Мария Семенова.

Заказ

(страница 9 из 44)

скачать книгу бесплатно

Премия была – то, что надо. Довольный Сергей сказал «спасибо большое» и уже собирался положить трубку, как вдруг вспомнил:

– Василий Никифорович, а как там Заказ? Благополучно доехал?

– Куда доехал? – удивлённо ответила трубка.

– Как куда? К нам в совхоз… Вы ж его в хозяйство забрали…

– Я?.. В какое хозяйство?.. Ты что, Сергуня, выпил там лишку? Как стоял в Сайске, так и стоит!

Нехорошее предчувствие холодом окатило Сергея…

– Ну… как же, – выговорил он запинаясь, – я когда уезжал, мне Пётр Иваныч сам сказал, дескать, отгрузили его… по вашему распоряжению… домой, то есть для племенной работы… Очень печалился по этому поводу, мечтал ещё на нём повыигрывать…

В трубке было так тихо, что Серёжа испуганно закричал:

– Алё!.. Василь Никифорыч? Алё! Вы меня слышите?.. Василь Никифорыч!

– Так, Сергей… – произнес наконец густой и жёсткий голос Деда. Только вместо привычной Серёже ласковой строгости в нём звучала незнакомая надрывная хрипотца. – А теперь спокойненько выкладывай всё по порядку…

Паффи вздохнул. Вечерний воздух был чист и прохладен…

И тут он ощутил, как десятки крошечных иголочек одна за другой начали впиваться в его кожу!.. Короткая, блестящая гладкая шёрстка – признак благородного происхождения – не могла защитить от укусов крошечных лесных вампиров, роившихся и звеневших вокруг. Конь сделал несколько широких шагов по поляне, словно пытаясь убежать от крылатых преследователей, а затем, найдя себе местечко с наиболее пушистым покровом, на ходу подогнул передние ноги и со стоном величайшего удовольствия растянулся в прохладной влажноватой траве.

Он долго валялся, перекатываясь с боку на бок, – возраст возрастом, а силы у него ещё были. Паффи то блаженно тёрся головой и шеей о мягкую зелень травы, то на мгновение замирал. Какое счастье!.. Потом он приподнял морду и, не торопясь вставать, снова задумался…

Минуло мгновение счастья, и мысли коня опять стали безрадостными. Он ощутил своё одиночество, точно стену, готовую сомкнуться и запереть его наедине со всеми страхами ночи…

Захотелось убежать. Конь прислушался… и резко поднялся на ноги.

Отряхнувшись – стоя на полусогнутых и этак по-собачьи, короткими движениями сбрасывая налипшие обрывки травинок, – конь словно скинул оцепенение и, решительно раздвинув грудью кусты, скоро вышел на чуть заметную тропку, ведущую к берегу озера.

…И тут запах дикого зверя заставил его замереть прямо посреди очередного шага! Сомнений не было – по этой тропинке проходил лось!

Старый конь пугливо осмотрелся в потёмках, напряжённо вбирая воздух и словно обшаривая окружающее пространство нервными движениями ушей. Настороженно понюхал россыпь катышков, оставленную лосём на земле, опять вскинул шею и замер. Затем шумно фыркнул, словно отпугивая невидимого обитателя леса, сделал короткий шажок вперёд… снова застыл…

След был оставлен дня два-три назад, но страх пробирал всё равно…

Паффи стоял и стоял, прислушиваясь.

Очень долго он не делал ни единого шага, и лишь нервные подрагивания ушей да неожиданно резкие, короткие повороты головы выдавали внутреннее напряжение…

Нет, всё спокойно…

Шёрстку, так славно умытую травой на поляне, снова промочил пот, и на запах быстро слетелись безжалостные кровососы. Их-то укусы в конце концов и побудили старого коня двинуться дальше. Робко, коротенькими шагами, постоянно оглядываясь и принюхиваясь…

Тропинка прямо перед ним исчезала в уплотнившейся темени кустов, а чуть дальше – он это видел – возникала опять, но уже в виде длинного, постепенно гаснущего розоватого блика на тихом зеркале воды. Озеро!..

Медленно и бесшумно ступая, раздвигая мордой ветки ольшаника (как приятно и мягко они скользили затем по его телу!), старый конь двинулся к розовому небу…

Дойти до неба не удалось. Берег озера оборвался ступенькой – старый конь сделал ещё шаг и почти по запястья оказался в воде. В тёплой воде, изрядно нагретой с утра и ласкавшей теперь его усталые ноги…

По зеркалу маленькой заводи, между двумя полумесяцами камышей, побежали круги. Далеко над водой, часто работая крыльями, прямо сквозь солнечный блик пролетели две утки…

Паффи потянулся губами к поверхности озера. Закат растекался по ней слепящим свечением, не давая взгляду проникнуть вглубь, и от этого вода казалась густой, таинственной, плотной. Конь больше почувствовал, чем рассмотрел поднявшуюся со дна муть, и сделал несколько осторожных шагов вперёд – в расширяющийся просвет между зарослями тростника. Вновь побежали круги. Стайка рыбьей мелочи в страхе чиркнула по поверхности озера иголочками спинных плавников и снова исчезла. Конь удивлённо посмотрел вслед рыбёшкам, опустил шею и, смешно вытянув «трубочкой» мягкие губы, жадно принялся пить…

Пил он долго и неторопливо. Приподнимал голову, жевал воду, задержавшуюся во рту, так что она щекотно стекала по морде… и снова медленно пил. Напившись, набрал полные лёгкие воздуха, опустил в воду ноздри и шумно выдохнул. Десяток крохотных окуньков в панике выпрыгнули кверху – и бросились наутёк в камыши.

Старый конь блаженно замер на месте. Он снова был почти счастлив… если бы не одиночество. И не страх, подбиравшийся к нему вместе с ночной темнотой…

Солнце постепенно уходило за чёрные зубцы леса на далёком противоположном берегу. Какое-то время его отражение было широкой блестящей дорогой, пролегавшей через всё озеро. Конь долго смотрел на эту дорогу к солнцу: она начиналась прямо у ног. Он даже сделал по ней шаг, потом другой… Но блестящий золотой покров не выдержал – лопнул под ногами большого животного тёмной, маслянистой ночной водой… Огромное озеро замирало, отходя к ночному покою. Конь стоял между зарослями камышей, без малого по грудь в тёплой воде, и в его глазах густела лиловая тьма, поднимавшаяся в небо с востока.

Огненная дорожка постепенно превратилась в узкую тропку, то и дело терявшуюся в лёгких прядях тумана… а потом и она растворилась, исчезла куда-то, и на смену ей в небе стали отчётливо видны звёзды. И наконец из-за деревьев поднялся огромный бледно-золотой диск луны. Старый конь стоял на границе между двумя небесами: тем, что наверху, и вторым точно таким же, отражённым в замершем озере…

Паффи изумлённо смотрел на два ярких ночных светила, одно из которых, чуть заметно покачиваясь, плавало перед ним по воде. А что, если протянуть к нему губы и выпить?..

Глава пятая
От заката до рассвета

– Это был Сколот, мой сын Сколот! – бормотал Будакен. – Если я мог ошибиться и принять за него похожего рослого явана, то я никогда не ошибусь в коне! Ведь он ехал на игреневом жеребце, сыне Буревестника!..

Василий Ян

Дело было лет, наверное, десять назад, точно Андрей Николаевич уже и не помнил. Он тогда работал ещё заместителем прокурора края, пограничного с его нынешней областью, и вот в один прекрасный день к ним в прокуратуру поступил «сигнал»: директор зерносовхоза «Свобода» Василий Никифорович Цыбуля почём зря ворует казённые денежки. Да ещё и предпочитает их долларовый эквивалент!

«Используя принадлежащие хозяйству крупные средства, – гласило сплошь утыканное ошибками послание не пожелавшего подписываться правдолюба, – и скупив на них большую сумму наличных долларов в обменных пунктах города Москвы, съездил на эти деньги в Англию, представив потом в бухгалтерию фиктивные отчёты о командировке…»

Это сейчас подобные номера откалывают практически не скрываясь, но по меркам ещё не выдохшейся Перестройки обвинение получалось достаточно серьёзное. В общем, заместитель прокурора края товарищ Ларионов двинулся в «Свободу» с проверкой.

Служебная «Волга» долго тряслась по ухабам и колдобинам краевых магистралей. Только к вечеру наконец свернули под арку с названием Цыбулиного хозяйства, и при виде этой арки Андрей Николаевич, что называется, только затылок заскрёб. Даже водителя попросил тормознуть…

Больше всего сооружение напоминало небольшие триумфальные ворота. Под которыми только бы шествовать строителям победившего социализма. В самом что ни есть плакатном его варианте…

Слово «Свобода» было увито, этак на манер государственного герба, снопами колосьев. Пониже красовались в пирамидальной последовательности какие-то рыбки, барашки, хрюшки, коровки, струившиеся из «Свободы», словно из рога изобилия. И, как бы неся всё прочее на себе, в основании композиции гордо выгибали шеи два великолепных коня. Изображённых, кстати говоря, определённо с натуры.

Зампрокурора только успел иронично помянуть незабвенных «Кубанских казаков», когда обнаружилось, что сразу за аркой ухабы исчезли точно по волшебству. «Волга», разом перестав дребезжать, мягко зашуршала по идеально выглаженному асфальту. Дорога прямой линией уходила к горизонту.

«Аме-е-ерика», – недоверчиво усмехнулся про себя Андрей Николаевич. На первых трёх километрах машину не тряхнуло ни единого разу.

– Красота-то какая, – подал голос водитель.

Его замечание относилось не только к дороге. С обеих сторон проплывали ровные прямоугольники полей, со всех сторон огороженные от злых ветров деревьями и кустами. Андрей Николаевич пригляделся и понял, что это были не просто лесополосы, а небольшие фруктовые сады.

«А серьёзный мужик, похоже, этот Цыбуля, – подумал он, чувствуя, как даёт трещину его скепсис. – Вот тебе и „Кубанские казаки“…»

Солнце уже клонилось к закату. Машина словно чуяла финишную прямую и во всю мощь неслась к долгожданному окончанию путешествия.

Но… не говори «гоп»…

Дорога в этом месте делала поворот, устремляясь к вечернему солнцу. И вот, как раз когда яркие косые лучи ударили водителю и пассажиру прямо в глаза, что-то вылетело из кустов на обочине. Большой чёрной кистью мазнуло по лобовому стеклу и тут же исчезло…

Водитель успел только ахнуть, непроизвольно крутанув руль. Этого оказалось достаточно. Скорость была очень приличная, так что всё произошло в долю секунды. «Волга» шарахнулась с асфальтовой полосы, пролетела над мелким гравием обочины и освобождённо взревела, торжественно взмывая в воздух над ирригационной канавой…

Казалось, полёт длился целую вечность.

Водитель что есть мочи давил на педаль тормоза, но уже был бессилен что-либо изменить.

Андрей Николаевич – он сидел сзади – каким-то образом успел схватиться за наддверные ручки…

Приземление, к счастью, получилось мягким. Влажный чернозём рассеял удар и погасил инерцию тяжёлой машины. «Волга» проскользила и замерла, утонув колёсами в грунте, и только пушистую зелень склонов у неё за кормой метров на шесть-семь расчертили два рваных, глубоких, неправильных следа.

Все произошло так быстро, что Андрей Николаевич даже не успел испугаться.

– Ну вот… приехали, – запоздало выдохнув, только и выговорил он. Голос прозвучал сипло. – Что там было-то?..

– Да фазан, мать его нехорошо, – секунду спустя отозвался водитель. – А тут… солнце ещё… Я уж думал – хана лобовому… Вот ведь перепугал, гад…

Ларионов подумал о том, что хана могла прийти не только лобовому стеклу, и немедленно взмок.

– Хорошо хоть не кувырнулись, – сказал он водителю.

Тот мотнул головой:

– Была б скорость поменьше, точно крышей пришли бы… – и вдруг, словно очнувшись, заёрзал на сиденье: – Андрей Николаевич, вроде на колесах стоим… Надо бы посмотреть, что с машиной. Ой! А вы-то как?..

Зампрокурора потёр ушибленную коленку:

– Пять секунд – полёт нормальный…

Водитель попытался открыть дверь. Однако та открываться не пожелала: «Волга» стояла с креном на левую сторону, и борт упирался в наклонную стенку канавы. Пришлось обоим вылезать через правую заднюю дверцу, благо та была покороче передних и открылась легко.

– Да, вот уж влетели… – Водитель торопливо обошёл машину кругом, и Андрей Николаевич заметил, что руки у парня сильно дрожали. «Волга» выглядела неповреждённой. Стояла себе посреди канавы, широченной, точно противотанковый ров, и словно бы спрашивала: «Ну так что, как вылезать будем?..»

– Трактор нужен, да и то… Два колеса там, два тут… – На дне канавы была, между прочим, вода. Водитель схватился за бампер и с сомнением заглянул под машину: – Настил, наверное, строить придётся…

Помощь явилась в обличье груженного щебёнкой «КамАЗа», вздохнувшего тормозами у места аварии. Шофёр встревоженно выскочил из кабины и подбежал выяснить, что случилось.

– Живы? Слава те, Господи… Как вас угораздило-то? Фазан?.. Ну, этого добра в наших краях хватает…

– Слышь, брат, помоги… Тросом бы зацепиться…

– Э, так я сам рядом с тобой и останусь, и «Кировцем» не выдернешь. Я ж с грузом!

Шоферюга походил вокруг «Волги», что-то прикинул, разведал канаву вперёд и назад и наконец принял решение:

– Ладно, мужики, вы тут позагорайте минут двадцать, а я в Михайловскую за подмогой слетаю. Скоро подъедут… – И «КамАЗ», мощно рявкнув мотором, скрылся из виду.

Прошло двадцать минут. Затем полчаса. За это время на дороге не появилось больше ни единой машины. Ларионов начал внутренне закипать, жалея про себя, что не отправился на «КамАЗе» в станицу. Он бы там помощь быстренько организовал. На прокурорском уровне… На всякий случай Андрей Николаевич достал из машины портфель с документами и поднялся на шоссе. Там по-прежнему не было видно даже плохонького грузовичка, только со стороны станицы к повороту неторопливо приближалась пароконная фура. Перестука копыт почти не было слышно в предвечернем мареве, поднимавшемся над раскалённым асфальтом. Андрей Николаевич даже внимания не обратил на повозку. «Помощь» для него означала трактор либо грузовик помощней.

Фура – громоздкое сооружение на четырёх деревянных колёсах, с решётчатым кузовом, приспособленным под сено, – между тем, поравнявшись с заместителем прокурора, неожиданно круто развернулась и встала напротив терпящей бедствие «Волги». С козлов спрыгнули два мужика и направились прямо к машине.

– Петро, гля, – улыбнулся один. – Что-то в этом году «Волги» низенько летают. Наверно, к дождю…

– Беда у людей, а тебе всё бы шутки шутить, – одёрнул его другой. – Сами-то целы?

– Даже машина цела, – отозвался водитель.

– Фазан, слышали, вылетел? – не унимался первый мужик. – Эт мы могём… А вот когда коровы летать начнут…

Тут улыбнулся даже Андрей Николаевич.

– Ладно, Петро, выпрягай. Ща мы быстренько вас… двумя лошадиными силами…

Ларионов с сомнением покосился на лошадей. Два тёмно-рыжих, плотно сбитых, кормлёных дончака, очень похожие один на другого, мирно пощипывали с обочины травку.

– Мужики, – не выдержал он, – вы, вообще-то, серьёзно? Тут «КамАЗ» не решился…

– Там, где пехота не пройдет… – пропел развесёлый мужик, сдёргивая между тем вальки с крюков. – И там, где танк не проползёт… Подумаешь, «Волга»! Эка невидаль. Ласточкой вылетит… Как фазан твой.

Хмурый в это время отстёгивал вожжи:

– Ну, повели, что ли?..

Они взяли под уздцы лошадей и не спеша свели их по склону. Петро перепрыгнул воду на дне, и конь послушно последовал за ним. Легко и просто. Мужики осадили коней задом к самой машине и положили вальки на землю перед её бампером:

– Командир, верёвка есть?

– Извиняйте, мужики, ни верёвки, ни троса. Без надобности всё было… Машина-то новая…

– Ладно… Мил человек, – обратился Петро к Андрею Николаевичу, по-прежнему стоявшему наверху, – будь добр, достань из нашего студебеккера. Там два мотка – кипы подвязываем, когда возим…

Андрей Николаевич поставил портфель наземь, бросил сверху пиджак и полез в кузов фуры. Привычная кабинетная жизнь неожиданно отодвинулась далеко-далеко, и солидный взрослый человек ощутил пробуждение совершенно мальчишеского азарта: и как это, интересно, сейчас нас будут спасать?..

Водитель подвязал верёвку двумя петлями к машине, и мужики прицепили к ним вальки.

– Ну что? С Богом? – подал голос Петро.

– Погодите, вы что её, до посёлка по канаве? Может, я заведусь, мотором хоть как-то поможем…

– Не, ты мотором ещё коням ноги отдавишь. Тут метров через сто выезд на поле, вот там и поможешь, если понадобится… Хотя… Всего-то по пятьсот кило на голову… Это они играючи. Ты за руль садись… Эх, залётные! Па-а-е-хали…

И мужики, одновременно тронув поводья, двинули лошадок вперёд. Постромки натянулись, лошади слегка присели на зада, и колёса, минуту назад недвижимые, сперва медленно провернулись, а потом плавно выкатились на нетронутый дёрн. Тут «Волга» покатилась легче, кони зашагали пошире. Водитель крутил руль, не позволяя машине сползти боком в канаву. Вся процессия медленно, но верно двинулась к выезду на поле.

Андрей Николаевич поймал себя на том, что подсознательно боится отстать от лошадей и спешит по дороге параллельно движению необычной упряжки. Уж больно завораживающим было зрелище – два не очень крупных конька, скорее верховые, нежели упряжные, с тонкими ногами и длинными шеями, тащат за собой по канаве кажущуюся огромной и неуклюжей беспомощную машину…

Вот кони подошли к перемычке, поднатужились, энергичнее присели на задние ноги – и выдернули-таки злополучную «Волгу» на твёрдый грунт.

– Р-р-р-р! – И упряжка остановилась.

– Ну, мужики, с меня причитается… – Водитель благодарно выскочил наружу и начал отвязывать верёвки.

– А то как иначе, – благодушно отозвался весёлый. – В магазинчик – и милости просим к нашему шалашу. Фуражиры мы. С фермы. Пока приедем, глядишь, рабочий день и закончится…

Ларионов подошёл к лошадям, спокойно стоявшим на дороге, и от души похлопал обоих по шеям. Потом заглянул в глаза, отражавшие мудрое смирение, доброту… и некоторую лукавинку.

– В магазине будешь, сахару им купи, – сказал он водителю.

Кони уже тянулись к его рукам, доверчиво ожидая заслуженного лакомства, и Андрей Николаевич вспомнил, что у него в дипломате лежали вкусные бутерброды, приготовленные в дорогу женой.

– Сейчас, милые, сейчас… – И он поспешил к фуре, возле которой оставил на земле дипломат.

Мужики повели коней запрягать. Самой последней тронулась с места благополучно ожившая «Волга».

Кони уже стояли в паре, когда Ларионов, наспех соскоблив пальцами масло, протянул каждому по ломтю городского чёрного хлеба. Кони долго принюхивались (что-что, а масло и колбаса – явно не лошадиная пища!), но из вежливости всё же взяли предложенное и стали жевать.

Мужики сноровисто пристёгивали вожжи… И в этот момент дотоле абсолютно смирные и спокойные кони вдруг заволновались, насторожились и напряглись. Высоко подняли головы и уставились куда-то вдаль, за дорогу.

– Стой! Р-р-р! А ну, не балуй!.. – Мужики разом отбросили всякое балагурство и, сильно одёргивая лошадей удилами, принялись покрикивать на них во весь голос: – Ишь, кровь взыграла! Стоять, кому говорят!..

Но кони стоять не хотели. Разом одичавшие, они так и плясали, и лишь упряжь да крепкие руки людей не позволяли им крутиться на месте.

– Тоже распрыгались, мерины сивые, поди лет по пять как женилки сушиться повесили, а всё туда же… – Петро кивнул головой в сторону поля, и Ларионов сразу понял причину переполоха. Через луг в сторону Михайловской во весь опор мчался табун.

Табун был огромный – голов шестьдесят-семьдесят пузатых кобыл и столько же жеребят. Передние лошади поднимали такое облако пыли, что задних и вовсе не было видно. Рыжие, вороные, гнедые просто возникали из вихрящейся тучи, одна за другой проявляясь в косых столбах света, и казалось – живому потоку ни конца, ни краю не будет…

Несмотря на обширные животы – кормя одно дитя, они уже вынашивали следующее, – кобылы скакали легко, с удивительной грацией, присущей чистокровной породе. Полугодовалые жеребятки выделывались вовсю, видно, воображали себя уже взрослыми скакунами. Они порскали вперёд со всех ног, вытянув длинные шейки и задорно вскидывая метёлки ещё не обросших хвостов. Неслись впереди мамок метров по десять – и тут же, словно забоявшись чего-то, сбавляли ход и спешили юркнуть за надёжные родные бока. Кобылы же скакали спокойно, ровно и мощно, упивались свободой движения и собственной силой. Их ноги, как в замедленном кино, касались земли и снова взлетали. Казалось, они особо и не спешили. Но скорость была такова, что не всякая машина смогла бы догнать их…

На какое-то время Андрей Николаевич забыл решительно обо всём окружающем. Табун предстал перед ним первозданной дикой стихией, точно такой же, как морской прибой или неукротимый пожар. Земля гудела под копытами, и этот звук завораживал, словно гул водопада…

Потом он заметил, что впереди табуна на приземистой некрупной лошадке летел всадник. Это был, наверно, табунщик, но Ларионову для начала пришла мысль о кентавре. Парень скакал во всю ширь отчаянного галопа, и Андрей Николаевич, ровным счётом ничего не смысля ни в посадке, ни в иных достоинствах человека в седле, тем не менее ощутил завистливое восхищение. Не надо быть тонким ценителем, чтобы распознать истинное искусство… Табунщик сидел на спине бешено мчавшейся лошади, словно так тому и следовало быть, только знай себе оглядывался назад, на своих подопечных, и тогда раздавался громкий улюлюкающий клич, от которого его кобылка и все скакавшие следом ещё больше прибавляли ходов…

– Вот это я понимаю… – выдохнул Андрей Николаевич, глядя вслед пронёсшемуся табуну. Что должны были почувствовать упряжные кони, если уж его, человека сугубо городского, до глубины души взволновала эта живая стихия?.. – Силища-то какая…

А про себя вспомнил вычитанное где-то, что, мол, самое на свете прекрасное – это танцующая женщина, парусный корабль и скачущая лошадь.

Мужики с пониманием посмотрели на незнакомого начальника. И только весёлый фуражир, став на время очень серьёзным, коротко подтвердил:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

Поделиться ссылкой на выделенное