Сергей Шведов.

Шатун

(страница 8 из 42)

скачать книгу бесплатно

   Щек явно не первый раз был в этой усадьбе, ибо его опознали служки и даже проявили к пришельцу нечто очень похожее на подобострастие, бросившись с готовностью выполнять волю простолюдина. А просил Щек всего-навсего покормить Искара, невеликую, прямо скажем, птицу, который мог и подождать. Но служки, видимо, так не считали, поскольку тут же усадили гостя за стол, пусть и не в господском тереме, а в пристройке, и потчевали такими яствами, которыми и кагана угостить не стыдно.
   Щек, оставив Искара на попечение служек, отправился в терем, где его уже поджидал человек среднего роста, с умными карими глазами и лицом, изрезанным морщинами. Левая рука его, высохшая, безжизненно висела вдоль худого тела. Именно за эту ущербную от рождения руку он и получил свое прозвище. И именно она стала помехой на пути Борислава к великому столу. Впрочем, Щек предполагал, что дело здесь не только в физическом изъяне. Борислав не уступал умом своему младшему брату Всеволоду, но, в отличие от последнего, не считал правду бога Велеса откровением, которому следует подчинять все свои помыслы. Раздражало его не столько вмешательство бога в людские дела, сколько непомерное властолюбие волхвов, провивших встать над князьями и родовыми вождями. Свою любовь к волхвам Борислав скрыть не сумел, за что и поплатился. Двадцать лет назад противодействие Велесовым ближникам едва не закончилось для него гибелью, но Великий князь Всеволод пощадил брата.
   – Я ждал тебя, ган, еще два месяца назад, – сказал Борислав, жестом приглашая гостя к столу.
   Горница была обставлена скромно: стол да две лавки по углам. Если бы его стали потчевать из глиняной посуды, Щек не удивился бы, но Борислав наполнил вином серебряный кубок очень тонкой работы. Старший брат Великого князя Всеволода был несметно богат, но богатство напоказ не выставлял, предпочитая играть роль человека, обиженного волхвами.
   – Случай вмешался, а может быть, ган Митус, – вздохнул Щек. – Шалопуги сбили меня стрелой с возка. Едва-едва Макошины ведуньи выходили.
   – Вот тебе раз! – искренне удивился Борислав. – А почему, Макошины ведуньи оказали тебе такую честь?
   – Боярин Драгутин похлопотал. Именно в его розвальнях я был за возницу.
   – Вот незадача! – Борислав хлопнул здоровой рукой по столу. – Ведь тех разбойников Рада посадила в засаду.
   – Стерва, – беззлобно засмеялся Щек. – Что же она против первого в славянских землях бойца выставила столь малую ватажку? Даджан разметал дюжину ее разбойников как стаю облинявших селезней.
   – Жаль, – поморщился Борислав. – Драгутин в нашем раскладе лишний.
   – А я, представь себе, не жалею, – хмыкнул гость в усы, – ибо смерть боярина обернулась бы и моей смертью.
   – Ах да, конечно, – спохватился хозяин. – Я упустил из виду это печальное обстоятельство.
   – Боярина Драгутина надо было убивать еще двадцать лет назад, когда я тебя, Борислав, вывел на его след.
   – То ли он бес, этот Драгутин, то ли его в тот день на болотах не было, – покачал головой Борислав. – Несколько раз я пытался выяснить у Лихаря, как они с Драгутином выскользнули тогда из расставленных нами сетей, но тот только посмеивался.
Разумеется, я умолчал и о твоем, и о своем участии в этом деле.
   – В десятый раз тебе повторяю, Борислав, – раздраженно всплеснул руками Щек, – Лихарь Шатун погиб, я собственными глазами видел его плавающее в крови тело, когда пришел к схронам по следам твоих мечников.
   – Послушай, ган, – нахмурился Борислав, – ты пропадал где-то почти двадцать лет, а я вот уже семь лет имею дела с Лихарем, и он ни разу меня не подвел. За него ручались Митус и Моше, знающие Урса с давних времен. Хабал был с ним в чужедальних землях, где они много лет прожили бок о бок. Ты что же, и Хабалу не веришь?
   – А в чем ты преуспел за эти семь лет, Борислав? – прищурился Щек. – Вы с Митусом устраивали заговоры, которые проваливались, едва начавшись. И непременным участником ваших заговоров являлся Лихарь Урс или, точнее, человек, которого вы называете этим именем. Этот лже-Лихарь, этот оборотень вот уже десять лет обещает Хабалу Слово, коего тот так жаждет, но схроны Листяны Колдуна так и остаются на запоре.
   – Лихарь опасается, что Слово приберут к рукам печальники богини Кибелы, которые крутятся вокруг Хабала, и я его понимаю, мне эти люди тоже не нравятся. Почему ты не хочешь встретиться с Лихарем и убедиться во всем сам?
   Борислав тут же пожалел, что задал Щеку этот вопрос. Ему ли было не знать, почему ган избегает встречи со своим соплеменником. Лихарь не догадывается, что в схронах на болотах двадцать лет тому назад за ним охотился Борислав, но Шатун не может не догадываться, что дорогу к его убежищу мог показать только один человек – ган Багун. Для гана Багуна, который ныне прячется под личиной простолюдина Щека, встреча с Лихарем означает верную гибель. Может быть, именно поэтому он цепляется за бредовую мысль о смерти Лихаря. Больная совесть его, что ли, мучает? Ведь там, в болоте, остались лежать люди, с которыми урсский ган ел из одного котла и сражался бок о бок против радимичей и хазар. До сих пор Борислав не может понять, почему ган Багун предал своих соплеменников. Вопрос о золоте и серебре даже не стоял, жизни Багуна ничто не угрожало – он сам пришел к радивичам. Бориславу тогда не было дела до Шатуна, он охотился нa боярина Драгутина. Конечно, Борислав мог бы заподозрить Багуна в коварстве, в том, что ган обманом навел радимичей нa соплеменников, ставших его смертельными врагами, но это подозрение дружно опровергали Бориславовы мечники, которые среди убитых урсов обнаружили и десяток даджан. Вот только Драгутина среди убитых не было.
   – Ты мог бы взглянуть на Лихаря из потайного места, – исправляя ошибку, продолжил Борислав. – А уж потом мы решим, как действовать дальше.
   – Хорошо, – кивнул головой Щек. – В каком месте ты нас сведешь?
   – В лесном логове Ичала Шатуна. Лихарь обещал туда днями наведаться. Кстати, Ичал Шатун не сомневается в Лихаре.
   – Ичал был в ссоре с Листяной, – возразил Щек, – а потому Лихарь никогда с ним не встречался, несмотря на желание матери. Тебе наших дел не понять, ган Борислав. Я Ичалу не верю, если говорить уж совсем откровенно.
   У Борислава едва не сорвался вопрос, а верит ли ган Багун самому себе, но он сдержался. Глупо было ссориться по пустякам с ловким и влиятельным среди урсов человеком. Ган Багун происходил из семьи потомственных урсских старейшин, и предки его властвовали на этих землях, когда о радимичах здесь еще не слышали. Жизнь круто обошлась с урсским ганом, ему пришлось двадцать лет прятаться от Велесовых ближников, обещавших за его голову большую плату. Встретив Багуна год назад на улице стольного града, Борислав не сразу узнал в этом рано поседевшем человеке давнего знакомца. А узнав, не на шутку обрадовался. Ибо через Багуна можно было протоптать тропинку к урсской старшине в обход Лихаря Урса и Ичала Шатуна, доверие к которым в Бориславе повыдохлось с годами, ибо обещали эти двое много, но далее обещаний дело обычно не шло. Поэтому стоит, наверное, Бориславу прислушаться к словам Щека о Лихаре. Но если Щек прав и под именем Лихаря скрывается другой человек, то Бориславу и гану Митусу это грозит большими неприятностями. Хорошо, если он всего лишь самозванец, но ведь возможен и худший вариант.
   – Без Ичала и Лихаря нам не склонить урсскую старшину к выступлению, – вздохнул Борислав. – Сидок и Годун смотрят им в рот.
   – Золото превозмогает все, ган Борислав, даже уважение к ближникам Лесного бога.
   – Что ты имеешь в виду? – испугался за свою мошну прижимистый Борислав.
   – Схроны Листяны, – отозвался Щек.
   – Но ведь об этих схронах известно Лихарю. И если бы ты знал, сколько он за эти годы потратил, то у тебя пропала бы всякая охота разыскивать схроны его отца.
   – Ты заблуждаешься, Борислав. Я не знаю, чьи деньги тратит лже-Лихарь, но жена Листяны, чудом уцелевшая во время разгрома городца, пообещала показать дорогу к схронам своему внуку.
   – Какому внуку?
   – Сыну Лихаря Урса и Милицы из рода Молчунов, – спокойно пояснил Щек. – Сейчас его кормят твои служки.
   – Как ты его нашел?
   – Его нашел не я, а боярин Драгутин, и, как ты понимаешь, вытащил он его в большой мир не случайно.
   До Борислава уже дошли слухи о появлении на дальних выселках Шатуна, но он никак не предполагал, что эти слухи связаны с прибытием в радимичские земли боярина Драгутина. И уж конечно приезд даджана не случаен. Впрочем, непосредственно Бориславу он ничем вроде бы не грозил. Великий князь Яромир и кудесник Даджбога Солох искали союзников для противоборства с каганом Битюсом, и князь Всеволод все более склонялся на их сторону. Борислав ничего не имел против ссоры Всеволода с Битюсом, ибо их противостояние играло ему на руку. Но случайно или преднамеренно первый удар Драгутина пришелся по одному из самых преданных сторонников Борислава.
   – Тебе известно, что князь Твердислав казнен в Берестене два месяца назад?
   Щек даже крякнул с досады, услышав неприятную весть.
   – Я же предупреждал его, чтобы был осторожнее. Буквально за две семидницы до ранения я был в Берестене. Твердислав вроде бы внял моим предупреждениям.
   – Вероятно, он слишком понадеялся на хазар, которых прислал ему каган Битюс. Увы, хазары Твердиславу не помогли. К тому же у хазарского гана Горазда свои виды на Берестень.
   На градский стол он посадил малого Будимира, а сам стал при нем дядькой-пестуном.
   – Ловок, – усмехнулся Щек. – А в каких отношениях Горазд с ганом Митусом?
   – У Митуса к молодому гану полного доверия нет, ибо тот в первую голову за себя хлопочет. Есть и еще одна неприятная новость, ган: в Листянином городце сидит теперь боготур Торуса, и окопался он там крепко.
   – И Перуновы ближники смирились со своеволием Всеволода?
   – За Торусу хлопотал боярин Драгутин, – ухмыльнулся Борислав. – Ну и кудесница Всемила, по его наущению. А Всемила, как тебе известно, дочь князя Гостомысла Новгородского.
   – По слухам, кудесница очень упрямая женщина, – удивился Щек, – как это даджану удалось ее охмурить?
   – Охмурил он ее еще двадцать лет тому назад. И плодом их любви явилась дочь, которая настолько дорога сердцу матери, что та держит ее при себе, вопреки заведенному Макошью ряду.
   – И прочие ведуньи стерпели столь явное забвение кудесницей незыблемого правила отречения от всего земного?
   – Кто ныне блюдет подобные обычаи, ган, – засмеялся Борислав. – Никто бы и не вспомнил про эту Ляну, если бы мы с Митусом не позаботились. После наших усилий среди ведуний начался ропот, но чем он закончится, сказать не могу.
   – Ты, кажется, назвал эту девушку Ляной?
   – А ты что, знаком с ней?
   – Я ведь два месяца провел в Макошином городце и, можно сказать, подружился с зеленоглазой дочерью почтенных родителей, которая обхаживала Лихарева сына. И, как я полагаю, не без причины.
   – Драгутин ищет дорогу к Листяниным схронам?
   – А почему нет? – отозвался Щек. – Как я понял со слов Искара, сама кудесница проявила к нему интерес.
   – Ты, следовательно, веришь в байку о заклятии, наложенном Листяной, которое может снять только человек одной с ним крови?
   – Я не байкам верю, ган Борислав, а Горелухе, которая знает дорогу к золоту Листяны.
   Борислав не стал продолжать спор со вспыльчивым гостем для которого эта тема была крайне болезненной. Верит он в схроны – и на здоровье, а у Борислава своих дел по горло.
   – Боготура Торусу надо избыть из Листянина городца, – сказал Борислав. – К сожалению, я не могу послать туда своих людей – малейшая случайность, какой-нибудь нечаянный свидетель, и все может рухнуть в одночасье. Хабала мне тоже не хотелось бы подставлять до времени. Здесь хитрость нужна, а не сила.
   – А где сейчас Рада? – спросил Щек.
   – Обхаживает боготура Рогволда, – усмехнулся Борислав. – И очень даже успешно. Хочешь задействовать ее людей?
   – А почему бы нет? – пожал плечами Щек. – Они пришлые в наших краях. Всегда можно сослаться на то, что они ищут древние реликвии, похищенные Листяной из храма Кибелы.
   – А он их похитил? – тонко улыбнулся Сухорукий.
   – Во всяком случае, Рада в этом уверена, – отозвался улыбкой на улыбку Щек. – Не стоит ее разочаровывать. Наоборот, я ей скажу, что дорога к схронам начинается из Листянина городца и Искар, сын Лихаря, выведет ее к нужному месту.
   – Разумно. Я на тебя надеюсь, ган. Ты нуждаешься в деньгах?
   – Нет, – покачал головой урс. – Было бы странно, если бы в мошне бедного человека Щека, преследуемого за долги, зазвенели вдруг золотые монеты. Городец я беру на себя, Борислав, а за тобой остаются Берестень и боярин Драгутин. Этот человек может сильно нам напортить. И еще: не доверяй лже-Лихарю, во всяком случае, до того как покажешь его мне, и предупреди о моих сомнениях Митуса и Моше.
   Борислав задумчиво кивнул головой. Последний раз он видел Лихаря месяцев семь назад. С тех пор тот в Радимичских землях не появлялся. Правда, люди от него приходили регулярно. Надо все-таки показать его Щеку, уж очень убежденно говорит ган о смерти соратника. А прибытие боярина Драгутина в радимичские земли указывает на то, что даджаны пронюхали о планах мятежников. Хорошо бы узнать, кто распустил язык столь неосторожно, ведь о задуманном мятеже знает ограниченный круг лиц.
   – Удачи тебе, ган. – Борислав поднял прощальный кубок.
   – Удачи всем нам, – отозвался на слова хозяина гость.

   Искара не только отменно покормили служки Борислава, но и снабдили всем необходимым на дорогу. Отрок, выходя из ворот гостеприимной усадьбы, довольно посвистывал. Щек же был задумчив и мрачен.
   – А ган Борислав разве друг боготура Вузлева? – неожиданно спросил Искар.
   – Это вряд ли, – усмехнулся Щек.
   – Я это к тому, что мой дядька Доброга плохо отзывался о Сухоруком. Хапает родовая и племенная старшина землю без меры, а простым людям не остается ничего.
   – Прав твой дядька, – кивнул головой Щек. – А среди урсов обездоленных еще больше, чем среди радимичей.
   – А почто они поднимали на нас оружие? – нахмурился Искар.
   – А почто мы их теснили с земель?
   Искар этим вопросом был поставлен в тупик. Об урсах он знал мало. Рассказывали ему дядья и односельцы, что радимичи прежде ратились с урсами, но ныне те поутихли. А что они за люди и каким богам кланяются, он сказать не брался.
   – А Листяна случайно не урсом был?
   – Листяна был первым ближником Лесного бога урсов, – охотно отозвался Щек. – Все роды урсов в радимичских и в иных землях признали его верховным вождем. Большие силы собрал под своей рукой Листяна, но все же не устоял против объединенной рати радимичей и новгородцев.
   – А какое отношение имеет боярин Драгутин к Листяне?
   – Никакого, – удивился вопросу Щек.
   – Но он же Шатун! – рассердился отрок.
   После такого заявления отрока Щек даже остановился:
   – Ты в этом уверен?
   – Я собственными глазами видел его в медвежьем капище. Все у нас на выселках его называли оборотнем. А мы с Данбором видели след, когда шел он медведем, а потом вдруг пошел человеком.
   Щек усмехнулся в усы, но разубеждать отрока не стал. Лихарь Урс очень любил с помощью выделанных медвежьих ступней пугать радимичей. Впрочем, многие простые урсы тоже верили, что ближники Лесного бога способны оборачиваться в Хозяина. И Шатуны их в этой вере не разубеждали. Объяснение тому, что произошло два месяца назад на выселках, могло быть только одно: боярин Драгутин использовал в своих целях давнее заблуждение урсов, которое получило распространение и среди радимичей, для того чтобы прибрать к рукам Искара – сына Лихаря и с его помощью воздействовать на урсскую старшину и на простых урсов. Слух о появлении нового Шатуна наверняка уже гуляет по окрестностям. Жаль, но пока простолюдин Щек не может рассказать сыну Лихаря то, что знает ган Багун. Зато это может сделать Рада, умеющая морочить голову не только отрокам, но и зрелым мужам.
   Дотемна прошли приличное расстояние, а когда ночь окончательно завладела землею, решили остановиться и разжечь костер. Ночи были прохладные, да и земля еще не успела прогреться под солнечными лучами, лучше было не студить бока, а провести ночь у огня. Щек отправился за хворостом в одну сторону, Искар в другую.
   Искара сгустившаяся тьма не смущала, и отошел он от намеченного под стан места довольно далеко. А человека перед собой увидел столь неожиданно, что даже растерялся.
   – Ты кто? – спросил он, делая шаг вперед.
   Только на миг освещенное лунным светом лицо чужака попало в поле его зрения, но Искар успел его опознать, хотя прежде видел его не наяву, а во сне.
   – Ты Листяна Колдун? – прямо спросил Искар шатуна-призрака.
   – Бойся Щека, сын Лихаря, – прозвучал из темноты глухой голос. – Он не тот человек, за которого себя выдает.
   После этих слов призрак растворился в ночи, оставив отрока в полном недоумении – был Шатун или всего лишь почудился? Но ведь Искар четко видел выступившее из темноты седобородое лицо и медвежью шкуру на плечах неизвестного. В любом случае отрок был уверен, что неизвестный не человек, ибо передвигался он по лесу, как бестелесный дух.


   Трудно пришлось Торусе бы со свалившимся на плечи тяжкой ношей городцом, если бы не Лепок. Расторопный тивун за два птицей пролетевших месяца исхитрился добыть немалые средства на восстановление порушенного тына и щедрыми посулами привлек на новые земли до двухсот семей, выделившихся из многочисленных и малоземельных урсских и радимичских родов. Смерды с охотою взялись за дело, тын городца был восстановлен за три семидницы, но и Торусе пришлось изрядно тряхнуть мошной. Все прибытки, доставшиеся от отца, все самим нажитое ухнуло в городец как в ненасытную утробу.
   Князь Всеволод затею ближнего боготура встретил без особого восторга, ибо право верховного суда над Листяниными землями к нему не перешло, а осталось ничейным, что сулило в будущем большие неудобства. Передав Листянин городец Торусе, волхвы так и не пришли к единому мнению, чье слово на этих землях будет главным – Перуново, Даджбогово или Велесово. Удачливый боготур оказался на своих землях как бы сам по себе, без княжеского догляда, что сулило в будущем массу неприятностей. Такая свобода по нынешним временам хуже сиротства, а сироту, как известно, может обидеть каждый. Были бы средства, набрал бы лихой боготур сильную дружину и зажил бы в свое удовольствие. К сожалению, золота не хватало, и под рукой боготура ходило всего лишь пятнадцать мечников, набранных из ближних родовичей.
   Торуса добросовестно обшарил городец в поисках Листяниных сокровищ, но ничего, кроме гнили в отсыревших углах, не нашел. Ложе из кости было единственным богатством, доставшимся ему от колдуна. На этом ложе он и возлежал сейчас с покладистой Дарицей, уныло разглядывая потолок. Когда-то этот потолок был размалеван красками, но пролетевшие годы не пощадили рисунка, и боготуру оставалось только гадать что там было изображено во времена Листяны Колдуна.
   – Обратись к Макошиной кудеснице, – зашептала Дарица на ухо приунывшему Торусе. – Ты ведь городец получил милостью бабьей богини.
   – Даром никто золота не даст.
   – А ты отслужи.
   – Я Велесов ближник, – хмуро бросил боготур, – и живу на этом свете по его Слову.
   – Так ведь Макошь Велесу не враг. Твой бог не обидится, если ты ей отслужишь.
   Торусе пришло в голову, что городец он получил не столько милостью Макоши, сколько стараниями ее ближниц. И эта расторопная стряпуха, столь ловко направившая его мысли в нужную сторону, оказалась на его ложе не случайно. Не исключено, что Дарица просто прикинулась сиротой. Ведуньи бабьей богини славились коварством, а для того чтобы обольстить боготура, много ума не надо. Но если это действительно так, то боярин Драгутин, поспособствовавший Торусе, действовал по сговору с Макошиными ближницами. Непонятно только, зачем даджанам понадобился именно Торуса в качестве владельца городца? Возможно, все дело в том, что он беден и без чужой помощи не сумеет утвердиться на обретенных землях, а за помощь придется благодарить. Конечно, можно поделиться своими сомнениями с Велесовыми волхвами, но толку от этого, скорее всего, не будет. Кроме всего прочего, Торусе не хотелось открывать волхвам, каким образом он догадался о желаниях бабьей богини. Ибо если не было никакого сна, если воля Макоши не была выражена ясно, то боготур, пустившись на хитрость, совершил святотатство. Подтвердить правоту Торусы могла только сама богиня устами кудесницы Всемилы. Полученное от первой Макошиной ведуньи золото будет означать, что боготур действует в точном соответствии с волей богини.
   Рано поутру Торуса покинул городец в сопровождении двух мечников, строго-настрого наказав Лепку и ближнему мечнику Ревуну, чтобы они чужих за тын не пускали, а если кто будет спрашивать о боготуре, то отсылали бы его к князю Всеволоду. Торуса действительно собирался заглянуть к Великому князю, но о предстоящей встрече с кудесницей предпочитал не распространяться даже в кругу близких людей.
   Путь предстоял дальний, да и прямой дороги до Всеволодова городца не было. Боготуру и его спутникам пришлось петлять по лесу звериными тропами. Лес уже прикрылся от макушки до пят зеленым убором, и заблудиться в этой зеленой хмари было парой пустяков. Уступи только лешему, который дергает коня за повод, и заведет он тебя в такую чащобу, где доброму молодцу останется только пропадать.
   Мечники не отставали от боготура. Лес и в светлую пору не всегда бывает гостеприимен, а уж в сумерки и вовсе следует держать ухо востро. Приветят из зарослей стрелой – и поминай как звали. Бродяг и разбойников ныне на славянских землях развелось с избытком. Есть среди них и такие, что за доблесть почтут метнуть стрелу в Велесова ближника.
   Торуса к лесу привычен и все лесные тайны читает без труда. Боготура с юных лет приучают людей за собой водить и полем, и лесом. Торусе в юные годы через многие испытания пришлось пройти, чтобы обрести право на боготурство. Ибо звание это дается далеко не каждому отпрыску знатной семьи, а только тем, кто духом тверд, телом силен и умом неслаб.
   На привал остановились, когда стемнело. Торуса отправил Клыча за хворостом, а сам присел на краю поляны, прислонившись спиной к стволу могучего дуба. Залитая лунным светом поляна была перед боготуром как на ладони, а сам он оставался неразличимым в тени развесистой кроны. Влах поодаль обхаживал коня, хотя, по мнению Торусы, конь такой заботы не стоил. Норовистый был жеребец, плохо объезженный, а Влаху он достался по случаю. Бился тот об заклад с хитроватым мечником боготура Рогволда Зорей, который, проставивши заклад, [17 - Проставить заклад – проиграть.] подсунул простодушному Влаху порченого коня. Зоря известный жох, да и боготур Рогволд, даром что Торусов дружок, тоже далеко не подарок. Ныне боготур У князя Всеволода в опале. Заполошный он человек, боготур Рогволд, а во хмелю и вовсе не знает удержу. Набрал под свою руку сотню бродяг и начал трясти купцов. Его счастье, что купцы оказались из хабибу, но подобные бесчинства не делают чести боготуру. Каган уже объявил за голову Рогволда свою цену, а князь Всеволод твердо заявил, что защищать боготура не будет, ибо действует тот самоуправно. Если каждый начнет суд и расправу чинить, то никакого порядка на славянских землях не будет.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Поделиться ссылкой на выделенное