Сергей Шведов.

Фотограф.Цикл рассказов

(страница 2 из 15)

скачать книгу бесплатно

   Он почти убедил меня, мой красноречивый резидент Виктор Шварц. Здравый смысл подсказывал мне, что шансов в противоборстве с правоохранительной системой у меня практически нет. Есть или, точнее, могут быть, лишь смягчающие обстоятельства. Плюс сто тысяч баксов как награда за потерянные на зоне годы. В общем-то, у меня не было причин сомневаться в гуманности нашего самого справедливого в мире суда по отношению к случайно оступившемуся бывшему воину-десантнику. Стоит мне принять предложенные Черновым правила игры, как мне почти стопроцентно будет гарантирована и общественная поддержка. В конце концов, олигархов у нас, мягко творя, не любят. А тут, можно сказать, враг народа сам наскочил на кулак случайно подвернувшегося журналиста. Смущало меня только то, что этот журналист липовый как-то уж очень удачно для Виктора Чернова, а может быть, не только для него, оказался в нужное время в нужном месте. И также вроде бы случайно липовый журналист оказался обладателем качеств, которые молва приписывает киллерам. Было и еще одно обстоятельство, о котором Чернов, похоже, не догадывался, но которое чрезвычайно меня смущало. По словам телекомментатора, преступник, согласно свидетельским показаниям, скрылся с места преступления на темно-вишневых «Жигулях», тогда как я отъехал от дома убитого Игнатовича на «Москвиче» канареечного цвета. Конечно, в критической ситуации можно перепутать «Жигули» и «Москвич», но любой человек, даже дальтоник, никогда не перепутает темно-вишневый цвет с желтым. А темно-вишневые «Жигули» действительно были. Вот только они сломались в самый последний момент буквально за пару часов до тот, как мне надо было отправляться на ответственное задание. В самый цейтнот мне удалось выпросить потрепанный «Москвич» у Сени Шергунова, да и то под наичестнейшее слово, что Боже упаси, не превышу на нем скорость и не попаду на глаза бдительному ГИБДД. Сеня к своей задрипанной собственности относился более чем трепетно, да и вообще это был жмот, каких поискать. Если он сегодня смотрел телевизор, то сейчас наверняка сходит с ума и проклинает свою доверчивость. И человека можно понять: он доверил дорогого четырехколесного друга монстру, убийце олигарха Игнатовича, что грозит нечаянному пособнику карами не только небесными.
   – Я соглашусь на явку с повинной только после того, как ты передашь мне деньги.
   – Ну, старик, такие дела сразу не делаются. Сумма-то, согласись, приличная. Возьми для начала хотя бы часть.
   – Я бы взял частями, но мне нужно сразу, – невольно процитировал я известного литературного персонажа. – Мысль о деньгах будет греть мне душу, когда я буду прохлаждаться на нарах.
   – Ты сильно рискуешь, – покачал головой Чернов. – Тебя могут взять за жабры в любой момент. И тогда о явке с повинной не может быть уже и речи. Это сильно осложнит ситуацию и затруднит работу адвокатам.
   – Я рискну. Назови время и место встречи.
   – Давай договоримся так: ровно в одиннадцать вечера на этой скамейке будет лежать газета, а на газете, вот здесь в углу, ты прочтешь и место, и время.
   – Любишь ты дешевые детективы, – усмехнулся я.
   – Наш детектив не такой уж дешевый, – возразил Чернов. – Цена ему двести тысяч долларов.
   Если честно, то мне предложенная им сумма казалась просто умопомрачительной.
Я почти год проболтался в Чечне, где жизнь моя десятки раз висела на волоске и совершенно даром. Мне светили только похороны за казенный счет, а живому никто не дал и копейки. Надо отдать должное Чернову, он знал, кому и что предлагает.
   Сеня Шергунов, увидев меня, пришел в ужас. Бежать он даже не пытался, но это только потому, что у него отказали нижние конечности. Он упал на чурбан возле своего проржавелого гаража и схватился рукой за сердце. С Сенькой мы учились в одном классе, он никогда не отличался ни ростом, ни здоровьем, ни храбростью, но это был единственный человек, которому я мог доверять. Шергунов никогда не продаст меня из корысти, ибо при всей своей скупости он человек настолько честный, что в нынешней нашей действительности таким делать абсолютно нечего, они обречены на вымирание, как мамонты. Нет, если Сеню начнут пытать раскаленным утюгом, то он, пожалуй, не выдержит, но в остальном он, безусловно, являл собой тот коммунистический идеал, о котором нам говорили в дни пионерского детства, и которого мы так и не достигли, а уж к счастью или к несчастью – это не мне судить.
   – Следы крови отмыл? – прошептал побелевшими губами Сеня. – Гад ты все же, Игорь, а еще лучшим другом назывался. На моей машине! Ты что, не мог какой-нибудь «Мерседес» для этого дела угнать? Ведь любой же третьеклассник знает, что для таких дел машины у друзей не одалживают.
   – Не скули, – вежливо попросил я. – Менты у тебя были? – А как же! – аж подпрыгнул на своем чурбане Сеня. – Ну, ты негодяй, Игорь! Ведь под тюрьму подвел. Я теперь соучастник убийства! Машка и так с утра дуется, а уж когда узнает про машину, она ведь меня на куски порвет. У меня же ребенок, мне на зону нельзя. Ну не ожидал! Как хочешь, от тебя не ожидал!
   – Про «Москвич» ты ментам рассказывал?
   – Что я, псих, по-твоему, чтобы самолично петлю на своей шее затягивать? Они про «Москвич» и не спрашивали. Спрашивали про твои «Жигули», правда ли они темно-вишневого цвета. Я сказал, что правда. Ведь они стоят только что отремонтированные. Вечер на них убил. Как другу, понимаешь?! Вот она, человеческая благодарность.
   – Ты Чернова давно видел?
   – Два дня назад. Случайно. Я мимо шел, а он с шикарной шмарой к ресторану подрулил. Кивнул мне свысока.
   – Про «Москвич» ты ему ничего не говори, понял? И про «Жигули», что у тебя всю ночь простояли, тоже. А «Москвич» твой нигде не засвечен и пятен крови на нем нет. Если будешь молчать, то никто и не узнает, что я с тобой машинами поменялся на одну несчастливую ночь.
   Шергунов самолично выгнал из гаража мои «Жигули» красивого темно-вишневого цвета и поставил на место свой «Москвич». Для верности он еще повесил на двери амбарный замок, хотя я лично с трудом представляю себе вора, который вздумал бы украсть такую, с позволения сказать, машину, при обилии куда более притягательных объектов.
   – Еще одна просьба к тебе, Шергунов. Нужно проявить пленку и сделать несколько фотографий. Сможешь?
   Сеня только обреченно махнул рукой. Уж если имеешь в друзьях киллера, то одной неприятностью больше, одной меньше, какая разница. Вообще-то, я ожидал от него куда более резкой реакции отторжения. Все-таки убивец, как-никак. А Сеня с детства придерживается гуманистических принципов, когда не только «не убий», но даже «не ударь». Куда же мы катимся, если даже наши самые морально устойчивые граждане не чураются общества отпетых негодяев, избравших сферой своей деятельности откровенный разбой с нанесением особо тяжких повреждений. Отсутствовал Сеня не более получаса. Мастером он был на все руки, и я не раз пользовался его услугами и не только по части ремонта автомобилей. Фотографии, которые он мне сунул в руки, были еще влажными.
   – Я думал, что тут труп, – сказал он разочарованно. – А эту шмару я давно знаю.
   – Какую шмару?
   – Да Маринку Сычеву. Вот она рядом с богатым хмырем. В профессионалки, видно, подалась. Два дня назад я ее с Черновым видел. А какие надежды подавала…
   – Какие надежды? Ты в своем уме?
   – Я с ней в спортивном клубе занимался. Давно уже, лет, наверное, восемь назад. Из меня каратист вышел, как из собачьего хвоста сито, а Маринка блистала. Ей тренеры большое будущее пророчили. Я еще тогда подумал: на фига такой клевой девахе подставлять мордочку под чужие кулаки.
   Новостью для меня было, что Сеня вообще подался в спортсмены. Да мало того, что в спортсмены, так еще и в каратисты. При его извечной неуклюжести и неповоротливости это была, прямо скажем, смелая авантюра.
   – Зря смеешься, – обиделся Шергунов. – Я там за полгода десять кило сбросил. И вообще почувствовал себя мужчиной. Может быть, и до черного пояса допрыгался бы, но помешала женитьба.
   – А ты, Сеня, ничего не путаешь по поводу этой Маринки? – С чего бы это, интересно, я путал? Она меня тоже узнала, даже поздоровалась.
   – О том, что я у тебя был, никому ин слова. Тем более Чернову, если он у тебя вдруг объявится. – Да с какой стати Чернов ко мне припрется? Что он здесь потерял? Ты мне лучше скажи, зачем ты ввязался в это грязное дело? Да еще так глупо облажался.
   – Попался я действительно глупо, но Игнатовича я не убивал. И за то, что я его не убивал, мне предложили сто тысяч долларов.
   Сумма была столь несуразной и далекой от жизненных проблем Шергунова, что он только растерянно присвистнул в ответ.
   – Я тебе позвоню сегодня, после одиннадцати. Не вздумай куда-нибудь соваться. Речь идет о человеческой жизни, и что еще важнее – о жизни моей.
   Шергунов хотел мне что-то возразить, но я не стал его слушать, сел в свою темно-вишневую машину и укатил. С моей стороны было, конечно, большим нахальством появляться на улицах родного города на паленых «Жигулях». Но, во-первых, никакого другого транспорта у меня под рукой просто не было, а во-вторых, я почему-то был уверен, что мою машину не будут искать на оживленных городских магистралях. Ее будут искать во дворах, в тупиках, на пустырях, даже в гаражах, но никому, скорее всего, в голову не придет, что убийца будет разъезжать по городу вместо того, чтобы лечь на дно и затаиться. Таиться я и не собирался, может быть, потому, что не был убийцей. Вы будете смеяться, но я был абсолютно уверен, что со мной ничего плохого не случится. Первая растерянность прошла, и я был полон здорового оптимизма, присущего мне с детства. Считайте это врожденной наглостью – я не обижусь. К тому же меня вдохновляло, что я знал, кто убил Игнатовича. Знал я и человека, который организовал это убийство. Этот человек сейчас в возбуждении подсчитывает грядущие барыши, не подозревая даже, что жизнь его качается на волоске.
   Мне пришлось довольно долго сидеть в засаде в ожидании объекта. Дело в том, что, странствуя по дому Игнатовича, я случайно заглянул в дамскую сумочку, принадлежащую Зябликовой Марине Сергеевне, двадцати шести лет от роду, разведенной. Адрес, где проживает вышеназванная гражданка, я запомнил, и теперь третий час томился в ожидании интересующей меня дамы. День выдался жаркий и душный, и крыша машины, которую я неосторожно поставил прямо под солнышко, раскалилась чуть ли не докрасна. Никто меня не потревожил в часы ожидания, да во дворе вообще никого не было, за исключением пинающих мяч подростков, двух молодых мамаш с малолетними чадами и трех старушек, которые, присев на лавочку у подъезда, нет-нет да и косили в мою сторону глазами.
   Гражданка Зябликова появилась, когда у меня от духоты произошло размягчение мозга. Не исключено, впрочем, что я просто задремал. К счастью, я вовремя проснулся, и интересующий меня объект не выпал из поля моет зрения. Зябликова не обратила на стоящие в стороне темно-вишневые «Жигули» никакого внимания и, распрощавшись с подбросившим ее на скромной «Тойоте» молодым человеком, упругой походкой направилась к подъезду, вежливо поздоровавшись с сидящими на лавочке старушками. Я дождался, пока «Тойота» уберется со двора, и нырнул в подъезд следом за симпатичным мастером восточных единоборств. Зябликова жила на шестом этаже, а лифт в доме не работал. Догнал я ее на этаже пятом, для чего мне пришлось посуетиться ножками. Кажется, Марину Сергеевну моя прыть озаботила, во всяком случае, она чуть отклонилась в сторону и приготовилась к обороне. Если до сих пор у меня и были сомнения по поводу квалификации прелестной блондинки, то сейчас я мог собственными глазами убедиться, что Сеня Шергунов сказал мне правду. Девушка явно оценивала меня с профессиональной точки зрения и прикидывала в уме, как бы половчее сбросить с лестницы.
   – Я не грабитель и не сексуальный маньяк. Моя фамилия Веселов, зовут Игорем. Вы наверняка уже слышали обо мне.
   – Киллер, – сказала Зябликова с легкой усмешкой.
   – Вы мне льстите. Я всего лишь свидетель. Кстати, вы знаете, что убийце Игнатовича положен приз в сто тысяч долларов?
   – И что с того?
   – Я полагал, что вам будет интересно. Передайте Чернову, что сто тысяч для киллера – это в самый раз, а вот для очень осведомленного свидетеля очень мало будет. Короче, я удваиваю ставку.
   – Вы сумасшедший? – вежливо полюбопытствовала гражданка Зябликова.
   – Не думаю. Я скорее уж жадный, чем сумасшедший. Но вам с Черновым лучше заплатить, чем тянуть срок на зоне.
   Надо отдать должное Марине Зябликовой, ин один мускул не дрогнул на ее лице. И на редкость выразительные глаза изучали меня с интересом. Надо признать, она была очень красивой женщиной. Правда, не совсем в моем вкусе. Я человек старомодный и поэтому предпочитаю женщин романтического склада. В крайнем случае, готов терпеть женщин ехидных. Но вот амазонки, способные свернуть шею мужику одним ударом, это не по моей части.
   Ответа я так и не дождался. Марина Сергеевна спокойно повернулась ко мне спиной и как ни в чем не бывало стала подниматься по лестнице. Мне оставалось только любоваться ее длинными красивыми ногами, что я и сделал не без удовольствия. На шестом этаже щелкнул замок, хлопнула дверь, и все стихло. Разве что на лестнице остался запах духов, несколько более крепких, чем те, что нравятся почитателям оранжерейных роз. Я нисколько не сомневался: Зябликова в ближайшие несколько минут здорово испортит настроение Чернову. Оба они были слишком умными людьми, чтобы не понять, какую опасность я для них представляю. Одного моёго сказанного в милиции слова будет достаточно, чтобы не только поломать им игру, но и отправить обоих в места не столь отдаленные. Конечно, следственные органы и сами могли бы подсуетиться по поводу биографии свидетельницы Зябликовой, и они наверняка бы это сделали, надыбав многое, но, к сожалению, у них был уже подходящий по всем параметрам кандидат на роль убийцы.
   Я подсел к старушкам, судачившим на лавочке, и пустил слезу. Я клялся в неземной любви к мраморной статуе и предъявил им фотографию этой статуи. Старушки с интересом глянули на Марину Зябликову и тут же меня утешили. Оказывается, красивый мужик в темных очках подвозивший мою знакомую, никакой ей не хахаль, а самый что ни на есть брат родной, работающий в охранниках у богатого хмыря. Зовут его Юра Сычев. А Маринка то по мужу Зябликова. Был он то ли спортсменом, то ли тренером. В общем, мужик ненадежный. Уезжали они куда-то лет шесть тому назад вместе, а вернулась Марина одна и разведенная. Ни в чем порочащем соседки ее не замечали. Мужиков домой не водила. Правда, о Юрке Сычеве та кого не скажешь. То с девками хороводился, а в последнее время женщина у него появилась. Не сказать, что в годах, но, видно, из богатеньких и, по слухам, замужняя.
   Слежки я за собой не заметил, хотя довольно долго болтался по городу, бывая в самых людных и оживленных местах. До чего же народ у нас небдительный и невнимательный. Ведь меня же битых полчаса показывали по телевизору.
   Ровно в одиннадцать я был в сквере. В районе скамейки было темновато, но сквер и в эту пору нельзя было назвать безлюдным. Возле урны толклась парочка, по аллее прохаживались трое обалдуев призывного возраста, которым почему-то не понравилось мое появление. Однако я не стал вступать в дискуссию, просто взял со скамейки аккуратно свернутую трубочкой газету и удалился под неразборчивое шипение недовольный.
   Надо сказать, что место детектив выбрал очень удачное. Находилось оно недалеко от сквера, рядом с фабрикой по производству каких-то изделий. Сейчас, впрочем, ветхое здание готовили к сносу. Чернов был не один. Когда я открыл дверцу «Волги», мне навстречу распахнулись голубые глаза хорошо тренированной блондинки. Кроме глаз, на меня недружелюбно смотрело еще и дуло пистолета.
   – Дуришь, Игорь, – раздраженно сказал Чернов, когда я уселся на переднее сидение автомобиля.
   – Деньги-то привез? – холодно полюбопытствовал я.
   – Ты, кажется, надумал удвоить ставки?
   – Мне не нравится, Виктор, когда меня держат за лоха. Ты меня подставил и сделал это совершенно сознательно.
   – Допустим. И что из этого следует?
   – Я тобой восхищаюсь, но требую компенсации. Вдова ведь согласилась платить?
   – Согласилась. Но, как ты понимаешь, миллионы никто сейчас в сейфах не держит. А снятие денег с банковских счетов требует времени. Короче, я готов выплатить тебе аванс в пятьдесят тысяч. Остальное получишь после отсидки.
   – А мы, кстати, куда едем?
   – Никуда. Мы просто едем. – Просто ехать мы могли по городу. А мы уже покинули его пределы.
   – Ты что, мне не доверяешь?
   – Разумеется, нет. Я нисколько не сомневаюсь. Витя, что ты вытряс из
   несчастной вдовы всю наличность и все драгоценности… – Ты умнее, чем я думал, Игорь. Вот в чем проблема.
   – Иными словами, ты решил меня устранить?
   Собственно, мне достаточно было еще при встрече бросить взгляд на его покрытое потом лицо, чтобы понять все. Ничего этот человек мне платить не собирался. То есть если бы речь шла только о Чернове, он бы, конечно, заплатил, но у него была компаньонка с пистолетом в руке, которую сердить опасно. Похоже, Виктор понял это слишком поздно. Он самоуверенно считал себя самой главной фигурой в игре, а недавно заподозрил, что он всего лишь пешка. Другое дело, что Чернов еще не понял; что пешка-то он не проходная.
   – Почему ты все время оглядываешься?
   – Я думал, что убивать вы меня будете на заброшенной фабрике, уж больно место там удобное.
   Зябликова засмеялась. Все-таки она тоже нервничала. Совсем уж железных людей не бывает. Правда, у нее, видимо, был очень хороший дезодорант, запаха ее пота я не чувствовал, да и руки, державшие пистолет, не дрожали. – Хоть скажи напоследок, за какую сумму смерть принимаю?
   – Триста тысяч долларов тебя устроят? – прошипел сквозь зубы Чернов.
   Зубы он не разжимал, чтобы они не клацали. Человеком Виктор был, конечно, не робкого десятка, но убить вот так просто старого друга – это надо имёть вескую причину.
   – Сам виноват! – почти пролаял он. – Догадался обо всем, так хоть молчал бы.
   – Так я ведь сказал тебе еще не все. Как только вы прикончите меня, эта дама убьет тебя. Потому как ты при любом раскладе лишний.
   Чернов рассмеялся:
   – Если и убьет, то не раньше, чем я отдам ей половину полученной с Таньки Игнатович суммы.
   – А подельник?
   – Какой подельник? – Чернов затормозил так резко, что я едва не пробил лбом стекло.
   – Тот самый, что работает охранником у Игнатовича. Ты дурак, Чернов, ты очень большой дурак.
   – Он лжет! – резко и со злобой выдохнула Марина Сергеевна.
   Пистолет, вытащенный мною из кармана, кажется, явился для дамы полной неожиданностью, хотя, идучи на скверное дело, надо быть готовой ко всему. Впрочём, Чернов в долгу не остался и приставил к моей голове пистолет свой.
   – Потрясающая сцена, – заметил я. – Обрати внимание, Виктор, дама целится не в меня, а в тебя, ты сейчас для нее главная угроза. Кстати, Марина Зябликова в девичестве была Сычевой.
   – Ну и что?
   – А то, что у мадам Игнатович есть любовник, охранник ее покойного мужа – Юра Сычев. Писаный красавец. А мужем Татьяны Игнатович был натуральный облезлый козел: сам гулял, а жене не давал. Ну какое русское сердце выдержит такую несправедливость: На счастье влюбленных, у Юры Сычева есть очень решительная старшая сестра. Она и предложила уладить дело. Не даром, конечно. Но тут возникла проблема. Свернуть шею старому сморчку каратистке Марине труда не составляло. Но любой следователь, копнув ее биографию и вызнав правду о спортивном прошлом, тут же задался бы вопросом: а не она ли убила престарелого джентльмена? Требовалось прикрытие, и это прикрытие обеспечил им ты в моем лице. Все было очень просто: сначала с тобой познакомилась Зябликова и закрутила легкий романчик. Потом пришла Татьяна Игнатович и разыграла набитую дуру, ревнующую своего старого козла-мужа. Ты, смеха ради, рассказал об этом Зябликовой. А она, тоже смехом, подсказала тебе план, как использовать создавшуюся ситуацию, чтобы сорвать куш. Сначала ты воспринял это предложение как шутку. А после тебе подумалось: а почему нет? Кого жалеть-то? Олигарха, что ли? Немножко жаль было Игоря Веселова, но ведь ты действительно собирался заплатить ему большие бабки, которые парню за тридцать лет нё заработать. И все складывалось более чем хорошо, прямо как по нотам. Игнатович был убит, как планировалось. Веселов согласился сесть в тюрьму. А главное, Татьяна Игнатович, пришедшая в ужас после твоих намеков, пахнущих шантажом, не торгуясь, выложила за пустую, в общем-то, бумажку триста тысяч долларов. Тебе и в голову не пришло, что рассталась она столь легко с этой суммой потому, что знала – тебе этих денег не тратить. Но тут Зябликова сообщила, что я заартачился, что я все пронюхал и требую сумму вдвое большую, чем вы планировали мне дать, и тебя задавила жаба, Витя. Ведь ты уже держал триста тысяч в руках, и вдруг нате вам, отдать другому дяде. Стрелять, как я понимаю, в меня должен был ты. А потом Зябликова пристрелила бы тебя. Ибо твоя смерть планировалась с самого начала, сел бы я в тюрьму или нет. Ты слишком много знал и, чего доброго, пронюхал бы, кем Сычев доводится Зябликовой, и без труда раскусил бы всю комбинацию. И потребовал бы куда большую долю. Вот почему прекрасная Марина держит на прицеле не меня, а тебя. Мне ведь суд может не поверить, поскольку я лицо, слишком сильно замаранное, а вот ты – совсем иное дело. Ты, чего доброго, вздумаешь разоблачить всех. И тогда прощай, миллионы и безбедная сладкая жизнь.
   – Ну что же, – спокойно сказала Зябликова, пока Чернов бессильно шевелил губами. – Виктор прав: ты слишком умный, Игорь, И это действительно становится нашей проблемой. Хочу сразу предупредить: смерти я не боюсь и в случае чего – выстрелю, не задумываясь.
   – У меня другое предложение, сударыня, более выгодное и для вас, и для нас. Вы явитесь в прокуратуру с повинной. Скажете, что вас замучила совесть. Ведь могут посадить ни в чем не повинного человека. И такое ваше неслыханное благородство станет лишь подтверждение непредумышленности убийства. Старый козел вас ударил, вы в состоянии аффекта ответили. И, разумеется, сразу во всем признались бы, если бы случай не занес в дом Игнатовича дурака-фотографа. Уверяю вас, суд войдет в ваше положение. Вы же приличная женщина. Только-только разведенная, несудимая. А мы с Виктором будем молчать об участии в этом деле вашего брата и Татьяны Игнатович. Разумеется, не даром. Мне кажется, я эти сто тысяч заработал честно. Не говоря уже о Чернове, он ведь жизнью рисковал. Ну, а сколько вам заплатит за отсидку вдова-миллионерша – это ваши с ней проблемы. Мне почему-то кажется, что вы не прогадаете. Как вам мое предложение о джентльменском соглашении?
   – Хороши джентльмены, – криво усмехнулась Зябликова. – Сидеть-то мне.
   – Так вы же убийца как-никак. А ведь сказано в Писании: не убий. Подумайте, сударыня, о своей душе. Одно дело – убить одного почти случайно и совсем другое – завалить троих мужчин обдуманно. Расплата и на том, и на этом свете будет куда серьезнее.
   – Моралист, – со злостью выдохнула Марина, но пистолет убрала в сумочку.
   Приятно иметь дело с умными людьми. Если бы в машине собрались три дурака, то через несколько минут в ней было бы три трупа. И милиция наверняка бы очень удивилась поутру, наткнувшись на столь устрашающую картину. Телевизионщики судачили бы о загадочном тройном убийстве целых три дня, а потом все бы о нас забыли.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Поделиться ссылкой на выделенное