Сергей Шведов.

Клан двурогих

(страница 7 из 32)

скачать книгу бесплатно

   Шутка Таха имела успех. Девушки забыли о вожаке и сейчас кричали на меченого, осуждая его за беспечность и легкомыслие. Хорош защитник, нечего сказать. Монстр перепугал женщин и детей, а он спит себе и в ус не дует. Тах частично признал свою вину, но заметил вскольз, что вожакам хватает своих самок, и они никогда не нападают на чужих. Лучше бы он этого не говорил. Возмущению дам не было предела. Какая наглость, сравнивать благородных буржских красавиц с грязными животными из Южного леса! Попытки меченого оправдаться, не возымели успеха, и он вынужден был ретироваться к своему коню под негодующий ропот. Вожак сбежал еще раньше Таха, не выдержав визга обиженных девушек.
   – Охота тебе их дразнить, – проворчал Кеннет, только что приведший с выпаса лошадей.
   – Это для пользы дела, иначе они у нас совсем скиснут.
   К вечеру третьего дня они, наконец, добрались до лесной крепости. Довольно приличному на вид сооружению, срубленному из вековых деревьев. Крепость стояла на высоком холме, посредине обширной поляны, в ста метрах от безымянной речушки, лениво несущей свои воды среди роскошной зелени Южного леса.
   – Кто же ее строил? – спросил Кеннет, не ожидавший увидеть в этих диких местах столь солидное сооружение.
   – Строили суранцы, – бодро отозвался Тах. – Не бойтесь, дороги они сюда не найдут. В Южном лесу есть только звериные тропы, горожанам в них не разобраться.
   Тах, используя веревку с крюком, взобрался на четырехметровую крепостную стену и с помощью ворота распахнул окованные металлическими листами ворота. Сигрид с оторопью рассматривала лесное логово. Бревенчатые стены окружали огромный дом, в котором им предстояло жить и множество хозяйственных построек, среди которых немудрено было заблудиться. Никакой живности в них пока не было, если не считать коней, которых начал распрягать и расседлывать Тах. Но непременно будут, как обнадежил девушек все тот же неугомонный меченый, и красавицам еще предстоит познать радость общения с домашними животными.
   – С какими еще животными? – удивилась Ингрид Мьесенская.
   – Коровки, овечки, уточки, курочки, – охотно разъяснил Тах. – Знающие люди говорят, что нет для женщины большего удовольствия, чем подоить корову или козу.
   Дружное фырканье было ему ответом. Всерьез его слова никто, конечно, не принял, кроме Сигрид. Чтобы прокормить такую ораву людей, сил потребуется немало, и далеко не все можно будет доставить сюда из далекого Сурана. Справятся ли они с этими новыми для себя проблемами, вот в чем вопрос? А дом был хорош, гораздо лучше, чем Сигрид ожидала. И мебель в нем была суранская, поражавшая взгляд изяществом отделки. Правда, пыли вокруг набралось изрядно, но это дело поправимое. Благородную Сигрид в этой жизни ничто уже не испугает, а тем более работа, которая, скорее, только отвлечет от мрачных мыслей.
   – Откуда здесь вся эта роскошь? – спросила Сигрид у Беса.
   – Кое-что купили у суранских торговцев, кое-что взяли просто так, – усмехнулся меченый.
   – Это комната твоей жены?
   Бес кивнул головой.
Сигрид скосила глаза на роскошное ложе суранской работы, предназначенное явно не для одинокой женщины и почувствовала что-то очень похожее на досаду.
   – Надеюсь, наши покои находятся не рядом?
   – Тебе решать, – пожал плечами Бес и вышел из комнаты.
   Сигрид устало присела на край ложа. Глупо, иного не скажешь. Глупо задирать Беса, коли притащилась с ним на край света. Глупо разыгрывать недотрогу перед отцом троих своих сыновей. Глупо и смешно. Но Сигрид почему-то не засмеялась, а заплакала, уткнувшись лицом в свои поцарапанные руки.
   В этом отсыревшем без хозяйского догляда доме было довольно прохладно, и поэтому все собрались в общем зале, где расторопный Тах уже растопил камин.
   – Дров хватит, – бодро сообщил он, глядя на притихших девушек. – Года на два хватит.
   – Зерно не погнило? – спросил Бес.
   – Все цело. Разносолов не обещаю, но с голоду не умрем. Вот только поработать придется. Сегодня поздновато, но с завтрашнего утра начнем. Пылищи-то вон сколько.
   Ропот недовольства был ответом на слова меченого.
   – Хватит вам, девушки, – сказала Эвелина Ульвинская, – не жить же нам в грязи. Никто за нас эту работу делать не будет.
   – Золотые слова, – подтвердил Тах, – чтобы жить, надо шевелиться.
   Шевелиться Тах заставил девушек с самого утра, правда, и сам хлопотал, не покладая рук. Кеннету тоже пришлось немало повозиться, таская воду из крепостного колодца. К полудню у него уже с трудом разгибалась спина.
   – Мы за год эту грязь не вывезем! – Ингрид Мьесенская с отвращением отшвырнула грязную тряпку прочь и со слезами на глазах уставилась на свои руки.
   – За неделю вывезем, – обнадежил ее Тах.
   Девушки отозвались на его бодрые слова стоном. Кеннет хотел было выругаться, но покосился на мать и сдержался. Сигрид, надо полагать, устала не меньше других, но в отличие от девушек работала молча, без вздохов и жалоб.
   К вечеру недовольство диктатурой Таха дошло до точки кипения, тем более что сам диктатор отлучился на конюшню вместе с Кеннетом, пообещав по возвращении строго взыскать с нерадивых.
   – Этого меченого убить мало, – сказала Ингрид Мьесенская, поглаживая поясницу. – Он просто издевается над нами. И защитить некому.
   Слова явно предназначались для Сигрид, но та сделала вид, что не расслышала их. Зато расслышала Гильдис Отранская и сочла своим долгом заступиться за любовника, хотя и сердилась на него не меньше других. Возникла серьезная перепалка, которая ни на шутку встревожила Сигрид. За этой вспышкой страстей угадывалась куда более серьезная причина, грозившая перерасти в неразрешимую проблему. Ингрид Мьесенской давно нравился Тах, и она этого никогда не скрывала, в открытую соперничая с Гильдис. И в нынешней ситуации соперничество могло далеко завести молодых женщин. Сколько им придется здесь прятаться – год, два, а может и того больше? На семь полных здоровья и сил девушек приходятся только двое молодых мужчин. Впрочем, есть еще Бес Ожский, тоже далеко не старый, которого Сигрид в своих тайных расчетах, кажется, уже оставила для себя. А что если эти юные особы имеют на этот счет свое мнение? И Сигрид Брандомской до старости придется в одиночестве тешить свою гордость. А ведь у нее дети. Оттар, владетель Брандомский, и Рагнвальд, владетель Хаарский. Сигрид не вправе думать только о себе. Бес Ожский обязан позаботиться о своих сыновьях. Но как же все-таки быть с девушками? Все они последние представительницы древних родов и, кровь из носу, должны дать потомство. Вопрос только в том, где найти для них мужей, не за суранских же купчишек их отдавать?
   – Хватит, девушки, – покосилась на вошедших мужчин Сигрид. – Пора спать.
   – А в чем дело? – поинтересовался Тах.
   – А в том, что нам спать пора, – бросила Гильдис вызывающий взгляд на Ингрид Мьесенскую. – Пошли, Тах.
   Ингрид закусила губу, но глаза ее сверкнули из под опущенных ресниц. Можно было не сомневаться – война начинается. Только этого им еще не хватало в этой Богом забытой дыре.
   Сигрид долго не могла уснуть, вспоминая не такую уж далекую, но почти уже нереальную жизнь. Там, в прошлом, было все: и радости, и горести, и обретения, и потери, но, пожалуй, никогда ей не было так плохо, как сейчас. И главное, никакого просвета впереди, никакой надежды. В свое возвращение в Лэнд она уже не верила. Неужели удел ее сыновей и внука сгнить в этом лесу, среди вохров?
   Новый день принес Сигрид новые заботы и новые огорчения. Бес Ожский уехал рано по утру, даже не потрудившись поставить ее в известность о своем отъезде. Тах в ответ на вопросы Сигрид пожал плечами:
   – Думаю, недели через три он вернется. Надо восстановить оборванные связи, иначе нам здесь не выжить.
   С этим спорить не приходилось, но этот человек мог бы поставить ее в известность о своих намерениях. Не такая уж дура Сигрид Брандомская, глядишь, что-нибудь и присоветовала бы.
   Подтвердились худшие опасения Сигрид насчет Ингрид Мьесенской. Эта девчонка затеяла свою игру с Тахом. А чем еще можно объяснить ее улыбочки, смешки, эти позы, прямо скажем, не совсем приличные, зато демонстрирующие молодому человеку бесспорные достоинства благородной Ингрид. Хотя, с другой стороны, а в какой еще позе женщина должна мыть пол? Пожалуй, более приличной никто пока не придумал. Правда, бедрами при этом она могла бы шевелить поменьше.
   Самое плохое, что другие девушки Ингрид Мьесенскую не осуждали. Кристин вот только забеспокоилась, что, в общем, понятно, хотя на ее Кеннета никто не покушался. Но, быть может, это только пока? Кеннет все-таки законный муж Кристин, а Тах птица вольная, как сказала эта негодяйка Ингрид, и волен выбирать, на кого садиться. Сигрид пришлось сделать ей замечание за излишние вольности в речах, но на закусившую удила красавицу это не произвело особого впечатления.
   Они все-таки привели в приличный вид новое жилище, хотя и потратили на это уйму сил и времени. Особенно выматывала стирка, которой, казалось, не будет ни конца, ни края, но девушки справились и с этим. Оглядев критическим оком все помещения лесного дворца, Сигрид пришла к выводу, что он не так уж плох. Дом был достаточно вместителен для пятидесяти меченых, которые жили здесь не так давно, а уж трое мужчин и восемь женщин могли разместиться здесь со всеми удобствами. Правда, выяснилась одна неприятная подробность: ни Таху, ни Кеннету, ни Бесу Ожскому отдельных помещений не досталось. И если Таху и Кеннету было, где приклонить голову, то Бес оставался совершенно бесхозным. Сигрид попробовала было вмешаться в передел помещений, но никто из дочерей благородных владетелей поступаться своими удобствами не захотел. Сигрид даже заподозрили в том, что она выбивает лишнюю комнату для своей семьи, хотя ей и без того достались две смежных, так почему же благородные Ингрид Мьесенская и Марта Саарская должны тесниться в одной на двоих. Все это было бы смешно, если бы не было так грустно. Тах, во всяком случае, смеялся, Кеннет тяжело вздыхал. Беса Ожского не было, поэтому его мнения никто не собирался брать в расчет.
   Безделье для обитателей лесной крепости стало даже большим испытанием, чем работа. Ссоры следовали одна за другой, и Сигрид выбивалась из сил, стараясь примирить девушек. Особенно усердствовала Ингрид, вот уж действительно достойная дочь покойного ярла Мьесенского, упокой, Господи, его душу. Гильдис Отранская, несмотря на беременность, яростно отбивалась, переходя время от времени в нападение. Сигрид и Кристин безоговорочно встали на ее сторону, к ним примкнула и Эвелина Ульвинская. Зато сестра Эвелины Астрид переметнулась на сторону Ингрид и посматривала масляными глазками на благородного Кеннета. Совершенно неожиданно для Сигрид в доме образовались две враждующие партии, которые поначалу переругивались, а потом и вовсе прекратили общение друг с другом. А тут еще Бес Ожский вот уже более месяца не подавал никаких вестей, и его долгое отсутствие начало всерьез беспокоить Сигрид. Тах только руками разводил на ее вопросы. Похоже, отсутствие отца тревожило и его, но виду он не подавал, оставаясь все тем же весельчаком и острословом. Пожалуй только Таху и Кеннету удавалось ладить с обеими сторонами, что, впрочем, и не удивительно. Ведь это именно об их головах шел спор, хотя оба делали вид, что совершенно не в курсе возникшей проблемы. Сигрид им, конечно, не верила. Не мог Кеннет не замечать взглядов, которыми одаривала его негодяйка Астрид. И никакие уговоры сестры на нее не действовали. Впрочем, не она играла первую скрипку в этом негодяйском оркестре. Ингрид Мьесенская окончательно распоясалась и уже без стеснения дерзила и самой Сигрид.
   С первыми заморозками в лесной крепости объявился Хой. Он привел с собой четырех коров и быка, а также несколько телег, заставленных клетками с домашней птицей. Его появление вызвало радостный переполох среди девушек, но, как выяснилось, радовались они преждевременно. Новости, привезенные старым варваром, были страшными. Все Приграничные замки были заняты гуярами, а их владетели вместе с чадами домочадцами были истреблены. О страшной смерти матери Эвелины и Астрид благородной Хильды Хой рассказал только Таху, Кеннету и Сигрид. Одно перечисление блестящих приграничных родов, исчезнувших с лица родной земли, повергло всех в ужас.
   – Зачем же такая жестокость? – спросил потрясенный Кеннет.
   – Народ должен забыть о прежних властителях, тогда он легче примет новых. Любой завоеватель стремиться подорвать волю народа к сопротивлению, а для этого надо уничтожить тех, кто способен это сопротивление оказать.
   – И что же нам теперь делать? – растерянно всхлипнула Марта Саарская.
   – Гнить заживо в этом чертовом лесу, – зло сверкнула глазами Ингрид. – И почему я не мужчина…
   Сигрид рассказ Хоя потряс. Разом рухнули все ее надежды на возрождение Лэнда. Без владетельского сословия народ, это только стадо баранов, которых может подчинить себе любой пастух. Прав был Рекин Лаудсвильский, когда пытался сохранить и объединить в последней безнадежной попытке владетелей. Каждый пытался выжить в одиночку. Но выжили только предатели, которым теперь придется существовать с хомутом на шее. Скат Норангерский всегда был подонком. Но Свен Аграамский вроде был надежным другом, казалось, преданнее вассала еще не рожала нордлэндская земля. А Арвид Гоголандский? Он хорошо дрался с гуярами у Расвальгского брода. Одного сына там похоронил, другого еле выходил. Продали! Но почему? Может быть потому, что их Лэнд ограничивался рамками собственных земель и замков, и, потеряв их, они потеряли все, даже совесть. Владетели погубили Лэнд склоками и сварами. Гарольд хотел накинуть на них узду, но не успел. А ведь Сигрид порой выступала против мужа, и ей тоже казалось, что ущемление прав благородного сословия приведет к ослаблению Лэнда. И вот результат их совместных усилий: Лэнд в руинах, а торжествуют враги и изменники. И никакой надежды. Так зачем тогда жить?
   Хой пробыл в крепости почти две недели, развлекая девушек рассказами о загадочном Гордане, о казавшемся несокрушимом Храме, о меченом владетеле Торе Нидрасском, с которым, оказывается, был знаком. Боже мой, какая старина! Девушки слушали Хоя, разинув рты и, между прочим, безропотно учились у него ухаживать за коровами. Сигрид, ожидавшая бунта, по случаю появления животных, слегка приободрилась. Правда, кое-что в рассказах Хоя ее настораживало.
   – А правда, что у посвященных было по нескольку жен? – спросила Марта Саарская и покосилась при этом на Таха.
   Простодушный Хой подтвердил, что так оно и было. Даже рассказал по этому поводу несколько забавных историй. Девушки слушали старого варвара с большим вниманием, а Сигрид с растущей тревогой. То, что Марта задала свой вопрос не случайно, она нисколько не сомневалась.
   – А как же дети? – спросила Ингрид.
   – Дети наследовали отцам, у всех были одинаковые права, – пояснил Хой. – Посвященный Чирс говорил, что многоженство появилось у горданцев после страшной катастрофы, когда женщин уцелело гораздо больше, чем мужчин. У моего народа тоже был подобный обычай: когда случалось несчастье на охоте, овдовевшая женщина могла сама выбрать себе защитника и поселиться в его семье второй или третьей женой. Обычно таким человеком был брат или ближайший родственник погибшего мужа.
   Хой и не подозревал, какую бурю он породил своими рассказами, но после его отъезда положение стало просто невыносимым. Девушки словно с цепи сорвались. Сигрид махнула на все рукой, предоставив им самим решать свои проблемы.
   Таха создавшаяся ситуация скорее забавляла, правда, он жалел Гильдис и не позволял девушкам ее изводить. Быть может поэтому Ингрид Мьесенская изменила тактику и, к немалому удивлению Сигрид, подружилась с Гильдис. Во всяком случае, отношения этих молодых особ стали куда более теплыми. К чему бы это?


   Таха захватили врасплох, когда он, ничего не подозревая, наведался в коровник, задать скотине сена. Держался он стойко, хотя его буквально раздирало от смеха. А может быть, именно по этой причине, поскольку любовь требует сосредоточенности. Так он, собственно, объяснил ситуацию Марте и Ингрид, без особых церемоний придавив их к стогу сена.
   – А ты сосредоточься, – сказала Ингрид и вдруг заплакала так жалобно, что у Таха даже сердце упало.
   – Мы же не уродки какие-нибудь, – проговорила сквозь слезы Марта.
   – Вы красавицы, – сказал чистую правду Тах.
   Если бы речь шла просто о легкой интрижке, то Таха долго уговаривать не пришлось бы. Не такой уж он дурак, чтобы отказаться от девушек, которые сами вешаются на шею. Но здесь все было совершенно иначе, и он считал бы себя последним подонком, если бы походя наплевал в чужие души. Ему хватило ума понять, что эти зареванные дурехи, к которым он уже успел привязаться за эти тяжелые страшные месяцы, ищут у него не развлечения, а защиты. Защиты и себе, и своим еще не родившимся детям в этом страшно для них мире. Вот только способен ли Тах, при всем своем самомнении, дать им то, чего они хотят. Честно говоря, ему страшно было взваливать на плечи ношу, которую придется тащить долго, может быть всю оставшуюся жизнь.
   – У Гильдис отец жив, – сказала плача Марта, – а у нас никого.
   Ингрид молчала и смотрела на Таха. Было в этих синих глазах нечто такое, от чего ему стало не по себе. Ингрид Мьесенская была красавицей, наверное, у нее не было бы отбоя от женихов. Вот только кости этих несостоявшихся мужей укрыл погребальным саваном свежевыпавший снег. А Тах остался жить и, значит, взял на себя обязанность, заменить павших. Такой вот получался странный расклад.
   – Вы мне нравитесь. Только ситуация получается неловкая. Вам, конечно, решать, но… – Тах умолк и растерянно посмотрел на Ингрид.
   – Мы уже решили, – твердо сказала та и принялась расстегивать кофточку на груди.
   – Неудобно как-то, – вздохнул вконец сбитый с толку Тах. – Вдруг кто-нибудь войдет, а мы тут на сеновале…
   – А я покараулю, – с готовностью предложила Марта.
   – Холодно же, – попробовал уклониться Тах. – Давайте в другой раз.
   Он почти обреченно смотрел на обнаженную грудь Ингрид. Нет, не устоять благородному Таху Ожскому против такой роскоши, хоть плач. А может, действительно заплакать сейчас, чтобы не каяться потом всю жизнь, глядишь и помилуют.
   – В сене тепло, – сказала Ингрид и потянула вверх юбку, обнажая белые как сметана ноги.
   – Боже мой, – только и успел выговорить Тах, и тут же ему заткнули рот пухлыми жадными губами.
   Больше Тах не сопротивлялся. Да пропади оно все пропадом, разве ж можно отказываться от этого молодого жаждущего любви тела, которое пахнет сразу и сеном, и медом, и молоком, и еще тысяча и одним запахом, от которого кружится голова, а сердце готово выскочить из груди.
   – А теперь Марту, – просто сказала Ингрид, поправляя платок и одергивая юбку.
   – Дайте же передохнуть, – возмутился Тах. – Что я вам жеребец, что ли.
   Ингрид отправилась охранять дверь, а Марта протянула меченому горшок, наполненный парным молоком. Тах выпил молоко одним духом и покосился на девушку. В глазах Марты был и страх, и ожидание чуда, и восхищение. Надо полагать, ей было на что посмотреть.
   – Тах, я боюсь, – прошептала она, когда он немного погодя обнял ее за плечи.
   – А зачем тогда раздевалась? – тоже шепотом возмутился он.
   – Как зачем? Гильдис и Ингрид будут твоими женами, а за меня и заступиться некому.
   – Я заступлюсь, – уверил Тах.
   – Нет, – замотала головой Марта, – так надежнее.
   – Тогда не торгуйся.
   – Ты уж поосторожней, – жалобно попросила Марта. – Не так, как с Ингрид…
   – Нечего было подсматривать, – засмеялся Тах. – Могла бы, кажется, еще годик в девках походить.
   – Что вы там копаетесь, – прикрикнула на них Ингрид.
   – Так мы уже, – отозвалась Марта и вскрикнула от внезапной боли.
   Потом они долго лежали на сене, приходя в себя от пережитого. Тах покосился на притихшую Марту, по лицу которой еще текли слезы. Похоже, она еще не привыкла к новому состоянию и переживала внезапную потерю девственности. Меченый перевел глаза на Ингрид:
   – И что будет дальше?
   – То же самое, – сказала Ингрид, покусывая соломинку.
   – А как же Гильдис?
   – С Гильдис мы договоримся.
   Тах только головой покачал:
   – Что ж мы так и будем по углам прятаться? Вас ведь вон сколько.
   – Остальные тебя не касаются, – отрезала Ингрид. – Будешь заглядываться – волосы повыдергаем, нас теперь трое, справимся. Сам же рассказывал про своего деда, вот и отдувайся
   – А остальные?
   – Рея и Астрид станут женами Кеннета вместе с Кристин.
   – А Кеннет в курсе ваших планов?
   – Это не твоя забота.
   – А… – Тах хотел было поинтересоваться насчет Эвелины, но потом передумал.
   – Эвелина пусть сама решает.
   – Ну да, – согласился Тах, – вольному воля, а мне, значит, воли уже нет?
   Ингрид вдруг уткнулась лицом в плечо меченого и зарыдала в голос:
   – У меня же никого нет, Тах. А было три брата, и отец всегда говорил – защитят.
   У Таха защемило сердце, хоть бери и плач вместе с этими девчонками. Он обнял одной рукой всхлипывающую Ингрид, другой – Марту и прижал обеих к груди.
   – Ладно вам. Я-то у вас, во всяком случае, есть и уже никуда не денусь.
   Что-то произошло в это утро, Сигрид уловила это сразу и по сияющему лицу Ингрид, и по испуганным глазам Марты, и по смущенному виду Таха. А уж смутить меченого – это как же сильно надо постараться! Гильдис Отранская вдруг выскочила из-за стола и, не сказав никому ни слова, укрылась в своей комнате, хлопнув дверью. Тах вяло ковырял деревянной ложкой кашу, судя по всему, у меченого начисто пропал аппетит. Кристин ударила по столу кулаком так, что Бьерн, сидевший у нее на руках, вздрогнул и испуганно захлопал длинными ресницами.
   – Не видать вам Кеннета, – крикнула она, – слышите вы, потаскухи! Я его законная жена и никому не позволю вешаться ему на шею.
   – А я буду незаконной, – твердо сказала Рея Холстейн. – Мне нужен мой владетель, и я его рожу. От Кеннета.
   Тишина наступила такая, что у Сигрид даже в ушах зазвенело. Кеннет удивленно открыл рот, а потом закрыл его, так ничего и не сказав. Да его никто и не спрашивал. Говорить-то, наверное, надо было Сигрид, но она только и сумела выдавить из себя:
   – Что ты этим хочешь сказать?
   – А то, что в наших замках сидят чужаки, наши отцы и братья в земле, и прогнать чужаков смогут только наши сыновья, которых надо же от кого-то рожать.
   Сигрид обвела растерянными глазами нахмуренные лица девушек. Судя по всему, настроены они были решительно и уступать не собирались.
   – Можно найти вам мужей, – растерянно проговорила Кристин.
   – Среди вохров или среди гуяров? – с ненавистью выдохнула Рея. – Я не пойду замуж за убийцу своих родных.
   Сигрид вздрогнула и, побледнев, отшатнулась. Но Рея не обратила на нее внимание, она не отрываясь смотрела на Кристин.
   – Можно поискать женихов в Суранских городах.
   – Рея Холстейн не пойдет замуж за чужака и плебея. Мои сыновья вернут замок своего деда, а Кеннета ты можешь оставить себе, от него не убудет.
   – Вообще-то конечно, – сказал Тах просто для того, чтобы потревожить наступившую жутковатую тишину.
   Кристин грубо выругалась, чего вроде бы нельзя было ожидать от дочери и жены лэндовских королей, но покоробило это, кажется, одну Сигрид.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Поделиться ссылкой на выделенное