Сергей Шведов.

Фотограф.Цикл рассказов

(страница 3 из 15)

скачать книгу бесплатно

   Зябликовой суд дал три года в колонии общего режима. Мне вынесли общественное порицание, а в адрес газеты, пославшей меня в дом олигарха, было высказано немало грозных и осуждающих слов. Не прошло и полугода, как безутешная вдова мадам Игнатович стала счастливой новобрачной мадам Сычевой. А я остался с моральной травмой и материальной компенсацией за полученное увечье. Говорят, что деньги не пахнут. Могу со всей ответственностью заявить, исходя из собственного опыта: если речь идет о большой сумме, то – да, не пахнут.


   Очень вежливые молодые люди. Вежливо подошли, вежливо попросили прогуляться с ними до ближайшего столика. А когда ко мне со всей душою, я отказать не могу. Воспитание не позволяет. Смущало, правда, то обстоятельство, что столь любезное обращение с ближними для таких, с позволения сказать, мордоворотов не было привычным, а потому и чувствовали они себя крайне неловко. Наверняка их проинструктировали прежде, чем посылать за мной. По внешнему виду это были самые обычные быки, используемые хозяином для грязной работы. И вдруг такой политес. Возможно правы оптимисты, которые публично уверяют подуставший от беспредела народ, что в последнее время нравы в России здорово помягчали, и лет так через двадцать пять мы без проблем вольемся в семью цивилизованных народов.
   А за столом сидел и вовсе джентльмен весь в белом. И туфли у него были белые, и рубашка белая, и костюм белый, и даже волосы черно-белые, в том смысле, что со значительной проседью. Лицо было, правда, жестковато, а свисающий на губу нос и вовсе придавал джентльмену сходство с хищной птицей.
   – Веселов Игорь Витальевич?
   – Можно просто Игорь.
   Говорил джентльмен в белом без всякого акцента, тем самым начисто опровергая мои предположения о своем кавказском происхождении. Да и быки при нем состояли с откровенно рязанскими мордами.
   – Желаете сфотографироваться?
   – Для начала хотел бы просто взглянуть на ваши работы.
   Возражать я не стал. Реклама, как известно, лучший двигатель торговли. У меня с собой было десятка два фотографий, сделанных здесь же в летнем кафе на набережной, где любил собираться по вечерам среднеобеспеченный народ. Джентльмен в белом проявил к моим работам неожиданный и лестный для меня интерес. Каждую из фотографий он рассматривал чуть ли не на свет.
   – Здесь все фотографии, которые вы сделали вчера вечером на этом месте?
   – В общем, да. Так вы будете фотографироваться? Здесь чудесный вид на реку.
   – Фотографироваться я не буду, – твердо сказал джентльмен. – Но убедительно прошу, продать мне все снимки, которые вы сделали здесь вчера.
   – Вряд ли это понравится моим клиентам. Вопросы этики в моей профессии не пустой звук.
   – Сколько?
   – А вы что, коллекционер?
   Не то чтобы мне жалко было расставаться с чужими лицами на глянцевой бумаге, но, согласитесь, просьба джентльмена в белом была более чем странной.
К тому же именно сейчас я не испытывал большой нужды в деньгах. Бывают, знаете ли, относительно счастливые периоды в жизни молодого человека.
   – Деньги никогда не бывают лишними. Пленка у вас с собой?
   – Пленка в машине. Но ведь мы можем и не договориться.
   – Ваша цена?
   – Пять тысяч долларов.
   – Ну жлобяра! – не удержался бык, стоящий справа. – Дать бы ему по анфасу, чтобы подправить профиль.
   Шутка мне показалась не уместной, но я вежливо изобразил на лице что-то вроде улыбки.
   – Я ведь не полный идиот, господин э… Вы забыли представиться.
   – Для вас никто.
   – Так вот, господин Никто, я понимаю, что вами движет не простое любопытство. И уж тем более не восхищение моими скромными работами. Отсюда и цена.
   – Вы получите три тысячи и не центом больше. Не исключено так же, что мне потребуются ваши консультации в будущем, но это уже за отдельную плату. Всего хорошего, Игорь Витальевич.
   Кажется я опять влип в какую-то криминальную историю. И вновь за совершенно ничтожную сумму. Ну не нужны мне были эти три тысячи долларов, и уж тем более я не собирался давать платных консультаций подозрительным во всех отношениях типам. Другое дело, что джентльмен в белом не показался мне человеком, пустяшную просьбу которого можно проигнорировать. Причем пустяшной она была для меня, а для джентльмена, похоже, весьма важной. Оба его быка сопровождали меня до самой машины и отдали деньги только после того, как убедились, что передал я им именно ту пленку, о которой мы договорились с джентльменом.
   – Шикарная у тебя тачка, – сказал слуга богатого барина, поправляя темные очки. – Простые фотографы на таких не ездят.
   – Подарок богатой клиентки, – сухо отозвался я, слегка покривив душою.
   – Следи за базаром, – посоветовал мне бритоголовый. – А лучше вообще держи рот на замке. Целее будешь.
   Совет был ценный, однако следовать ему я не собирался. У меня профессия, требующая повышенной коммуникабельности и умения шевелить языком. Вы себе представить не можете, как трудно уговорить нашего человека, попозировать профессиональному фотографу. Все предпочитают щелкать «Мыльницами», как бог на душу положит. А само понятие «художественное фотография» столь недоступно нашим согражданам, что вас начинают подозревать в мошенничестве раньше, чем вы попросите плату за проделанную работу.
   Впрочем, плата, которую я запросил с джентльмена в белом, была откровенно несуразной, ибо товарную цену на той пленке имели от силы десять кадров, причем за пять из них деньги я уже получил. Еще пяток фотографий я рассчитывал спихнуть постоянным посетителям кафе в это солнечное субботнее утро, но, разумеется, по ценам не криминальным, а рыночным, которые выражаются в скромных рублях, а уж никак не в долларах.
   Сильно озабоченный только что проведенной сделкой, я заглянул попутно к Виктору Чернову, в просторечии именуемому Шварцем, который в силу своей профессии сыщика-дилетанта был весьма осведомленным человеком в определенного рода делах. Не то, чтобы мы с Черновым души друг в друге не чаяли, но после одной удачной в финансовом смысле операции почувствовали взаимный деловой интерес.
   Черновский офис за последний месяц прибавил в солидности, сказалось, видимо, улучшение материального положения хозяина, но от посетителей он не ломился. Собственно, я был, похоже, единственным человеком, навестившим сегодня сидящего за компьютерным столом Шерлока Холмса российского разлива.
   Для затравки разговора я посетовал на трудную жизнь подвижников индивидуальной коммерческой деятельности в нашем Отечестве и на те препоны, которые ставят малому бизнесу как отдельные наши несознательные граждане, так и определенного рода структуры, и государственные, и не очень.
   – Налоговая полиция на хвост наступила? – продемонстрировал свои дедуктивные способности резидент Шварц и, как с ним часто бывает, попал пальцем в небо.
   – В районе летнего кафе на набережной ничего прошлой ночью интересненького не происходило?
   – Интересненького ничего, а вот человека убили, – охотно отозвался Виктор. – В двадцать два пятнадцать это случилось. А ты что, был там?
   – Был, – подтвердил я. – Но покинул место происшествия ровно за пять минут до описанного тобой события.
   Я точно помню, что большие электронные часы на расположенной неподалеку гостинице показывали время «22. 10». Во-первых, у меня закончилась пленка, во-вторых, клиент, что называется, не шел в сети и в-третьих, у меня была назначена встреча на полодинадцатого с Галькой, а моя дама сердца не любит ждать.
   – Повезло тебе, – сказал Чернов. – Мог бы опять запросто попасть в свидетели.
   – Типун тебе на язык. Мне и одного процесса за глаза хватило.
   Более ничего интересного Шварц мне сообщить не смог или не захотел. Но, сопоставив факты, я пришел к выводу, что любопытствующий джентльмен в белом и человек убитый вчера вечером как-то связаны между собой. Если убитый присаживался за столик в кафе, то я вполне мог его сфотографировать, даже если он не проявил к моей персоне никакого интереса. Кроме того он мог случайно попасть в кадр. Другое дело, зачем джентльмену в белом фотография убитого, если он мог за скромную плату полюбоваться им в морге. Скорее уж он искал убийцу, либо человека, который вывел киллеров на убитого. Вообще-то у меня хорошая память, можно даже сказать фотографическая, во всяком случае я не забываю лиц, попавших в объектив моей камеры. Это очень помогает в профессии, когда по фотоснимку надо вычислять клиента. В принципе я и сейчас помнил лица людей, сфотографированных мною вчера. В кафе я пробыл часа полтора, так что было время присмотреться к людям на предмет дальнейшей с ними работы. Правда, искал я потенциальных клиентов, а не потенциальных киллеров.
   Пока я отъезжал от офиса Чернова, мне в голову пришла и еще одна интересная мысль. Мной могли заинтересоваться не только друзья убитого, но и подельники убийцы, которые тоже могли засечь расторопного фотографа и озаботиться его нечаянной прытью.
   Мысль эта пришла мне в голову не случайно, ибо я успел засечь черную «Волгу», которая тронулась от офиса детектива синхронно со мной. Не то чтобы я человек излишне нервный и впечатлительный, но мне маневр чужой машины не понравился, и я сбросил скорость, давая ей возможность, обогнать меня на повороте. Однако «Волга» тоже притормозила, всем своим видом выражая готовность, разделить со мной нечаянный досуг у обочины. Разочарованный столь нелепым ее поведением я даванул на газ и, рискуя быть обвиненным работниками дорожной службы в превышении скорости рванул вперед, не жалея повизгивающих на поворотах колес. «Волга» висела у меня на хвосте как пришитая. Безумная гонка по забитым автомобилями улицам могла закончиться весьма плачевно для моей забугорной роскоши, и я на всякий случай притормозил.
   По-моему, эти ребята просто хотели поиграть у меня на нервах, и, должен сказать, им это удалось. Но, в конце концов, пора было уже и честь знать. Самое время представиться и перейти к деловой части встречи.
   Эти были в черном, во всяком случае в темном, а если быть уж совсем точным – в синих джинсах и черных рубашках. О джентльменском поведении говорить не приходилось. Они ввалились в машину, как разбойники с большой дороги и начали свои претензии с мата.
   – Мы теряем время, – вежливо прервал я их. – Вам ведь фотопленка нужна.
   Маловероятно, чтоб эти хамы состояли в какой-нибудь приличной организации, пусть и криминального толка, скорее некто шибко умный и крайне осторожный нанял их для вполне конкретного дела – припугнуть фотографа. Бывают знаете ли откровенно бандитские морды, но у этих морды были дебильные, поэтому они даже не сразу врубились в то, что я им втолковывал в течении пяти минут.
   – Передайте своему шефу, что пленки у меня нет, я продал ее одному джентльмену в белом сегодня по утру за три тысячи долларов. У меня все.
   Самыми мягкими из последовавших в мой адрес выражений были «»козел» и «рога поотшибаем», но на меня они не произвели особенного впечатления. Если моему здоровью и грозят неприятности, то, во всяком случае не от этих придурков.
   Поскольку дебилы, расположившиеся на заднем сидении не желали покидать мою машину, я вынужден был показать им пример. После чего мои несостоявшиеся пассажиры, вывалившись на асфальт, стали вести себя крайне агрессивно, демонстрируя свои познания в искусстве ближнего боя. Возможно, они ждали того же от меня, но я избрал иной метод защиты. Дав слегка пощекотать себе область лица, я рявкнул во все горло:
   – Караул, грабят!
   Милиция объявилась буквально тридцать секунд спустя, что меня нисколько не удивило, поскольку инцидент произошел под окнами райотдела. Черная «Волга» тотчас же сорвалась с места, а два дебила были доставлены куда надо разгоряченными ребятами в форме. В принципе, я с правоохранителями был согласен, более того высказал свое мнение публично. Куда же это мы катимся, дорогие соотечественники, если человека пытаются ограбить в месте для этих целей никак не предназначенном.
   – Веселов Игорь Витальевич? – прищурился в мою сторону человек средних лет с погонами капитана на плечах.
   – Законопослушный гражданин, – дополнил я. – Аккуратный налогоплательщик. Профессиональный фотограф. Сегодня, например, я продал фотопленку за три тысячи долларов.
   – Шутить изволите, – сразу же построжал лицом капитан.
   – Никогда бы не позволил себе шутить в солидном заведении да еще по столь прискорбному поводу. Пленку я продал сегодня по утру в кафе на набережной, а снимки тоже сделал там, но только вчера вечером.
   Капитан проявил заинтересованность. Даже предложил мне закурить. Жест я оценил, но предложение отклонил, сославшись на слабое здоровье.
   – Почему не обратились к нам сразу?
   – А по поводу чего я должен был к вам обратиться?
   – Если вы были вчера вечером там, то должны знать, что произошло убийство.
   – Я покинул кафе в двадцать два часа десять минут, и криминалом там даже не пахло.
   – Вам следовало отдать пленку следователю. И уж во всяком случае не продавать ее случайному лицу.
   – Случайных лиц было трое, – пояснил я капитану. – А пленка и фотографии у меня были при себе. Вопрос не стоял – отдавать или не отдавать? Вопрос стоял – отдать пленку за деньги или за удары по лицу? Я предпочел, чтобы мой труд был оплачен денежными купюрами.
   – Вы должны были немедленно сообщить нам о случившемся?
   – И вы бы объявили всероссийский розыск по поводу кражи фотопленки и десяти фотоснимков? В таком случае у вас есть возможность проявить расторопность, отправив на пятнадцать суток доставленных мною лично в вашу контору господ в черном, которые в крайне грубой форме требовали у меня фотопленку. Обратите внимание на царапину на моей правой щеке, это результат их малокультурных действий.
   – Врет он, начальник, – не выдержал один из придурков. – Закурить всего лишь попросили, а этот гад мне ребро сломал.
   Насчет ребра врал, разумеется, подлец, я его зацепил пару раз скользом. Второй в синей кепочке и с золотой фиксой во рту пострадал значительно больше. Ему я случайно угодил между ног. Говорить он пока еще не мог, но мычал очень выразительно.
   – Был еще третий, на черной «Волге». Но, к сожалению, он нас покинул, не дождавшись развязки драмы.
   Капитан куда-то позвонил. Пострадавших увели, а мне было предложено подписать протокол, где скрупулезно перечислялись все изложенные факты.
   – Может, вас тоже отправить на пятнадцать суток? Во избежание.
   – Нет спасибо, – поблагодарил я любезного капитана. – На воле я чувствую себя гораздо комфортнее, чем в клетке. Дело связано с наркотиками, как я понимаю?
   – Нет. С камушками. Во всяком случае, это все, что я знаю. Но могу вам дать телефон следователя, который ведет это дело. Звоните, не стесняйтесь.
   На том мы и расстались с любезным капитаном. Хвоста за мной вроде бы не было, но я нисколько не сомневался, что так просто эти люди меня в покое не оставят. И следующая встреча мне предстоит далеко не с дебилами.
   Позвонили мне приблизительно через час. И в крайне грубой форме пригласили на деловую встречу. Мои протесты по поводу вмешательства в частную жизнь остались без ответа. Мне было сказано, что если я попытаюсь уклониться от встречи, то с одним очень близким мне человеком может случится несчастье. Судя по уверенному голосу, этот человек шутить со мной не собирался. Видимо, он был крайне раздражен конфузом приключившимся с его посланцами у райотдела милиции.
   Единственным близким мне человеком в этом городе была Галька, я попробовал было до нее дозвониться, но, увы. Ее не было на работе, а домашний телефон отозвался на мои призывы длинными безнадежными гудками. Ситуация была катастрофической. Похоже, потери людей в черном были столь велики, что они решили не стеснять себя светскими условностями даже в отношении дам.
   Мне ничего не оставалось делать, как, развернув машину на сто восемьдесят градусов, отправляться к месту назначенной мне в ультимативной форме встречи. Мой визави, надо полагать, не случайно пригласил меня в уже знакомое кафе на набережной. Посетителей в этот час здесь было немного, и я без труда вычислил урода, которого уже имел возможность видеть в окне настигавшей меня черной «Волги». Если судить по лицу, то это была весьма решительная особь, находящаяся к тому же в крайне раздраженном состоянии. Я окинул взглядом довольно представительную фигуру, с заметно выпирающими через полотно рубахи мускулами, и выразил горячее несогласие с методами работы отдельных представителей криминального мира.
   – Ничего с твоей девкой не случится, – грубо отозвался мускулистый амбал. – Если ты, конечно, будешь делать то, что я скажу.
   По возрасту этому человеку можно было дать лет тридцать– тридцать пять. Глаз его я не видел, они прятались за темными очками, но, судя по грубому тону, он в себе был уверен на сто процентов. И так же на сто процентов он был уверен во мне. В том смысле, что никуда от него фотограф не денется и будет послушной собачкой выполнять его команды.
   – Не пойму, чем я могу быть вам полезен. Пленку я продал еще утром. С убийцей не знаком, так в чем дело?
   – Мне наплевать, с кем ты знаком, а с кем нет. А убийцу ты видел, более того успел его сфотографировать. Иначе этим козлам не за чем было покупать у тебя пленку. Короче, я возвращу тебе твою деваху, если ты выведешь меня либо на убийцу, либо на покупателя пленки. И запомни, времени у тебя только сутки. Убивать мы твою деваху не будем, просто изуродуем так, что на нее после этого даже навозная муха не сядет.
   И ушел пружинистой походкой уверенного в себе сукиного сына. Бросаться на него с кулаками было бесполезно. Во-первых, я не был уверен, что мне удалось бы в одиночку справиться с этим бугаем, ибо парень я хоть и не хилый, но и этот меньше всего был похож на дюймовочку. А во-вторых, даже облегчив душу о его поганую рожу, я бы ни на миг не приблизил Галькино освобождение. Только усугубил бы и без того весьма серьезную ситуацию.
   Помочь мне мог только Чернов, и я не раздумывая направил стопы в его офис. Встретивший было меня ироническим смешком, Виктор быстро проникся моими проблемами. Выслушав подробное описание внешности амбала, он только пожал плечами.
   – В моей картотеке такой не значится.
   – Судя по всему, он приезжий. Зато и убийца, и покупатель наверняка из нашего города. Давай-ка сюда свою картотеку.
   Если я видел убийцу хотя бы мельком, то непременно вспомню. Не говоря уже о джентльмене в белом, этот стоял у меня перед глазами. Картотека Виктора, которую он собирал по крупицам, содержала в себе очень ценные сведения о довольно большом количестве людей, так или иначе связанных с криминальным бизнесом. Нельзя сказать, что информация была собрана Черновым законным путем, но этот вопрос в данную минуту волновал меня менее всего.
   В картотеке оказалось более четырехсот лиц, и я провел более двух часов у компьютера, прежде чем обнаружить искомое. Это был джентльмен в белом. А точнее, Цонев Георгий Валерьевич.
   – Странная фамилия. Осетинская, что ли?
   – Скорее болгарская, – поправил меня Виктор. – Досталась, видимо, от предков, поскольку родился он в нашем городе. Сомнительно, чтобы он сам пошел на мокрое дело. Во всяком случае, ничего такого прежде за ним не числилось. Скорее всего, он выполнял чье-то поручение или пытался спрятать концы в деле, к которому имел косвенное отношение.
   В словах Чернова был смысл. Видимо, человек, совершивший убийство, заметил фотографа, то бишь меня, в самый последний момент. И не успел ни закрыться, ни нейтрализовать меня каким-то образом. Кто же это мог быть, черт возьми? Я мысленно прокручивал в голове все кадры, но ни одной подозрительной физиономии так и не припомнил.
   Виктор выяснял что-то по телефону, а потом, обернувшись ко мне, сказал со вздохом:
   – Цонев полчаса назад улетел на отдых. Кажется, в Испанию.
   Сделал дело, гуляй смело. Этот джентльмен в белом резал меня буквально без ножа. А убийцы в Черновской картотеке не было. Я просмотрел ее всю и просмотрел внимательно. Не за что было зацепиться. Абсолютно не за что. Хоть караул кричи.
   – Остаются клиенты, которым ты успел отвезти фотографии, – очень вовремя наполнил мне Чернов.
   Это был последний шанс. Шанс, правда, хилый, но на безрыбье выбирать не приходилось. Я не стал рассказывать Цоневу об этих фотографиях, потому что не хотел доставлять неприятности доверившимся мне людям и, как теперь выясняется, правильно сделал.
   У меня было мало времени, а люди у нас в последнее время стали крайне недоверчивы. Мне пришлось пустить в ход все свое обаяние, но свет в конце тоннеля забрезжил лишь тогда, когда я, затратив на поиски почти четыре час, настиг последнего пятого клиента. Он единственный не смог мне объяснить, кем ему доводится господин средних лет в светло-зеленой рубашке с закатанными по самые локти рукавами.
   – Да это вообще не наш, – бросил мне худой желчный клиент, раздраженный не на шутку моими вопросами. – Я вообще хотел, чтобы вы его обрезали. И сидит он за соседним столиком. Он все время кому-то звонил. Вот, видите, мобильник перед ним лежит.
   – А к нему никто не подходил?
   – Откуда мне знать. Там потом такое началось, после убийства. Меня чуть не целый час в милиции допрашивали.
   Фотографию мне желчный дядя отдал в обмен на свои деньги. Правда, не совсем понятно было, что мне с этой фотографией делать. Самым простым было бы отдать ее амбалу в обмен на Гальку, но меня мучила совесть. Я мог ни за что, ни про что подставить совершенно невиновного человека, который пришел в кафе попить пиво. Да и амбал вряд ли удовлетворится одной только фотографией без имени, без фамилии, без точного адреса. Попробуйте найти по фотографии человека в многомиллионном городе. Не на телевидение же в самом деле обращаться.
   – А почему бы не обратиться? – огорошил меня Чернов, после того как я вновь примчался к нему со своими печалями. – Время еще не позднее, а точнее самое смотрибельное. Даем эту фотографию, и просим дорогих сограждан, сообщить по телефону все, что они знают об этом человеке. У меня знакомая на телевидении. В два счета сейчас все оформим.
   Виктор умчался к своей знакомой, а я нашел нужную программу, сел перед телевизором и стал ждать. Видимо, знакомая была чем-то сильно обязана Чернову, потому что изображение предполагаемого убийцы вместе с номером телефона появилось на экране всего лишь через час после начала моего бдения. А еще через десять минут зазвучали позывные моего мобильника, и чей-то взволнованный голос спросил у меня:
   – А он что, убийца?
   – А вы с ним знакомы?
   – Жили когда-то в одном подъезде. По-моему, это Михаил Горохов. Отчества сейчас уже не помню.
   – Вы не волнуйтесь, – посоветовал я своему благодетелю. – Человек просто попал в аварию, потерял дар речи. Вот мы и пытаемся выяснить, кто он такой.
   – Ну, тогда это точно Михаил Горохов, – разочарованно, как мне показалось, вздохнула трубка. – Чем он сейчас занимается, я не знаю, но жох он, между нами, еще тот. Видел я его как-то в ювелирном магазине по улице Трудовой, когда жене колечко покупал.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Поделиться ссылкой на выделенное