Елена Сазанович.

Город призраков

(страница 2 из 32)

скачать книгу бесплатно

   – Боюсь, вы ошиблись адресом, молодые люди. Я было думал, что вы в гости пожаловали. Что у вас здесь имеются родственники. А так… Уж и не знаю, что вам посоветовать. Вы понимаете, у наш поселок в некотором роде закрытый. Разумеется не в прямом смысле. Мы не военные и не секретные службы. Но уж издавна… Это можно сказать традиция Жемчужного. И каждый мэр эту традицию поддерживает. А жители свято чтут. Я постараюсь быть краток. Дело в том, что у нас малочисленный поселок. Каждый можно сказать – на виду. И все как один – почтенные граждане. Вот поэтому уже много лет у нас не наблюдается преступности. Да что там говорить! У нас никто и бумажки-то на тротуар не посмеет бросить. И Жемчужный всегда крайне чистый. И море не загрязнено. Трудно поверить? А вот так оно и есть! А представьте, если бы нахлынули туристы? Но мы стараемся не допускать столь несуразной оплошности. И каждый приезжий у нас на виду. В основном приезжают близкие родственники, реже – друзья. Но каждый обязательно регистрируется в мэрии. И за каждого, так сказать, поручается гражданин, который у себя приютил гостя. Увы, таковы правила. Может быть, несколько жесткие. Но, поверьте, мы живем, как в раю. И за много времени мы все стали друг другу почти родными. Мы живем тихо, мирно, не испытывая страха. В некотором роде напоминает общину, не так ли? Я не хотел бы вас разочаровывать, но поверьте: неподготовленному, просто заезжему и делать-то у нас просто нечего. Люди стремятся к развлечениям. К бурному, веселому, так сказать, времяпрепровождению. Но у нас это – увы! – невозможно. В Жемчужном нет ни ночных клубов, ни казино, ни других увеселительных заведений. Да что там говорить! И спиртное у нас продается крайне редко. Разве что по большим праздникам. Так что вам, столичным гостям… Уж и впрямь не знаю, что здесь вы будете делать.
   Честно говоря, я это тоже уже не знал. И, покосившись на Вано, тут же заметил его зверскую рожу. Он тоже не ожидал такого. И сидел вылупившись на старичка, а вся его поза говорил о том, что пора как можно быстрее отсюда сматываться. Подальше от этой святой благодати. Не пустить же весь отпуск чертям под хвост!
   – М-да, – печально протянул я. – Пожалуй, вы правы. Конечно, неплохо побывать в раю. Но как после рая возвращаться в ад? Это же просто издевательство! Так что уж лучше сразу домой, в ад. В привычную обстановку. К тому же, смею вас уверить, там не так уж и плохо.
   Не скажу, чтобы старичку понравилась моя шуточка, но он не показал виду.
   – В таком случае, молодые люди, почему вы выбрали именно это место. О нем знает не так уж и много людей.
   – В прокуратуре знают, – радостно ответил Вано. Желая отомстить старичку.
   – О! – воскликнул учитель. – Неужели вы с прокуратуры! Замечательно! Вы вполне можете здесь почерпнуть положительный опыт. Наш поселок, смею вас уверить, – несомненный образец для подражания.
   – Не сомневаюсь, – хмуро ответил я.
Поскольку проводить образцово свой отпуск я не собирался. И с тоской подумал, что не солгал Васе. Когда говорил, что красавицами-смуглянками здесь и не пахнет. А только старички и все в белых панамах. Но разве Васька поверит, когда я ей расскажу, что проводил солнечные дни за интеллектуальными беседами. Потягивая томатный сок. И прочитывая одну за другой книжки из местной библиотеки. Которые мне подберет сама библиотекарша. Учитывая мои умственные способности. И клянусь – там не будет ни одного детектива. Да Василиса меня просто на смех поднимет. И я в жизни не докажу, что – не распутник и не пьяница. А в очередной раз выйду наглым-пренаглым лгуном.
   Когда мы мило вели беседу с учителем, в ходе которой я черпал все больше сведений о преимуществе здорового образа жизни. Краем глаза я замечал, как библиотекарша оглядывалась. И пялилась именно в мою сторону. Это меня совсем не обрадовало. Может, они и образцы для подражания, но наверняка человеческие страсти им не чужды, а возможно и любовь совсем не порицаема. Правда, наверняка в самом благопристойном виде. Чтоб сразу – под венец. А меньше всего в жизни мне хотелось венчаться с библиотекаршей. Разве затем я сбежал от Василисы, чтобы пожениться в этом чудовищном месте! И когда она резко вскочила с места и подбежала к нам. Я ненароком повернулся к окну и стал разглядывать проплывающий пейзаж.
   – Ах! – воскликнула дамочка. – А я вас знаю! Пару лет назад вы были моим кумиром. Вы Задоров! Ведь правда! Никита Задоров! Боже, сколько профессионализма было в вашей игре! А какой талант! Вы безусловно внесли большой вклад в развитие отечественного кинематографа! Боже, какая удача для Жемчужного что вы оказали честь своим посещением! Вы непременно должны у нас выступить!
   Ну вот тебе раз! Еще этого не хватало. Да, самое время было сматываться.
   – Я конечно, благодарю вас за столь лестные слова. Но… Но, к сожалению, вышла ошибка. Мы понятия не имели об этом прекрасном городе. И насколько я понимаю, нас здесь не ждали. И поэтому…
   – Что вы, – замахал руками старичок. – Это уж вы меня извините, старого невежду. Знаете, я-то в кино бываю редко. Да и телевизора у меня нет. Он поглощает столько времени! Но поверьте, знаменитостям мы всегда рады. Поэтому, милости просим!
   – Нет! – дружно выкрикнули мы с Вано. И были готовы уже сорваться с места. И мчаться со всех ног. Подальше от этого рая. Который мне все меньше нравился.
   – Вы нам отказываете? – обиделся учитель. И тут же печально вздохнул. – Но, боюсь, у вас нет выбора. И вам недельку придется здесь отдохнуть.
   – А разве этот же автобус не отправится назад, в Джеркой? – с плохо скрываемым страхом промычал Вано.
   – Увы. Только через неделю. Такой здесь порядок.
   – Ну, в таком случае, мы на попутках, – уже решительно заявил я.
   – Тоже, боюсь не получится, – еще печальнее вздохнул Модест Демьянович. – Мы уже давно переехали ту зону, где свободно ходят автомобили. Я же вам объяснял, что к нам никто не заглядывает. Да через часок мы будем на месте.
   – Но у вас… У вас же есть автомобили! Хоть у кого-нибудь! Или это тоже противоречит вашему миропониманию? – не унимался я.
   – В некотором роде – да. Знаете ли, задымленность, выхлопные газы. У нас безупречно чистое экологическое пространство. Правда, мэру положена машина, не буду лгать. Но она давно в ремонте. Да и к чему она? Автобуса вполне достаточно.
   – А если какое-нибудь ранение, смертельный случай, катастрофа, землетрясение, черт побери! – уже почти кричал я.
   – Ну и что? – невозмутимо ответил учитель. – У нас прекрасная клиника. Прекрасная прокуратура. Прекрасная спасательная служба. У нас все. Повторяю. Абсолютно все есть. И все на высочайшем профессиональном уровне. Вы еще сможете в этом убедиться. Нам чужого не надо. Наш поселок, если хотите – это и город, и государство. И мы не посягаем на чужие границы. И в свою очередь никто не трогает нас. Это своего рода соглашение. И нас оно вполне устраивает.
   Вот так влипли! Неужели здесь придется торчать еще неделю! Только этого не хватало.
   – И все-таки мы попытаемся взять машину у мэра. Если надо, я сам ее починю.
   – Ради Бога! – умиленно проворковал учитель. – И все-таки меня, старейшего жителя поселка обижает, что вы, столь уважаемые, столь талантливые люди отказываетесь принять наше приглашение. Поверьте, эту честь мы оказываем не каждому.
   – Охотно верю, – недовольно пробурчал я.
   – Но мы бы обошлись и без этого, – довольно резко ответил Вано.
   Создавалось ощущение, что мы в ловушке. Правда, пока что не верилось, что из нее нет выхода. Это же не каменный век!
   Мы с Вано демонстративно откинулись на сиденьях. Давая понять, что разговор закончен. Впрочем, злиться нам было не на кого. Кроме самих себя. Разве мы не мечтали вырваться из сумасшедшего города? Из надоевшего круговорота работы! Разве мы не подыскивали самое экологически чистое и самое нравственное место на земле. Что ж! Мы вполне могли себя поздравить. Мы его успешно нашли.
   Через несколько минут мне стало жаль и старичка, так гордившегося своей маленькой родиной. И библиотекаршу, так искренне восхищающуюся моим талантам. В конце концов не они же силой нас сюда затащили. И они имеют права устраивать свою жизнь по своему разумению. Кого волнует, что это не устраивает меня. В конце концов неделя отпуска это еще не весь отпуск. А поправить здоровье нам тоже не помешает.
   – Ладно, Вано, – подбодрил я товарища. – Не на всю же жизнь. В конце концов это нам хотя бы поможет глубже разобраться в природе преступности. Вернее, в причинах ее отсутствия.
   Вано ничего не понял. И хмуро промолчал. Он менее моего был склонен к альтруизму и смирению.
   Старичок, услышав меня, обернулся. И часто заморгал ресницами. Ему так хотелось поболтать. Мне в очередной раз стало его жаль. И я приветливо ему кивнул. Он с готовностью начал беседу. Если бы я не понимал, что он просто старый интеллигент, я бы подумал, что он просто старый сплетник. С богатым словарным запасом.
   – Напрасно вы так, Никита… Это, наверно, моя вина. Я вас почти напугал. Я же понимаю, вы люди молодые. Но поверьте, я могу даже поклясться. Что у нас вам скучать не будет! Разве, чтобы не скучать, обязательно напивается или посещать сомнительные заведения?
   – Не обязательно, – на всякий случай согласился я, хотя не во всем был согласен.
   Меня тоже раздражали и игорные дома, и ночные клубы, и публичные притоны. Более того – я был их ярым противником. Но меня всегда настораживала и чрезмерная чистота и стерильность. За которой всегда обязательно что-то скрывалось. Как правило, далеко не чистое. И не стерильное. Мне гораздо симпатичнее были обычные люди со своими слабостями и ошибками, нежели холодные манекены. Но вслух я об этом не сказал, решив не перечить Модесту Демьяновичу. И заметил, что тоже терпеть не могу увеселительные мероприятия. Предпочитая узкий круг людей.
   – Вот и замечательно! Вы познакомитесь с прекраснейшими людьми! Более того, вы познакомитесь с одним гением! О, это человечище в науке! Он в некотором роде скрывает свое пребывание здесь. Вы знаете, он стоит на грани величайшего открытия века! И поверьте мне, скоро его имя прогремит на весь мир! Впрочем, вы вскорости сами от него все узнаете!.. Но он не единственный! Какой замечательный человек – муж Ларисы Андреевны! Он кстати, коллега вашего друга. Юрист. Не менее – ученый. Каждая его лекция – маленькое произведение искусства. Кстати, сегодня же вы сможете в этом убедиться. Ну, а взять нашего мэра! Разве не его стараниями, его усилием, терпением и неуклонным следованиям традициям Жемчужный является едва ли не единственным в стране, если не в мире, местом, где можно жить без страха и опасения не только за свое здоровье, благополучие. Но и быть уверенным в нравственности своего ближнего. И любить своего ближнего. Искренне любить. Вот вы, Ник, положа руку на сердце, часто встречали на своем жизненном пути людей, в которых можно быть уверенным до конца? Молчите. Я так и знал.
   – Да, Модест Демьянович, я не раз сомневался в людях. Но это не значит, что я их не любил. Даже когда они совершали ошибки. Возможно. На ваш взгляд, безнравственные поступки. Но я их старался понять. У меня же создается впечатление, что вам трудно понять тех, кто на вас не похож.
   – И в этом вы не правы! И тоже сможете убедиться, побывав у нас.
   – Значит и у вас не так уж все гладко? – я с любопытством взглянул в светлые глаза учителя.
   – Но вы же боитесь безупречной жизни, Ник. Поэтому я и пытаюсь вам втолковать, что и у нас не все уж так безупречно. И мы пытаемся понять тех, кто не всегда следует моральным принципам. Более того. Не просто понять. Простить. И перевоспитать. Ведь истина, согласитесь одна.
   – Неужели? И вам знакома ее формула?
   – Я думаю, она знакома всем. Но не каждый – даже себе – признается в этом. Абсолютное знание истины накладывает на человека определенные обязательства. А именно – следовать ей. Но не всякому этого хочется. И люди стараются доказать и себе, и другим, что есть множество других истин. И одновременно находят множество опровержений истины, единственной и настоящей.
   – И кто же если не секрет в вашем кристально чистом Жемчужном пытается эту абсолютную истину опровергнуть?
   – Тут далеко ходить не надо. Вот эта заблудшая овца, – и старичок кивнул на человека, сидящего впереди нас.
   Этот парень за всю поездку не проронил ни словечка. Ни одним движением не привлек к себе внимания. Так, что я даже на время забыл про его существование. А теперь оказывается, что он – основной ниспровергатель единственной истины. Может, он не такой уж плохой парень на самом деле? Как ни странно, но мне, уже год копающемуся в криминальной грязи, все равно были симпатичны люди ошибающиеся. Конечно, если они не законченные подлецы.
   – Видите его, Никита? Вот он такой всегда. Угрюмый, со злобным недоверчивым взглядом. Словно всегда смотрит на вас, а в кармане держит кулак. Заранее предполагая, что вы этот кулак можете и заслужить. Его так у нас и прозвали Угрюмый. Знаете, многие уже плохо помнят и имя его, и фамилию. Просто – Угрюмый. Согласитесь, прозвище прилипает не просто так. Когда человек фактически теряет свою индивидуальность. И остается лишь обобщенное понятие.
   – Но в таком случае, что ему делать в вашем поселке. И зачем он вам нужен?
   – И это не такой уж простой вопрос. Он уехал с нашего поселка сразу же после окончания школы. Что-то его видите ли здесь не устраивало.
   – Ну, это вполне логично. Он, возможно, хотел продолжить учебу. Или у вас учения тоже не почитаются? Ведь они зачастую ведут к моральному разложению. «Собрать бы книги все, да сжечь».
   – Ну, зачем столько иронии, Никита. Ведь вы уже знакомы с нашей библиотекаршей. И знаете с моих слов методы ее работы. И потом… Разве я не упоминал, что у нас есть и колледж, и университет. Где работают прекрасные специалисты.
   – Ну да! – искренне удивился я. – А говорили, что это поселок.
   – Так и есть. Ограниченное количество жителей. В некотором роде – община. Нас мало. Мы работаем на себя и своих детей. Нам достаточно того, что имеем.
   – Но, возможно, ему, – я кивнул на угрюмого пассажира, – этого не хватало. Он рвался увидеть другие города. Возможно, ему импонирует жить в столице. Где масса не только притонов и увеселительных заведений, но и, к вашему сведению, – музеев, театров, библиотек. Где можно получить пинка под зад. А можно и поймать свой шанс. Разве не так?
   – Ну, что ж. Он свой шанс и поймал. И это результат его любви, скорее, к грязным местам, нежели к библиотекам. Его на первом же курсе выгнали из института. А затем – вполне закономерный путь. Пьянство, разгул, опасные делишки и в итоге – тюрьма. Лучшие годы вычеркнуты из жизни. Потом женитьба, запоздалое и сомнительное раскаяние. В результате – он здесь. В результате – его дочь тоже не образец для подражания. А сам он – опустившийся до самого дна человек.
   – И все-таки вы его приняли.
   – Мы не имели права его не принять. Он здесь вырос. Он имеет право на свой дом, в котором умерли его родители. Так и не дождавшись его. И потом… Потом он дал нам слово.
   – И неужели сдержал? – я чуть не расхохотался нелепости этого предположения.
   Учитель бросил на меня недовольный взгляд.
   – Конечно, наполовину. Не все сразу. Во всяком случае, он не ворует, почти не дерется. И меньше пьет. Поймите, он сын нашего города. И мы обязаны его наставить на истинный путь. Хотя… Хотя если честно, я слабо верю в его полное исправление. Мы его упустили. Скорее всего он – конченый человек. И в этом и наша вина. И поэтому мы не имеем права теперь от него отказаться. Это было бы антигуманно. Во всяком случае, у его дочери есть шанс.
   – Неужели она так плоха?
   – Более того – она крайне дурна!
   Насколько крайне она дурна, учитель так и не договорил. Неожиданно раздался такой гром, что казалось наш автобус вот-вот перевернется. Учитывая, что мы как раз мчались по склону большого оврага, эта вероятность возрастала. Мы, слава Богу, удержались. Но хлынул ливень. Он отчаянно хлестал по стеклам. И все немногочисленные пассажиры бросились закрывать окна.
   – Да уж, – выдохнул я, вновь усевшись на место. И вглядываясь в затуманенное дождем окно.
   Еще одна радость! Я спасался от осени. Я рассчитывал на продолжение лета. Которое вполне заслужил. Но она и здесь нас достала. Мало того, что мы попали в какое-то идиотское место. Более того нас ждала перспектива проторчать в какой-нибудь дурацкой гостинице, не высунув даже носа из-за дождя. Мне уже не нравился отпуск. И я проклинал всех вместе взятых смуглых девиц, на которых польстился. Вано согласился с моим немым отчаянным монологом. Но вслух.
   – Все, Ник. Нам кранты. Ну и влипли же мы! Теперь останется от скуки только повеситься. Хотя бы Васька была с нами.
   – Не с нами, а со мной, – поправил я Вано. – Впрочем, у нас есть единственный шанс отдохнуть.
   – Ну? – глаза Вано зажглись надеждой. Но я тут же залил холодной водой этот огонь.
   – Все очень просто, Вано. Мы отдохнем, хорошенько отоспавшись в течении целой недели. Такой шанс тоже не всегда выпадает. То работа, то пустые развлечения. А здесь – ни того, ни другого. Так что крепись друг.
   – Спасибо за утешение, – скривился Вано. – И все-таки я не собираюсь здесь впадать в спячку. Я не медведь. Мне хватит и одной полноценной ночи. А завтра же мы прижмем этого мэра к стенке. И двинемся в обратный путь. Клянусь, я это сделаю. Даже если мне придется угнать машину.
   – Ты единственный за долгие годы совершишь здесь преступление. И наверняка тебя впишут в книгу Гиннесса этого паршивого городка…
   – Ну вот и почти все, – торжественно заявил старичок, вновь обращаясь к нам. – Почти приехали, молодые люди.
   Мы как по команде повернулись к окну. Чтобы разглядеть этот райский уголок. Но это было практически невозможно. Из-за запотевших стекол и внезапно наступивших сумерек.
   Автобус резко притормозил. И мы, прихватив рюкзаки, двинулись к выходу. Пропуская угрюмого парня, и милую библиотекаршу. За нами еле поспевал стерилизованный старичок. Неплохая компания, учитывая что нам с ней придется провести целую неделю. Нет, Вано прав. Лучше уж угнать автомобиль.
   – Вы назад не изволите ехать, – на всякий случай спросил я у шофера.
   Он молча мотнул головой.
   – Ну хотя бы завтра с утреца, – не сдавался я.
   – Это невозможно, – поспешил на помощь водителю неугомонный старичок. – Он здесь живет. И только раз в неделю подрабатывает ездой на этом вот собственном автобусе.
   Ну, что ж. Во всяком случае утешало, что кроме единственной машины мэра можно еще угнать и автобус. А поскольку шофер редко разговаривает, возможно, он и не броситься с криками за нами.
   Мы вышли на воздух. Дождь заметно уменьшился. Фонари в бронзовой оправе позволили нам оглядеть каменную круглую площадь, на которой мы стояли.
   – Это наш центр, – с гордостью поведал старичок. – Отсюда легко добраться в любую точку поселка.
   – И куда нам следует добираться?
   Старичок посмотрел на часы, прикрепленные цепочкой к карману его белоснежной тенниски.
   – А знаете что! – радостно воскликнул он. – Можно прямиком в наш местный клуб. Там как раз муж Ларисы Андреевны читает лекцию. Там вы и сможете увидеть всех жителей нашего городка. К тому же, у вас нет шансов попасть даже в гостиницу. В это время все у нас закрыто. Поскольку все граждане спешат в клуб. Искренне вам советую. Не пожалеете.
   Я был готов задушить этого задорного старикашку. Промокшие, продрогшие, голодные и уставшие как тысячу чертей, мы почему-то бодрячками должны теперь скакать в какой-то идиотский клуб. Да еще на лекцию. Чушь какая-то.
   – С великолепным началом отпуска тебя, Ник, – мрачно и одновременно торжественно произнес Вано.
   – Взаимно, Вано, – не менее мрачно выдавил я, свирепо поглядывая на Модеста Демьяновича.
   Однако мой взгляд несколько смягчился, как только я заметил поодаль Угрюмого. Но не он меня заинтриговал.
   Угрюмый очень оживленно беседовал с какой-то девушкой, которая, судя по всему, его встречала. О, что это была за девушка! Именно ее я рисовал в своем воображении, когда, послав к черту сумасшедший город и удрав от Васи, бросился в эту райскую дыру.
   Стройная, гибкая, босоногая… Ее кожа отливала бронзовым загаром. Ее огненно рыжие волосы сверкали капельками дождя в освещении уличных фонарей. Ее длинно хлопковое платье насквозь промокло, подчеркивая совершенные линии ее тела. Она жгучими черными глазами смотрела на меня, вовсе не слушая Угрюмого. И вызывающе улыбалась белозубой улыбкой. Этакая сумасбродная дикарка. Она так была непохожа на этот благочестивый городок, что я ненароком подумал, будто учитель просто надо мной подшутил. Мой отпуск постепенно приобретал смысл.
   От этих сладких мыслей меня оторвал голос Модеста Демьяновича.
   – Что ж, двинемся в путь, молодые люди?
   Я уже был готов идти куда угодно. Если в Жемчужном все девушки такие. Мне Жемчужное начинало нравиться.
   Вано мгновенно понял смену моего настроения. Не ускользнула это и от цепкого взгляда учителя.
   – Я же вам говорил, – кивнул он на девушку.
   – Вы говорили, что она крайне дурна, – улыбнулся я. – Но положа руку на сердце, мне такие дурнушки по вкусу.
   – Значит у вас не все в порядке со вкусом, – недовольно поморщился старичок.
   Но моему другу Вано так не показалось. И он заговорщицки мне подмигнул.

   Клуб был маленький, но довольно уютный. Кремовые жалюзи, керамические светильники, кожаные кресла и полукруглая сцена.
   Места были уже все заняты скромными жителями Жемчужного, жаждущих как можно скорее вкусить плоды познания. Никогда в жизни не видел, чтобы люди с такой охотой желали послушать лекцию.
   Мы примостились в последних рядах. Но это не помешало окружающим нас заметить. И слушатели, повернув головы от сцены, дружно и с любопытством оглядывали нас с Вано. Мне их любопытные взгляды ничего не сказали. В них не было ни настороженности, ни чрезмерной радости. Просто обыкновенное человеческое любопытство. Во всяком случае мы ведь пришли с учителем. И никакой опасности поэтому для их чести и морали не представляли.
   Вскоре на сцену вышел лектор. Как я понял – муж нашей недавней попутчицы Ларисы Андреевны. Лысоватый и худощавый. Его близорукие глаза скрывались за толстыми линзами очков в толстой роговой оправе. Он, как и его жена, относился к типу не запоминающихся людей. И с виду казался довольно спокойным. Но я все же уловил, что под этим нарочито показным спокойствием скрывается довольно нервная, импульсивная натура. И чем более он старался делать медлительные жесты, говорить тихим и спокойным голосом. Создавалось впечатление, что этот человек на грани срыва. И я стал прислушиваться к его лекции. И чем больше прислушивался, тем больше убеждался, что учитель не солгал. Утверждая, что это незаурядная личность.
   Он действительно блестяще читал лекцию. Лаконично, кратко. Без излишнего пафоса. Но и не без утонченной проникновенности. Похоже, он хорошо был знаком с принципами древних ораторов. Да и тема лекции была незаурядна, и похоже – выстрадана. Многие столичные ученые могли бы позавидовать мастерству этого человека.
   Лектор излагал не просто проблему одного из тягчайших преступлений – убийства. Его мысль была гораздо глубже. Потому что во главу угла ставился не закоренелый преступник. И даже не просто человек, ставший убийцей по воле обстоятельств. В центре внимания была личность. Высоконравственная, талантливая личность. И вопрос ставился так – как поступить правосудию, если присутствует факт, что убийцей стал человек, который все годы служил образцом для подражания. И не только. Благодаря этому человеку общество достигло определенного прогресса. И без которого, к примеру, развитие науки либо искусства было бы практически немыслимо. Впрочем, речь могла идти не только о выдающейся личности. Но, к примеру, просто о честнейшем, благородном гражданине. Который, к примеру, во время войны или стихийного бедствия спас не одну жизнь?
   Следовательно, ставился вопрос, да – это человек совершил сегодня тягчайшее преступление. Но способны ли его предыдущие дела перевесить этот страшный поступок? К тому же, если и после преступления он не изменился. Он по-прежнему нужен обществу. Он по-прежнему – будет и далее двигать прогресс. И в будущем его вновь ждут блестящие победы. Что в таком случае есть это единственное преступление? И кто в этом случае должен выносить приговор? Несколько судей, следующих штампованным истинам буквального закона. Либо все должен решать высший суд?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Поделиться ссылкой на выделенное