Сергей Щепетов.

Народ Моржа

(страница 3 из 26)

скачать книгу бесплатно

   Общение с аддоками и их главой Данкоем тоже прошло непросто. То, что великий колдун желает подготовить себе преемника из людей клана, – дело, конечно хорошее: как там жизнь в будущем повернется, одному Умбулу известно, но упускать такую возможность не стоит. А вот тот факт, что с детьми могучих аддоков будут учиться (и конкурировать!) дети жалких имазров, является совершенно неприемлемым – зачем?! Неужели сразу не ясно, что ничего путного из них получиться не может?!
   С одной стороны, такая «дружба» между союзными когда-то кланами Семена порадовала – он и сам приложил к ней руку. С другой стороны, он обеспокоился за судьбу мальчишек-имазров, которые находились на его стоянке недалеко от стойбища. Обиженному Данкою ничего не стоило дать команду на их уничтожение, поскольку убийство «несовершеннолетнего» из другого клана в этом народе не считалось поводом для кровной мести. В общем, детям пришлось просидеть несколько дней в палатке под охраной.
   Проще всего получилось с неандертальцами: от Семенова форта их отделяла лишь река, ничего объяснять или доказывать им было не нужно – авторитет Семена был абсолютным. Другое дело, что детей подходящего возраста у них почти не оказалось – одни не пережили голодовку, другие еще не подросли. Тем не менее четверых Семен все-таки нашел: с самым маленьким он еле-еле мог общаться «полументальным» способом, а самый старший из них – снайпер-самородок по имени Дынька – явно подбирался к подростковому возрасту, а может быть, уже и вошел в него. Двое других, по мнению Семена, примерно соответствовали семи-восьмилетним детям его былой современности и были совсем не глупы. Правда, вскоре выяснилось, что один из них девочка… Семен вздохнул и решил не обращать на это внимания. И конечно же, вскоре поимел новые проблемы.
   Планируя свою авантюру, над половым вопросом Семен мучился недолго. «В конце концов, это эксперимент, проба, так сказать, сил. Если дело наладится, если процесс пойдет, тогда посмотрим. А пока – не надо, пока с мальчишками бы справиться. И потом: далеко не все люди былой современности одобряют совместное обучение девочек и мальчиков – и вовсе не из ханжеских соображений. Девочки по-другому развиваются, иначе воспринимают мир и усваивают информацию. В общем, они много чего делают иначе, а я тут один… Неандерталка же… Ну, не везти же ее обратно на тот берег – это никогда не поздно. Опять же, заменить ее для равного представительства некем, да и в этом возрасте, кажется, неандертальские дети не осознают свою половую принадлежность». В общем, себя самого Семен уговорил без труда, а вот Сухая Ветка…
   Не раз и не два Семен с грустью вспоминал те времена, когда его подруга трепетала перед ним, как перед божеством, когда не только требовать, но и просить чего-то стеснялась, когда млела от того, что он смотрит на нее, разговаривает с ней – удостаивает, так сказать, внимания. Правда, тогда она была девочкой-худышкой, от которой отказались все мужчины, а теперь… Теперь она мать, главная носительница (инструктор!) целого букета женских магий и, кроме того, главная женщина-воительница племени лоуринов.
Рубаху ее украшают три (!) скальпа собственноручно убитых врагов – и каких врагов! В общем, она много кем и чем успела стать за эти годы, не смогла лишь растолстеть и подурнеть – скорее наоборот. А перед женской красотой – вот именно такого типа – Семен был бессилен. Не в сексуальном смысле, конечно.
   Что и зачем затеял Семхон, Сухая Ветка не понимала, да и понять особенно не старалась – он плохого не придумает. Чему-то он собрался учить детей – наверное, новой мужской магии. И вдруг…
   Появление среди будущих учеников особи женского пола для хозяйки форта тайной оставалось недолго – целый, наверное, час. После чего главная воительница радостно засмеялась, посмотрела на небо, оценивая положение солнца, подхватила предмет, заменяющий седло, и отправилась ловить свою любимую лохматую кобылу. На резонный вопрос своего мужчины, куда это она собралась, последовал ответ, что она очень быстро вернется – приведет из племени нескольких девочек. Ничего страшного не случится: еду пока будет готовить Рюнга, а сама она сейчас Семхону не нужна, потому что у нее все равно месячные… Пришлось объясняться. Это оказалось непросто, поскольку такие доводы, как «не смогу», «не справлюсь», «боюсь», приводить было бесполезно – давно известно, что Семхон все может и ничего не боится, но очень любит утверждать обратное.
   В общем, кое-как Семен от девочек отбился и стал искать подходы к началу учебного процесса. Искал он их несколько дней, присматриваясь к детям. Конечно же, они были в глубоком шоке – всё кругом незнакомое. Правда, еду дают вкусную, и ее много. Мальчишки жались к «своим» и старались держаться подальше от «чужих». Тем не менее (как и предполагал Семен) их психика была еще достаточно пластичной – через пару дней они освоили доступное им пространство, стали пытаться его расширить, затевать игры и потасовки между «своими». Имазрам и аддокам было немного легче, поскольку говорили они на одном языке и вместе могли противопоставить себя всем остальным. Правда, прежде чем объединиться, они основательно подрались между собой. Понаблюдав за потасовкой, Семен решил, что акклиматизация, пожалуй, закончена и пора действовать.
   В течение первого месяца «занятий» Семен в среднем через день горько жалел, что все это затеял. Потом стало легче, но не намного. Первобытные дети (в отличие от подростков) взрослых не боятся и авторитета их не признают. Подчиняться, выполнять команды, соблюдать запреты не умеют в принципе – что хотим, то и творим. Этот стереотип поведения пришлось ломать сразу – иначе невозможно двигаться дальше. Каким образом ломать? Ох-хо-хо-о-о…
   Семен не был сторонником физических наказаний в школе, хотя знал, что в некоторых цивилизованных странах его мира они так и не были отменены. В данном же случае другого выхода он придумать не смог. Проблема была в том, что к шлепкам, подзатыльникам и даже регулярной порке дети, говорят, быстро привыкают и считают их всего лишь неизбежной платой за свои вольности. На эту удочку Семен решил не попадаться – никаких подзатыльников! Недовольный взгляд или окрик учителя должен вызывать ужас, должен сам по себе быть тяжким наказанием. Как этого добиться? А вот так…
   Семен добился, хотя садистом и не был. Наверное, это можно было назвать «выработкой условного рефлекса». В другом мире такой воспитатель за свои методы немедленно оказался бы за решеткой. Здесь детям было некому жаловаться. Зато уже через неделю они могли некоторое время смирно сидеть и слушать, что им говорят.
   Для начала Семен объявил «закон молчания» – ни слова на родном языке! Ни днем, ни ночью! А как же общаться? Запоминайте русские слова! Учитель будет находиться рядом с вами круглые сутки и, если он услышит хоть одно нерусское слово… Вы уже знаете, что тогда будет! Далее: «класс» делится на четыре группы. Члены группы вместе едят, спят, выполняют задания и проводят свободное время. В составе группы, разумеется, ни одного соплеменника, так что родной язык не понадобится.
   Выдержать такой режим, наверное, труднее всех было самому Семену – он был и учителем, и надзирателем, и палачом в одном лице. А ведь наказание за нарушение должно быть неизбежным – иначе его эффективность теряется. Когда становилось совсем уж туго, Семен вспоминал былые битвы – хруст костей, запах человеческой крови – и ему становилось немного легче.
   Наверное, он стартовал слишком «круто», но перед ним были не изнеженные дети XXI века. Ни один из них не впал в ступор, не заработал нервного расстройства. Через месяц режим, казалось, стал для них нормой жизни, и Семен двинулся дальше – мелкая графика на бересте. Сначала крючки и палочки, потом буквы и цифры. Группы соревнуются друг с другом. Самое тяжкое преступление – не помочь члену своей группы или обидеть его. Ты хочешь быть лидером? Пожалуйста! Если ты считаешь себя сильнее или умнее кого-то, значит, должен о нем заботиться, отдавать самый вкусный кусок и уступать удобное место!
   Примерно еще через месяц Семен ввел уроки физкультуры, лепки и рисования, а также стал регулярно проводить коллективную уборку территории и походы в лес за дровами. Он начал уже время от времени улыбаться и даже шутить с учениками – считал, что может себе позволить такое.
   Во время очередной оттепели в форте появился Эрек – соскучился, вероятно, по Семхону и Ветке. Семен хотел было объяснить детям, что большой волосатый дядя очень злой и страшный, но вовремя спохватился: поверить в это при близком знакомстве с питекантропом невозможно. Эрек пытался играть с детьми в некое подобие футбола – веселья было море, и он смеялся громче всех. Потом перерыв кончился, и Эрек вместе со всеми дружно направился в класс, где вознамерился сесть «за парту». Удивительно, но это ему удалось, правда, остальным пришлось изрядно уплотниться. Что делать в такой ситуации, Семен не знал: питекантроп здесь явно лишний, но выгонять жалко – стоит лишь взглянуть на его довольную рожу. В общем, урок Семен повел обычным порядком – в этот раз они проходили сложение и вычитание. Желающие отвечать на вопрос поднимали руку и, получив разрешение, вставали с места. Понаблюдав эту процедуру и, конечно, не поняв ее смысла, Эрек тоже стал тянуть вверх свою огромную волосатую лапу. Семену не осталось ничего другого, как «вызвать» его – не объяснять же детям, что дядя просто шутит. Довольный Эрек собрался встать и ответить, сколько будет семь минус три, но ничего не вышло – заклинился. Столы и лавки не были, конечно, прибиты к полу, но изготавливались они в основном с помощью топора и без гвоздей, так что всевозможных перекладин и раскосов, привязанных ремнями, в них хватало. Семен не удержался, и ученики впервые увидели своего грозного учителя смеющимся по-настоящему. В общем, перемену пришлось объявить досрочно. Впрочем, не имея часов, Семен это всегда делал на глаз – когда замечал у детей признаки утомления.
   Снаружи доносились смех и крики, а освобожденный Эрек грустно слушал объяснения, что все это не для него, а для совсем-совсем маленьких детей – вот таких! Наконец питекантроп шумно вздохнул (ничего не поделаешь!), согласно замычал и начал выбираться наружу.
   После окончания занятий Эрека на территории форта не обнаружилось. Сухая Ветка доложила, что питекантроп поиграл с маленьким Юриком, доел оставшееся после завтрака мясо, обглодал все кости, включая позавчерашние, и побрел куда-то в сторону поселка лоуринов – домой, вероятно. Семен вздохнул с облегчением. Вскоре, однако, выяснилось, что сделал он это напрасно.
   Через два дня питекантроп вернулся. И не просто так, а с сыном на плечах! Следовало признать, что Эрек оказался точен: двухлетний Пит не намного уступал в габаритах некоторым «первоклашкам».
   – Вот так! – сказал Семен Сухой Ветке с изрядной долей сарказма. – Мери с нашим Юркой немало повозилась. У тебя, может, потому и грудь не свисла, что она его в основном и выкормила. Теперь твоя очередь – будешь с ее Питом заниматься!
   – А чего с ним заниматься?! – удивилась воительница. – Он же большой уже!
   – Это только с виду, – вздохнул Семен.
   Вообще-то, физическое развитие Пита вполне соответствовало таковому шести-семилетнего человеческого ребенка. Об интеллектуальном, конечно, говорить не приходилось. Свой поступок его папаша объяснил звуками и жестами: раз уж мне в школу нельзя, то пусть хоть он порадуется!
   – Ладно, оставляй, – махнул рукой Семен. – Тем более что твоя Мери скоро второго родит. Да и не только она, многоженец несчастный!
   В ответ питекантроп радостно закивал и сообщил, что роды уже благополучно состоялись. Семен заподозрил, что именно это событие позволило Эреку выкрасть у матери первенца.
   Как уж оно так получилось, было неясно, но на другой день юный питекантроп оказался среди учеников в классе. Делать ему здесь, по мнению Семена, было решительно нечего, и он его выгнал, дабы не отвлекал публику. Через некоторое время неандертальская часть учащихся стала вести себя беспокойно – то и дело посматривать в сторону двери. Обостренный слух этого вида людей не был для Семена секретом, и он решительно распахнул дверь в тамбур. У порога сидел Пит и почти беззвучно рыдал.
   – Та-ак, – протянул учитель, обращаясь не то к себе, не то к присутствующим. – И что же с ним делать? Прогнать или оставить?
   Класс молчал – говорить что-либо на уроке без разрешения строжайше запрещено, а разрешение дано не было. Семен в раздумье прошелся между столами, всмотрелся в глаза детей.
   – Его зовут Пит. Он – другой человек. Он еще не умеет говорить, не понимает слов и не может рисовать знаки. Если я оставлю его здесь, кто-то из вас должен учить его, помогать ему. Вместо игры, вместо отдыха. Есть желающие? Кто?
   Шестнадцать человек молча одновременно подняли руки.
   «А они в общем-то неплохие ребята, – думал вечером Семен, устало пережевывая кусок мяса. – И дрессировку прошли быстро, и русский язык хорошо берут. Впрочем, это, наверное, не столько их заслуга, сколько моя. Точнее, заслуга инопланетян, которые повредили мне мозги: сам того не желая, я просто закачиваю в детей знания, используя свою способность внушения. От этого к вечеру становлюсь полутрупом. Впрочем, „пахать“ самим им все-таки приходится. Кроме того, детишек я отбирал в основном по принципу „нравится – не нравится“. А нравятся мне дети умные и неагрессивные, склонные к альтруизму. Уже можно назвать тройку лучших. Странно, но в нее войдет и неандертальская девочка. Стоит ли их выделить? До сих пор мы обходились без оценок – нужны ли они? Ладно, все это решаемо, лишь бы войны подольше не было…»
   – Почему люди считают мамонта самым главным животным? – Семен смотрит на класс – четыре поднятые руки. Меньше обычно не бывает: в каждой группе хоть кто-нибудь должен быть готов ответить, иначе позор. – Ланук-та, говори!
   Юный аддок поднимается с места:
   – Люди считают мамонта главным, потому что он самый большой, самый сильный и никого не боится.
   – Садись! Правильно. Следующий вопрос: а почему мамонт действительно является главным животным?
   Руки поднимаются не сразу, но их все равно много.
   – Говори!
   Неандерталец мнется несколько секунд, собираясь с духом, потом выдает:
   – Мамонт ест траву, кусты и деревья. Он топчет землю и дает много навоза. От этого трава растет хорошо, а деревья – плохо. Без мамонта наша степь станет болотом или зарастет лесом. В лесу и болоте мало еды для животных. Там не водятся стада, на которые охотятся люди.
   – Хорошо, – кивает Семен. – Теперь трудный вопрос. Чьим воплощением является мамонт: Аммы, Пренгола или Умбула?
   Вопрос, конечно, не очень сложный, но верования каждого народа они изучали на разных уроках, а сравнительный анализ не проводили. Дети должны сделать это сами – смогут?
   – Топихок, говори! – Семен ловит себя на мысли, что уже подзабыл, имазр этот мальчишка или лоурин. Тем не менее он – один из лучших, только не знает об этом.
   – Амма, Пренгол и Умбул – названия Бога Творца на языке темагов, лоуринов, аддоков и имазров. Он создал все три мира – Нижний, Средний и Верхний. Чтобы наш Средний мир не превратился в Нижний, Творец бережет его. Для этого он стал мамонтом.
   – Садись, правильно! Кто хочет добавить?
   Желающих несколько. Семен выбирает неандертальскую девочку:
   – Все люди знать, что Бог Творец один есть. Не все знать, что этот мир он мамонт стать. Семхон говорить люди это. Теперь люди знать.
   – Ну-ну, – усмехается Семен, – люди и без меня когда-нибудь додумались бы. А теперь перестань волноваться и повтори то же самое, расставляя и меняя слова как надо.
   С паузами и запинками девочка повторяет – почти без ошибок. Семен больше не в силах выносить умоляющий взгляд. Он берет в руку кусок мергеля и на сланцевой плите, прислоненной к стене, крупными буквами пишет: РЫБА, ОЛЕНЬ, ЧЕЛОВЕК. Тычет пальцем:
   – Какое слово? Говори!
   Маленький питекантроп вскакивает – он счастлив:
   – Лы-ыбар! А-а-линь! Чи-а-вик!
   – Молодец! Садись!
   Говорить и тем более читать Пит, конечно, не умеет. О чем идет речь в классе, он не понимает или почти не понимает. Он в основном «обезьянничает» – подражает присутствующим, повторяя их действия. В том числе поднимает руку, изображая готовность ответить на вопрос. Нет горше обиды, если других вызывают, а его нет. Специально для него Семен придумал десяток вопросов, ответы на которые Пит обычно угадывает. Время от времени, давая ученикам передышку, Семен вызывает маленького питекантропа. Смеяться «в голос» на уроках запрещено, улыбаться – можно. Впрочем, никто особенно и не смеется. Просто у детей не так уж много развлечений, и Пит сделался одним из них. С ним возятся как с любимой игрушкой и конкурируют друг с другом в попытках хоть чему-нибудь его научить.
   «Это, наверное, интереснее, чем со щенком или котенком. Кроме того, рядом с ним каждый чувствует себя очень ученым и умным – это льстит, так сказать, самолюбию. При этом все забывают, что Пит, по сути, еще младенец. Сами они в его возрасте… Впрочем, поскольку мальчишку никто не обижает, будем считать, что идет научный эксперимент: до чего сможет доразвиться реликтовый гоминид в условиях интенсивного обучения? Существует прямая связь между речью, интеллектом, мелкой моторикой кисти руки и информационной насыщенностью среды. Вот и посмотрим…»
   Ни зимой, ни весной войны не случилось, и учебный год Семен благополучно закончил. Впрочем, как сказать…
   В тот день нового материала Семен не давал – «гонял» учеников по пройденному. С перемен они возвращались неохотно: на улице травка зеленеет, солнышко блестит – весна, точнее, почти уже лето. Планы свои учитель скрывал до последнего момента. И этот – радостный для него – момент наконец настал.
   – Поздравляю вас, дети разных народов, с окончанием учебного года, – с усмешкой сказал учитель. – Этот урок – последний. До осени никаких занятий не будет. С этого момента можете болтать на родных языках и вообще делать что хотите. Все свободны! Не слышу радостных криков?!
   Криков действительно не было, и Семен продолжил:
   – Можете отправляться в свои стойбища. Я попросил имазров и аддоков прийти за вами – их стоянки видно со смотровой площадки. Темагов (неандертальцев) отвезет на тот берег Седой – он приплыл еще вчера. Лоурины отправятся завтра с Варей – на волокуше. Отдыхайте! Да, чуть не забыл: можете забрать свою старую одежду, если она вам еще не мала, а можете отправляться в нашей. Дома скажете, что это – священная одежда из шерсти мамонта, которую умеют делать лоурины. Впрочем, – поправляется Семен, – не только мамонта, но и других животных.
   Дело в том, что лоуринские прядильщицы и ткачихи давно уже вошли во вкус и использовали все подряд. В том числе шерсть «союзных» волков. Подвергаться вычесыванию во время линьки эти гордые зверюги любили – даже те, которые с людьми почти не общались. А уж шкуры копытных, забитых весной и осенью, оказались просто неисчерпаемым источником сырья. Ткани получались толстые и грубые, но одежда из них была легче и, главное, при носке пропускала воздух. Рубахи из шкур постепенно становились лишь зимней одеждой, защищающей от мороза и ветра. Для стирания межплеменных различий Семен с самого начала заставил всех учеников одеваться одинаково – в одежду из шерсти, изготовленную по его спецзаказу.
   Дети за столами начали тихо переговариваться. Учитель вздохнул облегченно и закончил свою речь:
   – Ну, а я исполню сегодня свою давнюю мечту: возьму удочку и пойду ловить рыбу! Буду сидеть на берегу, молчать и ни о чем не думать. Можете на прощанье накопать мне червей – в качестве благодарности за обучение. И помните: это место – ваше. Здесь вас всегда примут, дадут кров и еду.
   Много месяцев Семен почти никуда не ходил и не ездил. Окрестный пейзаж надоел ему до чертиков, и он решил оттянуться по полной программе. Погрузил в свое старое каноэ (то самое – первое!) пару выделанных шкур, кувшин с самогоном, котел, кусок мяса, пальму, арбалет, удочку и отбыл вверх по течению. Вернулся он только через трое суток – отдохнувший, загоревший и посвежевший. Вернулся с единственным желанием – немедленно начать заниматься сексом с Сухой Веткой. И продолжать это занятие как минимум до утра, с перерывами лишь на купание.
   На подходе к форту благодушное настроение испарилось – над водой разносились знакомые звуки. Семен торопливо привязал лодку, взобрался на обрыв и… длинно выругался.
   На площадке возле школьного барака шел «футбольный» матч. Команды, как всегда, были разными по составу. Надо сказать, что коллективными играми в мяч Семен никогда не увлекался – даже в детстве. Здесь же ему пришлось в воспитательных целях изобрести таких игр целые две – мяч только ногами или только руками. И обязательное правило: постоянных команд нет – кто играет за «Медведей», а кто за «Тигров», каждый раз определяется жребием.
   В общем, детишки, которые должны уже были вернуться в свои стойбища или находиться на подходе к ним, никуда не делись и азартно рубились в футбол, причем «Медведи» выигрывали со счетом 3: 2. Мало того, на сей раз присутствовали и болельщики! Несколько имазров и аддоков шумно выражали свои эмоции; стоящие чуть в стороне неандертальцы звуков не издавали, только жестикулировали. В отличие от первых, они были при оружии.
   «Интересно, кто за кого болеет, если „свои“ есть и в той, и в другой команде? – отрешенно подумал Семен. Потом он решил возмутиться: „Почему чужие на территории форта?!“ Однако быстро сообразил, что неандертальцы вооружены неспроста, а на смотровой площадке маячит фигура кого-то из арбалетчиков – всё по правилам.
   Семен обошел стороной спортивную площадку и направился к летней кухне, где суетились Сухая Ветка и две неандертальские женщины, которые обычно помогали кормить детей.
   – Что за разврат?! – сурово спросил преподаватель. – Учебный год закончился – каникулы у меня!
   – Ну, понимаешь, Семхон… – изобразила смущение Ветка. – Ты же велел всех пускать и кормить. А они сначала ушли, а потом стали приходить обратно. По-моему, они не хотят домой. Наверное, им здесь интересней.
   – Го-о-ол!!! – донеслось с площадки.
   Сухая Ветка привстала на цыпочках и всмотрелась:
   – Четыре – два уже! Как ты думаешь, «Тигры» отыграются?
   – Вряд ли, – пожал плечами Семен. – У «Медведей» Пит стоит на воротах, а он как обезьянка…
   – Как кто?!
   – Не важно… – уклонился от ответа Семен и погрузился в размышления.
   «Это ненормально. Дети должны радостно разбегаться из школы, потому что каникулы – это святое. Или я что-то не так понимаю? За 8–9 месяцев они оторвались от привычной среды? Одноклассники для них стали роднее соплеменников? Ну, собственно говоря, этого я и добивался. Обольщаться, впрочем, не стоит, ведь могут быть и другие объяснения. Охотничий быт в общем-то информацией беден, а они уже привыкли непрерывно работать мозгами. О чем им говорить с „неграмотными“ сверстниками? О поисках птичьих гнезд, ловле пескарей и выкапывании корешков? Темы, конечно, интересные… Возможно и другое: они попали в „биоэнергетическую“ зависимость от учителя. Кажется, такая бывает, особенно у детей и женщин. Кстати, о женщинах…»
   – Скоро уварится? – поинтересовался Семен.
   – Скоро, скоро, – заверила Ветка. – Как раз доиграть успеют – они же до десяти голов. Ты за кого болеешь? Я почему-то всегда за «Тигров».
   – Это в тебе родовой зверь проявляется – пережиток анимизма.
   – Что ты! – засмеялась женщина. – Анимизма только в будущем живет, а наш род от Тигра!
   – Неграмотная ты у меня, – вздохнул Семен. – Учиться тебе надо. Знаешь, я тут на реке местечко присмотрел: песочек, водичка, то-се… Поплыли – позанимаемся как в былые годы. Хью тут без нас присмотрит…
   – Поплыли, Семхон, – просияла Сухая Ветка. – А то ты всю зиму был такой усталый!


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное