Мария Семенова.

Заказ

(страница 10 из 44)

скачать книгу бесплатно

– Да! Это уж точно. Силища…

Отзвучал возле уха сумасшедший голос Сергея… Василий Никифорович положил трубку и задумчиво уставился в окошко. Там, на телеграфном столбе, тускло горела одинокая лампочка. Этот маленький огонёк, словно далёкая звёздочка в плотной южной ночи, частенько, когда он крепко задумывался, помогал ему сосредоточиться. Пальцы выбили на крышке письменного стола замысловатый ритм. Василий Никифорович порывисто встал и отправился на кухню к жене. И не попросил, а скорее отдал распоряжение:

– Марьяна, приготовь-ка чайку.

Супругу свою Марьяну Валерьевну Цыбуля называл по-разному. И Марусей, и Маришкой, и даже по имени-отчеству. Но если он обращался к ней как сегодня – Марьяна, – жена уже знала: что-то произошло.

– Вась, что случилось-то? – невольно оробела она. – Стряслось что?..

Василий Никифорович не ответил. Гневно тряхнул головой, озабоченно прошагал из одного угла кухни в другой, развернулся и молча ушёл назад в кабинет.

Минут через десять, когда Марьяна Валерьевна внесла дымящийся стакан в серебряном подстаканнике, она застала мужа стоящим возле окна. Он смотрел на одиноко горевшую лампочку.

Марьяна Валерьевна тихо поставила подстаканник на стол и заботливо прикрыла вышитым рушником – авось не сразу остынет.

– Спасибо. Иди…

– Вася, может, ещё чего… – тихо произнесла женщина.

– Иди, Марьяна. Иди… Мне… подумать надо…

– Да что случилось-то? Можешь ты сказать наконец? – уже требовательнее подступила женщина к мужу. Последнее дело – держать дурное в себе. Пусть выплеснет, выговорится… накричит, наконец. Только бы не стоял так…

Василий Никифорович кричать не стал. Медленно повернулся, и голос, как и взгляд, был болезненно-тусклым:

– Заказ с ипподрома пропал… Украли Кузьму…

– Ахти-тошненько… – запричитала Марьяна Валерьевна и, хлопнув по-бабьи руками по бёдрам, отправилась в свою крепость, на кухню, продолжая на ходу вполголоса: – Люди добрые, и что же это на белом свете творится? Живую лошадь посередь дня крадут!.. Ироды, уже с ипподромов повадились…

Её ахи и охи сделали своё дело: глухая стена безнадёжности, незримо окружившая Василия Никифоровича, перестала казаться неодолимой. Чем бы ни обернулась внезапно грянувшая беда – следовало действовать, и немедля!.. Может, тревога ещё и окажется ложной… Цыбуля решительно подошёл к столу и принялся ожесточённо накручивать диск телефонного аппарата.

На том конце долго не отвечали. Наконец трубка отозвалась заспанным мужским голосом – в половине десятого вечера директор Сайского ипподрома уже спал. Ничего удивительного: вставал-то он в четыре утра.

– Алло?..

– Владимир Наумович?

– Да, я… Кто это?

– Наумыч, ты куда моего коня дел?

– Какого коня?.. Кто говорит? – Директор ипподрома явно как следует ещё не проснулся.

– Цыбуля.

Последовала короткая пауза. Владимир Наумович Цыбулю знал преотлично. Если Дед поднимает с постели и без предисловий накидывается с вопросами, это ничего радостного не сулит!

– Охренел ты там, что ли? – спросил он раздражённо. – На кой мне твоя лошадь сдалась?.. – Однако наезжать на «Луковицу» не рекомендовалось категорически, и Владимир Наумович сбавил обороты: – Слушай, Василь Никифорыч, ну что ты ахинею несёшь посреди ночи? Такой сон досмотреть не дал… Может, утром на свежую голову поговорим?

– Два дня назад, – мрачно сказал Цыбуля, – с твоего ипподрома увезли мою лошадь.

– Погоди, погоди… Которую? – Сайский директор окончательно понял, что поспать ему не дадут. – Кто увёз? Куда?..

– Вот это я и хочу у тебя выяснить.

Что вообще на твоём ипподроме творится?..

Владимир Наумович даже обиделся:

– Что творится? Работаем!

Если бы не железная хватка директора Ковалёва, не его изворотливость и находчивость, – давно бы уже стоять Сайскому ипподрому закрытым. А он жил, и вроде даже неплохо, несмотря на тяжёлые времена. Дорожка, во всяком случае, была одна из лучших в России. Однако достижения собеседника Цыбулю в данный момент волновали меньше всего:

– Я вижу, как вы работаете, мать вашу!.. Где мой Заказ?

– Какой заказ?.. А-а, Заказ… дербист ваш…

В трубке опять повисла пауза. Цыбулино сердце буквально выскакивало из груди: «Ну скажи мне, скажи, что он в деннике у себя сено жуёт…»

Ковалёв не сказал.

– Лошадьми у меня производственный отдел занимается, – услышал Василий Никифорович. – Ещё мне не хватало каждому коню хвост крутить, уж ты извини. Давай-ка лучше я тебе утречком, как на службу приду…

– Хорош ты хозяин, если лошадь из-под боку свели, а ты ушами прохлопал! – рявкнул в трубку Цыбуля. – Ты проверь, жена-то рядом? Может, тоже украли, пока ты без задних ног дрыхнешь?

Владимир Наумович невольно посмотрел на постель. Жены рядом не было. Ах ты, чёрт старый!.. Ещё как услышал в трубке – «Цыбуля», – решил: что бы там ни случилось, он сдержится. Не взорвётся. Да куда!.. Зацепил-таки ядовитый Дед за живое. Где эту дуру-жену черти…

Прислушался.

В гостиной тихо бормотал телевизор. «Успокойся, Рикардо… Исабель беременна наверняка от тебя…»

Владимир Наумович про себя сосчитал до пяти и почти спокойно произнёс в трубку:

– Ты можешь наконец объяснить, что произошло? А то кудахчешь тут, как…

– Не кудахтал бы, если бы сам понимал, что к чему, – повторил Цыбуля устало. – Пока известно одно – два дня назад с твоего ипподрома какой-то сукин кот увёз моего коня. Якобы по моему распоряжению. А куда – до сих пор никто не…

– Погоди. – Сайский директор приподнялся на локте, плотнее устраивая трубку около уха. – Точно, было что-то такое… В производственном ещё удивлялись: конь после скачки толком высохнуть не успел, а ты уже за ним коневоз… Чего, мол, ждать от Цыбули, как есть аферист, загодя представителя снарядил: выиграет Заказ – забрать; проиграет – пускай в Мухосранске нашем живёт, кому такое дерьмо нужно…

Колкость была налицо, но Василий Никифорович пропустил её мимо ушей:

– Не посылал никого я, Владимир! Не посылал… Украли коня. Понимаешь? Пойми же ты наконец, о чём толкую! Украли его!.. А коню этому цены нет…

И такое горе прозвучало в голосе Деда Цыбули, что вот тут до директора ипподрома всё дошло сразу и полностью. Он сел на кровати, провёл пятернёй по немедленно взмокшей седоватой шевелюре и заговорил в трубку совсем другим голосом – спокойно, по-деловому:

– Ты, Василь, вот что, ты погоди бушевать. Сейчас всё выясним про твоего… Ты дома будешь? Жди у телефона. Я тут производственный отдел на ноги подниму. Машину за тренером твоим Петром Ивановичем снарядим… Разберёмся, что как, и тебе перезвоним из конторы. Лады? Ну, будь. До связи…

Через полчаса на ипподроме в окошке директорского кабинета загорелся свет. Несколько раз подъезжала и отъезжала машина: поднятый по тревоге шофёр привёз тренера, доставил бухгалтеров, собрал по всему Сайску сотрудников производственного отдела. Началось форменное дознание – по всей строгости, даже со стенограммой. Вытащили все документы: телеграмму за подписью «В. Н. Цыбуля», доверенность со слегка размазанным названием предприятия на печати, но зато с реально читающимся словом «СВОБОДА»…

…И без большого труда выяснилась картина обычного российского пофигизма. Доверенность была отпечатана на компьютере. Все подписи – сугубо неразборчивые. Акт передачи лошади не составлялся, ведь уезжала она вроде бы в родное хозяйство из отделения, этому же хозяйству принадлежавшего. Когда в бухгалтерии выписывали накладную, то воспользовались паспортными данными, указанными в доверенности, а «живьём» паспорт якобы Цыбулиного представителя никто, как выяснилось, в руках не держал. Оно и понятно – все знали Деда Цыбулю, и связываться с ним ради перепроверки желания ни у кого не возникло. По принципу «не буди лихо, пока оно тихо»…

Вот и вышло – хотели, как лучше, а получилось… даже хуже, чем всегда. Существенно хуже…

Через час в домашнем кабинете Василия Никифоровича раздался телефонный звонок. Терпеливо ждавший Цыбуля снял трубку и услышал голос Петра Ивановича. Видно, остальные разговаривать с Дедом откровенно боялись:

– Доброй ночи, Василий Никифорыч…

Какая она была, к чертям, добрая, эта ночь!

– Здорово, Петро. Скажешь-то что?..

– А что тут сказать… Провели нас, как телят мокроносых. Крепко задумано… Просто и безотказно… А время как выбрано – Дерби, главный праздник сезона! Кто тебе тут бумажки будет смотреть!.. Тут до бумажек никому дела… Глянули – печатка стоит, и ладно… Мысли-то в такой день у людей не о том…

Лампочка на столбе за окном мигнула – и перестала гореть.

– А на каком коневозе его увезли? – Цыбуле всерьёз перестало хватать воздуху, но он всё же спросил: – Номер запомнили?

Тренер невесело хмыкнул:

– Да самое забавное, что на ипподромовском. Саня, водитель, вот он тут сидит… Подошёл, говорит, к нему лоб…

Это тот, как я понимаю, что у меня потом коня забирал… И предложил подхалтурить – за стольник коня до товарной станции довезти. Всей езды двадцать минут, а стольники на дороге не валяются… Коня я сам загрузил… В контору позвонил предварительно… – Пётр Иванович осёкся, поняв, что невольно начал себя выгораживать, и продолжал: – Саня коня до станции довёз и перед воротами выгрузил. Парень ему стольник в лапу и быстренько Заказа в ворота – вагон, мол, уже под погрузкой стоит. Саня ему ещё помочь предложил… А тот – не надо, там есть кому… Вот и всё, Василий Никифорович… Весь сказ… Парень с Заказом на станцию, а коневоз развернулся и обратно поехал… Куда тот вагон – в товарной конторе справки только завтра с утра навести можно… Сейчас, ночью, больше пока ничего…. Василий Никифорович, что делать-то будем? Пропадёт ведь Заказ…

– А что ты предлагаешь, Петро?

– По мне, в милицию заявлять надо. На них одна надежда. И чем быстрее, тем лучше.

Как рассматриваются дела в милиции, Дед Цыбуля знал прекрасно. Сегодня дежурный примет заявление. Дней через пять какой-нибудь опер вызовет Петра Ивановича на собеседование. Ещё дня через три-четыре заедет на ипподром, переговорит кое с кем… а потом с чувством сделанного дела засунет папочку в сейф. Срок расследования – два месяца. Как говорил Ходжа Насреддин, за это время либо ишак, либо эмир, либо…

– Ладно, поглядим, – ответил он вслух. – Утречком позвони, тогда и решим, а пока документы, что вы там просмотрели, мне все немедленно факсом… Да… Такого коня прошляпили, дармоеды… Знал бы ты, Петро, какая у него кровь. Золотая она…

– Да знаю я, Василий Никифорович. Дошёл, что ты Секре…

– Ни хрена ты не дошёл. Дошёл бы, в деннике бы у него с ружьём ночевал. Ладно, Петро, что нам с тобой теперь… Матюгами делу не поможешь… Тут думать надо. Бывай… – Василий Никифорович положил трубку и снова уставился в темноту за окном. Лампочка на телеграфном столбе вспыхивала и неуверенно мерцала. Наверное, барахлил контакт. Вот и всё, Василий Никифорович… Весь сказ…

Чай на столе так нетронутым и остыл.

С левой стороны вспыхнула огнистой лентой река, и многострадальная прокурорская «Волга», ехавшая теперь очень медленно и осторожно, покатилась между притопленными водой рисовыми чеками. Казалось, упругие молодые побеги росли прямо из слепящего предзакатного золота. Поверхность воды не тревожило даже подобие ветерка, и висевшая над чеками вселенская созерцательная тишина некоторым образом воспринималась даже сквозь рокот мотора и шум воздуха, обтекавшего автомобиль. Впечатление было прямо противоположным тому, которое оставил пронёсшийся через поле табун, но порождало такое же ощущение совершенства.

Заместитель краевого прокурора прозаично подумал, сколько во всё это было вложено труда и, естественно, денег… Ничего себе проверяемый!..

Наконец впереди показались кроны могучих деревьев, а за ними и крыши домов.

– Подъезжаем, Андрей Николаевич… Куда сначала? К конторе?

Ларионов посмотрел на часы:

– Да нет… к дому, наверное. Адрес знаешь?

– А как же. Бывали… – И водитель мечтательно добавил: – Рыбалка у них тут…

«Волга» остановилась возле среднего по размерам и внешне довольно скромного дома.

– Это тут, что ли, директор живёт? – искренне удивился Андрей Николаевич. Для человека, который из Англии не вылезает, хоромы выглядели не очень.

– Ну… Может, за полтора года и переехал, – засомневался водитель.

Но тут из калитки, улыбаясь приезжим, словно старым добрым знакомым, вышла солидных лет женщина:

– Здравствуйте, гости дорогие. Небось устали с дороги? Вы в дом проходите. Сейчас молочка, а захотите, пивка холодного, кофейку…

– Нам бы Василия Никифоровича, – несколько смущённо отозвался Андрей Николаевич. Привычная психологическая схема прокурорской проверки дала трещину ещё по дороге, а теперь окончательно распадалась.

– О, так его часов до девяти-десяти не будет. Раньше и не ждем.

– А где он может быть?.. В конторе?

– А мы сейчас узнаем. Пошли в дом, по рации вызовем. – И женщина радушно распахнула калитку. – А вы, родимые, сами откуда будете, как Василю-то сказать?

– Из прокуратуры края. Простите, а как вас по имени-отчеству?..

Лицо хозяйки моментально стало серьёзным. Оно и понятно: уж верно, начальник с портфелем из краевой прокуратуры сюда не молочка попить завернул.

– С рождения Марьяной Валерьевной кличут… Да проходите же, проходите… Сейчас Василия Никифоровича вытребуем…

С рацией она управлялась по-свойски. Щёлкнула тумблерами, поднесла к губам микрофон и отчётливо, точно диктор на железнодорожной станции, произнесла:

– Внимание, внимание! Первый, первый, отзовись! – и тут же нетерпеливо, очень по-женски добавила: – Василь, ты меня слышишь?

В ответ рация засипела, пару раз хрюкнула, потрещала для порядка электрическими разрядами – и наконец отозвалась низким, немного глуховатым мужским голосом:

– Чего тебе, Марьяна Валерьевна?

– Василь, ты где?

– Да вот, с тренотделений еду… – В динамике, помимо голоса говорящего, был хорошо слышен характерный звук мотора.

– Василь, давай срочно домой.

«Срочно» прозвучало приказом.

– Что случилось-то? – поинтересовался Цыбуля.

– Гости приехали, – твёрдо произнесла Марьяна Валерьевна, сделав ударение на слове «гости».

– Понял. Сейчас буду… Всё, конец связи. – И рация замолчала.

Хозяйка повернулась к мужчинам и несколько напряжённо засуетилась:

– Чего ж вы стоите-то? Присаживайтесь…

– Не наследим? Чисто у вас в доме, – кашлянул водитель. Марьяна Валерьевна годилась ему в бабушки. – Мы, может, разуемся…

– Да вы что, – отмахнулась женщина. – На дворе сухо. А грязь, она на то и грязь, чтобы её подметали. Проходите, присаживайтесь… – И спохватилась: – Может, перекусить с дороги?..

Она явно нервничала. Андрей Николаевич не успел ответить, а Марьяна Валерьевна уже застелила стол свежей скатертью и загремела тарелками.

Вскоре рядом с прокурорской «Волгой» остановилась запылённая белая «Нива». Хлопнула калитка, скрипнули доски крылечка… Дверь отворилась, и в комнату вошёл среднего роста коренастый мужчина лет пятидесяти пяти.

Закрыв за собой дверь, он снял с головы простенькую соломенную шляпу, взъерошил короткий седой ёжик и, спохватившись, вытер ладонь, а вслед и тыльную сторону руки о полосатую рубашку с короткими рукавами.

– Ух, жарко… – Он безошибочно угадал в Андрее Николаевиче главного и протянул ему руку – корявую, чёрную от загара, с толстыми крепкими пальцами: – Цыбуля… А с кем, пардон, честь имею?

– Ларионов Андрей Николаевич. Заместитель прокурора края.

– Вы к столу, к столу присаживайтесь, – подала голос Марьяна Валерьевна.

Василий Никифорович грозно посмотрел на супругу, но на столе уже дымилась кастрюля с борщом, и он лишь коротко повернулся к гостям:

– Прошу.

– Василий Никифорович, нам бы поговорить. – Зампрокурора чувствовал, что инициатива окончательно уплывает уз рук.

– Вот как раз и поговорим, – кивнул Цыбуля. – А то мы, мужики, на голодный желудок злые. Присаживайтесь, в ногах правды нет. И борщ стынет…

Водитель скромно отступил было в уголок, к дивану, но Марьяна Валерьевна подхватила парня под локоть и усадила против начальника:

– Путь неблизкий, проголодался поди…

И начала разливать горячий борщ по тарелкам.

– Может, сто грамм? – Хозяйка покосилась на мужа.

– Марьяна! Люди по делу приехали. – Василий Никифорович сосредоточенно размешивал ложкой сметану. Потянулся за куском хлеба и как бы между делом поинтересовался: – А к нам, собственно, по какому вопросу?

– Сигнальчик один на вас поступил, Василий Никифорович. С проверкой я…

Сергей остановившимся взглядом смотрел в экран телевизора. Там кипели заграничные криминальные страсти, такие уютные и плюшевые по сравнению с тем, что происходило в реальности. Киношные проблемы решались с трогательной простотой: появлялся благородный индеец, он же полисмен Нико, и кредитной карточкой перерезал глотки сразу целой пачке русских мафиози. Р-раз! – и всей банде Шопена. «Сюда бы его. Десяточек Нико – и о завтрашнем дне можно не беспокоиться. Ну там, не десяточек, хоть одного, самого завалященького… Ой, блин…»

Мысли неслись кувырком, ни во что конкретное не оформляясь. Жизнь полосатая, даже с людьми всякое происходит, а с лошадьми и подавно… Однако спроси Сергея ещё вчера, что может с Кузькой случиться самого скверного, он пожал бы плечами: заболел, захромал… попал в аварию, наконец… Но чтобы украли?!. Это ему точно в голову не пришло бы…

«О Господи, заболел, захромал… Типун на язык…» – Серёжа трижды стукнул по деревянному подлокотнику дивана. Нико вконец опротивел ему, жокей схватил дистанционник и переключил телевизор на другую программу. Там показывали благородного цыгана Будулая.

«Стоп! Цыгане… – Сергея словно током ударило. – Не дай Бог цыгане Кузьку свели… Это кранты… уже точно никогда не найти… Тем более целых двое суток прошло…»

Версия о цыганах казалась вполне правдоподобной. Он был наслышан о случаях цыганского конокрадства; что далеко ходить – даже с их Пятигорского ипподрома два цыганёнка попытались однажды украсть кобылу. Они, правда, орудовали дедовским способом и с коневозом не заморачивались, и, может, поэтому их сразу поймали. А если бы не поймали…

Ходили слухи, что украденных цыганами лошадей иной раз совершенно случайно обнаруживали дня через три чуть не за тысячу километров, причём сотни две-три из них лошадь уж точно проходила сама, своим ходом. Ей бы после такой гонки дух испустить, а она, глядишь, жива и здорова… Знают цыгане лошадей так, что никаким спецам не приснится…

Серёжа представил себе Кузю запряжённым в огромную цыганскую телегу, и ему стало холодно. Такого коня – преемника великого Секретариата – в телегу… и по раскисшей дороге… Жуть!!!

Мурашки побежали у него по спине. Какие там голливудские ужасы!.. Вот усатый черноголовый цыган подходит к Заказу, вот он пытается нацепить на гордую шею дербиста тяжёлый грубый хомут. Послушный, ласковый Кузя хомута ни разу близко не видел, он не понимает, зачем нужна эта незнакомая и страшная вещь, он шарахается, не даётся, и тогда рассвирепевший цыган…

Серёжа вскочил и заметался по комнате.

Дождь, слякоть… Ноги уставшего коня застревают в непролазной грязи. Разъезжаются аккуратные маленькие копыта, привыкшие выстукивать по ипподромной дорожке победную дробь… Из последних сил он пытается выдернуть телегу, застрявшую в глинистой колее. Натруженные плечи сбиты до крови… Кузя падает на колени, и безжалостный кнут обрушивается на его спину… Пытаясь освободиться, конь вздымается на дыбы… Но нет!.. От цыган так просто не отделаешься. Не родилась ещё та лошадь, которую они не сумели бы укротить…

Самого безнадёжного предполагать не хотелось. Но тогда кто?.. И кто может помочь?..

В милицию обратиться? Улита едет… К бандитам местным?.. Те бы хоть быстренько выяснили, кто украл, – местные, заезжие какие или всё-таки цыгане. В Пятигорске Сергей знавал кое-кого из братвы. Но в Сайске… И потом, если цыгане, от бандитов всяко толку не много. С цыганами они связываться не будут – себе дороже. Тронь одного, весь народ тут же поднимется. То-то даже полные отморозки цыган десятой улицей объезжают…

Что делать?..

Экранные похождения Будулая прервались рекламой средства для укладки волос. Пышнокудрая девка гарцевала на гнедом жеребце, чья масть до того идеально гармонировала с её волосами, что оставалось только гадать – кого к кому подбирали. Сергей с внезапным ужасом глянул на телевизор, словно не понимая, откуда и зачем тот здесь появился, и побежал на кухню к Анне.

– Серый, салат из огурчиков с помидорчиками, как? – Аня хлопотала над ужином и пребывала в самом радужном настроении. Она ещё понятия не имела о несчастье, случившемся далеко-далеко.

– Можно, я у тебя сигаретку?.. – Сергей потянулся к пачке «Салема».

– Ты же не куришь, – удивилась Аня и пристально посмотрела на парня.

– Закуришь тут, когда полковое знамя… – Сергей передёрнул плечами, словно прохваченный внезапным ознобом. – Слушай, мне, наверное, срочно назад в Сайск придётся рвануть… Беда у нас там… Коня с отделения украли. Кузю… Заказа. Вот этого самого. – И он ткнул сигаретой туда, где на краешке стола лежали две фотографии, так нежданно подаренные ему сегодня шведом по фамилии Ульрикссон. – Ты уж прости, что у нас с тобой… вот так всё накрылось…

Он глубоко затянулся и, захлебнувшись с непривычки ментоловым дымом, согнулся в отчаянном кашле. Аня похлопала его по спине, потом растерянно опустилась на краешек кухонной табуретки и… тоже молча потянулась к откупоренной пачке. «Вот, значит, и всё… А как же я?.. А… соревнования?..» Вслух она ничего не сказала. Сама точно так же сорвалась бы посреди «медового месяца» в Пятигорске, если бы из Питера, из её конюшенки, прозвучал тревожный звонок…

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

Поделиться ссылкой на выделенное