Сергей Щепетов.

Племя Тигра

(страница 6 из 27)

скачать книгу бесплатно

   «Да что они, издеваются, что ли?! – не на шутку начал злиться Семен. – Сил уже никаких нет – вот сейчас лягу, и пусть делают со мной, что хотят! За нами что, стая тигров гонится?!»
   Осуществить свое намерение Семен не смог. Они успели подняться на полсотни метров над днищем цирка, когда прозвучала короткая команда, и воины попадали на траву (кому повезло) и камни, а затем начали расползаться, прячась за глыбами и кустами так, чтобы их не было видно снизу. Их «эмоциональная волна» была довольно дружной и незатейливой, так что Семен ее «дешифрировал» без особого труда: «Эх, не успели! Что теперь будет?! Может, обойдется?»
   Вне всякого сомнения, именно Семен являлся причиной того, что они не успели покинуть долину, тем не менее обиды на него, кажется, никто не держал, и это было странно.
   Следуя общему примеру, Семен перебрался за крупный обломок известняка и начал восстанавливать дыхание. Пить хотелось невыносимо, и было ужасно обидно, что он не напился, когда они были внизу. Подвела старая привычка не пить воду на ходу, особенно из горных ручьев – обычно она содержит очень мало минеральных солей и немедленно выходит с потом, вызывая слабость и еще более сильное чувство жажды. Кто ж знал, что они тут застрянут?! Гадство…
   Впрочем, что толку хотеть невозможного и сожалеть об упущенных возможностях? Семен попытался собственной слюной промочить пересохшее горло и понять, что следует делать дальше. Никаких инструкций или приказав он не получил и мог лишь догадываться, что следует спрятаться и затаиться. Со своего места он видел пятерых хьюггов, и все они именно так и поступили. Более того, они лежали или сидели, уткнувшись лицами в землю или камни – надо полагать, для того, чтобы ни в коем случае не видеть того, что происходит вокруг. Вот уж это Семена никак не устраивало – как бы велика ни была опасность, у «белых» людей принято встречать ее лицом к лицу! Впрочем, встречать пока было решительно нечего.
   «Цирк» по-латыни означает «круг», а по-русски развлекательное заведение с клоунами и дрессированными зверями. В Древнем Риме на арене этого самого «цирка» рубились гладиаторы. А еще «цирк» – это геологический, точнее, геоморфологический термин, которым обозначают одну из форм ледникового рельефа, напоминающую древнеримский цирк с круговой ареной. «Ну, натурально, как зритель на трибуне, – вздохнул Семен. – И арена как настоящая – ровненькая и зеленая. А где гладиаторы? Или хотя бы дрессированные медведи и тигры? Тьфу, черт, не накликать бы!»
   Впрочем, решительно ничего вокруг не происходило, и ему вскоре стало скучно. От нечего делать он разглядывал противоположный склон и зеленую арену. На склоне ничего интересного не было, кроме еле заметных тропинок, которые оставляют олени, если из года в год проходят по одному и тому же месту. В родном мире Семен такое наблюдал не раз – это называется «проходная долина». Вот если бы она такой не была, если бы склоны в верховьях были покруче, то получилась бы замечательная природная западня.
Весь ручей в плане похож на рыбную ловушку, которую ставят не перекатах, – сама долина в среднем и нижнем течении – это как бы крылья, образующие латинскую букву «V», а там, где они сходятся, расположен довольно узкий проход в «приемную корзину» – в данном случае это почти круглая чаша ледникового цирка. Таких природных ручьев-ловушек Семен немало встречал в странствиях по Чукотке, но, что интересно, олени практически никогда не заходят в ручьи, из которых нет выхода. Правда, по склонам они лазают довольно лихо, и непроходимых для них мест встречается не так уж и много. Так что местом для загонной охоты этот ручей служить, наверное, не может. «А что это там белеет в траве? Такие белесые валуны просвечивают, что ли? А вон еще кучка под склоном – это, наверное… Впрочем нет! Подобные штучки я видел на другом рельефе – там мерзлота и соответствующие мерзлотные процессы на поверхности. А здесь ледник хоть и поработал, но все давно оттаяло, так что это не мерзлотное выдавливание камней. А что же? Кости? Интересно, а… Господи, а это тут откуда?!»
   Первая ассоциация была совершенно неуместной: из кустов долины в цирк въезжает автофургон УАЗ, только не темно-зеленый, а бурый. Впрочем, иллюзия продержалась недолго – ровно столько, сколько существу понадобилось времени, чтобы сделать несколько шагов и оказаться полностью на виду.
   Носорог.
   Тот самый – шерстистый.
   «Во-от с кем мы еще не познакомились! – усмехнулся Семен. – Во-от кто нагнал страху на моих друзей-хьюггов, будь они неладны! До мамонта этой зверушке, конечно, далеко, но все равно впечатляет: метра два высотой и длиной, наверное, метра четыре. А рог длиннющий – явно больше метра. Ладно, животина, конечно, страшненькая, но, во-первых, она травоядная, а во-вторых, чтобы спастись от нее, можно было подняться на ближайший крутой склон или скалу, а не нестись сломя голову вверх по ручью. Что-то как-то у этих неандертальцев не вяжется, концы с концами не сходятся – дураки, что ли? Или я чего-то не понимаю?»
   Между тем животное внизу шумно фыркнуло, повело головой вправо-влево и неторопливо двинулось вдоль основания склона, обходя «арену» по кругу против часовой стрелки. «Как же назвать этот аллюр? Трусца? Галоп? Ну, прямо бегущий микроавтобус!» Впрочем, вскоре Семен рассмотрел, что зверь кажется таким массивным отчасти из-за шерсти, которая, пожалуй, покороче, чем у мамонта, но видимые размеры увеличивает изрядно.
   Зверь сделал полный круг и пошел на второй, даже немного увеличив скорость. Однако и двух кругов ему показалось недостаточным, и он заложил третий. «Кто их, носорогов, знает, какие у них повадки – может, это он физкультурой занимается? – размышлял Семен. – Ну, с чего бы это он стал бегать по кругу?»
   Присутствия людей на склоне носорог явно не чувствовал – во всяком случае, оказавшись прямо под ними, никакого интереса к ним не проявлял, а по-прежнему смотрел вниз и в стороны, или куда он там мог смотреть своими маленькими глазками, которые к тому же прикрывала свисающая со лба шерсть.
   Трудно сказать, сколько прошло времени, прежде чем Семен перестал наконец безмятежно любоваться творением природы и начал мыслить конструктивно. И мысли эти оказались тревожными: «Да ведь он кем-то испуган! Он же самым натуральным образом от кого-то убегает – как же я сразу не догадался?! Скорее всего, он двигается вдоль склона, а противоположного просто не видит – ему-то кажется, что он бежит вперед, а не по кругу! „Выход“ из долины в цирк как-то так оформлен завалами камней, что животина каждый раз проскакивает мимо. Наверное, носорог чувствует приближение опасности, старается от нее отдалиться, а не получается – опасность приближается все равно. Тогда его естественная реакция – бежать еще быстрее, опасность не уменьшается – животное еще больше ускоряется… Замкнутый круг в прямом и переносном смысле слова. Интересно, кто же это его так напугал? Неужели тигр, будь он хоть какой саблезубый, рискнет атаковать такую махину?! Или они на него стаей кидаются – в смысле прайдом? Блин, да как же можно завалить-то такого?! Ему же шею не сломать, горло не перегрызть… Впрочем, это не мое дело. Зато теперь понятен страх хьюггов: они боятся не носорога, а тех, кто идет за ним. Наверное, саблезубые так и охотятся – загоняют крупных млекопитающих в неудобное место и… А разве кошачьи, когда охотятся, кого-то куда-то загоняют?! Кажется, всякие львы, тигры, пантеры, гепарды и прочие кошки настигают добычу или на коротком мощном рывке, или атакуя из засады. Вот у волков бывает зимой что-то вроде загонной охоты – на то, как говорится, они и волки, но носорога им, наверное, не одолеть даже стаей. Значит, все-таки саблезуб? Может быть, эти древние зверюшки применяли другую охотничью тактику? Ну, а хьюгги… Может, у них этот тигр священный и на него нельзя смотреть? А почему нельзя было уйти с пути носорога? Боялись, что тигр за ними погонится? Странно все это…»
   С низовьев вдоль по долине потянуло ветерком, и носорог вдруг остановился прямо под наблюдателем и, повернувшись всем корпусом навстречу ветру, начал шумно принюхиваться. При этом он возбужденно мотал коротким лохматым хвостиком. Наблюдая эти нелепые «хвостодвижения», Семен готов был рассмеяться, но не успел. Потому что рассмотрел и сообразил наконец, что на спине и боках животного не сучья и ветки, запутавшиеся в длинной шерсти, – это обломанные древки копий или дротиков.
   Из русла ручья выходили на арену и разворачивались цепью преследователи. Это были, конечно, не тигры и не волки.
   Их было восемь человек – темноволосые, коренастые, в широких набедренных повязках. Обуви на ногах, кажется, нет, как нет ни сумок, ни заплечных мешков. В руках длинные копья с массивными наконечниками.
   Семену казалось, что он, как и животное внизу, чует едкий запах их пота. «Впрочем, – подумал он, – от меня самого, наверное, разит не лучше. Животные, у которых хорошо развито обоняние, сами, кажется, не потеют. А люди к тому же еще и огнем пользуются. Проверено на опыте: человек, проведший ночь у костра, будет благоухать дымом несколько суток – никакой шампунь не поможет. А копья у них странные – они, конечно, ребята крепкие, но далеко метать такие штуки вряд ли смогут…»
   Носорог внизу издал гулкий утробный звук и вывалил на траву изрядную кучу навоза. Перебирая столбообразными ногами, он потоптался на месте, как бы принимая решение о дальнейших действиях. Людей, находящихся от него в сотне метров, он явно чуял, но то ли не видел, то ли не воспринимал как конкретный объект – источник угрозы. Хьюгги же, развернувшись цепью и отдалившись друг от друга, похоже, окончательно дезориентировали бедное животное. Носорог, кажется, не то чтобы испытывал панический ужас перед ними, но категорически не хотел находиться поблизости от этих существ. В конце концов он принял-таки решение и тяжело затопал… прежним курсом – по кругу. Охотников, похоже, это вполне устроило, и они, обменявшись какими-то знаками, устремились… Нет, не в атаку на животное, а к оставленной им куче дерьма. Они собрались вокруг нее и, сбросив свои набедренные фартуки, стали торопливо обмазываться с ног до головы. «Противно, – оценил Семен, – но разумно: отбивают собственный запах – близорукой зверушке придется совсем туго».
   А потом началось представление. Правда, никаких звуковых или зрительных эффектов, как в настоящем цирке, – все просто, очень серьезно и, пожалуй, страшненько. Растягиваясь длинной цепочкой, переваливаясь и раскачиваясь, хьюгги тяжело потрусили навстречу бегущему носорогу. Впрочем, встречи не состоялось, поскольку люди двигались по внутреннему кругу меньшего диаметра, и каждый из них пробежал метрах в пятнадцати от животного, которое на них, кажется, совсем не отреагировало. Семен не сразу понял, почему люди двигаются так странно – как бы прихрамывая на обе ноги сразу, да еще и свободную левую руку пытаются держать выставленной перед собой. Наконец до него дошло: «Да ведь они носорогов изображают! Мало того, что его дерьмом обмазались, еще и двигаться как он пытаются! Интересно, зачем? То, что они изображают, пожалуй, даже нельзя назвать имитацией – это скорее изображение имитации. Разве можно кого-то этим обмануть?»
   Кружение между тем продолжалось – два, три, пять кругов… Носорог то ли начал уставать, то ли перестал чувствовать опасность, поскольку исчез запах преследователей. Он стал понемногу притормаживать, а потом и вовсе остановился и начал осматриваться: по его представлениям, наверное, он убежал уже достаточно далеко и вполне мог немного отдохнуть, а то и перекусить. Цепочка медленно бегущих хьюггов в это время находилась на противоположном краю арены, и зверь, склонив голову, пытался следить за ее приближением. Впрочем, надолго его не хватило – оттопырив длинную верхнюю губу, он ухватил здоровенный клок травы, выдрал вместе с корнями и принялся жевать. Хьюгги приближались.
   Сейчас носорог стоял хвостом к склону, и, когда вереница охотников оказалась прямо перед ним – метрах в пятнадцати, – он перестал жевать и, вероятно, попытался понять, что же это такое. Люди двигались на расстоянии пяти-шести метров друг от друга, и видеть всех сразу он, скорее всего, не мог.
   Дальше все происходило неторопливо и четко, будто участники играли сцену, которую сотни раз репетировали (может быть, это так и было?).
   Когда середина цепочки охотников оказалась примерно напротив носорожьей морды, шестеро остановились, точнее, продолжали двигаться, изображая нечто вроде бега на месте. Первый и последний не остановились, но сменили курс, взяв копья на изготовку, – они пошли на сближение со зверем, заходя справа и слева.
   «Молодцы! – оценил маневр Семен. – Как уж там у него устроено зрение, я не знаю, но контролировать движущиеся предметы в секторе больше 180 градусов он вряд ли может».
   – Анти-уйя-аа! – завопили «бегуны на месте» и, взмахнув копьями, попадали на землю. Одновременно с криком двое атакующих рывком преодолели последние метры и всадили свои копья в бока зверя.
   Носорог издал громкий звук, похожий не то на хриплое всхлипывание, не то на хрюканье, и, кажется, даже подпрыгнул на месте! С совершенно неожиданной резвостью он крутанулся всем корпусом в одну сторону, в другую, метнулся в сторону склона, начал было двигаться вверх, но передние ноги увязли в щебенке осыпи, он завалился набок и съехал вниз, сломав торчащее древко копья. Вероятно, это причинило ему такую боль, что он окончательно потерял координацию: вскочил на ноги, несколько раз крутанулся на месте, как собака, пытающаяся поймать собственный хвост, а потом ринулся к центру арены, разбрасывая задними ногами то, что валилось на ходу у него из задницы.
   Он с ходу влетел в болотце и увяз почти по брюхо, но смог выбраться, пересек все открытое пространство и остановился, упершись рогатой мордой в камни противоположного склона. Вероятно, такой склон он воспринимал как совершенно непреодолимую преграду, вроде отвесной стены. Громко сопя, зверь своротил рогом несколько камней, повернулся и… вновь двинулся по кругу. Причем в ту же сторону!
   Охотники поднимались с земли. Получилось это не у всех: двое так и остались лежать, а один из тех, кто атаковал зверя, сумел сделать лишь несколько шагов и упал. Пятеро оставшихся, не обращая внимания на убитых и раненых, вновь «построились» и, тяжело переваливаясь, побежали по внутреннему кругу. В месте встречи, точнее, наибольшего сближения не произошло ничего – животное и охотники продолжали двигаться каждый своим курсом.
   «Вот это да! – пытался осознать увиденное Семен. – Неужели зверь настолько глуп?! Не может же он не понимать, что рядом враги?! Или может? Как там оно по науке? Люди возникли в этом мире значительно позже, чем те же носороги, и в инстинктах последних страх перед человеком не заложен – он просто отсутствует. А накапливать опыт они не умеют. Наверное. С другой стороны… Вот в родном мире, помнится, одно время люди увлекались китобойным промыслом. И доувлекались до того, что выбили чуть ли не всех китов в океане. Продолжалась эта вакханалия, кажется, не один век, но киты так и не начали воспринимать китобоев как источник опасности. Всякие истории про касатку-людоеда и белого кашалота Моби Дика не более чем сказки, „заказчиками“ которых были все те же китобои».
   «Цирковое» представление между тем продолжалось. Атаковать движущееся животное охотники почему-то не решались, а останавливаться носорог пока не собирался, только постепенно как бы успокаивался или, может быть, терял силы. Раны, судя по всему, были хоть и глубокие, но не смертельные. В конце концов он перешел на шаг и, в очередной раз приблизившись к месту, где подвергся нападению, заинтересовался распластанными в траве телами. По-видимому, он уловил какую-то связь между ними и причиненной ему болью. Подцепив рогом одного из убитых или раненых, он перевернул его на спину и принялся обнюхивать. Охотники приблизились и остановились метрах в пятнадцати-двадцати от зверя. На сей раз он стоял к ним боком, и это, похоже, их не устраивало. Что там носорог делал с трупом, было не очень ясно, но обращать внимание на живых он не желал.
   По-видимому, в арсенале хьюггов имелся прием и на этот случай. То, что последовало, можно было назвать пантомимой, танцем, гимнастикой, чем угодно, хотя было ясно, что на самом деле это нечто иное.
   – Анти-уйя-а нааки-то-о-о! Анти-уйя-а нааки-то-о-о! – затянули хьюгги и опустились на колени. Двое крайних так и остались в этом положении, а трое средних поднялись с копьями в руках, сделали несколько движений, похожих на низкие поклоны, и вновь опустились на колени. Под громкие, но не очень дружные завывания они проделали это раза три, прежде чем носорог удостоил их вниманием: приподнял и чуть повернул голову в их сторону. Пару минут он всматривался в «кривляющихся» людей, а потом повернулся всем корпусом, фыркнул, как бы отплевываясь, и двинулся прямо на них.
   – Анти-уйя-а!! – радостно завопили хьюгги. Трое из них перешли на развалистый бег на месте, а двое крайних поднялись с колен и, подхватив копья, двинулись в обход с флангов.
   Только носорог на сей раз не поддался на провокацию. Сделав несколько шагов вперед, он остановился, потоптался на месте и вдруг, повернувшись вправо, двинулся прямо на заходящего с этой стороны охотника. При этом он издал утробное фырканье и склонил голову так, что рог оказался выставленным горизонтально вперед.
   Хьюгг, не колеблясь ни мгновения, бросил копье и пустился наутек. Стартовал он значительно резвее, чем огромное животное, так что сумел сразу оторваться на пару десятков метров, а потом резко свернуть в сторону. То ли носорог во время атаки видел совсем плохо, то ли был от природы не запрограммирован на войну с такой шустрой мелюзгой, только он продолжал двигаться по прямой, быстро набирая скорость.
   Впрочем, потерял он ее быстрее, чем набрал, взбежав на добрый десяток метров вверх по склону. Находиться на столь неровной поверхности ему, вероятно, было крайне неудобно, и он начал пятиться вниз, оставляя глубокие борозды на тонком слое дерна, покрывающего осыпь. Несколько раз он пытался развернуться, но ничего у него не получалось, и ему с трудом удавалось сохранять равновесие – к передвижению по склонам он, похоже, был совершенно не приспособлен. «Наверное, у него ноги так устроены, – подумал Семен. – Скорее всего, недостаточно подвижны коленные суставы. Интересно, а почему эти ребята его не атакуют, пока он там копошится?»
   В конце концов носорог оказался внизу на ровной поверхности. Он фыркал, топтался на одном месте, то ли пытаясь обнаружить противника, то ли просто сориентироваться. После некоторого колебания он принял-таки решение: двинулся вдоль основания склона по тропе, которую сам же и протопал.
   Только двинулся он на сей раз в противоположную сторону.
   Наверное, он не различал правое и левое или, может быть, решил внести некоторое разнообразие в свою жизнь.
   Когда он уже прилично ускорился, вслед ему полетела дружная мольба охотников: «Анти-уйя-а нааки-то-о-о!» Она не подействовала – зверь еще активнее начал перебирать ногами, и случилось то, что и должно было случиться: двигаясь вдоль склона, он достиг выхода из ледникового цирка, не сбавляя скорости проломился через кусты и скрылся в долине. Некоторое время еще доносился его тяжелый топот, а потом все стихло. Замерев с тяжелыми копьями в руках, хьюгги долго смотрели ему вслед.
   «И что дальше? – гадал Семен. – Они займутся своими ранеными или продолжат преследование?»
   Из трех тел, лежащих в траве, шевелилось только одно. Хьюгги собрались вокруг него, но, насколько можно было понять, оказать ему помощь никто не пытался. Похоже, они просто рассматривали его и о чем-то совещались. Наконец они загомонили более оживленно и стали показывать руками на склон – как раз туда, где прятались Семен и его конвой.
   Охотники только начали подниматься, когда Тирах встал из-за камней и двинулся им навстречу. Остальные члены его команды последовали примеру начальника. Семен поплелся вслед за всеми.

   Солнце садилось, и тень от западного склона накрыла уже половину плоскости на дне цирка, а дискуссии не было видно ни конца ни края. В сути происшедшего Семен разобрался довольно быстро – меньше, наверное, чем за пару часов. Охотники и его конвой принадлежат к разным, но родственным общностям – племенам или кланам. Первые обвиняют людей Тираха в неудаче своей охоты на «большого носатого зверя». Причем вина их является чисто мистической, но от этого не менее тяжкой: они что-то не то наколдовали. В сильно упрощенном и сокращенном виде диалог между старшим охотником и Тирахом можно отразить примерно так:
   Тирах: Мы никак не могли воздействовать на «зверя», потому что находимся в состоянии другой охоты (за головами «нелюдей»).
   Охотник: Было ли это мероприятие удачным (в смысле – много ли взяли голов)?
   Тирах: Нет, не было, но с нами возвращается бхаллас (или его воплощение).
   Охотник: Вот видите! Вы пересекли тропу нашей охоты своей неудачей!
   Тирах: Мы не пересекали вашей тропы, мы двигались, скрываясь от Ока Змеиного Зуба. Мы вообще здесь ни при чем.
   Охотник: Как же вы можете быть ни при чем, если на вас указал Хитол (имя одного из погибших). Умирая, он повернулся лицом к вашему укрытию и оскалил зубы!
   Этот довод, вероятно, у хьюггов считался настолько убедительным, что вся компания снялась с места и отправилась осматривать трупы. Тирах вынужден был признать, что лицо покойника действительно повернуто туда, где они скрывались, но зато другие-то смотрят в разные стороны!
   Охотник: Значит, их заколдовали не здесь, а еще раньше, перед началом охоты.
   Тирах: Тогда и этого заколдовали не здесь, то есть не мы.
   Охотник: Никто и не говорит, что это вы его заколдовали. Мы специально просили его указать на того, кто «испортил» зверя. Он указал на вас и из-за этого сам теперь останется неотмщенным. Его «дух» может вредить нам.
   Тирах: Испортить зверя мы не могли, потому что не видели его, не слышали его, не прикасались к его шерсти или экскрементам. Можешь проверить!
   И проверка действительно произошла! Она заключалась в том, что конвой представил охотникам для осмотра все имеющееся в наличии имущество – от амулетов до оружия. Семен тоже подвергся осмотру, но, слава Богу, у него, как и у остальных, никаких предметов, имеющих хотя бы косвенное отношение к носорогу, не обнаружилось.
   Дальнейшая дискуссия двигалась по замкнутому кругу: обе стороны признавали, что «зверя» испортили. «Порча» эта заключалась в том, что при попытке атаковать его вторично носорог побежал вправо, а не влево. Логика обвиняющей стороны была непробиваемой: все, что нужно было сделать перед охотой и во время охоты (какие-то магические действия), было выполнено в полном объеме, и тому имеется масса свидетелей. Тем не менее зверь побежал не туда, куда нужно. Должна быть для этого причина? Конечно, должна! Просто потому (как уяснил Семен), что причина есть у всего, ведь случайностей не бывает (и понятия такого нет!). Причина же может быть лишь одна – чье-то воздействие (колдовство). Вопрос не в том, было оно или нет, а в том, находится ли этот злодей среди присутствующих или где-то в другом месте.
   Первоначально Семен беспокоился, что именно его, как чужака, и обвинят во всех смертных грехах. Его кандидатура на роль преступника действительно рассматривалась среди прочих, но была сразу же отклонена как раз по причине его чуждости: он как бы неродственен окружающей действительности и поэтому влиять на нее никак не может. Семена такой диагноз вполне устроил, он расслабился и немедленно вспомнил о том, что его давно уже мучает жажда и голод. Впрочем, к голоду он уже почти привык, а вот жажда…


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное