Сергей Шведов.

Жало змеи

(страница 1 из 2)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Сергей Шведов
|
|  Жало змеи
 -------


   Я подоспел, что называется, к шапочному разбору. Труп уже грузили в машину «Скорой помощи», а по опустевшему кафе бродили правоохранители с сосредоточенными лицами, обнюхивая углы. Бледный Сеня Шергунов давал показания следователю, заикаясь от волнения и путаясь в собственных мыслях. Обслуживающий персонал следил за страданиями шефа с тихим ужасом. Не теряя времени даром, я провел собственное расследование, опросив Машку и Гальку, которые, впрочем, ничего толком не знали и только вносили сумятицу в возникающие у работников прокуратуры и милиции версии.
   Картина происшествия была такова: по неустановленным пока причинам в кафе погас свет. И хотя время было не позднее, что-то около восьми вечера, но в зимнюю пору смеркается быстро, а потому тьма в помещении наступила полная и непроглядная. Видимо, свет погас не только в кафе, но и во всем квартале, поскольку уличные фонари тоже не горели. В довершение всех бед даже обычно пунктуальная луна не вышла в этот вечер на трудовую вахту по причине пасмурной погоды. Словом, когда раздался вопль «пожар!», люди, заполнившие кафе под завязку, в это сразу поверили и ломанули к выходу, не соблюдая элементарного порядка. Попытки обслуживающего персонала остановить панику, ни к чему не привели. Серьезных последствий, впрочем, толчея на выходе не имела. Синяки и шишки, разумеется, не в счет. Но когда свет зажегся, а зажегся он через пять минут, в опустевшем кафе обнаружили труп. То есть поначалу все подумали, что человеку просто стало плохо, но когда примчавшийся из начальственного кабинета Сеня Шергунов, используя свою немалую физическую силу, перевернул на спину худого, но рослого немолодого посетителя, то вдруг выяснилось, что тот мертв. И умер он не от инфаркта, спровоцированного паникой – его убили ударом ножа. Удар пришелся прямо в сердце, так что пенсионер, скорее всего, умер мгновенно, даже не вскрикнув. Орудие преступления мне показал Олег Рыков, принимавший участие в расследовании.
   – Со старанием сделанная вещичка, – сказал он. – Наверняка народный умелец руку приложил.
   Рыков был прав. Деревянная резная трость стоила того, чтобы при взгляде на нее прицокнуть языком от восхищения. Сработана она была в виде змеи, причем пастью вниз, а из этой пасти в данную минуту торчало потемневшее от крови стальное жало. Если верить свидетелям, то эта смертоносная трость принадлежала убитому. Опираясь на нее, он сегодня вошел в кафе около семи часов вечера. Никого его появление не удивило, поскольку он был здесь частым гостем. Садился он обычно у окна, выпивал чашечку кофе, заедал пирожным и спокойно уходил, никого не потревожив ни словом, ни взглядом. Так продолжалось ежедневно чуть ли не со дня открытия кафе.
   Если верить паспорту, найденному в кармане убитого, то фамилия его была Костриков, имя-отчество Семен Васильевич, а проживал он в соседнем доме.
Расторопный майор Рыков, возглавлявший оперативную группу, с помощью своих сотрудников без труда установил, что Костриков не был женат, детей не завел, зато имел две судимости и отмотал в местах неблизких в общей сложности десять лет. В гости Костриков никого не приглашал и сам вроде ни к кому не ходил. Ничего примечательного в его квартире обнаружено не было. Если покойный и скопил за шестьдесят прожитых лет какие-то богатства, то он явно их не афишировал.
   Меня это убийство касалось постольку, поскольку я был совладельцем данного кафе на паях с Сеней Шергуновым и Виктором Черновым. Виктор приехал, когда правоохранители уже свернули работу, но, тем не менее, успел получить строгий наказ от следователя прокуратуры Синявина, не лезть в чужие дела и не мешать проведению расследования компетентными органами.
   – Тебя это тоже касается, Фотограф, – грозно глянул в мою сторону Синявин перед тем, как окончательно с нами расплеваться.
   Вообще-то фамилия моя Веселов, и мне страшно не нравится, когда профессию мне навязывают в качестве прозвища, но спорить с работником прокуратуры я не стал, дабы не обострять и без того напряженную ситуацию.
   – Так-таки никто ничего не видел? – спросил Чернов у обслуживающего персонала, когда правоохранители наконец-то оставили нас в покое.
   – Я был в кабинете, – развел руками Сеня. – У меня проблемы с отчетностью, ты же знаешь. Они там в столице как с ума посходили, что ни день, то новый закон, а тут хоть топись.
   Я на Сеню, признаться, и не рассчитывал. Даже если бы он в этот момент находился в зале, то наверняка бы ничего важного не заметил. Все свои надежды я связывал в первую очередь с Галькой, поскольку по личному опыту знаю, что женщина она глазастая, имеющая привычку замечать то, на что другим и в голову не придет обратить внимание.
   – Ну что ты смотришь на меня, Игорь, – рассердилась моя подруга. – Я же тебе русским языком сказала, что ничего не видела. Абсолютно ничего. Народу в зале было битком. Ты покрутись на моем месте. Эксплуататор.
   На счет эксплуататора она, между прочим, прилгнула. Еще большой вопрос, кто кого эксплуатирует. Но в любом случае я не собирался обсуждать наши с ней почти семейные проблемы в кругу хоть и давно знакомых, но все-таки посторонних людей.
   – Скажите пожалуйста, – пыхнула гневом Машка Шергунова. – Посторонние! Давно уже пора вам с Галькой оформить отношения.
   – В огороде бузина, а в Киеве дядька, – подвел итог дискуссии Виктор Чернов. – Так кто же все-таки ударил ножом пенсионера Кострикова?
   Разгоряченные спором дамы переглянулись, Сеня Шергунов по привычке пожал плечами. Словом, версий у обслуживающего персонала не было никаких. Машка была на кухне, Сеня на рабочем месте в кабинете, Галька на кассе, Ксения Петровна помогала Машке, Владик стоял там, где положено, то есть у входа. Словом, все были на своих местах, а человека все-таки убили.
   – Какой удар по престижу и кассе, – схватился за голову Сеня. – Вся работа коту под хвост. Теперь народ к нам не только калачом, но и водкой не заманишь.
   – Никуда твой народ не денется, – отмахнулся Чернов. – Ты мне скажи лучше, почему свет погас?
   – Это ты меня спрашиваешь? – удивился Шергунов. – Я, между прочим, за свет плачу, а почему он гаснет, это ты у РАО ЕЭС спрашивай.
   – Авария на подстанции, – ответил я за Сеню. – Рыков выяснял.
   – Следовательно – случайное совпадение, – сделал логичный вывод Шерлок Холмс.
   – Хочешь сказать, что если Кострикова и хотели убить, то не в кафе?
   – Именно, – кивнул головой Чернов. – Никто бы не стал его устранять на глазах у десятков посетителей. Просто обстоятельства сложились для убийцы на редкость удачно. Погас свет, возникла паника. Появилась возможность, не только убить, но и уйти незаметно.
   Скорее всего, так оно и было. Но оставался без ответа один очень важный вопрос – зачем надо было убивать мирного пенсионера? Ограбление отпадало сразу. Бумажник с купюрой в пятьсот рублей остался лежать в кармане убитого.
   – Старик всегда ходил с этой палкой? – спросил я Владика.
   – Нет, – отозвался расторопный вышибала. – Трость в его в руках я впервые увидел недели две назад. Она мне сразу бросилась в глаза.
   – А кто сидел рядом со стариком? – спросил Чернов.
   – Две девчушки сидели, – припомнила Галька. – Лет по шестнадцать-семнадцать.
   – А среди свидетелей их не было?
   – Так ведь мы убитого не сразу обнаружили. Многие успели расплатиться, одеться и уйти. А этот Костриков у окна лежал. Все были здорово напуганы. Все торопились.
   – Он всегда у окна сидел? – спросил я Владика.
   – По-моему, да, – кивнул тот головой. – Я, правда, к нему не присматривался. Человек тихий и трезвый.
   – Он всегда в одно и то же время приходил?
   – В общем, да. Приходил он дважды: в двенадцать дня и в семь вечера.
   С места, где сидел старик, очень хорошо просматривалась улица. Правда, она неплохо просматривалась и от других столиков. Тем не менее, убит был именно Костриков. Да и что он, собственно, мог увидеть на самой обычной улице такого, за что его непременно нужно было устранить? «Синяя птица», надо признать, удачно расположена. Не скажу, что в самом центре города, но все-таки в достаточно оживленном месте. Напротив расположен магазин, где торгуют мебелью, чуть дальше, буквально в сотне метров, – театр. Соседи не из самых худших.
   – Я займусь прошлым Кострикова, – сказал Чернов. – А ты, Игорь, выясни круг его знакомых.
   – Вот и правильно, – сказал Сеня. – Выясняйте. Но предупреждаю, что все убытки, которое понесет кафе, я спишу на вас.
   – А почему на нас? – возмутился я.
   – Потому что вы крыша. Потому что именно вы взялись отвечать за безопасность, как персонала, так и посетителей.
   Надо признать, что в словах Шергунова была своя сермяжная правда. В том смысле, что мы с Черновым действительно обязались оберегать заведение от наездов криминальных элементов. Но в данном случае Сеня перегнул палку и выдвинул совершенно необоснованные претензии. Убийство Кострикова не имело к кафе никакого отношения. А за рост преступности как в стране, так и в нашем отдельно взятом регионе мы с Черновым ответственности не несем. Что, разумеется, не снимает с нас обязанностей, как сознательный и лояльных к закону и государству граждан найти убийцу и передать его в руки правосудия.
   – Некоторые только тем и озабочены, что снимают полуголых девочек, а до кафе им дела нет.
   Обвинение насчет голых девочек выдвинула Галька. Правда, случилось это в машине, когда мы покинули закрывшееся по причине несчастья раньше времени заведение.
   – Полуголых девочек я не снимаю, – запротестовал я. – Порнография, это не мой профиль. В данном случае речь идет всего лишь о заказе муниципального учреждения, где все пристойно до тошноты.
   – Не смеши. Нашел пристойное место – театр.
   Галька женщина хоть и молодая и вроде бы продвинутая, но отдельные закидоны имеют место быть. Возможно, это издержки консервативного деревенского воспитания. Не исключаю, что причиной всему ревность, не самое лучшее из человеческих качеств.
   – Театр, красивая моя, это храм искусства, а потому даже разврат там несет на себе отблеск благородства.
   – Ой, не смеши меня, – фыркнула Галька. – Насмотрелась я на них в кафе. Это на твоих портретах у них отблеск благородства, а в жизни эта твоя Надеждина просто расфуфыренная пава.
   – Расфуфыренными бывают павлины. А павы вполне скромные и даже серенькие птицы.
   Дело в том, что я действительно получил заказ дирекции театра на оформление фойе. Галька, разумеется, была в курсе. И даже горячо одобрила часть моих портретов. А вот портрет Надеждиной, к слову сказать очень красивой женщины, ей почему-то активно не понравился. Она даже обвинила меня в отступлении от законов реализма.
   – При чем здесь Надеждина?
   – Просто видела ее сегодня в кафе.
   – Она была одна?
   – Нет. Но не волнуйся, не с мужчиной. С какой-то вульгарной брюнеткой, но, видимо, не актрисой, поскольку на портретах ее нет. С Костриковым они поздоровались.
   – А почему именно с Костриковым?
   – Не знаю, но с ним все театральные деятели здоровались, когда заходили в наше кафе.
   – И разговаривали?
   – Нет. Ну разве что парой слов перекинутся. Видимо, о здоровье спрашивали. Мне показалось, что он работал в театре.
   Это была интересная новость. Все-таки я оказался прав, когда надеялся на Галькину помощь. В чем ей отказать нельзя, так это в наблюдательности. Что делает ее просто незаменимой подругой для человека, склонного к дедукции и поискам приключений на свою не шибко мудрую голову.
   В принципе ничего подозрительного в этой случайной встрече в кафе известной актрисы и скромного пенсионера вроде бы не было, а ухватился я за нее по той простой причине, что никаких иных следов у меня попросту не было.
   В театре я бывал в последнее время неоднократно, так что проблем с проникновением в Закулисье у меня не возникло. Зато Иван Михайлович Худяков, директор театра, встретил меня в своем кабинете без особого восторга и с печатью озабоченности на челе. По-моему, он решил, что я пришел за расчетом. И уже приготовился к тому, чтобы остудить мое чрезмерное рвение в отношении бюджета театра.
   – Я по другому поводу, Иван Михайлович, – успокоил я его с порога. – Вы слышали, что Кострикова убили?
   – Да, – спохватился Худяков, и выражение его лица из озабоченного стало скорбным. – Мне звонили сегодня утром из милиции. Какая потеря. Он ведь у нас почти десять лет проработал. Уникальный мастер. Краснодеревщик и бутафор. Мог изготовить практически любую вещь.
   – А после выхода на пенсию он бывал в театре?
   – А как же, – всплеснул руками Худяков. – Как только у нас возникали проблемы, мы сразу же бежали к нему, благо жил он недалеко от театра.
   – Насколько я знаю, театральным работникам платят скромную зарплату?
   – Тут вы попали в самую точку, Игорь, – вздохнул Худяков, который, к слову, вопреки своей фамилии был человеком упитанным и круглолицым. – Но Василий Семенович у нас находился на особом счету. У него было много заказов со стороны. Нет, он не бедствовал. К тому же Костриков был скуповат. Это я ни в коем случае не в осуждение. Человеком он был одиноким, а дол старости рукой подать.
   – А почему Костриков пошел работать именно в театр?
   – Стаж нужен был. У него ведь довольно бурное прошлое. Две судимости. Я, честно говоря, тоже призадумался – брать или не брать? Но за него поручился Котов, наш заведующий постановочной частью. Да вы его знаете. Тоже человек не без греха, но худого слова про него не скажу.
   Котова я действительно знал. Шапочно, конечно. Так же как и всех прочих в театре. Удивляло, правда, что такой довольно молодой и по виду хваткий и напористый человек засиделся на столь скромной должности.
   – Так ведь Котов уходил от нас в бизнес. Но что-то не сложилось у него. По слухам, он крупно прогорел. Год назад опять к нам вернулся.
   – А Котов сейчас в театре?
   – Обещал быть после обеда. Декорации мы заказали на заводе металлоконструкций, вот-вот должны подвезти.
   – Так вы говорите, что Котов дружил с Костриковым?
   – Василий Семенович вообще-то был нелюдим. Да и Котов особого расположения к нему не выказывал. Нет. Друзьями они точно не были. А ручался он за Кострикова, видимо. Из солидарности. Котов ведь тоже сидел по молодости лет. А вы почему заинтересовались этим делом?
   – Так ведь человека убили чуть ли не на моих глазах, тут поневоле заинтересуешься. Ну, не буду вас больше обременять своим присутствием.
   Поскольку я даже не заикнулся о деньгах, благодарный Худяков проводил меня до дверей кабинета и долго жал руку на выходе. Иван Михайлович был хитроват, но, по-своему, честен, а потому явно испытывал неловкость в присутствии человека, которому задолжал за проделанную работу немалую сумму. Впрочем, мое нынешнее материальное положение было таково, что я мог себе позволить благородные жесты в сторону бедных скоморохов и не терроризировать их требованиями о немедленной оплате своих скромных трудов.
   Надеждина, в отличие от Худякова, встретила меня с неподдельной доброжелательностью. Видимо, я очень угодил ей портретом. Впрочем, при такой фактуре сделать качественную работу особого труда не составляет. Надеждина была на редкость красивой женщиной, к тому же талантливой, что с красивыми случается гораздо чаще, чем многие думают, а потому совершенно заслуженно выбилась на первые роли в театре. А возраст, чуть более тридцати, позволял надеяться, что лучшие ее роли еще впереди.
   – О вас по театру ходят странные слухи, Игорь. Говорят, что вы богаты, как граф Монте-Кристо.
   – Это правда, – охотно подтвердил я. – Я владею алмазными копями в ЮАР и нефтяными скважинами в Ханты-Мансийском округе.
   Наш с Надеждиной разговор происходил в гримерной, куда я заглянул словно бы ненароком. Светлану Николаевну мой визит не удивил, поскольку заходил я сюда не впервые, обговаривая детали предстоящей работы. Гримерная была рассчитана на четверых, и обычно здесь довольно шумно. Сегодняшний день, однако, явился исключением, что, впрочем, мне было только на руку.
   Надеждина сидела перед зеркалом и критически себя разглядывала. Хотя на мой взгляд исправлять созданное природой в данном случае было совершенно не зачем, но у Светланы Николаевны на этот счет было, видимо, иное мнение.
   – Как, по-вашему, можно с таким лицом играть Офелию?
   – Можно.
   – Вы льстец, Игорь, – вздохнула Надеждина. – Впрочем, вы мужчина, и это вас оправдывает. Кстати, вы действительно работали в органах?
   – Кто вам это сказал?
   – Одна моя подруга, которая очень вами заинтересовалась.
   – Должен разочаровать вашу подругу, Светлана. В органах работал мой старый приятель Виктор Чернов, к слову, большой поклонник вашего таланта.
   – Красивый мужчина?
   – В данном случае я не знаток. Но покрасившее обезьяны. Зато молод, при деньгах. Одинок. И загадочен как сфинкс.
   – Вы что сватать меня пришли, Игорь? – засмеялась Надеждина и бросила на меня кокетливый взгляд.
   – Пока что просто пригласить в ресторан. Чернов жаждет с вами познакомиться.
   – Браво, Игорь. Я вами восхищаюсь. В наше время так мало бескорыстных друзей.
   – А кто вам сказал, что я бескорыстен, Светлана? Долг платежом красен. Я вас знакомлю с Черновым, а вы меня с очаровательной брюнеткой. Я видел ее здесь, в театре, но из врожденной скромности не осмелился подойти.
   Надеждина посмотрела на меня с удивлением:
   – Вы, собственно, кого имеете в виду?
   – Рослая, хорошо сложенная брюнетка с распущенными волосами до плеч и выразительными карими глазами.
   – Ах Ирина, – улыбнулась Надеждина. – Она работает у нас недавно. В костюмерной. У вас хороший вкус, Игорь, но, боюсь, у вас будут конкуренты.
   – Что вы говорите, – встревожился я. – И кто же он, этот коварный интриган, вставший на моем пути?
   – Котов. Вы, вероятно, встречали его в театре. Между прочим, он дал Ирине деньги на бриллиантовые сережки. Вот так ухаживают джентльмены, Игорь.
   – Я учту, Светлана, и передам Чернову.
   Надеждина засмеялась и так заразительно, что мне не осталось ничего другого, как присоединиться к ней.
   – Только ради бога не бриллианты. Мой бывший муж – владелец ювелирного магазина. Не скажу, что мы расстались со скандалом, но мне не хочется возвращаться в прежнюю жизнь.
   – Вы слышали, что вчера убит Костриков?
   Видимо, мой вопрос прозвучал неожиданно и явно вразрез с предыдущим разговором, поскольку Надеждина вздрогнула и резко повернулась ко мне:
   – Быть того не может.
   – Увы, – развел я руками. – Убит в кафе «Синяя птица» в половине восьмого вечера ударом ножа.
   – Бред, – покачала головой Надеждина. – Я ведь видела его вчера. Мы были в кафе с Ириной в полдень.
   – А Ирина была знакома с Костриковым?
   – Вероятно. Он частенько захаживал в театр.
   – Так я рассчитываю на ваше посредничество, Светлана?
   – Вы о чем?
   – Я пригласил вас в ресторан. И очень надеюсь, что вы придете с подругой.
   – Я ничего не обещаю вам, Игорь, но, во всяком случае, постараюсь.
   На этом мы расстались с красивой женщиной и талантливой актрисой. Мне показалось странным, что незнакомая женщина Ирина выказала к моей скромной персоне столь лестный интерес. И даже выясняла кое-какие факты моей биографии, перепутав их, правда, с фактами биографии Чернова. Впрочем, я не исключаю, что путаницу внесла Надеждина, не слишком внимательно слушавшая свою подругу.
   В театральном дворе монтировщики, багровея от натуги разгружали сооружение совершенно невероятной формы, которое одновременно могло быть и башенным краном и межпланетной станцией. Сооружение никак не хотело отзываться на усилия четырех нетрезвых мужиков, и только с моей помощью его удалось извлечь из кузова КАМаза, под восторженно-матерные вопли театральных пролетариев.
   Распоряжался выгрузкой декораций Котов, худой высокий человек лет пятидесяти с желтоватым болезненным лицом. Заведующий постановочной частью был сегодня почему-то особенно взвинчен, суетился большей частью бестолку, без конца вытирал струившийся по лицу, несмотря на морозец, пот и вообще путался под ногами у занятых людей. Пользы от Котова не было никакой, зато шуму с избытком.
   – Вот гнида! – плюнул в его сторону монтировщик Валера. – Проспал до обеда, а теперь перед Худяковым выкаблучивается. А нам на этом чертовом заводе всю душу вымотали. С пропусками намаялись. Жутко они там бдительными стали после того, как у них кассира ограбили.
   – А когда его ограбили?
   – Три недели назад. Ну, спасибо тебе за помощь, Фотограф. С нас бутылка.
   Чернов с интересом выслушал мой рассказ о посещении театра и гостеприимно подлил мне в чашечку кофе. Все-таки, несмотря на все мои старания, Сени Шергунову так и не удалось достичь Черновских вершин в приготовлении этого напитка. И мне волей неволей приходилось наведываться в офис детектива, дабы в который раз насладиться качественно приготовленным продуктом, а не травить свой желудок коричневой бурдой, которую многие наши сограждане по наивности принимают за кофе.
   – Фамилия брюнетки Семенова, зовут Ирина. В театре работает четыре месяца. Незамужняя. Ни в чем подозрительном незамечена. Разве что внешность слишком броская для простой костюмерши. Обычно женщины с такой внешностью ищут и легко находят куда более престижную и оплачиваемую работу. А что тебе удалось раскопать?
   – Да почти ничего. За последние дни в нашем квартале никаких серьезных происшествий не случилось.
   – Прямо не город, а тихий деревенский уголок?
   – Ну, это положим, – хмыкнул Чернов. – Три недели назад ограбили инкассаторскую машину. Неделю назад убили видного бизнесмена. Три дня назад покушались на чиновника областной администрации На улице Трудовой ограбили ювелирный магазин. Один грабитель убит, двое благополучно скрылись.
   – А вот это уже интересно. Ювелирный магазин на трудовой, если мне не изменяет память, принадлежит Цоневу?
   – По моим сведениям, да, – кивнул головой Чернов. – Хочешь навестить джентльмена в белом?
   – Выражу ему соболезнование. Вот кто сейчас, наверное, рвет и мечет.
   В магазине господина Цонева царил полный хаос. Сам хозяин, на этот раз в темном добротном костюме, стоял посредине торгового зала и задумчиво рассматривал вдребезги разнесенную витрину. Бдительная охрана попыталась было задержать меня при входе, но я очень популярно объяснил молодым людям в униформе, что расторопность надо было проявлять утром, а сейчас в этом нет особой необходимости.
   – Пропустите фотографа, – распорядился ювелир, и это указание начальствующего лица было выполнено незамедлительно.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное