Сергей Шведов.

Черный скоморох

(страница 2 из 31)

скачать книгу бесплатно

   Шли они к королеве, а попали к королю Птаху XXI, милому старичку мухоморного возраста, одетому в черный траурный камзол. Что подчеркивало безутешное горе отца по исчезнувшей дочери, как шепотом сообщил князю Андрею Пигал Сиринский. Шепот, впрочем, был настолько громким, что сидевшие в комнате писцы вздернули головы как по команде. Его величество был занят делом, об этом свидетельствовали груды манускриптов, разбросанных по столам и полу.
   – Ученейший из ученых, светило исторической и философской мысли.– На этот раз шепот достойнейшего магистра слышно было даже во дворе.
   Услышал его и король Птах XXI, не обладавший, к сожалению, изощренным слухом, что создавало опытным льстецам некоторые проблемы.
   – Рад вас видеть,– ласково приветствовал его величество гостей.– Тем более что ныне пребываю в неутешном горе.
   Достойнейший Пигал сочувственно вздохнул и укоризненно глянул на ленивого Героя: быть может, хоть горе отца тронет это бесчувственное сердце.
   – Сожрали, паразиты, наверняка сожрали! – Птах XXI смахнул слезу с морщинистых век.
   – Да не может быть! – ахнул потрясенный Пигал.
   – Вот вам и не может,– вскипел чайником его величество.– Проморгали, прогуляли, дармоеды! Целых две страницы сожрали мыши!
   Горе короля было столь неутешным, что он, проходя мимо, дважды лягнул в ляжку нерадивого писца в сером, который стоял тут же с видом осужденного на казнь.
   – Как раз те самые страницы, где описаны подвиги моего предка Птаха XVII, победившего шестиглавого дракона Сюзи.
   – Наоборот,– слабо пискнул писец.– Это дракон сожрал короля.
   – Какая наглость! – возмутился Птах XXI.– Да как ты смеешь, неуч, мне перечить! Вот и достойнейший Пигал подтвердит мою правоту.
   – Безусловно,– с готовностью кивнул головой сиринец.– Храбрейший из храбрых король Арлиндии Птах XVII убил дракона Сюзи ровно триста лет тому назад. Все либийские хроники об этом пишут.
   – Понял, балбес,– король Птах брызнул слюной на незадачливого летописца.– Чтобы к утру все было восстановлено в лучшем виде. И пергамент возьми постарее – старому больше веры.
   Его величество еще долго ворчал по поводу окружающих трон негодяев, которые смеют воображать, что знают больше своего короля.
   – Величайшего ученого не только Арлиндии, но и Либии,– громко добавил Андрей Тимерийский и пнул в зад уходящего писца.
   Сей подвиг был немедленно отмечен его величеством королем Птахом XXI, и осыпанная бриллиантами звезда упала Герою на грудь вместе со слезой признательности арлиндского государя.
   – Труды ученейшего из ученых короля Птаха XXI с вниманием и тщанием изучаются не только на Либии, но и у нас на Сирине,– напомнил о себе Пигал Сиринский.
   То ли король Арлиндии был уж очень щедрым человеком, то ли алмазам на Либии не знали цены, но только и магистр Белой магии не ушел без награды.
Правда, звезда ему досталась меньшего размера, чем князю.
   Достойнейший Пигал вполне был доволен и самим собой, и завершившейся аудиенцией у короля и не сводил влюбленных глаз с ордена, сияющего на груди. Князь Тимерийский, в отличие от магистра, идя по замку, смотрел по сторонам и не пропустил ни одной юбки, благо этого добра в замке хватало. Чего не скажешь о штанах, на которые дефицит был явным. Впрочем, последнее обстоятельство нисколько не огорчало князя.
   – А как же несварение желудка у твоего друга дракона Сюзи? – спросил магистра бестактный князь.
   – История болезни моего знакомого Сюзи и история королевства Арлиндии – это две совершенно разные истории, и не стоит их путать, человек молодой,– наставительно заметил Пигал, с трудом отрывая глаза от усыпанной алмазами звезды.
   – Похоже на то,– согласился Тимерийский, любуясь при этом прелестным личиком белокурой девицы, рассыпавшей при виде Героя белые жемчужины меж двух алых лепестков, а проще говоря, благосклонно улыбнувшейся князю.
   – Асольда Мессонская,– придворным шепотом поведал Пигал.– Прекраснейшая из прекрасных, добродетельнейшая из добродетельных.
   – Хороша девка,– не менее громким шепотом подтвердил Тимерийский, чем привел достойнейшего из мудрых в ужас.
   Впрочем, благородная Асольда либо не слышала, либо сделала вид, что не слышит бестактных слов молодого человека, и даже снизошла до того, что подала ему руку, а также уронила слезу, и вовсе не по поводу съеденных мышами рукописей, а по поводу своей падчерицы, пропавшей в водах Либийского океана.
   – Елена Арлиндская будет спасена,– сообщил достойнейший Пигал собравшимся вокруг ее величества дамам.
   Пигалу Сиринскому поверили сразу же, а Асольда Мессонская даже выразила желание наградить Героя за предстоящие труды поцелуем, чем вызвала аплодисменты своих молоденьких подружек и глухое недовольство старых ворон, назначенных охранять этот птичник от залетных ястребов вроде звездного Героя. Ее величество заметила, что поцелуй будет материнский, и пусть сгорят от стыда те, кто плохо об этом подумает. Вероятно, никто ничего плохого не подумал, поскольку со стыда никто не сгорел, хотя королева слегка затянула, по мнению магистра, поцелуй признательности. Но это могла быть и просто зависть со стороны достойнейшего – порок, которому подвержены и простые смертные, и ученые мужи.
   Князь Тимерийский рассыпался в комплиментах по поводу наряда ее величества и прекрасного ожерелья, украшающего прекраснейшую из шеек. Королева Асольда была столь любезна, что позволила князю осмотреть огромный черный камень, венчающий всю композицию и лежащий уже даже не на шее, а значительно ниже. Камень отлично был виден и с пяти шагов, в этом магистр готов был поклясться, но молодого человека, видимо, в этот момент разбил приступ близорукости.
   И вновь недовольно закаркали старые вороны, когда королева разволновалась невесть отчего и камень буквально ходуном заходил на ее пышной груди, мешая князю сосредоточиться в своей любознательности. Видимо, труды утомили князя, на лбу его выступили мелкие бисеринки пота, а лицо внезапно побледнело.
   – Это бывает,– объяснил он дамам, слегка отдышавшись.– Последствия межзвездного перехода.
   Королева Асольда вызвалась было вытереть пот с чела Героя, но появление на горизонте короля Птаха XXI помешало ей оказать посильную помощь ближнему. Тем не менее она благосклонно простилась с будущим зятем и ушла в замок, сопровождаемая щебетом встревоженных пташек и злобным карканьем старых ворон.
   Князь Тимерийский, утомленный, видимо, оказанным ему приемом, присел у куста роз унимать сердцебиение, а достойнейший Пигал поспешил навстречу королю Птаху, рассыпая на ходу слова восхищения в адрес его прекрасной жены Асольды, добродетельнейшей из добродетельных, прекраснейшей из прекрасных.
   – Увы, увы,– остановил разбежавшегося магистра король Арлиндии.– Добродетель вещь хрупкая.
   – Что ценно, то и бьется,– охотно согласился достойнейший Пигал.
   – Значит, я могу рассчитывать на твою поддержку, ученейший магистр?
   Король Птах взял под руку польщенного сиринца и отвел подальше от розового куста, подле которого скучал Андрей Тимерийский, не удостоенный высочайшей откровенности. В общем, это было понятно, поскольку речь шла именно о нем. Достойнейший Пигал настаивал на природной скромности молодого человека, тогда как его величество в ней сомневался. В результате довольно бурных дебатов собеседники пришли к соглашению, что князь Тимерийский покинет замок завтра поутру, а всю эту ночь Пигал вместе с королем Птахом отстоят на страже у дверей Асольды Мессонской. Свое упрямство магистр обосновывал тем, что ему сегодня ночью обязательно нужно провести магический сеанс, дабы выяснить точное местонахождение Елены Арлиндской. Его величество настоятельно советовал сиринцу сходить сейчас же в порт и нанять судно, чтобы не терять завтра время. Этот совет арлиндского монарха был принят достойнейшим Пигалом с благодарностью.
   Князь Тимерийский на предложение магистра прогуляться в арлиндский порт откликнулся охотно, однако хорошего собеседника из него не получилось. Андрей был молчалив, задумчив и чем-то явно озабочен. Настолько, что не моргнув глазом прошел мимо таверны, в которую приглашал его магистр, чтобы промочить горло. Сиринцу пришлось окликать его дважды. Вот еще новости: уж не влюбился ли человек молодой в юную кривляку Асольду Мессонскую? В планы достойнейшего из мудрых это никак не входило. Нет, король Птах прав: увозить надо князя отсюда, и как можно скорее.
   Вино в таверне было неплохим, однако его достоинства сильно преувеличивались хозяином, а цена и вовсе оказалась неприличной. Пока магистр объяснял неразумному кабатчику несуразность предъявляемых им претензий, Андрей Тимерийский равнодушно скользил глазами по залитым вином и пивом столам и прокопченным стенам, которые если и были когда-то белены, то, вероятно, очень давно, так давно, что и сами об этом забыли. В подобной дыре князю бывать еще не доводилось. От не слишком опрятных посетителей пахло потом, вином и почему-то рыбой.
   – Мы находимся в арпинском порту, на берегу Великого Ливийского океана,– напомнил ему Пигал, завершивший наконец дискуссию с хозяином.– А эти пахнущие рыбой люди помогут нам проникнуть в его тайны. Я уже договорился с хозяином, он сведет нас со шкипером вполне приличной шхуны.
   – И куда мы поплывем? – выказал некоторый интерес к вопросу, волнующему Пигала, князь Тимерийский.
   Честно говоря, магистр и сам пока что точно не мог ответить на этот вопрос. Сведения, собранные им за два дня, давали довольно ясную картину происшедшего, но, к сожалению, ни на йоту не приблизили способнейшего дознавателя Светлого круга к раскрытию страшной тайны. Сиринцу оставалось только уповать на свое искусство магистра Белой магии да на благосклонное расположение звезд. По косвенным уликам мессонский корвет пропал где-то в районе Асейских островов, и если с помощью Белой магии не удастся вычислить более точно местонахождение Елены Арлиндской, то поиски придется вести почти вслепую именно там.
   – Гиблое место,– поведал Пигалу человек в просоленной морской водой брезентовой куртке и с красным, как Рамос на закате, лицом.– Не каждый шкипер согласится доставить вас туда. Разве что за очень большие деньги.
   – Ты себя имеешь в виду? – холодно полюбопытствовал князь Тимерийский.
   – Летучий Зен,– вежливо представился незнакомец.– Летучий – это прозвище, Зен – имя. Моя шхуна «Жемчужина Арлиндии» к вашим услугам, благородные господа.
   – За золотом дело не станет,– обнадежил нового знакомца Пигал.– Король Птах взял на себя все расходы.
   – Я не потребую с вас чрезмерной платы, поскольку являюсь горячим сторонником Елены Арлиндской и короля Птаха.
   – А что, в Арпине у короля есть и противники? – удивился Андрей.
   – Если благородный господин изволит повернуться к выходу, то сможет полюбоваться на них собственными глазами.
   Сиятельный Тимерийский внял совету и, похоже, сделал это вовремя. Человек десять весьма решительно настроенных, вооруженных мечами и кинжалами оборванцев двинулась к его столу без приглашения. Впрочем, под рваной одеждой на них были кольчуги. Летучий Зен воспользовался паузой и скользнул под стол. Там же вскоре оказался и магистр, но не по своей воле, а сбитый с ног могучим ударом. Так, во всяком случае, он утверждал потом, и поскольку никто из очевидцев его слов не оспаривал, то, скорее всего, так оно и было. Князю Тимерийскому места под столом уже не нашлось, и волей-неволей ему пришлось выдерживать натиск нападающих в одиночку. К удивлению Летучего Зена, чужак даже не потрудился обнажить меч, зато удары его холеных рук оказались просто сокрушительными для нападавших. Не говоря уже об ударах ног, ибо чужак умело дрался и ногами, расквасив шутя пару излишне назойливых морд. У предводителя нападающих князь сначала выбил меч, а потом очень изящно снял и голову. Словом, это был очень и очень способный по части мордобития молодой человек. Буквально через пять минут оборванцы отхлынули, унося раненых. Троим, похоже, уже никогда не суждено было подняться. Летучий Зен быстро обшарил их карманы не без пользы для собственного кошелька.
   – Люди Гига Сигирийского,– сказал он князю, поднимаясь с пола.– За вами, видимо, следят.
   – Мерзавцы,– простонал достойнейший Пигал.– Я был буквально сбит с ног.
   – Бывает,– посочувствовал ему Тимерийский, допивая вино.
   – Какая наглость! – не мог скрыть своего возмущения магистр.– Этот Гиг Сигирийский просто негодяй.
   – И к тому же закрыл для нас, арлиндцев, мессонские порты,– поддержал его Летучий Зен.
   – Я его в порошок сотру,– пообещал достойнейший Пигал.
   В ответ на это заявление Летучий Зен дипломатично промолчал, создалось впечатление, что не поверил. Впрочем, Пигал Сиринский счел ниже своего достоинства разубеждать арлиндского шкипера. Задача этого простого моряка – доставить магистра к Асейским островам, а уж там он покажет кое-кому, где на Либии раки зимуют. Летучий Зен посмотрел на сиринца с уважением, поскольку не только не знал, где зимуют на Либии эти странные создания, но даже не мог этих раков представить, поскольку в Великом океане водились только крабы.
   После этого выяснилась еще одна очень интересная деталь. Оказалось, что под небольшой платой Летучий Зен и достойнейший Пигал понимают совершенно разные суммы. Настолько разные, что довольно туго приходят к соглашению.
   – Небольшая – не значит смешная,– стоял на своем шкипер.
   Достойнейший Пигал воззвал к его патриотизму, но не нашел понимания. Летучий Зен стал нести ахинею про Гига Сигирийского, про замок Крокет, где обитают колдуны, способные на расстоянии в тысячу миль превратить отважного моряка в сухопутную крысу, и прочий вздор.
   – Все это сказки, уважаемый,– снисходительно заметил Пигал.– Превращение человека в крысу процесс длительный и трудоемкий, никому еще не удавалось провести его на расстоянии в тысячу миль, можете поверить ученому, съевшему собаку на магии и чародействе.
   Обе договаривающиеся стороны постоянно взывали к князю Тимерийскому и хозяину таверны, который усердно занимался ликвидацией последствий инцидента, произошедшего несколькими минутами ранее. Князь встал на сторону Пигала Сиринского, хозяин – на сторону Летучего Зена, да еще и присовокупил к этим совершенно бессовестным требованиям свой счетец за чудовищные, по его словам, разрушения, произведенные неаккуратными посетителями. Тимерийский пообещал довершить начатое, если хозяин не умерит наглые притязания, и посоветовал арлиндцам вести себя скромнее. Совет был с благодарностью принят, требования снижены, и казна короля Птаха пострадала значительно меньше, чем можно было предположить по началу торга.
   – Я думаю, король Птах останется мною доволен,– самонадеянно заметил Пигал, но ошибся в своем оптимистическом прогнозе.
   Благородный король Арлиндии назвал своих подданных прохвостами, а достойнейшего магистра малосведущим в торговых делах человеком, что отчасти было верно, однако больно ударило по самолюбию гордого сиринца, считавшего себя непревзойденным знатоком человеческих душ.
   – За такие деньги можно дважды обогнуть Либию по экватору,– вздохнул король Птах.– Но не огорчайся, Пигал, я с этого Летучего Зена при случае три шкуры сдеру.
   Достойнейший из мудрых охотно согласился с его величеством, что просоленный негодяй вполне заслуживает такое к себе отношение, после чего инцидент посчитали исчерпанным.
   Король Птах настаивал, чтобы сеанс Белой магии проходил в его присутствии и непременно в покоях королевы Асольды, чуть ли не в ее спальне. Достойнейший Пигал не возражал против участия своего августейшего и ученейшего друга, однако присутствие рядом спящей женщины могло серьезно повредить чистоте эксперимента. Сошлись на прихожей ее величества, отделенной от спальни перегородкой. Князь Тимерийский от участия в ученом опыте отказался, сославшись на усталость и недостаток образования. После чего удалился к себе, сопровождаемый недовольными вздохами арлиндского государя.
   – Мне было бы спокойнее, если бы молодой человек все время находился у меня перед глазами.
   Пигал поспешил развеять сомнения его величества, заверив, что мимо сиринского магистра не только Герой, но и невидимая мышь не проскользнет.
   – Я кое-что слышал об этом фокусе паррийцев,– забеспокоился муж несравненной Асольды, который, впрочем, был ей не совсем муж.
   – Герой с Парры может, конечно, поставить барьер невидимости,– снисходительно пояснил обеспокоенному политику Пигал.– Но подобные мелкие магические фокусы не способны обмануть знатока Белой магии, которым является ваш покорный слуга.
   – Будем надеяться,– вздохнул король Птах.
   Достойнейший Пигал с интересом принялся изучать в подзорную трубу либийское звездное небо. Его величество, решивший поначалу составить магистру компанию, очень быстро к этому занятию охладел, вспомнив о более насущных заботах. Дверь в спальню Асольды Мессонской была плотно закрыта, но, судя по шуму, доносившемуся из-за стены, королева еще не угомонилась.
   – Звезды нам благоприятствуют,– сообщил магистр королю.
   Его величество обрадовался и за себя, и за магистра, и за несчастную пропавшую дочь, но при этом не спускал глаз с дверей, ведущих в спальню жены. Пигал упрекнул ученейшего друга в излишней подозрительности. По его мнению, Асольда Мессонская была безупречной во всех отношениях девицей, бескорыстно преданной своему мужу. Птах XXI только рукой махнул в сторону любезного сиринца.
   Достойнейший магистр времени, однако, зря не терял, и очень скоро перед ошеломленным королем закурили дымом прозрачные колбы со странными зеленоватыми и красноватыми смесями. Впрочем, запах, исходивший от них, был достаточно приятен и, по уверениям достойнейшего из мудрых, абсолютно безвреден. Но на всякий случай его величество отодвинулся подальше в угол и уже оттуда наблюдал за возникающими из дыма сложными фигурами. Одна из этих фигур была настолько реальной, что король Птах не удержался от крика. Кричал он напрасно, поскольку тут же выяснилось, что фигура принадлежит совершенно реальной служанке, рослой и мрачной особе, которую хозяйка отправила в столь поздний час за арлиндским вином. Ее величеству очень захотелось пить. Достойнейший Пигал скрипнул зубами и бросил в спину удалявшейся дылды недобрый взгляд, однако, как истинный ученый, эксперимента не прервал.
   Дыма становилось все больше, но никаких особенных чудес король Птах пока что не увидел, если не считать возвращения все той же служанки с кувшином вина. Пигал был страшно огорчен чинимыми помехами, но держался с достоинством истинного магистра. Ну разве что бросил в широкую спину закутанной в длинный мессонский плед дуре:
   – Старая корова.
   Похоже было, что сеанс Белой магии катится к неудачному финалу. Во всяком случае, его величество откровенно заскучал. Как вдруг явственно, и это слышали оба, послышалось дыхание женщины. Учащенное дыхание. Достойнейший Пигал, ликуя, поднял вверх указательный палец, призывая августейшего друга к спокойствию. К чести короля Птаха, он хоть и был слегка встревожен, но в панику не ударился, а сидел в своем углу тихо, как мышь.
   – Мне кажется, что рядом с ней есть еще кто-то,– свистящим шепотом поведал Пигал.
   – Похоже на то,– так же шепотом согласился король Птах.
   Пигал вновь предостерегающе поднял руку, напряженно вглядываясь в клубы витающего над головой дыма. Фигуру женщины он видел четко, его величество разглядел там же фигуру мужчины, очень похожего на Гига Сигирийского, который тоже дышал. А потом и вовсе раздался стон.
   – Молит о помощи,– страшным шепотом сообщил Пигал потрясенному королю.
   – Ее пытают? – ахнул король Птах.
   – Не думаю,– тоном знатока объяснил сиринец.– Фантомы не разговаривают и могут общаться с внешним миром только с помощью вздохов и стонов. Стон на языке фантомов – призыв о помощи, частые стоны – дело совсем дрянь. Одно несомненно: ваша дочь, прекраснейшая из прекрасных принцесса Елена жива, и я абсолютно теперь уверен в ее скором освобождении из плена.
   Достойнейший Пигал принялся определять место, откуда доносились стоны. Сделать это оказалось проще простого: король Птах называл вслух все известные ему материки и острова Либии, а достойнейший Пигал напряженно вслушивался в сигналы фантома. Стоило только его величеству назвать Асейские острова, как стоны усилились, а уж когда было произнесено название острова Дракона, раздался громкий крик, который достойнейшие ученые и зафиксировали к обоюдному удовольствию.
   Как человек добросовестный, сиринский магистр не остановился на достигнутом. В клубах дыма он разглядел очертания замка, который король Птах почему-то посчитал горой. Вспыхнувшая тут же довольно продолжительная дискуссия разрешилась все тем же фантомом, в очередной раз изошедшим на стон.
   – Должен вам сказать, ваше величество,– поделился с королем своими наблюдениями магистр,– такая активность фантомов случается очень редко. Обычно они выходят на связь один раз, ну два от силы.
   Король Птах согласился с ученейшим сиринцем – фантомы проявляли завидную активность, и связано это было, скорее всего, с либийской атмосферой, а возможно, и с удачным расположением светил. Его величество насчитал не менее шести вспышек активности фантомов, тогда как достойнейший Пигал настаивал на пяти.
   Ученейшие мужи были настолько потрясены и утомлены увиденным и пережитым, что смогли лишь негодующими взглядами проводить все ту же неугомонную служанку, которая в очередной раз отправилась за вином. Пигал вскользь посетовал на невоздержанность молодых людей в потреблении горячительных напитков и встретил понимание у короля Птаха.
   – Остров Дракона,– задумчиво произнес августейший.– Это, кажется, тот самый остров, где шестиглавый Сюзи устроил себе логово триста лет тому назад.
   – Не может быть! – ахнул магистр.– Но ведь, если не ошибаюсь, он в некотором роде был убит королем Птахом XVII, вашим доблестным предком.
   – С научной точки зрения это безусловно так.– Король Арлиндии со значением посмотрел на собеседника.– Но есть, дорогой друг, и фактическая сторона дела.
   Достойнейший Пигал высказался в том смысле, что, если даже шестиглавый Сюзи уцелел, в фактическом, разумеется, плане, но отнюдь не в научном, то, наверное, он убрался с Либии, и довольно давно, иначе этот негодяй напомнил бы о себе за триста лет.
   Король Птах признал довод ученейшего друга вполне убедительным и вновь пожаловался на коварство мессонской лисы – Гига Сигирийского, который у достопочтеннейшего арлиндского государя какой уже год сидел в печенке, да и не только у него одного.
   В этот момент опять появилась служанка с полным кувшином вина и с пожеланием доброго утра благородным господам. Ученые мужи, взглянув в окно, с ней охотно согласились и даже выпили вина за пробуждение прекраснейшей из прекрасных – Асольды Мессонской. Достойнейший Пигал передал через служанку извинения ее величеству за то, что их с благородным королем Птахом ученые труды, возможно, помешали добродетельнейшей из добродетельных провести ночь в спокойствии. Однако служанка уверила магистра, что королева спала всю ночь как сурок, после чего стрельнула глазами в появившегося на пороге князя Тимерийского и скрылась в спальне госпожи.
   – Наши с благородным королем Птахом труды увенчались полным успехом,– обрадовал Пигал князя.
   – И куда мы отправляемся, если не секрет?
   – На остров Дракона.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Поделиться ссылкой на выделенное