Мария Семенова.

Заказ

(страница 6 из 44)

скачать книгу бесплатно

В один самый обычный февральский день на конюшню влетел хромой Андрей с маточного отделения:

– Мужики! Айда! Поможете… У нас Каринка не разродится никак. Третий час мучается… Врач говорит – худо дело!

Повторять не понадобилось. Трое конюхов молча подхватили полушубки и ватники и заторопились к выходу из конюшни. Серёга побежал вместе с ними.

Каринка лежала, вытянувшись, на полу просторного денника и тихо постанывала. Лошадиное тело казалось совсем плоским и маленьким, и только раздутый беременный живот вздымался горой. У окровавленного хвоста на коленях стоял совхозный ветврач. При виде вошедших он поднял глаза, лицо у него было мрачное и безнадёжное.

– Воды поди уж часа два назад как отошли. И потуг нету почти… Уходит кобыла! – констатировал он.

Повисла тяжёлая пауза. Мужчины молча стояли кругом, а Серёжа почувствовал пробежавший по спине холодок. Каринка была ласковой и умной кобылой, да и здоровьем всегда отличалась отменным…

Вновь послышался тихий голос врача:

– Кесарить надо, пожалуй… Иначе и кобылу и жеребёнка… Спиной плод идёт. Пытался развернуть, да где тут… Жеребёнок крупный, по сухому не получается… Что делать будем, мужики?..

В это время глухо бухнула наружная дверь, и все обернулись. По проходу в расстёгнутом полушубке летел без шапки директор зерносовхоза Василий Никифорович Цыбуля. Мужики молча расступились перед ним, освободив вход в денник, где погибала кобыла.

– Ну? Что тут? – Дед Цыбуля едва переводил дух. – Серьёзно?

– Не то слово, Василий Никифорович… – Ветврач встал на ноги и подошёл к директору. – Решать надо… не то обоих потеряем.

Директор вдруг взорвался:

– Решать? Я, что ли? Ты ветврач, ты и решай!.. – Его лицо передёрнулось, он помолчал и спросил тихо, почти умоляюще: – Неужели Каринку спасти нельзя? Операцию там… Ты говори, лекарства, может, какие… Чего молчишь?

Ветврач понуро смотрел на свои валенки.

– По моим понятиям, дядя Василь, можем только жеребёнка спасти…

Директор хотел что-то сказать, но задохнулся и молча шагнул внутрь денника. Опустился на корточки, нежно погладил ноздри Каринки, и было видно, как дрожат у него руки. Он долго смотрел в мутнеющие глаза лошади… и наконец прошептал:

– Ты прости нас, маленькая… вон как оно получилось… Постарайся ещё чуть-чуть, потерпи… Ради сынка своего будущего или дочери…

Кобыла глубоко и шумно вздохнула… Серёже показалось, что она даже приоткрыла глаза и взгляд их на миг просветлел, вновь стал живым и всё понимающим…

Директор поднялся и тихо вышел из денника.

– Давай! Что ж теперь делать… – решительно сказал он врачу. – Только жеребёночка мне сберегите…

Дед Цыбуля быстро зашагал прочь, и Сергей нечаянно подсмотрел, как сильный, здоровый, крутой мужик украдкой что-то смахивал со щеки…

Доктор хлопотал с инструментами, делая Каринке укол за уколом, а потом высунулся в проход и сказал:

– Ребята, вы там нож поострей приготовьте… Чтоб ей долго не мучиться…

Когда скальпель делал первый надрез, кобыла была под наркозом.

Не под полным, под частичным. Наверное, она чувствовала боль, но лежала тихо, не билась, только стонала. Общий наркоз давать было нельзя – на лошадей он действует не всегда предсказуемо, не дай Бог, сердце остановится, пока жеребёнок ещё в плаценте. Тогда и ему тоже конец… Опытный врач действовал быстро, и вот на солому из развороченной материнской утробы вывалился белый блестящий мешок, в котором билась, сучила ножками новая и пока ещё очень слабая жизнь. Короткий взмах скальпеля – и люди увидели непропорционально-угловатое, поросшее слипшейся шёрсткой коричневое существо…

– Жеребчик, – подал голос ветврач. – Ух ты, ногастый…

Новорожденный не дышал – ему было незачем. Кровь умирающей матери всё ещё питала его, всё ещё стучала в пульсирующей пуповине…

Доктор прочистил жеребёночку ноздри, резким движением разорвал пуповину и слегка подтолкнул малыша под рёбра. И – чудо!.. Настоящее чудо!.. Крошечные мокрые ноздри вдруг завибрировали, с каждым мгновением двигаясь всё ритмичнее и ритмичнее, всё увереннее совершая самые первые вздохи…

– Ну вот! – невольно улыбнулся доктор. – Хоть с этим порядок… Забирайте, мужики. На попону – и потащили в свободный денник. Сейчас мы с ним займёмся… Вот только с матерью… Да идите живее!..

Притихшие мужчины вместе с Сергеем аккуратно переложили жеребёночка на попону и, взявшись за все четыре угла, аккуратно понесли в самый тёплый и чистый денник.

Каринка лежала неподвижно, беспомощно вытянув шею…

Ветврач скоро появился в деннике, куда унесли новорожденного. Жеребёнка обмыли, насухо вытерли и укутали потеплее.

– Серый, там у нас Кукла недавно ожеребилась, ещё молозиво идёт. Сбегай надои сколько сможешь. Наш-то есть скоро запросит…

Доить даже самую смирную кобылу – занятие не подарок. А уж Кукла была до того капризной и своевольной, что ни у кого и мысли не возникло пристроить к ней маленького сиротку. Однако Сергея она знала и доверяла ему, и через полчаса за пазухой у паренька уже грелась бутылочка с кобыльим молозивом. А ещё минут через двадцать гнедой жеребёночек встал и неуверенно, на тонких заплетающихся ножках заковылял по деннику. Тыкался туда и сюда, искал мамку, искал её тёплое брюхо, её щедрое вымя… искал и не находил…

Мамка была теперь далеко – на небесных лугах, где всегда светит летнее солнце, где вдоволь сладких трав и родниковой воды… Подумав об этом, Сергей – взрослый, отслуживший в армии парень – почувствовал, как защипало в носу. Он поспешно достал бутылочку и протянул малышу соску. Тот высунул язык, забавно почмокал и, словно распробовав попавшие в рот капли, сначала неуверенно, а потом все смелей начал сосать, смешно подталкивая бутылочку носом: давай, давай, мол, ещё… вкусно! Вот так Сергей и стал «кормящей мамашей».

Жеребёнка назвали Заказом…

Поначалу с ним пришлось повозиться. Не только стервозная Кукла – другие кобылы его тоже не приняли, кормить и воспитывать не захотели. Уж чего только не делали люди! И в общий денник жеребят ставили, и одной щёткой чистили, чтобы перешёл запах… всё без толку. Так Заказа и выпоили из соски. Занимался этим Сергей, которого малыш сразу и прочно «назначил» на должность кормильца. Молодой жокей и не думал против этого возражать. Каждый день в предутренней темени он мчался на молочную ферму, самолично сдаивал у лучшей коровы литра полтора молока – и опять же за пазухой, чтоб не остыло, тащил на маточную конюшню. Там разводил до нужной кондиции, подслащивал и потом только давал Кузе. Жеребёнок – это ведь вам не телок, ему другое обхождение требуется…

Кузя радовался Серёжке, узнавал по шагам и встречал заливистым ржанием: мамка пришла!.. Серёжа спаивал ему его завтрак и убегал к себе на отделение – работать. Благо и в его отсутствие Заказ без присмотра не оставался. На маточной конюшне трудились заботливые женщины, баловавшие сиротку.

Жеребёнок, как все дети, подрастал незаметно. Особенно потому, что поначалу отставал от своих сверстников – какая еда способна заменить материнское молоко!.. Его даже гулять вместе со всеми не выпускали. Кобылы почему-то дружно лягали его, не подпуская к своим жеребятам, а к вымени – и подавно. С Заказом гулял опять-таки Серёжка. Жеребёнок бегал за ним как привязанный. Прятался за Сергея, когда вдруг появлялась машина или ещё что-нибудь такое же страшное. Они вдвоём часами бродили по ближайшим окрестностям, играли в пугалки и в догонялки, выискивали всё новые и новые забавы…

Однажды Сергей сломал ветку, и любопытный жеребёнок немедля потянулся к ней мордочкой, а потом, решив попробовать на вкус, взял зубами. Тут что-то отвлекло его, и он порскнул сломя голову прочь. Забытый прутик легонько хлестал его по груди. Обратив на это внимание, изумлённый Кузька сперва попытался удрать от назойливого приставохи, потом запрыгал из стороны в сторону, так и не догадавшись просто открыть рот. Наконец он остановился, выгнул дугой шею и стал рассматривать обидчика, соображая, что же с ним делать. Прутик снова упёрся ему в грудь. Жеребёнок, сердясь, решительно топнул ногой и снова пустился вскачь… Сергей к тому времени валялся в траве, надрываясь от смеха. Новая игра понравилась им обоим.

Когда Кузька вырос и попал в тренинг к Серёже на отделение, жокей вместо прутика предложил ему подержать хлыстик, на что конь отреагировал точно как в детстве – потешно стегнул им себя по груди и резко, будто сердясь, топнул копытом…

…Сергей лежал на верхней полке в купейном вагоне и блаженно засыпал под размеренное постукивание колёс, а по ту сторону незашторенного окна уплывали в чернильную августовскую темноту городские огни. Они отодвигались всё дальше и дальше и постепенно сливались с россыпями звёзд. И скакали, скакали над ними к Белой горе дивные крылатые кони…

Глава четвёртая
Очень важная персона

Странные всё-таки они, эти люди…

Старый гнедой конь медленно брёл по вечернему лесу, низко опустив голову и опасливо принюхиваясь.

Его звали хорошим ласковым именем – Паффи. Он всю жизнь прожил рядом с людьми и очень хорошо изучил их повадки. Он всегда понимал, чего они хотели, всегда старался исполнить все их желания. Но сегодня… Как неожиданно его обидели, как неожиданно и жестоко. Он остался один, да ещё и пребольно получил уздечкой по крупу. За что? В чём он провинился?..

Конь не понимал…

Место удара саднило. Было больно и горестно.

Впервые за двадцать лет своей жизни он оказался вот так предоставлен самому себе. Люди почему-то бросили его. Выгнали… Так неожиданно…

Случившееся никак не укладывалось в голове. За что? Почему?..

Быстро темнело. Солнце окончательно спряталось за кроны деревьев. Постепенно смолкли голоса птиц, стало сыро и холодно…

Лес готовился ко сну.

Конь остановился. Поднял голову и настороженно прислушался…

Тишина!

Мёртвая, густая, тягучая тишина…

Он не привык к такой тишине. Сколько он себя помнил, рядом с ним всегда были собратья-кони. Они вздыхали и хрустели сеном в своих денниках, ссорились, ржали, переговаривались дружеским фырканьем… А здесь?.. Паффи сделал очередной шаг вперёд… Под ногой хрустнуло. Он вздрогнул от неожиданности. Замер, снова прислушался…

Страх подбирался со всех сторон и гнал его неведомо куда и зачем. Его давно не кормили, но от всего случившегося даже есть не хотелось. Лишь изредка Паффи наклонялся и на ходу щипал скудные жёсткие травинки, пробивавшиеся под соснами сквозь слой слежавшейся хвои. Вот если бы где-нибудь нашлось ещё и ведёрко с водой…

Он прожил всю жизнь в конюшнях и ни одной ночи не ночевал под открытым небом. Ну, может, только в детстве, маленьким жеребёнком… Но тогда он был с матерью. А теперь…

И ведь ещё вчера у него была совсем другая жизнь. Люди любили его, ласкали и холили. И никогда не наказывали… Наказывать Паффи было не за что: он знал и умел всё, что следует знать и уметь скаковому, спортивному, прогулочному коню, а возраст дал ему спокойную мудрость. И люди его за это ценили. Они доверяли ему детей…

Каждый вечер, вдоволь напившись, неторопливо съев порцию овса и вкусного сена, он вытягивался на мягкой и тёплой подстилке. Расправлял шею, поудобнее укладывал голову и безмятежно засыпал, даже не закрывая глаза. И только лёгкое подрагивание ног выдавало глубокий сон и те замечательные сновидения, которые приходили к нему по ночам. Чаще всего ему снилось детство – просторные пастбища и резвые товарищи по играм, с которыми он снова носился взапуски по зелёной траве… А ещё…

…Паффи остановился и опять насторожил уши. Затем, подняв голову, втянул ноздрями дыхание лёгкого вечернего ветерка. Пахло лесом, только лесом, нагретым застоявшейся дневной жарой… Конь ещё раз вобрал напоённый непривычными запахами воздух и неожиданно уловил новый оттенок. Совсем чуточку пахло водой. Озером.

Озеро – это вода! Там можно напиться!.. И конь, обходя бурелом и колючие кусты можжевельника, побрёл навстречу желанному запаху.

…Его долго, нескончаемо долго везли в коневозе. Было жарко и хотелось пить. Очень хотелось. Но они всё ехали и ехали, не останавливаясь… Потом машина свернула на грунтовую дорогу. Пассажиры коневоза – Паффи и огромная рыжая кобыла, спокойно стоявшая рядом, – поняли это по участившимся колебаниям пола. Они заволновались: конец надоевшему путешествию! Раз съехали с асфальта, значит, скоро разгрузка. И вот машина остановилась…

…Листья на деревьях ожили и зашептали, потревоженные резким порывом вечернего ветра. Совсем рядом жутко застонала расколотая молнией ель. Старый конь испугался и шарахнулся было прочь, но тут движение воздуха достигло его ноздрей, и озером запахло сильнее. Паффи немного приободрился и увереннее пошёл на запах.

Спустя время лес начал меняться. Отступили сосны, стало больше берёз и осин, дорогу то и дело преграждали разросшиеся кусты ольхи и орешника.

Продравшись сквозь очередную чащобу, Паффи вышел на небольшую полянку, обильно покрытую густой сочной травой. Он остановился, недоверчиво понюхал свою удивительную находку, осторожно попробовал стебелёк… и с жадностью принялся есть. Ах, как вкусно!.. Чистая и свежая, в лёгком налёте первой росы, с длинными, узкими, нежными листочками трава была до того восхитительно сочной и ароматной, что отступил даже страх. Конь ел и не мог наесться. Может быть, он всё-таки заснул и во сне превратился в маленького жеребёнка, пасущегося на зелёном лугу?.. Как давно ему не было так хорошо…

Он уже не чувствовал себя столь безнадёжно одиноко в чужом лесу, накрываемом теменью. Так и простоял спокойно почти целый час, не сходя с места и не поднимая головы от пушистой зелени. Наконец он утолил первый голод и решил оглядеться…

Оказывается, вокруг стало ещё темнее.

Паффи в который раз насторожил чуткие уши: а что, если?.. Если прямо сейчас раздастся человеческий голос и его позовут?.. Домой, в знакомый денник, туда, где светло и тепло?..

Но нет… Никого… Ни вблизи, ни вдали… Только тишина…

– Выводимся!.. Выводимся!!. Шаман, пошёл!!!

Сергей взвился на ноги и бросился в дверь, на ходу хватая одежду. Он проспал, он безнадёжно проспал!.. Сейчас старт, а он, стыд и срам, заснул в конюховке… и притом нагишом. Как могло такое случиться?..

Серёжа как следует очнулся почти на пороге комнаты, уже успев просунуть одну ногу в трусы и одновременно путаясь в майке. Только тут сонная одурь начала его покидать, и он со стыдливым облегчением убедился, что куда-то бежать вовсе не обязательно. Ипподром растаял вместе с остатками сна: он был в отпуске. В Санкт-Петербурге.

У Ани…

Сергей улыбнулся, оглядываясь на постель, с которой секунду назад так заполошно взлетел. Плотно задёрнутые шторы («Специальная термоткань, – объясняла ему Аня. – Отражает тепло назад в комнату, а холод – обратно в окно. При нашем-то климате…») почти не пропускали уличный свет, но всё равно было видно, что широкое двуспальное лежбище стояло пустое: Сергей проснулся один. Аня вчера предупредила его, чтобы не волновался, – она, мол, утром убежит по делам.

Ну и что делать? Вставать? Не вставать?.. Приятный вопрос, когда дело зависит только от твоих пожеланий. Серёжа оглядел знакомую комнату и, приняв решение, блаженно рухнул обратно в постель. Ему так давно не удавалось выспаться вволю, что пренебречь подобной возможностью было бы, право, грешно. Тем более заснули они с Аней чёрт-те когда…

Он натянул махровую простыню, ещё хранившую тепло его тела, и закрыл глаза… но как следует заснуть не удалось всё равно.

– Рысью – марш!!! – раздался из недр квартиры тот же пронзительный голос, что сдёрнул его с кровати двумя минутами раньше.

Серёжа, только-только начавший уплывать куда-то по незримым волнам, страдальчески засунул голову под подушку и отчётливо понял, что поспать ему не дадут. Эффект «второго сапога» сработал, как всегда, безотказно. Вместо того чтобы расслабиться и задремать вновь, он начал напряжённо прислушиваться. Вот сейчас снова прозвучит отвратительный вопль… сейчас… вот сейчас…

Долго ждать не пришлось.

– Слезай!!! – заорал Серёжин мучитель. На сей раз – почти у него над ухом.

Молодой жокей перевернулся в постели, свирепо вскидываясь на локтях. Солнце, всё-таки пробившееся в щёлочку штор, светило ему в глаза прямо сквозь трепещущие в воздухе широкие белые крылья. На спинку кровати у Серёжи в ногах важно усаживался большой попугай.

– Твою мать, – с выстраданным чувством сказал ему Сергей. И запустил в попугая попавшей под руку думочкой. Проворная птица взвилась со спинки кровати и закружилась под высоким потолком, безостановочно повторяя:

– Твою мать, твою мать, твою мать…

Выходца из тропиков звали Кошмаром, и определённо не зря. Он, как положено уважающему себя попугаю, нипочём не желал повторять слова, которые люди желали бы слышать в его «исполнении». Зато с лёгкостью необыкновенной подхватывал всё ненароком срывавшееся с языка – иногда к немалому смущению гостей и хозяйки. Сколько раз Сергей здесь бывал, столько же и попадался.

– Ябеда, – мрачно сказал он Кошмару. Окончательно откинул махровую простыню и сел на кровати. Чай, выпитый накануне, напоминал о своём существовании, вынуждая понимать команду «слезай» как конкретное руководство к действию. – Вот поймаю – и съем! С перьями и костями!..

Попугай пронёсся у него над головой и с неразборчивым кудахтаньем вылетел в дверь. Серёжа натянул пушистый Анин халат и, зевая, поплёлся по коридору. А потом, уже умываясь, тщетно пытался припомнить, где же он пил этот самый чай. Кажется, ещё в самолёте, доставившем его в Петербург. Они с Аней вчера не то что поужинать – даже поговорить толком не успели. Он принялся целовать её ещё в Пулкове, как только спрыгнул с движущейся дорожки и увидел темноволосую девушку, махавшую ему из-за чьих-то спин в зале прибытия. Потом они стояли, обнявшись, в уголке под надписью «Выдача багажа» и никак не могли наглядеться друг на дружку, и совсем не сочувствовали Серёжиным соседям по самолёту, ворчавшим, что чёртов багаж больно долго не выдают.

Но вот на резиновом поворотном кругу появились корзины и чемоданы, и они загрузили Серёжину сумку и фруктовые ящики в Анину «Тойоту», и Аня села за руль. В этот час в Сайске уже царила бархатно-чёрная тьма, а здесь ещё вовсю светило низкое солнце, и, когда он смотрел на Аню, оно било прямо в глаза, растворяя профиль девушки в сплошном расплавленном золоте. «Тойота», откровенно немолодая, но по-прежнему юркая и быстроходная, так и летела сквозь это вечернее золото, неся их домой. И вот наконец Аня отперла дверь, и они поставили на линолеум поклажу и повернулись друг к другу, и…

Прикосновение Аниного халата показалось Сергею объятиями любимой. Он даже вздрогнул и, зажмурившись, сунул голову под струи холодной, непривычной на вкус питерской воды. Потом отправился в кухню.

Эту трёхкомнатную квартиру Аня купила примерно год назад, когда удачный поворот в бизнесе принёс ей действительно серьёзные деньги и позволил исполнить многолетнюю мечту – выбраться из коммуналки. Сергей, правда, ворчал, что мечта сбылась бы существенно раньше, согласись она принять его финансовую поддержку или, того лучше, выйди она за него замуж. Так или иначе, квартира была куплена, но неожиданно оказалось, что приобрести жильё было существенно проще, чем толком обжить. Ни о каких наёмных строителях и пресловутом евроремонте Аня не захотела и слышать – взялась всё делать сама. Естественно, урывками и кавалерийскими наскоками, потому что работа забирала почти всё её время. Когда же удавалось выкроить часть дня, она принималась с увлечением красить, штукатурить и приколачивать. Если по уму, всё уже давно должно было бы завершиться, но увы! Ко времени следующей атаки Аня успевала заглянуть ещё в какой-нибудь журнал по дизайну либо сама вдохновлялась новой нетривиальной идеей – и с не меньшим энтузиазмом перекрашивала, переклеивала, отдирала. В результате процесс обустройства квартиры принял перманентный характер, Аня же обрела своеобразное хобби, о котором подруги шутили – Анька, мол, ремонт в квартире чаще делает, чем они себе голову моют…

За этот год Сергей дважды гостил у подруги и оба раза заставал в доме одну и ту же картину – если, конечно, считать, что от перестановки слагаемых сумма не меняется. Аня уходила рано, а возвращалась иногда заполночь, то есть у себя в квартире в основном ела и спала. Стало быть, первоочередной задачей являлось оборудование кухни и спальни. Так оно, в общем, и происходило – вот только спальня успела побывать в каждой из трёх комнат по очереди. Кухню из-за водопровода и газа перемещать было труднее, но Сергей подозревал, что когда-нибудь Аня решит и эту проблему. Во всяком случае, единственной на весь дом ванной с окошком уже обзавелась…

Белый какаду Кошмар степенно чистил клюв, сидя на спинке кухонного стула. При виде Сергея он склонил головку, обращая к нему круглое блестящее око, и встопорщил ярко-жёлтый «ирокез» на макушке.

– Жрать надо меньше, – задумчиво сообщил он жокею.

– Убью!.. – заорал Сергей, подхватывая домашний тапок с ноги и замахиваясь на мучителя. Кошмар с победным кличем вылетел в коридор, а Сергей, в сердцах хлопнув дверью, вернулся к столу.

Там, на деревянной разделочной доске, по-пиратски приколотая длинным ножом, красовалась записка.

Серёжка! Я на конюшню, вернусь часам к трём. Завтрак в холодильнике. Я уж тебя не будила – ты так сладко спал… Если позвонит Марина, скажи ей, что по поводу ламинита у Капельки я в курсе. Если ещё что срочное, звони мне на трубку.

Целую! Аня.

Сергей включил кофеварку. Потом открыл холодильник… и понял, что фразе насчёт жратвы Кошмара обучили какие-то злопыхатели. Да ещё и добились, чтобы смышлёный попугай произносил её конкретно на кухне. Аня ни в каких диетах не нуждалась категорически – она была обладательницей счастливого организма, способного переваривать любые количества пищи и не приклеивать к талии лишние сантиметры и килограммы. Вероятно, именно по этой причине она обожала кормить всякими вкусностями заглядывавших к ней друзей и подруг. И чего только не было на стеклянных импортных полках!.. Сергей мужественно преодолел искушение, нашёптывавшее ему, что он в отпуске, что ему МОЖНО… достал одно-единственное яйцо и побыстрее закрыл дверцу «пещеры сокровищ».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

Поделиться ссылкой на выделенное