Елена Сазанович.

Город призраков

(страница 7 из 32)

скачать книгу бесплатно

   Мы не были настроены так же оптимистично, как Гога. Но мудро промолчали. Полностью доверять людям, имеющим хоть малейшее отношение к преступлению, означало не продвинуться ни на шаг в его раскрытии. Мы привыкли исходить от обратного. И эта привычка всегда успешно оправдывала себя.

   С Угрюмым мы встретились в комнате для свиданий. Гога настолько доверял столичным сыщикам, что удалился вместе с охранником, оставив нас с подозреваемым наедине. Я, конечно, не был уверен, что в комнате отсутствует подслушивающее устройство. Но склонялся к мысли, что Гоге незачем подслушивать наш разговор, поскольку мы не были ни родственниками Угрюмого, ни просто знакомыми. Поэтому он вряд ли немедленно раскроет нам свои объятия и выложит все как было.
   Так оно и случилось. Угрюмый сказал нам то же самое, что и шефу милиции. И не более. Вообще за сутки пребывания в камере он стал еще более угрюмым, и, насколько я понял, еще менее разговорчивым. Хотя, видимо, он и раньше не отличался многословием. В отличие от его шустрой дочки, которая была полной его противоположностью. И не только по разговорчивости. Внешне они тоже разительно отличались друг от друга. Насколько была красива Белка. Настолько был некрасив Угрюмый. И сейчас, при дневном свете, я смог это хорошенько разглядеть.
   Крупный перебитый нос, впалые щеки, отчетливо выделяющиеся скулы, чуть выпяченный подбородок, на широком лбу – шрам. Пожалуй, только глаза… Такие же иссиня-черные и выразительные. Да, он далеко не походил на совершенство. И все же для мужика он был вполне ничего. За умеренной уродливостью скрывалась некая мужская привлекательность. Которую бы смогла углядеть не каждая женщина. На нее бы польстилась скорее женщина, способная на риск и сильную страсть. Меня почему-то этот вопрос заинтересовал. И прозвучал он совершенно неожиданно после кратких фраз Угрюмого, не имеющих к этому никакого отношения.
   – У вас, наверно, была очень красивая жена?
   Он вздрогнул. И не смотря на хладнокровие, присущее ему, смутился.
   – При чем?… При чем тут моя жена?…
   – Просто я видел вашу дочь. Она на вас совсем не похожа.
   Его глаза гневно сверкнули. Точь в точь, как у Белки.
   – Не трогайте… Слышите, не трогайте мою дочь! Держитесь от нее подальше!
   – К сожалению, этого мы обещать не можем, – невозмутимо ответил Вано.
   Угрюмый подался вперед, крепко стиснув кулаки.
   – Спокойно! – я остановил его жестом руки. – Не создавайте себе лишних проблем. У вас их и так предостаточно. И чтобы вы окончательно пришли в себя, хочу заметить, что мы остались в этом паршивом городке исключительно по просьбе вашей драгоценной дочери.
   Он машинально отпрянул назад и разжал кулаки. В его взгляде читалось недоумение.
   – При чем тут Белка?
   – Не знаю почему, но она вбила себе в голову, что именно мы поможем вам выпутаться из этой скверной истории.
И не знаю почему, но мы согласились ей помочь. Ваша дочь умеет уговаривать.
   Он усмехнулся. Он знал, как умеет уговаривать его дочь.
   – Наверняка, устроила очередную провокацию, – при воспоминании о Белке его взгляд потеплел. – Она немножко сумасбродная, но очень хорошая девочка.
   – Ваши земляки так не считают.
   Его лицо вновь приняло отчужденную маску.
   – Они все врут, – повторил он излюбленную фразу Белки. – Конечно, я не отрицаю, что их понятие о морали близко к идеалу. Но что они могут знать о моей дочери? Она болтает бог весть что. Вот они с ее слов и напридумывали про нее всяких небылиц.
   – Хорошо, – кивнул я, – мы отвлеклись. Но все же я вас очень попрошу. Если хотите, от имени вашей дочери, – я уже знал его наиболее чувствительно место. И поэтому давил на него. – Поймите вы, ради Бога! Мы остались здесь не потому, что нам очень по вкусу Жемчужное! Мы бы с удовольствием сейчас проводили свой отпуск в любом другом уголке полуострова. Но Белка… Нам ее искренне жаль. И мы с вами в этом солидарны. Вы бы знали как она переживает! без конца плачет, ничего не хочет есть, она так похудела за это время! Вы же у нее единственный дорогой человек. И если вас не станет… Бог знает, что будет… Я хочу заметить, что ваша девочка крайне неуравновешенная натура. И совсем недавно, при мне она бросилась в бушующее море. Если бы не я… Теперь она пытается найти шанс для вашего спасения. Поэтому мы согласились ей помочь. И если вы себя не жалеете, хотя бы пожалейте ее…
   Конечно, я изрядно преувеличил, расписывая чувствительную натуру Белки. Вспомнив, как совсем недавно она барахталась под душем, задорно напевая веселую песенку. А потом с жадностью уплетала жареную картошку. Но на Угрюмого это могло подействовать. Хотя, если честно, я не понимал, чего я от него добиваюсь своими слезными небылицами. Скорее я подбиваю его на ложь, нежели на правду. Поскольку, услышав о своей несчастной дочери, он в жизни не признается в содеянном. Если, конечно, он виноват.
   Вано, естественно, не мог предположить ход моих мыслей, и незаметно покрутил пальцем у своего виска. Но на Угрюмого, как я и предполагал, мой монолог подействовал. Его маска отчужденности тотчас слетела с лица. И в одно мгновение он превратился в доброго, заботливого папочку.
   – Бедная моя девочка, – с дрожью в голосе произнес он. – Да, конечно. Она без меня совсем пропадет. Но что я могу вам сказать… Разве поклясться… Ну, я не знаю… Если хотите Богом могу поклясться, что я не убивал! Не убивал, черт возьми!
   – Вы верите в Бога? – спросил Вано.
   – Во всяком случае не в того, который есть здесь. Я верю в Бога более милосердного и более прощающего.
   – Ага! Значит ваша клятва Богом не так уж много и стоит. Даже если вы солгали, ваш всепрощающий Бог все равно простит.
   Он отрицательно покачал головой.
   – Вы меня не правильно поняли. Но я повторяю – я не убивал! И зачем мне понадобилось бы это убийство? Во имя чего? Вы же не дураки. И понимаете, что я крайне привязан к Белке. И вряд ли бы мне захотелось оставлять ее одну на растерзание этим придуркам.
   – Не высокого же вы мнение о своих земляках.
   – Ах, оставьте! Можно подумать вы высокого. Вы же не идиоты. И понимаете, что крайняя позиция, которую они заняли, не является результатом большого ума. Скорее – это страх за собственную шкуру. Они ведут здоровый образ, чтобы не заболеть. Они ведут порядочный образ жизни, чтобы их не покарал Всевышний. Они просто зарылись в своих склепах и дрожат за себя. И это не от чистого сердца. А от трусости. А трусость не многого стоит. И потом… Если бы я надумал совершить это преступление, я бы его во всяком случае более тщательно продумал.
   – Вы умеете продумывать преступления? – заинтересовался Вано.
   – А вы нет? Думаю, что это может каждый человек, более или менее знакомый с логикой. Я с ней знаком, смею вас уверить. И если бы мне понадобилось совершить это убийство и у меня был бы на это веский мотив. Я бы не разгуливал возле трупа, как дурак, прекрасно зная, что хозяева гостиницы еще не ложились. Но согласитесь, мое поведение было алогично. И только потому, что я не ожидал увидеть труп. Трупы не так часто валяются на дороге. Я был взволнован и первым делом, конечно, решил проверить: дышит ли еще адвокат. И стал нащупывать пульс. Но эта глупая мышь Ли-Ли вообразила себе Бог знает что. И потом, она все это видела издалека. А когда приблизилась, я уже, разумеется, отдернул руку от трупа. Поэтому доверять ее зрению и ее воображению я бы не стал.
   – А почему вы думаете, что мы должны доверять вам? – нахмурился я.
   – Хотя бы потому, что в ином случае вам не следовало бы здесь задерживаться. Преступник найден, и вы могли преспокойно уехать. Но насколько я понял, вы остались по просьбе моей дочери, которая мне полностью доверяет.
   Да, его замкнутость и немногословие окончательно исчезли. Перед нами предстал совсем другой Угрюмый, какого вряд ли знал Жемчужный. Оказалось, он достаточно красноречив и умен. И я в очередной раз подумал, что Белка пошла в мать.
   – Хорошо, – кивнул Вано. – Но мы вам сможем помочь только в том случае, если вы будете с нами до конца откровенны.
   – Я разве что-то утаил?
   – А разве нет? – Вано стал раздражаться. И я незаметно толкнул ногой товарища. Напомнив, что раздражение – не лучший помощник в разговоре с человеком. У которого только что развязался язык.
   – Допустим. В таком случае объясните нам. Что вы делали в тот вечер возле гостиницы. Насколько я знаю, вас там не ждали.
   – Я искал свою дочь. У меня сложилось впечатление, что она заинтересовалась этим молодым человеком, – он кивнул на меня.
   – А случайная связь со столичными артистами… – тут он запнулся. И отвел взгляд в сторону.
   Ага! Значит он меня знал! Что ж, этот парень не настолько прост. Оказывается в столице он не просто занимался хулиганством и отсидками по тюрягам. Он каким-то образом успевал еще и смотреть фильмы с моим участием. А я снимался в довольно неглупых фильмах. Поскольку моя кинодеятельность закончилась довольно давно, то можно с уверенностью сказать, что тогда еще существовало приличное отечественное кино. Которое не особенно жаловали недалекие люди, увлеченные западной чепухой.
   – Вы значит любите кино?
   – Не то чтобы очень, – нашелся он. – Просто ваша физиономия частенько мелькала на плакатах и на журнальных обложках. У вас довольно запоминающийся тип лица. Вы напоминаете Эл Пачино. А Эл Пачино, я думаю, знают все.
   Он сделал комплимент американскому актеру. Чего нельзя было сказать обо мне. Я был всего лишь его неудавшейся копией. Не поэтому ли я бросил кино?.. Пожалуй. Элпачиновский комплекс будет меня преследовать до конца моих дней. Хотя теперь модно быть похожим на какого-нибудь голливудского актера. Только не быть самим собой. Меня такая мода не устраивала.
   – Значит, вы решили разыскать в тот вечер свою дочь, – перевел Вано разговор на другую тему, поскольку в кино не разбирался вообще. И считал, что мне сделали в очередной раз несправедливый комплимент.
   – Да, именно так все и было.
   – Вы ее разыскали?
   – Увы, мы, насколько я понял, разминулись.
   – Что ж, – удовлетворенно кивнул Вано. – Иного от вас я и не ожидал услышать. Поэтому мы сейчас же собираем монатки и – вон из этой хатки. У меня лично нет желания помогать человеку, который все время лжет. Если он лжет – значит он виновен. Я умываю руки.
   И Вано даже встал с места в решимости покинуть кабинет.
   – Я вас не понимаю, – Угрюмый опустил взгляд.
   – Ради Бога, только не стройте из себя идиота! Если в это поверили жемчужане, то мы не настолько глупы. Вы прекрасно знаете, о чем идет речь. Кстати, тогда был прекрасный тихий вечер. А как приятно вечерком постоять на балконе, подышать озоном и покурить.
   – Ах вот вы о чем! – нахмурился Угрюмый. – Кстати, здесь запрещено курить. У нас действительно экологически чистое место. Если бы вы курили, я бы почуял запах дыма.
   – Когда сидели в кустах? – продолжил за него мой товарищ. – Впрочем, нас это уже не касается.
   – Погодите, – Угрюмый жестом остановил нас. – Конечно, это не вся правда. Я действительно искал Белку. Но… Но у меня было еще одно дело.
   Вано вновь бухнулся на место. И в упор уставился на Угрюмого.
   – Да, было. И если я вам скажу правду, думаю, она обернется не в мою пользу. Но вы же жаждете правды… Хорошо… Мне нужно было встретиться с адвокатом, – выпалил он на одном дыхании.
   Та-а-ак. Даже я такого не ожидал. Действительно, это признание было не в пользу Угрюмого. К тому же, если в комнате есть жучок… Не думаю, правда, что он бы он действительно был виновен, он бы навел на себя подозрения. Хотя… Хотя бывает, что специально выстраивают против себя подозрения. И чистосердечно в них признаются. Как один из методов отвлечь от себя главное подозрение – в убийстве. Так поступают обычно умные люди. И Угрюмый был далеко не глуп. Поэтому я не знал, как расценивать его признание.
   – Так все и было, – продолжал Угрюмый. – Я искал момент, чтобы вызвать его из гостиницы. Но мне это не удалось. Поскольку я не хотел, чтобы меня видели другие.
   – Вы сами назначили ему встречу?
   Угрюмый отрицательно покачал головой и с жадностью посмотрел на сигарету, которой затягивался Вано. Я словил его взгляд и предложил закурить.
   – Покрепче не будет? Впрочем, ладно. В моем положении выбирать не приходится.
   Он глубоко затянулся сигаретой и посмотрел мимо нас в окно.
   – В том-то и дело, что встречу назначил мне адвокат. Но почему-то в назначенное время не вышел. Вот я и высматривал его через окно. Первым делом я хотел удостовериться, есть ли он вообще в гостинице. Он там был. Вот я и стал его поджидать недалеко от входа. Конечно, желая оставаться незамеченным. Они все вышли одновременно. Адвокат огляделся по сторонами, слегка замедлил шаг. Из-за кустов я ему сделал знак и он заметил меня. И рукой показал, чтобы я его подождал.
   – Ну и? Дождались?
   Угрюмый криво усмехнулся.
   – Да уж. Дождался. Его труп.
   – Странно. Очень странно. И за это время вы не увидели ничего подозрительного? Ведь кроме вас там должен был быть еще кто-то, черт побери! Кто убил адвоката! Если конечно исключить вас! – Вано приблизился к Угрюмому и пристально на него посмотрел. – Это же невероятно! Чтобы вы ничего не видели! Его душили, понимаете, душили! Он должен был издавать хоть какие-то звуки!
   – Возможно, он кричал, стонал, я не знаю! – выкрикнул Угрюмый. – Я был недалеко от входа и мог не услышать, что происходит в заднем крыле усадьбы! Ради Бога, не путайте меня! Я и так запутался по уши!
   Он перевел дух. И уже ровным голосом продолжил. Его лицо вновь стало непроницаемым и холодным.
   – Я ждал адвоката. И мне показалось странным, что его долго нет. За это время он мог уже десять раз вернуться. И я решил уходить…
   – Почему же вы не ушли? Насколько мы знаем, труп нашли не у входа в сад. А гораздо левее. Значит все-таки что-то привлекло ваше внимание?
   Угрюмый с шумом вздохнул. И уже без разрешения, скорее машинально, вытащил сигарету из моей пачки. Его руки слегка дрожали.
   – Я действительно уже уходил… Но услышал позади себя шум. Не стоны, не крики. А просто какой-то шлепок о землю. Словно что-то упало. Я не знаю… я ни о чем тогда не думал. Возможно, какие-то мысли пронеслись в голове. То ли это моя дочь еще здесь шастает, то ли где-то меня поджидает адвокат. Я не знаю, но я мигом бросился на звуки. И тут я увидел его…
   – Труп? – заключил Вано. – Или кого-то еще?
   Угрюмый отвел взгляд. Наморщил свой лоб.
   – Или кого-то еще, – повторил он. – Я ничего не могу утверждать. Но мне показалось, что за угол промелькнула чья-то тень. Нет… Я утверждать не могу…
   – Опять привидения, – усмехнулся Вано.
   Угрюмый вздрогнул. И изменился в лице.
   – О чем вы, не понимаю?
   – Да так… Ваша дочь нам рассказывала о каких-то привидениях.
   – О Боже! Не слушайте вы ее! Она давно верит в эти сказки! Она ужасная фантазерка!
   Угрюмый очень разволновался. Значит, какие-то приведения все-таки есть.
   – Хорошо, пусть сказки, – согласился я на всякий случай с Угрюмым. – Но эта тень… Возможно, вы заметили какую-то деталь одежды. Ну, я не знаю, шарф, шляпу, плащ или еще что-нибудь?
   Глаза Угрюмого сузились, он нахмурился и решительно ответил.
   – Нет, я ничего не заметил. И это все, что я могу вам сообщить.
   Эта решительность была чрезмерной. И наводила на мысли, что он что-то не договаривает.
   В кабинет заглянул Гога Савнидзе. И дал понять, что свидание подошло к концу и что в любом случае он позволил нам слишком многое. Что ж, на сегодня было достаточно, и мы с Вано направились к выходу. У дверей я резко оглянулся. Угрюмый сидел, сцепив руки перед собой и сосредоточенно вглядывался в пол.
   – Да, кстати, а вы не знаете, зачем вы понадобились адвокату в этот вечер?
   Он вздрогнул. Он не ожидал этого вопроса. А возможно, этот вопрос просто перебил его мысли.
   – Зачем? Понятия не имею.
   – И все же. Говорят, в последнее время вы были с ним в приятельских отношениях.
   – Говорят, – хрипловато протянул Угрюмый. – В этом городе слишком много говорят. Впрочем, пожалуй, именно поэтому адвокат в последнее время проникся ко мне симпатией. Он тоже любил много поговорить. И из разговоров выстраивал целые теории. И если хотите, он использовал меня, как подопытного кролика. В городе я единственный человек с дурной репутацией. Вот он мною и заинтересовался. Если хотите, я был примером падения человека. И не удивился, если бы следующая лекция была целиком посвящена мне. Психология заблудшей овцы.
   Я кивнул. Его объяснение на сей раз меня вполне устраивало.
   С Гогой мы перемолвились несколькими фразами. Он куда-то спешил по неотложным делам. Хотя какие могут быть неотложные дела в таком месте? Если самое ужасное дело уже свершилось. Почему-то шефа милиции не заинтересовало, что именно нам рассказал Угрюмый. И у меня вновь закрались подозрения, что он уже все прекрасно знает. Похоже, жучок в кабинете все-таки был.
   – Удачи вам, – хитро подмигнул Гога, выпроваживая нас из прокуратуры. – Надеюсь вы докопаетесь до истины.
   Почему он взваливал на нас раскрытие истины – оставалось загадкой. Сомневаюсь, что ему самому не хотелось купаться в лучах славы. А возможно, это был просто хитрый ход тупого начальника: выжать из нас все что можно, и, отправив ко всем чертям, увенчать себя лавровым венком победителя.

   Выскочив на свежий воздух, мы тут же наткнулись на редактора местной газеты Сенечку Горелова. Конечно, здесь был совершенно другой мир. Тихий и спокойный. Мир, так с первого взгляда не похожий на нашу бестолковую, сумасшедшую столицу. Но со второго, более проницательного взгляда, и ослу становилось понятно, что этот маленький мир – только копия большого. Те же хитрющие блюстители закона, те же пронырливые журналисты, вынюхивающие жареное, те же подозреваемые, отрицающие свою вину. Пожалуй, только горожане были другими. Им была свойственна мораль, приближенная к идеалу. И оттого они становились похожими на картонных персонажей. Сенечка Горелов в этом отношении выгодно отличался от всех них.
   Мне сразу понравился этот парень. Он был веселый, живой, немножечко сумасбродный и шумный. Похоже, в нем бурлили настоящие чувства. И я скоро смог в этом убедиться.
   Сенечка бросился к нам прямо под ноги, как под танк. И улыбнулся широкой улыбкой. Он был очень симпатичный паренек. Лохматый, веснушчатый и слегка лопоухий. Он относился к тому типу людей, с которыми всегда легко. И которые любую проблему превращают в шутку. Мне нравились такие люди, потому что я никогда таким не был.
   – Привет! – заорал он нам. – Здорово, что мне удалось вас все-таки подловить! Ну и как? Преступление века? Наконец-то! Хоть разок в жизни наши читатели не уснут за газетой. И не станут использовать ее по другому назначению, – он расхохотался во весь голос.
   На улице покрапывал дождь, грозя в скором времени перерасти в ливень. И несмотря на мою симпатию к Сенечке. Мне хотелось побыстрее смыться в гостиницу. К тому же я помнил, что там нас ждет Белка. К тому же неплохо было бы поподробней расспросить чету Кис-Кис. Они, пожалуй, нам еще много могут порассказать. Я заметил, что в этих благовидных жителях Жемчужного есть одно бесценно качество для детектива. Они все чрезмерно болтливы. И обожают перебирать чужое белье.
   Но Сенечка и не думал спрашивать, куда мы направляемся. Он все уже давно решил за нас. Он посмотрел на небо. И звонко присвистнул.
   – Фу ты, ну ты! Ну и дождина наклевывается! Пожалуй, прежде чем вы доберетесь до гостинице – изрядно промокните, – и он уже лукаво посмотрел только на меня. – Ты же, Ник, не хочешь за день превратиться в мокрую курицу во второй раз!
   Да уж, этот город славился не только чистотой экологии и нравов. И даже не столько. В скорости распространения слухов, пожалуй, ему не было равных.
   – Я знаю одно славное местечко! Вот туда мы и направимся!
   И не дав нам раскрыть рта, Сенечка потащил нас за собой. Впрочем, мы уже особенно и не сопротивлялись. Дождь действительно усиливался. Да и в конце концов, Сенечка тоже находился в день преступления в гостинице. И он был так же болтлив, как и все. Так не все ли равно – с кого начинать опрос свидетелей?
   Меня, правда, не особенно радовала перспектива отдыха в каком-то «местечке». Наверняка, придется потягивать томатный сок. Даже закурить не будет возможности. Поскольку я был знаком с местными правилами пребывания в общественных местах. Но выбора у нас не было. И мы еле поспевали за Сенечкой, который всю прогулку без умолку болтал. И все по пустякам, не имеющим отношения к делу. О трудностях своей газетенки, об отсутствии занимательной информации, о прекрасной экологии, о целомудрии горожан и о прочей чепухе. С которой мы уже были знакомы.
   Вообще, за два дня пребывания в Жемчужном у меня создалось впечатление, что я здесь родился. И мне был знаком не только каждый угол городка, но и каждая его рожа. Я даже успел узнать, что Модест Демьянович парит ноги по ночам, чета Кис-Кис терпеть не может помидоры, а мэр спит только на правом боку, потому что все время храпит. Чушь какая-то! И зачем нам все это нужно?!
   Наконец Сенечка притормозил возле маленького аккуратненького домика из кирпича, окрашенного в цвет кофе с молоком. Домик утопал в кустах роз и жасмина. И на его двери было написано золотистыми буквами: Кафе «Белый жасмин».
   Как будто кроме белого жасмина есть еще какой-то. Но у меня появилась надежда, что здесь хотя бы подадут нам кофе, поскольку это кафе. Хотя я не забывал, что кофеин в этом городе не в почете. И судя по всему здесь нас угостят кофейным напитком, сваренным на молоке.
   Сенечка довольно потирал руки. И суетливо открывал перед нами дверь. Ему хотелось нам понравиться. Впрочем, он относился к тому типу людей, которые хотят быть приятны абсолютно всем без исключения. И, похоже, ему это удавалось. Поскольку официант ему широко улыбнулся. И крепко пожал руку.
   – Привет, Сеня! Здорово, что ты к нам забежал! Наконец-то будет хоть с кем поболтать, – и он обвел руками пустой зал, вернее маленький зальчик. Посетители, похоже, не спешили отдохнуть в этом уютном местечке.
   Сенечка хитро подмигнул своему приятелю.
   – Ну, и погодка, Левушка! Прямо закачаешься. Давненько в нашем местечке не было такого августа. То жара до умопомрачения, то дождина. И все за один день! Из-за этой резкой смены погоды не удивительно, что у некоторых нервишки стали пошаливать. Наверное, не выдержали они и у убийцы.
   Официант Левушка понимающе кивнул.
   – Я тебя отлично понимаю, Сеня. После таких перепадов настроения и погоды лучшее лекарство – отдых в кафе.
   Мы с Вано не понимали, куда они клонят. И уже давно морально приготовились к кофейному напитку. В любом случае – он согревает. Каково же было наше удивление, когда Сенечка потащил нас за барменом Левушкой. Который в свою очередь уверенно шагал в служебное помещение.
   – Здесь нам никто не помешает! – воскликнул восторженно Сенечка, потирая довольно руки.
   Мы по-прежнему ничего не понимая, уселись за маленький столик у окна. И искренне удивились, когда вместо долгожданного кофейного напитка, на столе появилась бутылка хорошего коньяка.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Поделиться ссылкой на выделенное