Сандра Браун.

Жажда

(страница 2 из 30)

скачать книгу бесплатно

– Да, – ответил он, стараясь ободрить ее улыбкой, – обычно первые приезжие с севера появляются здесь в конце октября. Большей частью сентябрь у нас бывает жарче июня или даже июля. А как насчет… – Треверс запнулся, не закончив фразы, но Лорен поняла, что он хотел спросить.

– Северной Каролины? Я жила, живу в Клейтоне. Это маленький городок недалеко от Рэли. И там… нет, в сентябре там не бывает так жарко.

– Так вы там познакомились с Беном? – спросил он с любопытством. На ее утвердительный кивок он отреагировал новым вопросом: – Что же Бен делал в Клейтоне?

Лорен рассказала о дружбе между своим опекуном и владельцем ранчо.

– Многие годы они переписывались, но последние десять лет или около того письма стали приходить нерегулярно. И вот на обратном пути из Нью-Йорка, где он был по делам, Бен решил навестить старого друга.

– Сколько времени вы живете со своим опекуном?

Может быть, он проявляет излишнее любопытство? Он не хотел ее обидеть, и ни один человек в здравом уме не рискнул бы раздражать Бена Локетта. Однако она ответила ему с готовностью и без всякого смущения:

– Мой отец тоже был священником. Абель Пратер был его начальником. Мне исполнилось двенадцать, когда отец умер. Пратеры дали мне дом и семью.

– А ваша мать? – спросил Треверс тихо.

– Мне было три года, когда она умерла родами. Младенец, мальчик, родился мертвым.

Ее голос стал еще более тихим и нежным. Треверс заметил, что Лорен потрогала часы-брошь, приколотые к блузке как раз в том месте, где возвышались два упругих холмика девичьей груди.

Эта маленькая брошь – единственное, что осталось у нее в память о матери. Она и еще портрет ее родителей в день свадьбы. Лорен пыталась вспомнить дни, проведенные с этой хорошенькой миниатюрной женщиной, изображенной на портрете, но воспоминания не приходили.

Лорен часто думала, что скрывалось за этим робким взглядом, смотрящим на нее с портрета, каким человеком была ее мать. В минуты тяжелых переживаний или накатывающей тоски по материнской ласке она прикасалась кончиками пальцев к часам, словно этот простой жест мог приблизить ее к матери, заменить общение с ней. Это стало привычкой, смысла которой Лорен не сознавала.

После смерти молодой жены Джеральд Холбрук полностью посвятил себя работе. Он погружался в религиозные книги и обдумывал теологические доктрины в часы, свободные от службы или подготовки к проповеди. И если заботы о его юной дочери падали на плечи очередной домоправительницы, то такова была цена, которую надлежало платить за преданность Христову делу. Лорен знала, что отец по-своему любит ее, и не огорчалась из-за недостатка его внимания, но не могла не чувствовать этого. Она была бы рада более явному проявлению отцовской любви, но понимала, что отец, как Бог, существовал в другом мире.

Лорен была послушным ребенком, спокойным и ненавязчивым, и тихо сидела возле отца, когда он занимался в библиотеке. Она рано научилась читать, и персонажи книг стали ее товарищами по играм и поверенными ее тайн.

Ее одноклассники не ощущали особой потребности вовлекать «священникову дочку» в свои игры и проказы. Одиночество научило Лорен придумывать для себя развлечения.

Когда Джеральд Холбрук умер, Лорен почти не скучала по нему. Она переселилась в дом Пратеров и без возражений подчинилась укладу их жизни. Они были добрыми людьми и бездетными, поэтому с радостью приняли в свой дом девочку-подростка. Чета Пратеров ничего не жалела для Лорен и даже наняла ей учителя музыки. Девочка оказалась музыкально одаренной, и фортепиано стало ее страстью так же, как и книги.

Каждый, кто приходил в изобилующий безвкусными безделушками дом Пратеров, тут же узнавал о том, как они гордятся Лорен. Она ни разу не обманула их доверия и не разочаровала их.

До тех пор, пока не появился Уильям. Как несправедливо, что их отношение к Лорен изменилось из-за него! Ее не в чем было обвинить!

– Мисс Холбрук? – Эд Треверс уже в третий раз задавал ей один и тот же вопрос. Наконец ему удалось привлечь ее внимание.

– Прошу прощения, мистер Треверс. Что вы сказали?

Опущенные поля шляпки не могли скрыть ее покрасневших щек. Она была явно смущена из-за того, что слишком глубоко ушла в свои мысли.

– Я спросил вас, не хотите ли вы пить, – сказал Треверс, доставая из-под сиденья флягу, которую он наполнил водой перед отъездом.

– О да, благодарю вас. – Лорен потянулась к фляге.

Она никогда раньше не пила из фляги и, когда наклонила ее и сделала крошечный глоток, как и подобает леди, почувствовала себя пионером – завоевателем Запада.

Именно в этот момент колесо повозки попало в глубокую колею. От толчка часть воды вылилась на ее блузку. Лорен вытерла подбородок, с которого стекала вода, и восторженно рассмеялась. Ее смех резко оборвался, когда из задней части повозки донесся стон, сменившийся яростным проклятием:

– Сукин сын!

2

Лорен так резко повернула голову, что у нее заболела шея. Рука Джереда поднялась и надвинула шляпу на лицо еще ниже. Он переместил свое длинное тело в другое, более удобное положение, при этом его мышцы сначала напряглись, потом расслабились. Его неторопливые движения были одновременно и отталкивающими, и возбуждающими.

Лорен бросила взгляд на отчаянно покрасневшего Эда Треверса.

– Прошу прощения, мисс Холбрук. Не обращайте ни малейшего внимания на его лексикон. Он…

Она перебила его:

– Что с ним такое?

Лорен испугалась, что сын Бена серьезно занемог.

– Он… он, должно быть… сильно набрался вчера вечером.

Заметив ее полное непонимание, Треверс неохотно пояснил девушке, в чем дело. Пора ей кое-что узнать о Джереде.

– Он слишком много выпил. Разве вы не видите, – сказал он, волнуясь, – и…

– Выпил? – переспросила она недоверчиво. – Так у него похмелье?

Она перевела полный неподдельного ужаса взгляд на распростертую на дне повозки фигуру. Никогда в жизни ей не приходилось видеть человека в такой стадии алкогольного опьянения. В пасторском доме добрый стакан шерри или вина на День благодарения и на Рождество составлял максимальное количество потребляемых спиртных напитков.

По-видимому, Джереда снова сморил сон. Из-под черной шляпы доносилось негромкое похрапывание.

– Пожалуйста, не сердитесь и не огорчайтесь, мисс Холбрук. Это случается довольно часто. Хорошо еще, что его не сцапал шериф и не отправил отсыпаться в тюрьму. К счастью, он добрался до меня нынче утром и попросил встретить ваш поезд и отвезти вас обоих в Коронадо. Он заснул примерно за час до вашего прибытия.

– Бен говорил мне, что если не сумеет приехать в Остин сам, то пришлет кого-нибудь. Полагаю, Джеред не был в восторге от возложенного на него поручения, – заметила Лорен.

– В восторге он был или нет, но он прекрасно знал, что лучше ему сделать то, что велел папочка. Несмотря на то что они такие разные, Джеред Локетт очень уважает своего отца.

Лорен вздохнула, бросив через плечо укоризненный взгляд на лежащего Джереда:

– Трудно поверить, что Джеред Локетт испытывает должное уважение к кому-нибудь или чему-нибудь.

Эд Треверс сдавленно хмыкнул, стараясь направлять повозку таким образом, чтобы снова не угодить в глубокие рытвины на дороге.

– Вероятно, вы правы, мисс Холбрук.

Он отдался собственным размышлениям, и беседа между ними прекратилась. Лорен занялась тем, что стала смотреть на расстилавшийся вокруг пейзаж.

Бен рассказывал ей, что живет в холмистом крае, и теперь она убедилась в этом воочию. Вокруг возвышались покатые холмы, покрытые уже побуревшей в эти первые дни осени травой. Справа весело бежала по каменистой земле затененная кипарисами река. Под невысокими кедрами пасся скот.

По мере того как солнце клонилось к западу, становилось все жарче. Лорен чувствовала, как струйки пота стекают у нее по шее. Ей очень хотелось снять шляпку и обмахиваться ею, вынуть шпильки из своих густых, тяжелых волос и позволить легкому ветерку поиграть ими.

Ее волосы были наказанием для всех домоправительниц, служивших у Джеральда Холбрука. Их мытье и расчесывание являлись постоянной причиной глухого ропота. Миссис Доротея Харрис, вдова с суровым характером, бывшая экономкой в их доме с тех пор, как Лорен исполнилось семь, и до самой смерти отца, заявляла, что волос Лорен хватило бы на шестерых. Каждое утро она грубо стягивала их и так туго заплетала, что у Лорен навертывались слезы на глаза. Отец редко одаривал Лорен комплиментами, но иногда говорил, что густые черные волосы достались ей от матери. И в этом был источник тайной гордости Лорен.

Конечно, сейчас она не могла позволить себе распустить волосы. И речи быть не могло, чтобы приехать в дом Локеттов без шляпки, не говоря уж о распущенных волосах.

Лорен мрачно посмотрела на свою запыленную юбку и с тоской подумала о том, что прибудет к месту назначения растрепанной. Что подумает о ней Бен? Наверное, ему будет стыдно за нее, и он пожалеет о своем приглашении. Лорен очень хотелось произвести приятное впечатление на его семью.

Лорен попыталась отряхнуть юбку, но вылетевшее в воздух облако пыли тут же опустилось обратно. Покоряясь неизбежному, она вздохнула и опустила руки на колени.

– Становится слишком сухо и пыльно, – неожиданно произнес Треверс. – Бену, должно быть, стоило большого труда уговорить вас покинуть зеленые холмы Северной Каролины и проделать весь этот путь.

Его любопытство относительно места, уготованного Лорен Холбрук в семье Локетт, еще не было удовлетворено.

Лорен рассмеялась:

– Он подкупил меня рассказами о Техасе. И я ничуть не разочарована. Здесь замечательно.

– Сколько времени вы здесь пробудете? – не смог удержаться от нового вопроса Треверс.

Она быстро отвернулась и сжала руки в кулаки.

– Я… я точно не знаю. – Лорен удалось справиться с внезапным волнением. – Все будет зависеть от миссис Локетт. Видите ли, я должна стать ее секретарем.

Эд Треверс чуть не свалился с сиденья. Оливии Локетт понадобился секретарь? Что еще затевает старина Бен?

Прежде чем задать новый вопрос, он проглотил образовавшийся в горле комок, поэтому голос его приобрел какие-то скрежещущие нотки:

– И что же вам придется для нее делать?

– Я многие годы помогала моим опекунам устраивать приемы. Бен подумал, что я могла бы избавить миссис Локетт от некоторых ее обязанностей. Ну, например, я могла бы взять на себя ее корреспонденцию. Длительность моего пребывания будет зависеть от того, как мы с ней поладим и понравлюсь ли я ей вообще, – ответила Лорен.

Рассказывая Треверсу о своих планах на будущее, Лорен и сама пыталась представить, как все это будет.

Бедная девочка, думал Треверс. Если все зависит только от симпатий Оливии Локетт к молодым и хорошеньким девушкам, то эта невинная мисс Холбрук отправится куда глаза глядят со следующим поездом из Остина. Оливия могла бы насмерть заморозить любого мужчину одним только жестким, холодным взглядом зеленых креольских глаз. Что уж говорить об этом бедном создании?

Интуитивно Лорен угадала нерешительность и смущение Треверса. Когда Бен предлагал ей это место, она ощутила такое же замешательство. Его предложение было настолько неожиданным, что она оказалась совсем неподготовленной к этому.

Они пообедали пережаренным барашком и вялыми овощами, впрочем, вполне обычными для кухни Пратеров. Лорен всегда чувствовала неудобство за качество блюд, которые предлагала Сибил Пратер своим гостям. Она была благодарна Бену Локетту за то, что он съел свою порцию, хотя очень непринужденно отказался от второй.

После обеда Лорен играла для гостей на фортепиано, подчиняясь настоятельным просьбам своих опекунов. Ее сольный концерт был принят, как всегда, хорошо, но неумеренные хвалы Пратеров смущали Лорен.

Сибил, чье пухлое тело утопало в розовых оборках, сидела рядом с мужем на обитом кричаще-яркой тканью диване. К сожалению, дурной вкус Сибил, ярко проявляющийся в ее туалетах, распространялся и на убранство дома. Ее девиз в жизни был: «Чем больше, тем лучше». Комнаты казались темными и мрачными от обилия парчи и бархата. Это ощущение усиливали канделябры и вазы из темного стекла.

Жена пастора жеманно улыбнулась, когда Абель стал расхваливать ее розы, получившие приз на выставке цветов. К их немалому удивлению, к облегчению Лорен и к огорчению Уильяма Келлера, Бен попросил Лорен показать ему сад, в котором росли столь знаменитые розы.

Вечер был теплым и тихим, цикады пели им серенады. Лорен повела Бена в небольшой розарий и усадила на низкую скамью.

– А вы у себя в Техасе выращиваете розы, мистер Локетт?

– Разумеется, выращиваем. У меня в Коронадо есть садовник-мексиканец, который выращивает гораздо более крупные и ароматные розы, чем эти призовые цветы Сибил. Думаю, секрет кроется в лошадином навозе.

Наступила пауза. Лорен не знала, как она должна реагировать на его слова. Потом оба одновременно рассмеялись. Мысленно Лорен отругала себя за то, что потакает его нескромности, но почему-то в тот момент, как ей казалось, это не имело значения.

– Спасибо за то, что вытащили меня в сад, – сказала она. – Обычно Абель и Сибил ухитряются сделать так, чтобы я осталась наедине с Уильямом.

– А вы не хотите оставаться с ним наедине?

Лорен передернула плечами:

– Нет, не хочу.

Уильям Келлер был серьезным тридцатипятилетним проповедником, служившим в маленькой церкви на окраине Клейтона. Лорен чувствовала, что под личиной набожности Уильяма скрываются честолюбие и хитрость. Он постоянно пытался произвести выгодное впечатление, демонстрируя свою несгибаемую нравственность и неувядаемую любовь к человечеству.

К ужасу Лорен, Пратеры считали Уильяма прекрасным кандидатом в мужья. Не менее трех раз на дню они говорили ей о достоинствах Уильяма, и она была вынуждена принимать эти дозы похвал в его адрес, как иногда приходится принимать по часам горькое лекарство.

Лорен имела весьма смутное представление о том, какие обязанности накладывает на женщину вступление в брак и к какого рода отношениям приводит супружеская жизнь, но одна только мысль, что в случае замужества она будет вынуждена жить с Уильямом в одной комнате, приводила ее в ужас, и она предпочла бы остаться в старых девах, чем провести всю жизнь с Уильямом Келлером. Обычно Лорен относилась к людям снисходительно, но Уильяма она находила непривлекательным внешне, скучным в общении, считала его фанатиком и мракобесом. Все в нем раздражало ее. И его манера при разговоре обращаться к груди собеседника, а не смотреть ему в глаза. И его высокая, сутулая фигура, тонкие, прямые светлые волосы, постоянно падающие ему на глаза, почти бесцветные, обрамленные такими же бесцветными ресницами. Самой выдающейся, но отнюдь не украшавшей своего владельца деталью его лица был нос. Лорен часто приходило в голову, что он весьма смахивал на описание Икебода Крейна, главного героя повести Вашингтона Ирвинга «Легенда о сонной лощине».

Бен Локетт снова постарался привлечь ее внимание легким покашливанием. Он не хотел продолжать обсуждение персоны Уильяма и, чтобы переменить тему, спросил ее:

– Чем вы занимаетесь, мисс Холбрук?

Лорен посмотрела на него с удивлением. И он пояснил свой вопрос:

– Чем вы занимаетесь здесь? И что вас здесь держит? Вы счастливы?

Она ответила ему откровенно:

– Пратеры – милые люди, и с их стороны было очень благородно взять меня в свой дом после смерти моего отца. Родственников у меня нет. У отца была небольшая рента, которую они отказались принять в возмещение расходов на мое содержание. Я рассчитывала, что в будущем смогу давать уроки музыки или грамматики и зарабатывать на жизнь самостоятельно, но Пратеры категорически отвергли мою идею работать вне дома.

– Так вы занимаете их гостей? И только?

Он мягко улыбнулся Лорен, и она не обиделась на его слова.

– Не очень-то перспективное занятие, да? – сказала она печально. – Но, кроме этого, я занимаюсь благотворительностью, помогаю больным и немощным, ухаживаю за детьми, если в семье некому о них позаботиться. Еще я играю на органе во время воскресной службы и преподаю в воскресной школе. – Даже для ее собственных ушей все эти достижения звучали убого.

– Вы никогда не думали о том, чтобы завести собственную семью, выйти замуж?

Он гипнотизировал ее острым взглядом своих синих глаз.

– Я… собственно говоря, нет, – сказала Лорен, смущенно улыбаясь и отводя глаза.

– Когда мне нужно принять какое-нибудь решение и навести порядок в своей жизни, я несколько дней езжу верхом, загоняя отставших животных. Мне нравится одиночество, когда я общаюсь только со своим конем и матерью-природой.

– Загоняете отставших животных? – спросила Лорен с внезапно пробудившимся интересом.

– Да, мы скачем вдоль загонов, проверяя, весь ли скот на месте, нет ли падежа. Есть много желающих украсть коров Локетта, а иногда какой-нибудь смельчак пытается напоить свое стадо, не платя за это. Земли Локетта очень привлекают таких людей.

Лорен глубоко вздохнула:

– О, это звучит… прекрасно. В этом есть что-то необычное, первобытное и волнующее. Я даже не знаю, как определить свои ощущения.

– Да вы уже определили, – сказал Бен, разглядывая свои сильные руки, потом спросил: – Почему бы вам не поехать со мной в Техас?

Сейчас он говорил совершенно серьезно, не так, как днем в гостиной, когда предложил ей самой убедиться в правдивости книжных обложек.

– Вы меня дразните, мистер Локетт, – сказала Лорен с полувопросительной интонацией.

– Вовсе нет, мисс Холбрук. Просто, как старый ковбой, я не люблю попусту тратить время и сразу хватаю быка за рога.

– Но что же, ради всего святого, мне делать в Техасе?

Лорен понимала, что не сможет позволить себе такое приключение, но ей не хотелось расставаться с этой идеей.

– Моя жена принимает активное участие в общественной жизни Коронадо. Это город, где мы живем. Примерно полдня езды до Остина. Я так часто уезжаю в «Кипойнт» или куда-нибудь по делам, что она не всегда может рассчитывать на меня. Полагаю, что ваши таланты могли бы ей очень помочь. У вас огромный опыт по части организации всяких светских мероприятий. Вы очень музыкальны, прекрасно играете на фортепиано, начитанны – и то и другое немаловажно. Кроме того, вы могли бы взять на себя ее переписку, выполнять всякие мелкие поручения. Как вы на это смотрите?

Лорен не ответила, и Бен продолжал излагать свою идею со все усиливающимся напором:

– Конечно, мы будем платить вам жалованье и предоставим отдельную комнату. Мой сын еще не женат, и в доме полно свободных комнат, которые, как мы надеемся, когда-нибудь будут заняты внуками.

Бен надолго замолчал. Лорен взглянула на него и увидела, что он не сводит взгляда с розовых кустов, но явно не видит их.

Почувствовав ее взгляд, он встряхнул головой, как бы отгоняя посторонние мысли, и продолжал:

– Я сделаю все, чтобы вы почувствовали себя членом семьи. Поверьте, вы никоим образом не окажетесь в положении прислуги.

Он подкупающе улыбнулся.

– Но почему вы так уверенно приглашаете меня? Я думаю, что, если миссис Локетт нужен секретарь, она уже нашла его.

Он небрежно пожал плечами, отметая ее предположение:

– Конечно, она могла бы это сделать, но думаю, что такая мысль просто не пришла ей в голову. У меня свои причины на то, чтобы пригласить вас, и уверяю вас, они безупречны.

Он улыбнулся, глядя на нее сверху вниз, и в синих его глазах под кустистыми седыми бровями вспыхнули веселые искорки.

– Мистер Локетт, я ценю ваше расположение и благодарю за приглашение, – сказала Лорен серьезно, – но мое место здесь. Мой отец не одобрил бы моего отъезда.

– Ваш отец умер, а вы живы, но если вы отсюда не выберетесь, то навсегда погубите свою жизнь.

Лорен испугалась, когда он резко поднялся с места, едва сдерживая гнев, сделал несколько шагов в сторону и повернулся к ней спиной. Постояв так некоторое время, Бен вернулся и сел рядом с ней на скамью. В глазах его была нежность, а голос звучал мягко, когда он заговорил.

– Лорен! – Она заметила, что он впервые назвал ее по имени. – Я знаю, вас учили покоряться, не задавая вопросов. У вас сильно развито чувство долга, и это достойно восхищения. Но мне кажется, я подметил в вас беспокойство, жажду жизни и потребность освободиться от привязи. Вы могли бы просто приехать погостить, и, если ничего не получится, если вам не понравится Техас или дом Локеттов, я позабочусь, чтобы вас должным образом отправили обратно. И ничьи чувства не будут задеты.

Конечно, она сделала глупость, не приняв сразу его приглашение. Вместо этого она опустила голову и тихо сказала:

– Мистер Локетт, я ошеломлена вашим предложением и была бы рада принять его, но я никуда не могу уехать. Видите ли, мне с детства привили чувство долга и ответственности. Возможно, я до конца жизни проживу с Пратерами. Я им нужна. Они на меня полагаются. Если я уеду, для них это будет страшным ударом.

– А что будет с вами, когда они умрут? Если вас не продадут Уильяму или кому-нибудь вроде него, как вы будете жить?

– Я уверена, что меня как-то обеспечат.

Он тяжело вздохнул. Лорен не могла видеть его таким подавленным и чуть было не передумала. Казалось, он утратил всю свою энергию. Его лицо опустилось, выдавая немалый возраст, в глубоких синих глазах застыл молчаливый призыв.

– Если что-то изменится и вы будете готовы принять другое решение, немедленно телеграфируйте мне. Я говорю это вполне серьезно. Мое приглашение остается в силе.

– Благодарю вас, мистер Локетт, – ответила Лорен. Она нуждалась в его понимании и потому добавила: – Я не хочу быть похожей на них. – И тут же пришла в ужас от своих слов. – Нет, я не то хотела сказать.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное