Сергей Шведов.

На Муромской дороге

(страница 5 из 23)

скачать книгу бесплатно

   – Из меня богатырь, как из собачьего хвоста сито, – вздохнул удрученно Балабанов.
   – Инструктору виднее, – возразил Гонолупенко. – А наше с тобой дело – выполнять приказы.
   – А какой приказ-то? – возмутился Балабанов. – Иди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что.
   – Хоть бы и так, – пожал плечами Гонолупенко. – Чем тебе не приказ?
   Как уже успел понять Балабанов, сержант дураком не был. И знал он, пожалуй, поболее капитана относительно того, куда и зачем идти. Непонятным было другое, кто такой Инструктор и почему его появление переполошило всех этих людей.
   Не смотря на поздний час, суматоха в Управлении не прекращалась. За инструкциями Балабанов обратился было к знакомому майору с оловянными глазами, но тот отмахнулся от назойливого провинциала, сославшись на крайнюю занятость. Расстроенный невниманием начальства Балабанов обернулся было к Гонолупенко, но сержант куда-то исчез.
   В поисках Гонолупенко Балабанов поднялся на второй этаж и здесь едва не столкнулся нос к носу с Хромым, который торжественно шествовал по коридору в окружении милицейских начальников в генеральских мундирах. Генералитет оттёр с пути важной персоны капитана и прошествовал вместе с Хромым в один из дальних кабинетов. За генералитетом шли люди в штатском, которые втянули Балабанова в свои ряды чуть ли не против его воли. Капитан сопротивляться не стал, тем более что в Управлении внезапно погас свет, и был риск затеряться навек в его бесчисленных переходах.
   Балабанову непонятно было одно, почему Хромой, личность во всех отношениях подозрительная, так привольно чувствует себя в цитадели общественного порядка. Удивление и смятение сибиряка оказалось столь велико, что он без приглашения влез вслед за генералитетом в помещение, где ему, возможно, вообще находиться не полагалось.
   Балабанов, благо никто его не гнал, присел среди прочих у длинного стола и приготовился слушать докладчика. А докладчиком выступал Хромой. Его лицо, освещённое свечами, капитан видел очень хорошо, а вот лица генералов и людей в штатском тонули во мраке.
   Хромой говорил о переменах: о свободе слова, о свободе предпринимательства, о правах человека. Сетовал на неспособность народа эти перемены переварить. И указывал в этой связи на задачи, стоящие перед правоохранительными органами. В принципе Балабанов был с докладчиком согласен и против прав и свобод возражать не собирался. Но когда Хромой закончил выступление и предложил задавать вопросы, Балабанов не удержался:
   – Когда бригаду Рыжего брать будем, житья от него людям не стало?
   Хромой этому вопросу страшно удивился, генералы и люди в штатском ошеломлённо уставились на Балабанова.
   – Опять же с Бамутом Абрамовичем Сосновским что-то надо делать.
   Изумлённое молчание сменилось негодующим гулом.
На лицах всех присутствующих был написан один вопрос – кто пустил сюда этого придурка? Балабанов начальственного ропота не убоялся, решив, что двум смертям не бывать, а одной не миновать.
   – Капитан Балабанов, – назвал он себя. – Прислан Инструктором для укрепления и укрупнения.
   Хромой икнул, генералитет шумно вздохнул, люди в штатском бесшумно выдохнули и затаились. А атмосфера в помещении напоминала грозовую. Балабанов нисколько не сомневался, что если сверкнёт молния, то угодит она непременно в него. Но пока молния не сверкнула, следовало предпринять упреждающие действия.
   К сожалению, Балабанов не знал, какими должны быть эти действия, а Инструктор почему-то забыл его проинструктировать. Капитану не оставалось ничего другого, как пускаться во все тяжкие на свой страх и риск. – Есть сведения, – твёрдым голосом произнёс он, – что в высшие наши сферы проникли люди крайне сомнительных моральных качеств, связанные как с потомакской разведкой так и с низовыми сферами. Наша задача: вычислить этих людей и изолировать в кратчайшие сроки.
   – Но позвольте, – побагровел Хромой. – Причём здесь потомакская разведка? Всем известно, что господа с Потомака наши союзники. – У нас и приоритеты давно поменялись, – робко поддержал Хромого один из генералов.
   – А как же наши финансовые обязательства перед заокеанскими партнёрами? – ласково улыбнулся Балабанову лысоватый худенький человек в очках, с лицом отличника и комсомольского активиста.
   Балабанов такие лица терпеть не мог ещё со школьной поры. Работать эти активисты никогда не умели, зато умели писать отчёты, восхищавшие вышестоящих товарищей, а главное, всегда были в курсе генеральной линии. Балабанов же в генёральной линии путался и в годы школьные и после, когда вступил на трудовую стезю. За что и получал нередко выговоры, возможно даже заслуженные, но от того не менее обидные.
   Сахарная улыбка бывшего комсомольского активиста подействовала на Балабанова, как красная тряпка на быка:
   – Перед низовыми сферами у вас тоже есть финансовые обязательства? – Но это же бред, – возмутился Хромой. – Какие ещё низовые сферы? Кто пустил сюда этого человека?
   Сидящие рядом с Балабановым люди в штатском отодвинулись в сторону. Генералитет выразил капитану шумное неодобрение.
   – Да это псих какой-то, – сказал холёный кучерявый мужчина с нагловатыми глазами карточного шулера. – Гоните его в шею.
   На счастье Балабанова в зале собрались сплошь начальственные особы, и не нашлось пары шестёрок, способных выполнить распоряжение. Сообразив это, капитан неспеша поднялся и столь же неспешно прошествовал к выходу. Вслед ему неслись выкрики и даже матерные ругательства. Сибиряк обернулся и от порога выдал генералитету свою порцию красочных определений, настолько шокировавших почтенную публику, что она прямо-таки онемела от изумления. Балабанов плотно прикрыл за собой дверь и расстроенный побрёл по коридору, где и столкнулся с довольно потирающим руки Гонолупенко.
   – С кинологом я договорился, – сказал сержант. – Будет у нас завтра Джульбарс. Пусть трепещет вся столичная нечисть.
   – Операцию придётся отменить, – вздохнул Балабанов и рассказал Гонолупенко о своих расхождениях с генералитетом по принципиальным вопросам. – Комсомольский активист – это Кукушенко Леонид Витальевич, по прозвищу Киндер, а холёный господин с наглыми глазами – это Михаил Ефимович Цыганков, по прозвищу Кучерявый, вхожий и к Самому, и к Сосновскому. А как ты на заседание попал? – Шёл мимо, – развёл руками Балабанов. – А почему Хромой всем в Управлении заправляет?
   – Всем не всем, но влиятельный зараза. Инструктор тебя не вызывал? – Нет. Я спрашивал о нем у Оловянного, но тот не в курсе. – Значит, всё пока идет нормально, – бодро подвел итог Гонолупенко, – иначе Инструктор вызвал бы нас для объяснений.
   Балабанов не был уверен, что всё идёт так уж нормально, но спорить с Гонолупенко не стал. Двое суток, проведённых в столице, здорово пошатнули Балабановский оптимизм. А главное, не поймёшь, не разберёшь – кто из ху. Да и вообще: как можно бороться с нечистой силой, если она угнездилась в Управлении, и кто же таком случае будет отдавать Балабанову приказы? Не исключено, правда, что Гонолупенко ошибается, и Хромой с Низом не связан, а что до его связей с чужими разведками, то может быть так оно и должно быть, и за всем этим стоит неведомый капитану государственный интерес. Недаром же тот генерал сказал, что у нас приоритеты поменялись. Балабанов и в прежних приоритетах не разбирался, а о нынешних и говорить нечего. Правда, благодаря новым приоритетам свет в Балабановской деревне всё-таки вырубили, колхоз разогнали и в горючке отказали. Странные какие-то приоритеты, но ведь не сельскому участковому инспектору судить о стратегических замыслах Самого и его ближайших помощников. В столице же пока свет есть. И люди вокруг бодренькие. Пока Балабанов шёл от Управления к Марианне, у него три раза спрашивали дозу и два раза дозу предлагали.
   – Слышь, Коломбо, – шёпотом вдруг окликнули Балабанова из подворотни. – Найди правду.
   Капитан, хоть и звали его иначе, всё-таки остановился. Уж больно просьба показалась ему странной. Из полумрака навстречу Балабанову выдвинулся худой, как жердь человек в поношенном плаще, подпоясанном шпагатом.
   – А зачем тебе правда? – Как же без правды-то? – удивился худой, беря из рук капитана сигарету. – Без правды нам, брат Коломбо, ну никак нельзя.
   – Ищи правду сам, – Балабанов прикурил и осветил спичкой лицо странного просителя.
   Лицо было самым обыкновенным, разве что необычайно худым и заросшим недельной щетиной. Глаза тоже не казались безумными. Если перед Балабановым стоял псих, то псих явно не буйный.
   – Гонят отовсюду, – пожаловался худой. – Как только заикнёшься о правде, так в лицо говорят – шёл бы ты к Кубовичу на «Поле чудес». А у Кубовича очередь большая. Но ты сам посуди, должна же быть правда в жизни?
   – Должна, – нехотя согласился Балабанов, которому разговор уже изрядно надоел. – А её нет, – выдохнул со страстью псих. – И вот я думаю, что если правды нет и на «Поле чудес» Кубовича, то тогда нам всем хана. Потому как нельзя совсем без правды.
   – Дался тебе этот Кубович, – отмахнулся Балабанов. – Смотри по телевизору, если на студию не пускают.
   – Я много раз смотрел, – с горечью сказал псих. – Но так и не понял, где там правда зарыта. А дед Игнат говорит, что если зарыта, то непременно прорастёт. Мы уже который год ждём. Подарки людям дают, а жизнь лучше не становится. И выходит, что правда у нас не хочет расти даже на поле чудес.
   Разговор с психом не на шутку расстроил Балабанова. Вод ведь народ, правду им подавай. И что людям, спрашивается, надо: есть свет, сиди и смотри телевизор. Ну, вот хотя бы как Хулио-Игнасио с Хулио-Альберто.
   На громкое здравствование Балабанова оба Хулио обернулись, как по команде. – Опять порнуху смотрите.
   – Ни-ни, – запротестовал Хулио-Игнасио. – Смотрим Васюковича. «И-го-го» называется передача.
   – Тоже правду ищите? – усмехнулся Балабанов, присаживаясь к столу. – Правду Жердь ищет, – возразил старик. – А мы с Аликом – исключительно удовольствие. Вот заварит сейчас Марианночка чай, и будет нам и-го-го на целый вечер. А Жердя ты, Коломбо, не слушай. Он ведь этот, как ты его, Алик, давеча назвал? – Диссидент.
   – Вот, – поднял палец к потолку старик. – Он, гад, Кубовичу не верит. А кому же тогда ещё верить. Кубович наш отец родной. Давеча старушке холодильник подарил. А Жердь ему – где правда? Правдоискатель. От таких диссидентов и пошла прахом русская земля. Дают – бери, бьют – беги. А эти всё ищут. Народ в смущение вводят. Ты его не слушай, Коломбо, мутный он человек. А как там наш Хуанито?
   Вошедшая в этот момент с чаем Марианна порозовела под Балабановским взглядом. Капитан тоже пришёл в некоторое смущение и откашлялся.
   – Будет Хуанито, – сказал он Игнасио. – В свой срок. Под ногами только не путайтесь. – Ну да, – сказал понятливый старик, поднимаясь с места и дергая за ворот Хулио-Альберто. – Большому кораблю, значится, большого плавания желаем.
   – Это ты к чему сказал? – зарделась пуще прежнего Марианна. – Это я к тому, что совет вам да любовь, – хитренько подмигнул Игнасио. – А нам с Аликом выпадает дорога. Я так думаю, что Хуанито с глазу на глаз искать легче.
   – Вот выдумщик, – томно сказала Марианна в спину уходящим Хулио. – Ну почему же, – возразил Балабанов. – Игнат долго жил и много знает.
   Поисками Хуанито занимались весь вечер и половину ночи. Марианна оказалась женщиной на редкость расторопной и усердной. Балабанов соответствовал столь старательно, что едва не проспал на службу.
   Гонолупенко, разглядывая утомившегося в ночных поисках капитана, только головой качал. Рядом с сержантом зевал во всю свою чудовищную пасть огромный пёс чёрного цвета. Зевать-то он зевал, но при этом ещё и косил на Балабанова настороженным взглядом.
   – Свой, – сказал Джульбарсу Гонолупенко. – Хотя и слегка помятый жизнью.
   Джульбарс лениво обнюхивал капитана и осмотром, видимо, остался доволен. Во всяком случае, вывалил на сторону большой розовый язык. Подлетевшие на забугорном белом лебеде Портсигаров и Коля разглядывали псину придирчиво, правда держась при этом на почтительном расстоянии.
   – Редкостный кобель, – резюмировал Портсигаров. – Оборотень или не оборотень, но что-то в нём есть, согласитесь.
   Свинью, однако, в это утро подложил озабоченным людям вовсе не пёс Джульбарс, а редактор «Комсомольского агитатора» Аристарх Журавлёв, разразившийся громадной статьёй под угрожающим заголовком «Заговор генералов».
   – А при чём здесь генералы? – удивился Балабанов, с интересом разглядывая газету. – На Шамана намекает, – пояснил Портсигаров. – Есть такой среди генералитета.
   – Так ведь наш шаман не из генералитета, – запротестовал Балабанов, – а с Каймановых островов. – Бог не выдаст, Аристарх не съест, – махнул рукой Портсигаров. – Наша задача: предъявить Джульбарса голосуям в лучшем виде, изъять цепь и познакомить Стингера с нечистой силой. – Берём собаку Баскервилей и едем к Примадонне, – предложил Коля.
   Балабанову страсть как захотелось увидеть королеву шоу-бизнеса, а потому он горячо Колю поддержал. Гонолупенко выразил согласие извечным своим «иес». Джульбарс покладисто гавкнул, и только Портсигаров пребывал в сомнениях. – К Примадонне без Химкина лучше не соваться. Отопрётся она, скажет, что никакой цепи не видела.
   После некоторых раздумий Коля согласился с Портсигаровым. Брать штурмом «Комсомольский агитатор»,однако, не рискнули, памятуя о вчерашней успешной операции. Сегодня Журавлёв конечно же держится настороже и готов отразить любой наскок противника. Химкина следовало выманить из цитадели порока хитростью, запугать с помощью Джульбарса и принудить к бескорыстному сотрудничеству.
   План охмурения журналиста составили Коля с Портсигаровым, знавшие Химкина, как облупленного. Для затравки пришлось выдумать совсем уж дикую историю о готовящегося ограблении форта Нокс и изъятии всего американского золотого запаса в пользу банка отечественных аграриев.
   – А зачем аграриям столько золота? – удивился Балабанов. – Пяти миллиардов зелеными за глаза хватит.
   – Ну, ты охамел, провинциал, – возмутился Коля. – Пять миллиардов зелёными! Да у нас весь бюджет в двадцать миллиардов.
   – Как пожрать, так вы все мастера, – обиделся за родню Балабанов. – А как выделить крестьянину лишнюю копейку, так сразу – много, жирно будет!
   – Хороша копейка! – взвился Коля. – Пять миллиардов баксов! Уйдёт в дерьмо и не заметим. – А хлеб, по-твоему, на чем растет?! – заорал Балабанов. – Асфальтовая твоя душа. На дерьме и растет!
   – Вы что, собственно, делите? – с интересом спросил Портсигаров. – Как что – бюджет.
   – Бюджет без нас поделят, – остудил страсти Портсигаров. – Мы не в Думе. А форт Нокс мы ещё не ограбили.
   – А будем грабить? – спросил Балабанов. – Пока такая задача не стоит. Наша цель: выманить Химкина из редакции. – Ах да, – спохватился Коля. – Ну, этот прибежит.
   Удочку в сторону заполошного журналиста закидывал Балабанов. Его голос не был знаком Химкину. Коля стоял рядом и шепотом давал советы. Химкин на золотой запас клюнул и назначил встречу через пятнадцать минут в соседнем кафе. – Возьмем, – сказал, потирая руки, Коля. – Никуда он от нас не денется.
   Балабанов слегка волновался. Сидел он за столиком пока что в одиночестве, посетителей в кафе было мало, и наверное поэтому ему здесь было неуютно и даже тоскливо. Столичный лоск был капитану чужд, хотелось назад в деревню, в родные места, где токуют глухари, а не заполошные журналюги. И вообще вся эта история с похищением золотого запаса показалась вдруг Балабанову дикой и несуразной. Если в голове у Химкина есть хоть одна извилина, то на встречу с информатором он, конечно, не явится, а Балабанов только здоровье себе подорвёт этим дурацким кофе.
   Однако Балабановское предположение по поводу извилины у Химкина оказалось чрезмерно оптимистическим, и вышеназванный журналист возник на пороге кафе в точно назначенное время. Держался Химкин настороже, с опаской разглядывая посетителей подслеповатыми глазами. Мышиное личико его при этом выражало крайнюю степень любопытства. Тем не менее, подходил он к Балабанову боком, а носки его модных туфель всё время норовили развернуться к выходу.
   – Надо чаще встречаться, – назвал Химкин оговоренный пароль. – Мы любим бывать у Нади, – не замедлил с отзывом Балабанов.
   Химкин сел на предложенный стул и оглянулся на дверь. В общем, журналист являл собой живую иллюстрацию народной мудрости, которая гласит – охота пуще неволи.
   – Проверенные сведения? – Компромат первосортный, – солидно заверил Балабанов. – Схемы, карты, отпечатки пальцев.
   – Чьих пальцев? – уточнил Химкин. – Генералитета.
   – Значит, всё-таки заговор, – ахнул журналист. – Он самый, – подтвердил Балабанов. – Воруем у американцев золотой запас, их госдеп шлёт нам ноту. Папа читает документ, шибко расстраивается и от огорчения подхватывает насморк. А генералитету только этого и надо. Берут золотишко, едут на Каймановы острова и гудят там по-чёрному. Я, главное, говорю, вы хоть аграриям дайте пяток миллиардов для выращивания закуски. Нет, говорят, всё сами пропьём, а для народа такие деньги – жирно будет. Ну у меня в груди всё, понимаешь заклокотало. Думаю, если генералы без народа пить будут, то я, как истинный патриот, такую свинью им подложу, что они захлебнутся этой водкой.
   – Вы в каком чине? – Капитан, – не стал врать Балабанов, чтобы не запутаться. – Сколько вы хотите за информацию? – спросил Химкин, кося одним глазом на дверь, другим на окно.
   – Информацию в обмен на цепь, – твёрдо сказал Балабанов. – Какую цепь? – насторожился Химкин и даже дёрнулся по направлению к выходу. – Сидеть, – свистящим шёпотом остановил его Балабанов. – Если жизнь тебе дорога.
   Побелевшему от испуга Химкину жизнь была дорога, а потому он остался сидеть на стуле, как приклеенный и только косил глазами на чёрного пса, возникшего неведомо откуда. Пёс скалил в сторону впечатлительного журналиста зубы и даже, как показалось Балабанову, подмигнул ему. – Не пугайтесь, – успокоил Химкина капитан. – Я резидент каймановской разведки, и на вашего Шамана у нас есть свой шаман. Извините, что сейчас он в собачьем обличье, но этого требует конспирация и государственная необходимость.
   – Я понимаю, – прошелестел посеревшими губами Химкин. – Очень хорошо, – похвалил его Балабанов. – План у нашего шамана такой: как только ваш генералитет разворачивает на Каймановых островах грандиозную пьянку, мы изымаем у них золотой американский запас плюс золото партии…
   – Какой партии? – испуганно переспросил Химкин. – У нас же многопартийная система.
   – Вот у всех и изымем, – твёрдо пообещал Балабанов. – Закупаем в Америке их шатлы и летим на Юпитер за белым золотом. Грузим его в шатлы, привозим на Землю и скупаем всю промышленность.
   – А генералитет? – Ваш генералитет будет обеспечивать нашу безопасность, – пояснил Балабанов. – Не даром конечно. Для этого мы всеми Каймановыми островами войдём в состав СНГ.
   – А кто будет президентом? – насторожился Химкин. – Александр Григорьевич? – Почему нет, – пожал плечами Балабанов. – Дельный мужик. – Цепь-то вам зачем? – Цепь – это пропуск в высшие Юпитерианские сферы, без неё нас на Юпитер не пустят.
   – Я извиняюсь, – проблеял Химкин. – А этот Инструктор, о котором все говорят, случаем не с Юпитера?
   – Всего я вам сказать не могу, – вздохнул Балабанов. – Но одно точно: юпитерский он.
   – Да, – протянул Химкин. – А то у нас все говорят: питерский, питерский. А я думаю – при чём здесь Питер?
   – Абсолютно не при чём, – авторитетно подтвердил Балабанов. – Так как же цепь? – Я, извиняюсь, никакой цепи не брал, – завилял Химкин. – Я вообще не беру чужого, a тем более с шеи зарубежного гостя. Но в поднявшейся суматохе мне эту цепь кто-то в карман сунул. Прихожу домой, батюшки светы, – цепь.
   – И от удивления ты её сбагрил Примадонне? – прищурился Балабанов. – Не своей волей. Редактор послал.
   – С Аристарха мы ещё спросим, – зловеще пообещал Балабанов. – Пройдемте, гражданин.
   – В воронок? – обомлел Химкин. – Воронок ещё заслужить надо, – разочаровал его Балабанов.
   Химкин хоть и был озабочен до посинения губ, но приказу каймановского резидента подчинился безропотно. Гордый оказанным доверием Джульбарс отконвоировал его к кастратову «Мерседесу». Балабанов очень даже понимал Джульбарса: всё-таки не мелкого воришку прихватили на кармане, а свернули в баранку видного столичного журналиста.
   – Нашего полку прибыло! – радостно воскликнул Коля при виде арестованного.
   Химкин глянул на оскалившего пасть Джульбарса, вздохнул и полез на заднее сидение «Мерседеса». Джульбарс запрыгнул следом и устроился справа от проштрафившегося журналиста. – Обманули, – сказал в пространство Химкин. – Заманили.
   – Помолчите подследственный, – холодно оборвал оживившегося журналиста Балабанов, устроившийся на привычном месте рядом с Портсигаровым. – Никто вас не обманывал. Будете честно работать на каймановскую разведку, мы сохраним вам жизнь.
   – Пароли, явки? – обернулся к насупившемуся Химкину Портсигаров. – Не знаю я ничего, – взбрыкнул враз охамевший при виде знакомых лиц журналист. – Будем бить? – спросил Коля.
   – Иес, – сказал Гонолупенко. – Джульбарс!
   Джульбарс глухо зарычал, и для Химкина этого было достаточно. – На дачу к Примадонне, – поспешно проговорил он. – Смотри, – предостерег Коля. – Каймановский шаман мужик серьёзный, ему всё равно: одним «комсомольцем» больше, одним меньше. По слухам, он человечиной питается.
   – Ноу, – запротестовал Гонолупенко. – Жертва иес. – Понял, – перевёл пригорюнившемуся Химкину Коля. – Не просто человечиной, а жертвенным мясом. И не на тусовке тебя сожрут Химкин, а во время религиозной церемонии. Для посредственного журналиста, это большая честь. – Продались, – выдохнул в пространство Химкин.
   – Мы не продались, – возразил Портсигаров. – Нас купили. К тому же действуем мы исключительно в интересах СНГ и военно-промышленного комплекса. С благословения Инструктора.
   – Не надо его информировать о наших планах, – остановил шоумена Балабанов. – Человек он ненадёжный. Если много узнает, то придётся его изолировать. – Куда изолировать? – удивился Коля.
   – Отправим на Юпитер, – твёрдо пообещал Балабанов. – Первым же шатлом.
   Химкин настороженно засопел и покосился на вывалившего язык Джульбарса. Что там ни говори, а была в чёрном милицейском кобеле какая-то чертовщина. Работал он как часы, понимая команды с полуслова. И вид при этом имел солидный и даже значительный.
   – Приехали, – сказал Портсигаров, когда сомлевший от долгой дороги Балабанов едва не впал в дрёму.
   Время была уже достаточно позднее, во всяком случае, солнце клонилось к закату, окрашивая горизонт в багрово-кровавые тона. За забором загородного дома повизгивали его беспечные обитатели, не чуявшие беды. Обиженный чужой забубённой радостью Джульбарс поднял морду к жестяной крыше салона и завыл. Химкин вздрогнул и на всякий случай отодвинулся от черного оборотня.
   – К покойнику, – прокомментировал собачий вой мистически настроенный Коля.
   – Двум смертям не бывать, а одной не миновать, – оптимистично возразил Портсигаров.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное