Мария Семенова.

Заказ

(страница 7 из 44)

скачать книгу бесплатно

«Ох… – У него так и стоял перед глазами позавчерашний ужин, истинный праздник желудка. – Ну почему всё хорошее так быстро кончается? Скоро сказка сказывается… а ещё скорее отпуск заканчивается… Недели через полторы снова на ипподром… Надо о весах думать…»

Решительным движением он вновь открыл холодильник, оторвал от пучка зелени листик кудрявой петрушки, сунул в рот и принялся со вкусом жевать. Так, словно тот был приложением к изрядному куску ветчины.

– Витамины! – продекламировал он вслух, уговаривая непослушное брюхо. – Жизнь дающие. Больше петрушки – больше витаминов. Больше витаминов – больше жизни. Больше жизни… И жира не наживёшь…

Под ковшиком с водой тихонько зашипел газ.

– Галлина Бланка, – пропел он фальшиво, – буль-буль, буль-буль…

Чуда не произошло. От словесного заклинания наваристый бульон в ковшике не образовался. Серёжа тщательно дожевал петрушечный листик, взял кружку с кофе и отправился гулять по квартире.

Как он и ожидал, в двух других комнатах обнаружился полнейший бардак. Зайдя туда, где в его прошлый приезд имела место спальня, он увидел громоздившиеся в беспорядке припасы, заготовленные Аней для следующего «кавалерийского наскока». Пластмассовые ведёрки со шпаклёвкой и краской, запаянные в прозрачный полиэтилен рулончики самоклейки… и поверх всего, россыпью, журналы по конному спорту и коневодству. Сергей отхлебнул кофе из кружки и взял в руки номер «Мустанга-иноходца», лежавший на самом верху. Журнал раскрылся на статье о скачках за рубежом, и половина статьи оказалась посвящена знаменитому жокею Оливье Пелье. Вот он победно воздевает руку, выиграв «Триумфальную арку». Вот, поднявшись на стременах, купается в лучах всеобщей любви и рассылает благодарной публике воздушные поцелуи… На третьем снимке французский Серёжин ровесник был изображён в обществе красавицы жены Мари и любимой дочери Меган.

Сергей положил журнал и отошёл к незашторенному окну. Глядя сквозь стёкла на лесопарк Александрино, попробовал вообразить себя в роли мужа. Отца… Сколько он звал Аню под венец, сколько раз предлагал ей руку и сердце?.. Как сказал бы тот же Оливье Пелье – се ля ви. Сергей с радостью согласился бы переехать, но в Петербурге до сих пор не построили ипподрома, жокею здесь нечего было делать. Анины же клиенты, для которых она готовила спортивных коней, сами за ними в Пятигорск не поедут…

Ковшик на плите закипел, и одинокое яйцо в нём застучало о стенки, прыгая и вертясь в пузырящейся воде. Сергей только-только оглянулся и сделал в ту сторону шаг, когда из прихожей раздалось поскрипывание открываемого замка.

– Ты проснулся? – прямо от двери громко спросила Аня. Не почувствовать запах свежесваренного кофе было нельзя, но вопрос рассмешил Сергея, и он отозвался из коридора:

– Нет, сплю ещё. Брожу тут во сне и холодильник твой очищаю…

– А кофе осталось ещё? – Аня принципиально называла кофе «оно».

– Для вас, сударыня… – Сергей вышел в прихожую и хотел было добавить что-нибудь типа «у нас, как в Греции, всегда всё есть», когда Аня скользнула глазами по своему собственному халату, из-под которого торчали худые жокейские ноги, и буквально согнулась от смеха:

– Ой, мишка плюшевый!..

Нет, он тебе правда ничего… К глазам очень подходит… васильки эти… А давай я тебе его подарю? Будешь у себя в Пятигорске по утрам в саду пить кофе по-барски… в тени развесистого инжира…

Он глянул на себя в висящее в прихожей зеркало: видок, надо сказать, был ещё тот. Сергей представил себя в этом халате за кофе в садике своего пятигорского жилища. А над забором – рожицы соседских мальчишек: «Трусы в цветочек, цветы в трусочек…»

– Нет уж, – усмехнулся он, – я лучше по-нашему, по рабоче-крестьянски, в трениках по Пятигорску побегаю…

На кухне Серёжа достал из пенала ещё одну чашечку:

– Салат? Бутерброды?

Аня жадно потёрла руки:

– А слона в тесте нет?

– Мне мама в детстве сказку рассказывала, – оглянулся Серёжа. – Про оленёнка. Охотник поймал его, решил сделать жаркое и для начала обмазал тестом. А оленёнок, не будь дурачок, давай облизываться, и получился не оленёнок в тесте, а тесто в оленёнке. Я к тому, что, может, тесто в слоне, в смысле, яичницу с колбасой? О’кей?..

Они сидели друг против друга. Серёжка ел своё яйцо вкрутую – экономно, крохотными кусочками, как только можно растягивая куцее удовольствие. Аня за обе щёки уписывала булку с маслом и прямо со сковородки поддевала вилкой яичницу, заправленную помидорами. Все знавшие её соглашались, что ела она невероятно «вкусно»: стоит только посмотреть на неё за столом – и даже у сытого человека в животе неминуемо начинает урчать.

– Сегодня лошадок показывала, – похвасталась она с набитым ртом. – Две очень понравились. Все на движениях, на прыжках… до ста тридцати! Чего доброго, купят…

– А что за лошадки?

– Будённовцы. Из Ростова, четырёхлетки.

– Фи, Ростов. Лучше к нам в Пятигорск приезжай. Я же говорю, такой класс тебе присмотрел – зашибись!

– Знаешь… Я тут подумала… А если мне сразу с тобой и поехать после «Подковы»? – И лукаво добавила: – Будённовцев твоих погляжу…

Сергей подпрыгнул на стуле, уронил на клеёнку скорлупу с остатками недоеденного яйца, подскочил к девушке и расцеловал её в обе щёки.

– Пусти, подавлюсь сейчас!.. – пискнула совершенно счастливая Аня. – В больницу попаду вместо Пятигорска…

– Двинемся поездом. Закупим целое купе… – немедля размечтался Сергей. – А в Пятигорске у меня дивная комнатка. Я в этом году прямо у ипподрома снимаю. Эх, заживём!..

Великой совместной жизни в Пятигорске предстояло длиться какую-то пару недель. Потом «се ля ви» снова разведёт их по разным городам, за тысячи километров – до новых звонков, до новых свиданий…

Ипподром разлучал их, но ипподром же и познакомил.

Как-то летом, два года назад, на Серёжкину конюшню в Пятигорске пришла незнакомая девушка. Вроде бы девушка как девушка, не сказать какая королева с конкурса красоты, – но Сергей, подметавший дворик возле конюшни, так и замер на месте. «ВОТ ОНА, – физически ощутимо толкнуло его древнее, как мир, и не знающее ошибок чутьё. – ВОТ ОНА…»

Между тем незнакомка вежливо поздоровалась и представилась: Анна, мол, Смолина. Из Ленинграда, то есть Санкт-Петербурга. Мастер спорта, держит свою конюшенку. Хочет присмотреть в Пятигорске лошадок. А то и купить…

До Сергея далеко не сразу дошёл смысл её слов: наверное, целую минуту он стоял столбом, просто слушая голос. В эти мгновения он не взялся бы описать Анину внешность; он, кажется, просто не замечал таких ничтожных подробностей, как цвет её волос или глаз, – всё смела и сплавила воедино штормовая волна чувств, именуемых любовью с первого взгляда. Потом Сергей словно очнулся, сообразил, как глупо, наверное, выглядит со стороны, и начал неудержимо краснеть.

Девушка, уже начавшая что-то объяснять ему самым деловым тоном, замолчала и, внезапно смутившись, тоже залилась краской. И Серёжа заметил, что кожа у неё не по-южному белая, а волосы – тёмные, вьющиеся, коротко подстриженные, и от этого румянец кажется особенно ярким и нежным. «Сергей… Путятин», – кое-как выдавил он, не решаясь поставить метлу и сделать хоть шаг. «Путятин? Жокей? – удивилась девушка и покраснела ещё больше: – Тот самый Путятин?..»

Это был волшебный, невероятный, немыслимый день. Серёжа водил Аню по всем конюшням ипподрома, знакомил с тренерами и жокеями, показывал лошадей и рассказывал, рассказывал…

В большинстве российских городов питерских жителей принимают с какой-то особенной теплотой, и гостеприимный Пятигорск исключением не является. А что касаемо людей, у которых лошади – не работа, а скорее диагноз, то для них это справедливо вдвойне. Вечером прямо на ипподроме соорудили шашлык.

Аня Смолина была из тех женщин, в присутствии которых у мужчин мигом распускаются павлиньи хвосты. И дело тут не в наружности и не в манерах, – всему причиной некое внутреннее свечение, названия которому наука пока ещё не придумала. За гостьей норовили поприударить чуть ли не все мужики из ипподромной компании, но, как выяснилось, штормовая волна, накрывшая Сергея, оказалась взаимной. Аня села рядом с ним у костра и не отстранилась, когда он задел её колено своим. От неё исходил едва заметный запах духов – прозрачный, чуточку пряный. Серёжа чувствовал доверчивое тепло её тела, и оно бесконечно волновало его, затмевая всё выпадавшее на его долю прежде этого дня…

Шашлыки удались. Серёжа отхлебывал крошечными глоточками сладкое, густое красное вино, нёсшее в себе щедрое благословение солнца. Пламя костра, южная ночь, аромат вина, запах Аниных духов, тепло её тела…

Сумерки принесли с собой зябкую прохладу, и Сергей, собравшись с духом, заботливо набросил Ане свою куртку на плечи. Сердце бешено заколотилось, когда он будто случайно задержал свою руку у неё на плече – на миг дольше, чем полагалось бы… И почувствовал, как девушка всем телом подалась к нему, отзываясь и отвечая… Сергей замер, боясь шевельнуться… Первое робкое прикосновение… что может сравниться с ним?..

Веселье у костра текло своим чередом, а Серёжа с Аней так и сидели, прижавшись друг к другу. Смеялись и шутили вместе со всеми. А сами незаметно касались друг друга – и таяли, таяли…

Серёжа что-то тихо нашёптывал ей (что именно, он позже, убей Бог, так и не вспомнил), а потом дотянулся губами и поцеловал её ушко. Анна чуть вздрогнула, чуть отстранилась: прикосновение было тонким и от этого невозможно щекотным. Но ни в коем случае не неприятным. Она снова прижалась к нему, слегка наклонив голову, словно подставляя шею, покрытую северным невесомым загаром…

Вокруг костра давно уже велись бесконечные мужские разговоры: конники беседовали о лошадях и благородно притворялись слепыми. Лишь изредка ловил Серёжа в сгустившейся темноте завистливый блеск чьих-нибудь глаз: эх, парень, мол, и всюду-то ты у нас первый…

А когда пламя погасло совсем, когда даже угли остыли и перестали светиться розовым светом, Анины губы вдруг сами нашли губы Сергея.

Та ночь пролетела для ребят незаметно…

Наутро Серёжа с необычайным вдохновением носился по ипподрому, поочередно меняя коней. Аня следила за ним с трибуны, и каждый раз, когда лошадь бешено вырывалась из-за ближнего поворота, сердце у неё замирало. А Сергей летал как на крыльях… и в эту ночь они опять были вместе.

«Ань, а может, ты у меня насовсем в Пятигорске останешься? – спросил он, провожая её на вокзале. – Навсегда… Переезжай, а?»

«Серёжка, ты… – тихо ответила сразу погрустневшая Аня. – Ну ты сам подумай. Ты же всё понимаешь…»

Он понимал. Оба были спортсменами, оба со своими целями, перспективами и, что греха таить, честолюбием. Вышла бы из Ани такая жокейская жена, какой была для Петра Ивановича тётя Лида?.. Теоретически это красиво, конечно, звучит – «посвятить жизнь любимому человеку». А каково практически ставить крест на собственной спортивной карьере? Хоронить главную цель в жизни? А с конюшней что делать, с Аниными лошадьми?.. Столько сил и надежд вложено, не говоря уже о деньгах! И притом когда только-только начало всё получаться… Сергей просто обнял её тогда на перроне:

«Ладно… Вот лет через двадцать повешу седло на крючок…»

«Я до тех пор к тебе ещё много-много раз приеду».

«И я к тебе… обязательно…»

После степного жаркого Сайска петербургское солнце казалось Сергею откровенно холодным: Аня вышла из дому в лёгкой футболке, а он – в плотной спортивной курточке, да и ту лишь мужской гонор не давал ему застегнуть до самого горла. Аня завела верную «Тойоту», быстро миновала проспект Ветеранов и свернула направо.

– Как только люди тут ездят, – откровенно ужаснулся Сергей, поглядев сквозь окошко на скопища машин всех мыслимых марок. Снаружи воняло разогретым асфальтом, резиной и бензиновым выхлопом: – Не страшно тебе?..

Аня пристроилась в хвост за пыльным микроавтобусом и пожала плечами:

– Да что… как-то привыкла…

При подъезде к железнодорожному мосту началось обычное столпотворение. Кто-то из водителей относился к этому философски, другие были страшно возмущены тем, что ЛИЧНО ИМ мешали проехать. Эти хамски сигналили, лезли вперёд чуть не по тротуару и тем создавали ещё большую неразбериху. На глазах у Сергея через двойную разделительную линию ринулся перламутровый «Скорпио». Пролетел, как выстреленный, мимо всех – и полез в их ряд, медленно двигавшийся вперёд. По закону подлости ему потребовалось вклиниться прямо перед «Тойотой». Аня вежливо придержала свою маленькую машину, но «Скорпио», словно не удовольствовавшись достигнутым, неожиданно резко тормознул и замер на месте. Возможно, он искал неприятностей, но, как говорится, не на такую напал. «Тойота» ответила на лёгкое движение педали и послушно застыла в нескольких сантиметрах от лоснящегося на солнце скорпионова зада.

– Мастер спорта я или нет, – совершенно спокойно прокомментировала девушка. – Вот такой, если он за рулём задница, значит, и по жизни такой же. Иной раз только реакция и выручает. У тебя сигаретки не будет?

Сергей разжал руки, которыми успел ухватиться за сиденье и подлокотник, и проворчал:

– Я, в отличие от некоторых, не курю…

Минут через сорок они миновали Стрелку и встали под светофором на Добролюбова.

– Смотри, коневоз!

Близость Дворца спорта «Юбилейный» сделалась очевидна: со стороны зоопарка, от Петропавловской крепости, в ту сторону двигался запылённый джип. Он тащил за собой внушительных размеров серебристый прицеп с надписью «HORSES».

– Зуб даю, на соревнования! А ну-ка, ну-ка, откуда нас принесло?.. – Анна притормозила, присматриваясь к номерам. – Из Швеции! А я про что тебе? Все флаги! Ну? Убедился?

Иноземный джип между тем не спеша двигался по изрытому, как после бомбёжки, российскому асфальту, – не дай Бог потревожить стоящих в прицепе породистых пассажиров!

– Ты посмотри, как подвеска работает, – восхитился Сергей.

Действительно, две пары маленьких колёс коневоза усердно отрабатывали все ямки и кочки, оставляя сам прицеп практически неподвижным. Кони, должно быть, стояли внутри совершенно спокойно, не уставая от тряски и не пугаясь толчков.

– Здорово, – согласилась Аня и выкрутила руль, объезжая крышку люка, показавшуюся ненадёжной. – На таком действительно куда хочешь… и лошадкам полная благодать…

– Буржуи не дураки, – отозвался Сергей. – Умеют деньги считать. Какую лошадь привезёшь, так и выступишь. Измочалишь по дороге, и приз мимо носа… Ань, а когда первый конкур?

– Завтра. Сегодня «день приезда». Смотри, вон ещё катят!

Навстречу, уже включив сигнал правого поворота, чтобы свернуть к «Юбилейному», двигался огромный автобус-коневоз, сплошь разрисованный силуэтами прыгающих всадников. Он направлялся на специально отведённую стоянку для коневозов, где уже теснились «Вольво», «Мерседесы», фуры и автобусы, фургоны и фирменные прицепы, а чуть поодаль, ни дать ни взять стесняясь своего простецкого вида, сиротливо притулился наш привычный «КамАЗ». С импортными сородичами его роднила лишь традиционная надпись на нескольких языках: «ОСТОРОЖНО! СПОРТИВНЫЕ ЛОШАДИ!»

– Видишь, что делается? Я же не зря тебе – почти малая Европа! Даже без «почти»!..

Аня пристроилась за шведами и повернула было к площадке, однако проехать туда не удалось. Дорогу «Тойоте» преградил рослый молодой человек с рацией в руках и пластиковой карточкой «Оргкомитет» на лацкане пиджака.

– Ваш пропуск?..

– Мы в оргкомитет, – уверенно ответила Аня.

– Тогда, будьте любезны, машину на общую автостоянку, – всё так же вежливо кивнул молодой человек. – Сюда въезд только для коневозов. И в зону проведения соревнований только по спецпропускам…

Аня искренне удивилась:

– А швед где пропуск уже раздобыл?..

– У него коневоз, – улыбнулся представитель оргкомитета. – На коневозе и вас туда пропустили бы. Лошади… они ведь живые, правильно? Они и так в дороге намучились…

– Понял, начальник. Спасибо. – И Аня повернула машину направо, к общей стоянке. – Не из конников, уж я-то питерских почти всех в лицо… – пояснила она Сергею, когда они немного отъехали. – Однако правильный малый. Ладно… Нормальные герои всегда идут в обход… Вот только знакомых что-то никого пока не видать…

Все знакомые оказались внутри. Аня не успевала здороваться и кивать головой налево и направо. На входе их снова остановил охранник. На сей раз не оргкомитетчик в костюме, а здоровенный омоновец в полном вооружении, при камуфляже и бронежилете. На пароль: «Мы в оргкомитет» – он загадочно улыбнулся и предупредил, что сегодня доступ и в оргкомитет, и в судейскую открыт. ПОКА. Завтра – строго по пропускам. А вот в зону конюшен и тренировочного манежа вход даже сегодня только для участников, представителей команд и сотрудников оргкомитета:

– Так что лучше оформляйте все документы сегодня. Завтра мы без пропусков никого…

Аня поблагодарила стража порядка… а в следующий миг пожалела его, стоило только окинуть беглым взглядом десятки, если не сотни знакомых физиономий. Сколько конников в это утро успело использовать ту же волшебную фразу: «Мы в оргкомитет». И каждому ответь, каждому объясни насчёт завтрашнего распорядка… За бандитами по крышам и чердакам небось бегать было полегче!

Под сводами административного блока Дворца спорта стоял сплошной гул человеческих голосов. Стайками носились дети в красочных футболках с эмблемами «Серебряной подковы» – начинающие конники трудились здесь в качестве волонтёров, то бишь добровольных помощников. Потом откуда-то выплыли граждане в театральных костюмах – не иначе, участники культурной программы. За стойкой бара, оборудованного прямо в холле, попивали кофе казак, драгун и кирасир. Они что-то воодушевлённо рассказывали девушке-гусару – та заливисто хохотала. Отколь ни возьмись, мимо Ани с Серёжей провели целую свору борзых… И в качестве завершающего штриха прямо за спиной у ребят, из-за тоненькой двери какого-то помещения, грянул во всю мощь своих медных лёгких прятавшийся там духовой оркестр. Сергей, вздрогнув, вполголоса помянул чёрта…

Скоро произошло неизбежное – Аню утащили от него, и он остался один. Его подругу, похоже, знал весь конный Петербург. С ней здоровались, заводили оживлённый разговор, а за другой локоть уже тянул кто-нибудь из вновь подошедших:

– Сколько лет, сколько зим!.. Как дела?

Сергея тоже кое-кто помнил по его прежним приездам, но таких было раз, два – и обчёлся. Он всё понимал и не хотел мешать Ане. Стоял себе в сторонке, ожидая, когда Аня вспомнит о нём и вернётся… Но оказалось, что дню приезда и для него суждено было стать днём неожиданных встреч.

– Oh, excuse me, sir. Could I trouble you? It seems we have met before? Are you Mr. Putyatin?[6]6
  Ох, простите, сэр! Извините за беспокойство! Мы, кажется, прежде уже встречались… Вы не мистер Путятин? (англ.)


[Закрыть]
– Напротив Сергея неожиданно остановился средних лет иностранец в лёгкой спортивной куртке, в дорогих, мягких и удобных светло-серых вельветовых джинсах. Глаза за стёклами очков были острыми и внимательными, на груди покоилась парочка весьма профессиональных камер – «Nicon» и «Pentax», а с плеча свисал объёмистый репортёрский кофр. На пластиковом «бэйдже» крупным шрифтом было написано «ПРЕССА».

– Am I right? You are Mr. Putyatin?[7]7
  Так я прав? Вы – мистер Путятин? (англ.)


[Закрыть]

– Да. – Сергей оправился от изумления и, отчаявшись изобразить что-нибудь по-английски, утвердительно кивнул головой. – Это я.

Незнакомец в спортивной куртке живо повернулся к какому-то осанистому, полному достоинства сухощавому господину, остановившемуся неподалёку (тот вопросительно смотрел на них обоих), и принялся что-то объяснять на непонятном языке, показавшемся Сергею гибридом английского и немецкого. Единственное, что Сергей безошибочно уловил из его монолога, было несколько раз повторённое слово «Сайск».

– О-о-о, – чему-то протяжно удивился и обрадовался представительный господин. И… решительно направился прямо к Серёже. Вместе с ним подошла стройная молодая леди, ни дать ни взять материализовавшая прямо из кадров рекламного клипа о модных колготках. К некоторому даже разочарованию жокея, «топ-модель» оказалась всего лишь переводчицей. Ростом она была повыше отягощённого камерами иностранца и, слушая его речь, непроизвольно наклоняла головку – так, что сквозь локоны, уложенные «а-ля золотые времена Аль Капоне», посверкивала крохотная серёжка с настоящим бриллиантиком. Ноблесс оближ!

– Мистер Ульрикссон говорит, что видел, как вы недавно выиграли в Сайске Дерби, – произносила она грудным бархатным контральто. – Мистер Ульрикссон восхищён вашей манерой езды. Он много путешествует по Европе, собирая материалы для своего скакового журнала, и был откровенно удивлен, увидев жокея такого высокого класса на второстепенном ипподроме в России…

Сергей не сразу придумал ответ: слишком неожиданны были свалившиеся на него комплименты. А «топ-модель» знай себе продолжала:

– Мистер Ульрикссон говорит, что приятно поражён встречей с вами здесь, в этом дворце. Он прекрасно понимает, что вы – фанатичный конник, но никак не ожидал такой широты интересов. Скачки есть скачки, но классические виды конного спорта… Браво, мистер Путятин! Вы всё время работаете на Сайском ипподроме?

– Нет… только в тот раз, – справившись с некоторым обалдением, ответил Сергей. – Там… в общем, сложная лошадь. Попросили помочь…

Иностранцы понимающе закивали.

– Putyatin?.. – обращаясь к репортёру, неожиданно переспросил второй швед. Ульрикссон что-то ответил, и дотоле молчавший осанистый господин разразился достаточно длинным монологом, в котором Серёгина фамилия повторялась неоднократно.

– Господин Шёльдебранд говорит, – синхронно переводила «супермодель», – что знает в Швеции представителей древнего рода князей Путятиных,[8]8
  Фамилия князей Путятиных действительно существует и использована с устного разрешения её обладателей.


[Закрыть]
выходцев из России. Не является ли наш друг случайно их родственником?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

Поделиться ссылкой на выделенное