Сергей Щепетов.

Племя Тигра

(страница 5 из 27)

скачать книгу бесплатно

   В общем, эти глаза, этот взгляд Семен вспомнил и узнал. Это глаза тихого улыбчивого мальчика по имени Васек. Он сам привел его в секцию самбо. А через месяц они встретились на ковре – на районных соревнованиях, поскольку были одного веса и возраста. Семен занимался почти три года и потихоньку подбирался к первому юношескому. Васек, еще не отработавший толком ни одного приема, разделался с ним секунд за пятнадцать-двадцать. Причем так, что после этого всерьез борьбой Семен больше никогда не занимался – тяжелое растяжение (разрыв?) связок локтевого сустава. На выпускном экзамене учительница посадила их за одну парту и попросила (почти приказала!) дать Васе возможность переписать его сочинение. Семен не возражал. Много лет спустя директор вызвал к себе С. Н. Васильева, вручил ему тоненькую брошюрку – автореферат кандидатской диссертации – и по-дружески, почти с извинениями, попросил написать положительный отзыв. Автор не имел никакого отношения к тому однокласснику, но Семен прочитал текст и понял, что они родня, и отказался писать отзыв. Директор обиделся.
   «Что ж, – вздохнул Семен, – будем считать, что ничего совсем уж нового перед нами нет. Надо работать. Главное – сосредоточиться».
   С этой целью он решил спеть еще один куплет, но раньше, чем он набрал в грудь достаточно воздуха, хьюгг успел что-то негромко проговорить. И Семен понял. Или это ему только показалось. Или он так интерпретировал мимику безбородого лица – гримаса была явно болезненной.
   – Это обязательно – так орать?
   – Нет, конечно, – спокойно сказал Семен по-русски и попытался дополнить свои слова мысленным «посылом». – Можно еще громче: «…Сла-а-авна-ае море – священный Байка-а-ал!..»
   Лицо человека сморщилось, мускулистые руки, спокойно лежащие на коленях, дернулись. Вероятно, хозяин хотел прикрыть ими уши, но усилием воли удержался от столь явной демонстрации слабости. Семен скосил глаза вбок, и в поле зрения оказался один из сраженных им воинов: хьюгг стоял, согнувшись пополам, но руки прижимал не к животу, что было бы естественно, а к ушам.
   «Вот она – волшебная сила искусства, – мысленно усмехнулся Семен. – Я, как сирена (пожарная?), заворожил их своим пением. Впрочем, что-то я когда-то читал про неандертальские мозги. Они вроде бы больше наших, но устроены по-другому. Кажется, у них лучше развиты зоны, отвечающие за органы чувств. Если так, то слух у них может быть на порядок лучше нашего. Надо иметь в виду – может быть, для них акустические удары гораздо болезненнее физических?»
   Главный хьюгг вновь что-то проговорил. Семен уставился на него – глаза в глаза – и напрягся: ну же, ну!
   И контакт пошел! Мучительно, со скрипом, как говорится, через пень-колоду, но пошел!
   – Ты ли тот, кто обещан нам, или искать нам другого?
   – Безусловно, я – тот! – обмирая от собственной наглости, заявил Семен. – А кем это я вам обещан?
   Хьюгг ответил, но Семен смог понять только, что имеется в виду не какой-то вождь-начальник, а нечто внешнее и чрезвычайно всесильное.
   – Ага, – согласился он, – так я и думал.
А зачем я понадобился?
   И вновь ответ содержал очень мало конкретного. В том смысле, что его можно было понять и как «для установления хорошей погоды», и «для доведения до совершенства гармонии Мироздания».
   – А ты кто? – спросил Семен и, на всякий случай, добавил: – Почему смеешь говорить со мной?
   – Я – Тирах, – ответил хьюгг с таким видом, будто собеседник об этом и сам должен был давно догадаться.
   Между тем из темноты стали появляться фигуры воинов. Их становилось больше и больше, но границу освещенного пространства они не переступали. Их свистящий шепот был невнятен – создавалось впечатление, что часть звуков Семен просто не слышит. Тем не менее он чувствовал, так сказать, общий настрой: глядя на него, они испытывают нечто похожее на замес мистического страха и радости.
   В целом это Семена устраивало – во всяком случае кровожадных намерений в свой адрес он не чувствовал. Пауза грозила затянуться, и он решил, что следующий ход, вероятно, за ним: «Чего бы от них потребовать?»
   – Эй, ты, Тирах! Дай мне еды и питья!
   Главный хьюгг сморщился и повелительно прорычал вполголоса несколько фраз. Поскольку обращались не к нему, Семен почти ничего не понял. Различил только дважды повторившееся слово «бхаллас». За его спиной возникло какое-то движение, звук удара, стон. Стараясь сохранить величественный и грозный вид, Семен повернулся. И тут же пожалел об этом…
   Те двое хьюггов, которых он угостил посохом на подходе к костру, уже лежали на земле: воины облепили их, словно мухи, прижимая тела и конечности к земле. Прежде чем Семен успел сообразить, что же происходит, они вскочили и отступили за границу освещенного пространства.
   – Твоя еда, бхаллас, – почтительно произнес Тирах. – Это хорошие воины.
   «Спасибо» Семен не сказал. Не смог: света от костра было достаточно, чтобы разглядеть, ЧТО ему предлагают.
   Тела двух хьюггов были вскрыты от шеи до паха, ребра перерублены и разведены в стороны. Что-то пузырилось, хрипело и булькало – похоже, они были еще живы.
   Что-то замкнуло в его сознании. Что-то откуда-то вынырнуло, мигнуло, сверкнуло…
   – Где моя пища?!! – заорал Семен, оглушая самого себя. В этой ослепительной вспышке не то ярости, не то ужаса перед ним вспыхнуло зрелище растерзанного тела мальчишки – несостоявшегося нового жреца лоуринов. – Где моя пища?!!
   Он топал ногами, мотал головой и орал, наверное, несколько секунд подряд. Под зажмуренными веками метались искры…
   На очередном вопле он подавился болезненным комком в горле, закашлялся и открыл глаза.
   Перед ним на земле лежал Головастик. Двое хьюггов дрожащими руками распутывали ремни, которыми он был обмотан с ног до головы. «Жив еще, – мелькнуло в затуманенных мозгах Семена. – Сейчас и его вскроют».
   – А-р-ра!!! – Он выпустил посох и протянул к мальчишке руки со скрюченными, словно когти, пальцами. – Прочь!!! А-рр-а!!! Моя добыча!!
   То ли это была истерика, то ли прилив вдохновения – мелькнула неясная мысль о том, что первобытное сознание не различает действие и его обозначение. Хьюгги шарахнулись в стороны, а Семен кинулся на мальчишку. Он упал на колени и начал с рычанием руками и зубами терзать его линялую меховую рубаху. Головастик не сопротивлялся.
   «Если он в шоке или в ступоре, то все бесполезно…»
   – Ты понимаешь меня? – прорычал Семен на языке лоуринов. – Слушай внимательно: если тебя отпустят, пойдешь в лагерь. Пойдешь домой! Понял? Бегом, что есть духу! Тебя там не тронут, понял? Ты понял?!
   Семен приподнял за грудки худое костлявое тело ребенка и встряхнул. Головастик открыл глаза и тихо застонал.
   – Ар-ра!! – вновь заревел Семен. Он переключил внимание на окружающих, стараясь внушить им зрелище кровавой сцены. Дальше он орал на самому непонятном языке, пытаясь контролировать лишь громкость (максимальную) и мысленный посыл:
   – А-р-р-ра!!! Я съел его!! Растерзал!! Уничтожил!! Он теперь во мне!! Здесь его нет!!! Объедки я выбрасываю!! Они не нужны мне!! Я выбрасываю!!!
   Семен поднялся и, вцепившись в рубаху, поднял и поставил на ноги Головастика. Чуть ослабил захват – парень, кажется, падать не собирался. На мгновение Семену показалось, что тот действительно весь в крови, а у него самого изо рта летят брызги не слюны, а крови. Очень хотелось что-нибудь сказать мальчишке и получить ответ, чтобы убедиться, что он все понял. Но Семен не рискнул – и так силы на пределе. Он оттащил свою жертву в сторону и, повернув спиной к костру, сильно толкнул вперед.
   Головастик сделал несколько шагов в темноту, чтобы сохранить равновесие, и остановился.
   – Уходи в лагерь!!! – завопил Семен на языке лоуринов.
   Парень подпрыгнул так, словно получил удар бичом по спине. В следующее мгновение он исчез в темноте.
   Несколько секунд стояла тишина – Семену пришлось задержать дыхание, чтобы хрип и свист в бронхах не мешали слушать удаляющийся топот босых ног. Кажется, ему не помешали…
   За его спиной прозвучал голос Тираха – просительно и жалобно.
   – Что-о?! – повернулся к нему Семен.
   Выплеск огромного количества нервной энергии (бывает такая?) его опустошил. Нужна была хоть какая-то передышка. Может, получится?
   – Не покидай нас, останься с нами, великий бхаллас!
   Главный хьюгг смотрел на него и, кажется, плакал – во всяком случае, под глазами что-то поблескивало. Впрочем, возможно это было не от избытка чувств, а являлось результатом воздействия Семеновых воплей на его барабанные перепонки. Просьба-мольба, с которой он обращался, была со значительной смысловой нагрузкой, и, чтобы хоть как-то ее уразуметь, Семен спросил:
   – Это почему же я не должен вас покидать?
   Хьюгг заговорил. Мысленный контакт то и дело срывался – Семен никак не мог восстановиться, – и приходилось все время переспрашивать. Картина вырисовывалась безнадежно мрачная: хьюгги почему-то считают, что им нужен именно он. Они должны его куда-то доставить. Живым или мертвым – не ясно. Ради этого они готовы с ним сражаться и погибнуть. А потом оставшиеся все начнут сначала. В общем, без этого «бхалласа» они из степи не уйдут. А с ним уйдут – прямо на рассвете.
   Семен трижды повторил ключевые вопросы в разных вариантах – результат тот же. В конце концов он оставил собеседника в покое и прикинул соотношение сил: полтора десятка (не меньше!) против одного…
   – Ладно, я не покину вас, если…
   – Если?
   – Если здесь больше не умрет ни один ваш враг.
   – Утром они начнут сражаться.
   – Значит, вы уйдете сейчас. Со мной. Все.
   – Уйдем. Ты примешь нашу пищу?
   Увы, было совершенно ясно, что собеседник эти два действия не разделяет: вероятно, считается, что этот самый бхаллас, сожрав кого-нибудь из хьюггов, никуда от них не уйдет. А если жрать откажется, то его придется вязать.
   Семен глубоко вдохнул воздух и, прикрыв глаза, медленно выдохнул – похоже, теперь настала очередь спасать самого себя: «Где набрать сил еще на один спектакль?! Может, лучше драться? Эх, Веточка ты моя, Веточка… Неужели чувствовала, что к ужину я не вернусь?»
   Он поискал глазами свой посох, но взгляд наткнулся на вспоротые тела двух хьюггов. Кажется, в одном из них сердце еще билось…


   Наверное, он вполне мог потребовать, чтобы его несли, – и понесли бы! Но Семен отказался от такого сервиса, рассчитывая иметь больше степеней свободы. В итоге ему пришлось самому перебирать ногами по целым дням, а свободы это не прибавило – «конвой» состоял из полутора десятков воинов, и, как минимум, половина из них не спускала с него глаз ни днем, ни ночью.
   Рассвет первого дня застал их в пути. Слава Богу, по степи хьюгги не бежали, а двигались шагом, стараясь зачем-то ступать след в след. В первой половине дня было несколько встреч с другими отрядами. Все они двигались в том же направлении – на запад. Это немного успокоило Семена – похоже, что с его пленением Большая охота закончилась. Как в течение ночи об этом смогли узнать разбросанные по степи группы воинов, для Семена так и осталось загадкой.
   Кончился первый день, и второй, и третий, а у него так и не наладилось ни взаимопонимания, ни простого понимания своих спутников. Сколько ни пытался, он не мог отделаться от ощущения, что они – другие. И не просто другие, а какие-то чужие. Собственно, толком общаться он мог лишь с Тирахом, да и то лишь тогда, когда тот сам шел на контакт – глаза в глаза.
   Давным-давно (кажется), когда он начал «разговаривать» с ожившим Черным Бизоном, контакт у них получался, конечно, в значительной мере ментальным, но эта форма общения была очень быстро вытеснена звуковой речью. Язык лоуринов Семен осваивал со страшной скоростью, не переставая удивляться самому себе. Понятно, что у него в мозгах развинтились какие-то винтики, но чтоб такое! В родном мире английский он учил чуть ли не полжизни, а когда этот язык впервые понадобился по-настоящему, выяснилось, что половины он не понимает. А вот кроманьонскую «мову» освоил, наверное, дней за десять. Да так, что стихи на ней сочинять начал. И какие стихи – про щуку, про мамонта! Приятно вспомнить, как смотрели на него слушатели… В общем, было впечатление, что он не столько запоминает, сколько вспоминает слова и выражения. Так преподаватели иврита подбадривают олим-хадашим: вам, дескать, надо не выучить, а вспомнить. На что те совершенно резонно отвечают, что это еще труднее. Или другой пример – литературный – по роману «Сегун». Средневековый европеец, знающий десяток языков, оказался в Японии. И языковая проблема оказалось для него почти неразрешимой, потому что почти все европейские языки родственны, а японский ничего общего с ними не имеет. Спрашивается, неужели между русским и английским родства еще меньше, чем между русским и речью лоуринов?! Да не может такого быть! Все наши языки идут от общего индоевропейского корня, славянские начали формироваться, кажется, в начале первого тысячелетия нашей эры – на сколько-то сотен лет раньше, чем западноевропейские. Это такие мелочи! Про кроманьонцев же есть версия или гипотеза, что все они говорили на одном языке, который возник 40–50 тысяч лет назад и который они принесли на территорию Европы – вот это действительно бездна времен! Хотя с другой стороны…
   Хотя, с другой стороны, кроманьонцы вроде как наши предки, ни от кого они не произошли, а как-то сами по себе сформировались где-то в Африке. При этом считается, что развитие мозга непосредственно связано с развитием речи – то есть языка. Так, может, эта «мова» сидит у далеких потомков где-то в мозговой «подкорке»? На генетическом, так сказать, уровне? А все более поздние наслоения в мозгах следов не оставили: современному младенцу все равно, что осваивать – японский или французский. Неандертальцы же ветвь более древняя, от кроманьонцев независимая и им не родственная. Они вроде бы ничего нам не передали, никаких «ихних» извилин в наших мозгах нет. Соответственно, и их звуковая форма общения «берется» с огромным трудом. И дело явно не только в том, что часть издаваемых ими звуков «кроманьонским» ухом вообще не воспринимается. В общем, для неспециалиста это темный лес, но хоть как-то что-то объясняет…
   Едем дальше: если поставить рядом голых хьюгга и лоурина одного возраста и роста (чего почти не бывает), то кроманьонец будет выглядеть хрупким длинноногим подростком – кажется, это называется «грацильность» телосложения. Ширина плеч может быть и одинаковой, но у неандертальца кости и суставы гораздо массивней, да и мышц на них накручено больше. Другое дело, что последние в среднем сантиметров на десять ниже ростом.
   Как выяснилось из расспросов, никакой особой «боевой и технической» подготовки юноши хьюггов не проходят. «А как же тот мужик, который чуть не заколотил меня палицей в землю, как гвоздь? – изумился поначалу Семен. – Понятно, что он был физически сильнее, но уж с этим-то я бы как-нибудь справился! Да и другие… Против стрел лоуринов им, конечно, можно и не рыпаться, но в рукопашной-то дрались почти на равных! Это с лоуринами-то, которых в юности тренируют так, что представить страшно?!»
   Чем дольше наблюдал Семен за своим конвоем, тем больше убеждался в том, что его первоначальная догадка-ассоциация была правильной. Похоже, что ту физическую форму, которую лоурины обретают в процессе долгих тренировок, хьюгги имеют от рождения – они по жизни такие: значительная мышечная сила, прекрасная координации движений, очень быстрая, почти звериная реакция. Специальной техники рукопашного боя у них нет, и это, пожалуй, единственное, что уравнивает их как бойцов с лоуринами.
   С прояснением общественно-социальной составляющей поведения хьюггов дело обстояло совсем туго. В ответ на вопросы звучали серии звуков, которые, вероятно, являлись словами, но не вызывали никаких ассоциаций. Более того, Семен даже не всегда мог их воспроизвести, чтобы потребовать разъяснений. Так, например, он не смог уяснить, что такое «Тирах» – имя, кличка, звание, должность, социальное положение? С одной стороны, прочие хьюгги ему как бы и подчиняются, но, с другой стороны, активного принуждения он не применяет. Все остальные вообще кажутся какими-то одноликими и неиндивидуальными.
   С положением же самого Семена все обстояло просто и ясно – ровно наполовину. Он представляет собой полумистическую ценность и, пока следует в нужном направлении, будет окружен атмосферой замешенного на страхе почтения. Если же он попытается покинуть своих спутников, его будут преследовать и пытаться убить, не щадя живота своего. В том смысле, что конвойным все равно после этого не жить. Если же уйти ему все-таки удастся, то темаги (самоназвание хьюггов) вернутся в степь и снова будут его вылавливать. Ни то ни другое Семена не устраивало в принципе, и он решил пока покориться судьбе. Кроме того, его почему-то не покидала надежда, что он сможет-таки добиться взаимопонимания, может быть, даже станет чем-то вроде посредника между двумя расами (ну, кому же взяться, как не ему?!), ведь и те и другие – люди! М-да, люди…

   Конвой двигался на запад со скоростью, наверное, километров 40–50 в день и на третьи сутки миновал область, которую условно можно было бы назвать границей земли лоуринов. По-видимому, хьюгги эту границу тоже признавали, поскольку поведение их резко изменилось. Половина отряда покинула цепочку и двигалась россыпью по степи параллельно основному курсу. Похоже, хьюгги кормились на ходу, подбирая и отправляя в рот всю встреченную живность, и, вероятно, попутно изучали следы.
   Еще через три дня невнятные возвышенности на горизонте превратились в невысокие сопки с округлыми или скалистыми вершинами – этакая «страна маленьких гор». Растительность стала более контрастной: по распадкам и в нижних частях склонов трава была густой и сочной, выше по склонам становилась сухой и низкорослой, а близ вершин крупных сопок уступала место мхам и лишайникам. По водотокам иногда встречались довольно густые заросли ольхи, березы и лиственницы. Путь теперь представлял собой череду непрерывных подъемов и спусков с невысоких перевалов.
   В тот день они двигались вверх по руслу мелкого ручья, протекавшего в троговой долине. По-видимому, когда-то ее пропахал язык ледника, придав ей корытообразную форму. Плоское дно шириной метров 500–700 покрывала высокая трава, идти по которой было довольно трудно, поэтому основная часть «конвоя» держалась близ русла, где травы было меньше. Пейзаж был вполне идиллический: теплый солнечный день, чирикают птички, летают стрекозы и бабочки, журчит вода, то исчезая под камнями, то появляясь вновь. Несколько раз Семен замечал на бортах долины пасущихся оленей, но его спутники интереса к ним не проявляли. Это казалось ему странным до тех пор, пока он не сообразил, что хьюгги находятся примерно в том же положении, что и он когда-то, – метательного оружия дальнего действия у них нет. С другой стороны, не собирательством же живут эти коренастые мускулистые мужчины? Он же читал где-то, что неандертальцы, в отличие от кроманьонцев, почему-то предпочитали крупную дичь. И как же, интересно, они ее добывали?
   Со склона донесся свист, переходящий своими переливами в ультразвуковую область. Отряд остановился. Рассекая высокую траву, к ним торопливо спускался один из воинов. Тирах двинулся ему навстречу: воин, даже не отдышавшись, начал что-то быстро-быстро говорить. Остальные хьюгги, сломав строй, стали группироваться вокруг них. Семен оглянулся и увидел, что те, кто прочесывал окрестности, тоже движутся к основной группе.
   Судя по всему, речь шла о какой-то опасности. Причем все, кроме Семена, немедленно поняли, о какой именно и… ну, не то чтобы испугались, а, скажем так, встревожились.
   Когда вестник умолк, воины принялись разглядывать склоны, кто-то из молодых попытался что-то сказать, показывая в сторону, но Тирах свирепо рыкнул на него, и тот замолчал. Никакого совещания не было – старший отдал команду, и все беспрекословно принялись ее выполнять: вытянувшись цепочкой, рысью двинулись в прежнем направлении.
   Семен не противился: как всегда в подобных ситуациях, ему казалось, что эта спешка ненадолго – побегаем, побегаем, да и вновь пойдем нормальным шагом. Кроме того, хьюгги по своему телосложению ну никак не походили на марафонцев – скорее уж на спринтеров.
   Километра через три долина начала заметно сужаться, а Семена одолело беспокойство: куда это и, главное, зачем они бегут? Спасаются от какой-то опасности? Но что это за опасность, от которой надо спасаться бегом по ровному открытому месту? Почему нельзя спрятаться или, скажем, перейти в соседнюю долину, пока это возможно? Склоны, как им и положено, в верховьях становятся все круче и круче – хьюгги как бы сами себя загоняют в ловушку, из которой будет трудно выбраться. Что за чертовщина?! Или они знают какой-то проход в верховьях? Или спешат покинуть чужую территорию?
   Последнее объяснение представлялось наиболее логичным, но, кажется, во все времена у всех народов границы территорий обычно проходили не поперек, а вдоль водотоков и водоразделов. В общем, сплошные непонятки, а спросить не у кого – те, кто бежит рядом, не ответят, а Тирах если и захочет, то объяснить ничего не сможет, поскольку находится далеко впереди.
   В конце концов случилось то, что и должно было случиться, – бегать и думать одновременно довольно трудно. Семен поскользнулся на каком-то камне и плюхнулся в мелкую холодную воду ручья, пребольно стукнувшись при этом коленкой.
   – Да ну вас к черту! – закричал он, пытаясь встать, опираясь на посох. – Бегите, если хотите, а я никуда не спешу!
   Военный совет был недолог: причина несчастного случая была всем (кроме потерпевшего) ясна и понятна – Змеиный Зуб!
   Что это такое? Если Семен правильно понял, то это остроконечная скала во-он там вдали. Она еле-еле просматривается из-за гребня левого водораздела – там, где небольшое седло. Пока этот самый Зуб видно из-за склона не было, он никакого вреда причинить никому не мог, а тут, значит, высунулся. Каким образом камень может причинить ущерб человеку, находящемуся от него на расстоянии нескольких километров? Этого Семен уразуметь не смог: может быть, на него не следует смотреть? В таком случае все было бы логично – под ноги надо глядеть, а не пялиться по сторонам! Но у пострадавшего никто не поинтересовался, смотрел ли он на далекую скалу. Впрочем, первую помощь ему все-таки оказали: каждый из воинов вырвал из головы по маленькому пучку волос и засунул их под камень. Правда, совсем не под тот, на котором Семен споткнулся. После этого никто уже не сомневался, что их гость или пленник вполне может продолжать дальнейшее движение.
   Вся эта торопливая возня раздражала Семена, и он мстительно подумал: интересно, что они станут делать, если выяснится, что идти он не может. Тем не менее, попав под влияние общей уверенности в достаточности принятых мер, он сделал несколько шагов и убедился, что с коленкой все в порядке – будет, наверное, изрядный синяк, но ничего более.
   Движение возобновилось, хотя и с меньшей скоростью. Никто Семена не понукал, но то один, то другой оглядывались на него с такой мольбой, что он против воли поддался общему настроению. Было в этих взглядах что-то странное – не просто страх, а какое-то осознание вины и как бы стремление ее искупить или загладить.
   Теперь Семен смотрел почти исключительно себе под ноги и поэтому не сразу понял, что русло, собственно, кончилось. Верховья долины представляли собой небольшой цирк или кар – чашу, в которой когда-то брал начало ледник, пропахавший долину. Никакого льда здесь сейчас, конечно, не было, а дно представляло собой милую зеленую лужайку диаметром метров сто. Не останавливаясь ни на секунду, хьюгги пересекли ее и начали подниматься на стенку «чаши», которая, впрочем, совсем не была вертикальной, а представляла собой просто склон, поросший травой, на котором здесь и там валялись крупные глыбы осадочных пород. Гребень вверху был очень неровным, и, как заметил Семен, подниматься они начали далеко не в самом удобном месте – чуть в стороне до верха было значительно ближе.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное