Сандра Браун.

Как две капли воды

(страница 6 из 37)

скачать книгу бесплатно

В разговорах с ней все были дружелюбны и корректны. Они тщательно подбирали выражения, с тем чтобы не доставить ей никаких волнений. Но ее больше интересовало то, что крылось за этими вежливыми словами.

Она изучала выражение их лиц, которые, как правило, были насторожены. Улыбки всегда были сдержанные и несколько натянутые. Родные Тейта обращались с его женой учтиво, но в их взаимоотношениях были подводные течения. Здесь не все было гладко.

– Вот красивое платье, – сказала Зи, возвращая мысли Эйвери к происходящему в палате. Она распаковывала вещи, привезенные Тейтом из дома, и развешивала их в шкафу. – Может, завтра, когда придет Мэнди, наденешь его?

Эйвери слегка кивнула.

– Ты еще не закончила, ма? По-моему, ей надо отдохнуть. – Тейт подошел к постели и заглянул ей в глаза. – Завтра у тебя трудный день. Сейчас тебе, наверное, лучше отдохнуть.

– Ни о чем не тревожься, – сказал Нельсон. – У тебя все идет хорошо, как и следовало ожидать. Пойдем, Зи, оставим их вдвоем.

– Пока, Кэрол, – сказала Зи.

Они вышли. Тейт снова присел на край постели. Он выглядел усталым. Как бы ей хотелось набраться смелости и коснуться его рукой, но она не решалась. Он никогда не прикасался к ней – только чтобы утешить, когда видел, что она расстроена. В этих прикосновениях не было любви.

– Мы приедем во второй половине дня, после дневного сна. – Он вопросительно замолчал. Она кивнула. – Жди нас около трех часов. Я думаю, будет лучше, если мы с Мэнди придем вдвоем. Никого брать с собой не будем. – Он отвернулся и неуверенно вздохнул. – Не могу представить, какова будет ее реакция, но прошу тебя, Кэрол, учти, что ей пришлось пережить. Я знаю, тебе досталось еще сильнее, но ты – взрослый человек. У тебя больше сил справиться с этим. – Он снова встретился с ней глазами. – А она всего лишь маленькая девочка. Не забывай. – Выпрямившись, он улыбнулся. – Впрочем, я уверен, все пройдет нормально.

Он поднялся, чтобы уйти. Как всегда, когда он прощался, на Эйвери накатила паника. Он стал для нее единственной ниточкой, связывающей ее с внешним миром. Он был ее единственной реальностью. Уходя, он уносил с собой ее мужество, оставлял одну, охваченную страхами и всеми покинутую.

– Отдохни и хорошенько выспись. До завтра.

На прощание он провел пальцами по ее руке, но не поцеловал. Он никогда ее не целовал. Конечно, ее и целовать-то пока было почти некуда, но, подумалось Эйвери, муж все же мог бы найти способ поцеловать жену – при желании, разумеется.

Она смотрела ему в спину, пока он не скрылся за дверью. Со всех сторон нахлынуло и охватило ее одиночество. Единственным способом побороть его были мысли. Часы бодрствования она проводила, думая о том, как сообщит Тейту Ратледжу, что она – не та, кем он ее считает. Его жена Кэрол наверняка погребена в могиле под именем Эйвери Дэниелз. Как ему сказать об этом?

И как сказать ему, что кто-то из его близких собирается его убить?

Наверное, тысячу раз за последнюю неделю она пыталась убедить себя, что ее таинственный посетитель привиделся ей во сне.

Причиной галлюцинации могло стать что угодно. Ей было бы легче поверить, что этого зловещего визита на самом деле не было.

Но она знала, что это не так. Он был. В голове ее все так же отчетливо звучал его голос. Она отлично помнила текст. Угрожающие слова и интонации неизгладимо врезались ей в память. И он не шутил. В этом не могло быть сомнений.

Это должен был быть кто-то из Ратледжей, поскольку в реанимацию допускают только ближайших родственников. Но кто именно? Ни один из них, казалось, не испытывал к Тейту никакой злобы, наоборот, его все обожали.

Она стала перебирать всех по очереди. Отец? Невероятно. Было очевидно, что и отец и мать души в нем не чают. Джек? Не похоже, чтобы у него был зуб на младшего брата. Эдди хотя и не был кровной родней, но воспринимался всеми как член семьи, а дружеские отношения между ним и Тейтом были видны невооруженным глазом. Она еще не слышала голосов Дороти-Рей и Фэнси, но тот, который с ней говорил, явно принадлежал мужчине.

И в то же время этот голос не принадлежал никому из ее недавних посетителей. Тогда как этот незнакомец проскочил в палату? Этот мужчина хорошо знал Кэрол. Он говорил с ней совершенно откровенно и как с соучастницей.

Понимает ли Тейт, что его жена планировала его убить? Догадывался ли он, что она что-то замышляет? Может быть, в этом причина того, что, утешая и подбадривая ее, он остается как бы за невидимым барьером? Эйвери понимала, что он дает ей то, чего от него ждут, не более.

Боже, как ей хотелось сесть рядом с Айришем и разложить перед ним эту головоломку, как она часто делала, когда ей предстояло раскрутить какой-то запутанный сюжет. Вдвоем они бы все поставили на место, нашли бы недостающие звенья. Айриш обладает почти сверхъестественной способностью проникать в мотивы человеческих поступков, и его мнение она всегда ценила выше всех других.

От мыслей о Ратледжах и их проблемах у Эйвери разболелась голова, поэтому она с радостью восприняла укол успокоительного на сон грядущий. Теперь в ее палате в отличие от ярко освещенного отделения интенсивной терапии оставалась гореть на ночь лишь одна маленькая лампочка.

Балансируя между сном и бодрствованием, Эйвери позволила себе предположить, что? будет, если она станет играть роль Кэрол Ратледж. Это будет означать, что Тейт пока останется женатым человеком, Мэнди получит поддержку матери в трудный для нее период реабилитации, а Эйвери Дэниелз, возможно, разоблачит заговор и станет настоящей героиней.

Она мысленно расхохоталась. Айриш бы точно решил, что она спятила. Он бы разразился гневной тирадой, вышел бы из себя, а в заключение пригрозил нашлепать ее за одну только мысль об этом.

И все же искушение было велико. Какой она сделает материал, когда загадка будет решена! Там будет все – и политика, и человеческие характеры, и отношения, и интриги.

Наконец она уснула.

8

Она нервничала больше, чем во время своей первой пробы на маленькой телестудии в Арканзасе восемь лет назад. Тогда она стояла по щиколотку в грязи и помоях, онемевшими влажными пальцами сжимала микрофон и пересохшими губами рассказывала о свиноводах, подвергшихся воздействию некоего паразита. Потом заведующий отделом информации сухо сообщил ей, что паразиты действуют не на фермеров, а на свиней. Тем не менее место репортера ей дали.

Это тоже была своего рода проба. Обнаружит ли Мэнди то, что пока оставалось скрытым для других, – что женщина с лицом Кэрол Ратледж не является ее матерью?

В течение дня, пока взволнованные и говорливые медсестры устраивали ей ванну и помогали одеться, а физиотерапевт проводил с ней гимнастику, ее не покидал навязчивый вопрос: хочет ли она, чтобы правда наконец всплыла?

Она не смогла прийти к определенному ответу. Пока что она не видела большой разницы в том, за кого именно ее принимают окружающие. Изменить судьбу не в ее власти. Главное, что она жива, а Кэрол Ратледж погибла. Итог авиакатастрофы был предначертан кем-то свыше – не ею.

При всех своих ограниченных возможностях она честно приложила все усилия, чтобы привлечь внимание окружающих к роковой ошибке, но ей это не удалось. Теперь ничего изменить она уже не в силах. Пока она не начнет общаться с помощью карандаша и блокнота, она будет для всех Кэрол Ратледж. Эта роль может позволить ей проникнуть в подспудные хитросплетения необычной интриги и тем отплатить Тейту Ратледжу за его доброту. Если он полагает, что свидания с «матерью» пойдут Мэнди на пользу, она готова на время подыграть ему. Сама она считала, что девочке было бы лучше сразу узнать правду о гибели матери, но не в ее силах было рассказать ей об этом. К счастью, лицо Эйвери было уже не столь страшным, чтобы нанести психике ребенка еще большую травму.

Сестра поправила легкий шарфик на голове Эйвери в том месте, где волосы были еще совсем короткие.

– Ну вот. Очень даже неплохо. – Она осталась довольна своей работой. – Еще пара недель – и ваш красавец муж глаз от вас не оторвет. Вы, конечно, знаете, что у нас тут все незамужние сестры поголовно в него влюблены. Да и некоторые из семейных тоже, – добавила она сухо. Она проворно двигалась вокруг кровати, расправляя простыни, а потом стала приводить в порядок букеты в вазах, обрывая увядшие цветки. – Вы ведь не против, правда? – спросила она. – Вы уж, наверное, привыкли, что вокруг него женщины так и вьются. Как давно вы женаты? Кажется, он говорил кому-то из сестер, что четыре года. – Она потрепала Эйвери по плечу. – Доктор Сойер творит чудеса. Дайте только время. Вы будете самой красивой парой в Вашингтоне.

– Вы, кажется, склонны выдавать желаемое за действительное?

При этом голосе сердце Эйвери дрогнуло. Она посмотрела на дверь, ища его глазами. Войдя в палату, он снова обратился к сестре:

– Я тоже не сомневаюсь в мастерстве доктора Сойера. Но откуда у вас такая уверенность, что меня изберут?

– По крайней мере, я буду голосовать за вас.

Он рассмеялся глубоким грудным смехом, уютным, как старое вытертое одеяло.

– Прекрасно. Мне будет нужно много голосов.

– А где малышка?

– Я оставил ее у поста дежурной сестры. Через пару минут я за ней схожу.

Поняв тонкий намек, медсестра улыбнулась и подмигнула Эйвери:

– Желаю удачи.

Как только они остались одни, Тейт придвинулся к Эйвери.

– Привет. Ты хорошо выглядишь. – Он глубоко вздохнул. – Ну вот, она здесь. Не знаю, что из этого выйдет. Только прошу тебя, не огорчайся, если она…

Переведя взгляд ей на грудь, он запнулся. Ночная рубашка Кэрол, при всей ее миниатюрности, была заметно велика Эйвери. При виде его замешательства сердце Эйвери забилось.

– Кэрол? – сказал он хрипло.

Он все понял!

– О господи.

Как ей объяснить ему?

– Как ты похудела, – прошептал он. Он осторожно дотронулся до ее груди. Потом обвел взглядом все ее тело. От его прикосновения у Эйвери прилила к лицу кровь. Из горла вырвался тихий, беспомощный звук. – Я не имел в виду, что ты плохо выглядишь, просто… ты стала другая. Хотя это, наверное, нормально, что ты потеряла несколько фунтов. – Их глаза встретились, и какое-то мгновение они смотрели друг на друга. – Пойду приведу Мэнди.

Эйвери старалась дышать ровно и глубоко, чтобы успокоить разыгравшиеся нервы. До сих пор ей не приходило в голову, что правда будет для них обоих нелегка. Не понимала она и того, как далеко простираются ее чувства к нему. От его прикосновения у нее не только ослабели руки и ноги, но и похолодело все внутри.

Но сейчас ей некогда было копаться в своих переживаниях. Она должна подготовиться к встрече с девочкой. В панике от того, что при виде ее лица ребенок может испугаться, она даже зажмурилась. Она услышала, как они вошли и приблизились к кровати.

– Кэрол?

Эйвери медленно открыла глаза. Тейт держал Мэнди на руках. На ней было белое с синим платьице и белый фартучек, на ногах – белые колготки и синие кожаные туфельки. Левая ручка была в гипсе.

Волосы у девочки были темные и шелковистые, очень густые и тяжелые, но короче, чем Эйвери помнила. Словно читая ее мысли, Тейт объяснил:

– Пришлось ее подстричь, потому что волосы были немного опалены.

Сейчас волосы Мэнди едва закрывали ей шею. У нее была прямая челка до бровей. Большие карие глаза ребенка смотрели настороженно, как у газели.

– Покажи маме, что ты ей принесла, – подсказал Тейт.

В правом кулачке девочка сжимала букет маргариток. Она робко протянула их Эйвери. Пальцы Эйвери не слушались, и Тейт взял букет и бережно положил Эйвери на грудь.

– Я пока посажу тебя к маме на кровать, а сам пойду поищу, куда бы нам поставить цветы. – Тейт опустил Мэнди на край койки, но стоило ему повернуться, как она захныкала и ухватилась за край его куртки. – Ну хорошо, – сказал он. – Я никуда не уйду.

Он украдкой взглянул на Эйвери и осторожно присел рядом с девочкой на краешек матраса.

– Смотри, что она тебе сегодня нарисовала, – обратился он опять к Эйвери поверх детской головки. Из нагрудного кармана он извлек сложенный лист плотной бумаги и, развернув, поднес ближе к ее лицу. – Скажи, Мэнди, что это такое?

Разноцветные каракули не были похожи ни на что, но Мэнди прошептала:

– Лошадки.

– Это дедушкины лошади, – пояснил Тейт. – Вчера он брал ее кататься, а утром я предложил ей, пока я занят, нарисовать для тебя лошадок.

Приподняв руку, Эйвери сделала ему знак поднести листок поближе. Она какое-то время рассматривала его, после чего Тейт положил рисунок ей на грудь рядом с маргаритками.

– Мне кажется, маме твой рисунок понравился. – Тейт продолжал смотреть на Эйвери все тем же странным взглядом.

Девочке явно было все равно, понравился маме ее рисунок или нет. Она ткнула пальчиком в шинку на носу Эйвери:

– А это что?

– Это шинка. Помнишь, мы с бабушкой тебе рассказывали? – Обращаясь к Эйвери, он сказал: – Я думал, сегодня уже снимут.

Она приподняла ладонь.

– Завтра?

Она кивнула.

– А для чего она? – спросила Мэнди. Эта шинка ее очень заинтересовала.

– Это вроде твоего гипса. Она защищает мамино лицо, пока оно еще не совсем зажило, – как гипс защищает твою ручку, пока косточки внутри не срастутся как следует.

Выслушав объяснения, Мэнди опять повернула серьезные глаза на Эйвери.

– Мамочка плачет.

– Это потому, что она очень рада тебя видеть.

Эйвери кивнула, закрыла глаза и несколько секунд лежала так. Потом снова открыла. Таким образом она хотела передать однозначно утвердительный ответ. Она была рада видеть девочку, которая едва не погибла в огне. Катастрофа, конечно, оставила в ее душе глубокую травму, но Мэнди, по крайней мере, осталась жива и со временем оправится от потрясения. Одновременно Эйвери почувствовала себя страшно виноватой, что она не та, за кого они ее принимают.

Внезапно, повинуясь порыву, на какой бывают способны только маленькие дети, Мэнди выставила вперед ручку, чтобы дотронуться до щеки Эйвери. Тейт перехватил ее руку на лету. Потом, поколебавшись, он плавно отпустил ее.

– Можешь потрогать, только очень осторожно. Не сделай маме больно.

В глазах Мэнди показались слезы.

– Мамочке больно, – нижняя губа ее задрожала, и она подалась к Эйвери.

Смотреть на страдания ребенка было для Эйвери невыносимо. Повинуясь внезапно охватившему ее материнскому чувству, она негнущейся ладонью погладила девочку по головке и медленно притянула ее к груди. Мэнди охотно приникла к ней всем телом. Безмолвно склонившись к девочке, Эйвери гладила ее по голове.

Мэнди почувствовала ее невысказанную теплоту. Она быстро успокоилась, села прямо и кротко сообщила:

– Мамочка, я сегодня не пролила молоко.

Сердце Эйвери растаяло. Ей захотелось обнять малышку и крепко прижать к себе. Ей хотелось сказать ей, что разлитое молоко не имеет никакого значения, потому что они выжили в страшной катастрофе. Но ей оставалось только молча смотреть, как Тейт опять берет ребенка на руки.

– Не будем злоупотреблять гостеприимством хозяйки, – сказал он. – Пошли маме воздушный поцелуй, Мэнди.

Девочка не послушалась. Вместо этого она робко обвила его ручонками за шею и уткнулась лицом в воротник.

– Ничего, как-нибудь в другой раз, – сказал он.

Эйвери извиняющимся тоном. – Я сейчас вернусь.

Через несколько минут он возвратился, но уже один.

– Я опять оставил ее у сестер. Они ее там кормят мороженым.

Он снова присел на край кровати, свесив руки между колен. Не глядя на Эйвери, он принялся рассматривать ногти.

– Ну, раз уж все прошло гладко, я бы, пожалуй, привез ее еще раз ближе к концу недели. По крайней мере, мне показалось, что все было хорошо. А тебе?

Он поднял глаза, ожидая от нее ответа. Она кивнула. Опять уткнувшись в свои руки, он продолжал:

– Не знаю уж, как чувствовала себя Мэнди. Ее вообще трудно сейчас понять. Что-то у нее не ладится, Кэрол. – В его голосе звучало такое отчаяние, что сердце Эйвери разрывалось. – Раньше, когда я брал ее в «Макдоналдс», она ходила колесом. Теперь – никакой реакции. – Уперев локти в колени, он закрыл лицо руками. – Я все перепробовал, чтобы ее расшевелить. Ничто не срабатывает. Я не знаю, что делать.

Подняв руку, Эйвери погладила его по волосам.

Он вздрогнул и дернулся, почти стряхнув ее руку. Она так поспешно убрала ее, что всю руку прошила острая боль. Она застонала.

– Прости, – сказал он, резко поднимаясь. – Ты в порядке? Позвать кого-нибудь?

Она отрицательно мотнула головой, затем поправила сползший набок шарфик. С особой болезненностью она вдруг ощутила свою наготу и незащищенность. Ей не хотелось, чтобы он видел ее такой уродиной.

Убедившись, что боль у нее прошла, он сказал:

– Не беспокойся за Мэнди. Пройдет время, и все будет в порядке. Не надо было мне тебе говорить. Я просто устал. Кампания набирает силу, и… Впрочем, неважно. Это мои заботы, а не твои. Мне надо идти. Я понимаю, что наш визит тебя утомил. Пока, Кэрол.

В этот раз он даже не коснулся ее руки на прощание.

9

– Мы не надоели тебе, Тейт?

Он виновато взглянул на менеджера своей кампании:

– Прости.

Сознавая, что у Эдди есть причины беспокоиться о нем, Тейт прокашлялся, выпрямился в кожаном кресле и перестал бесцельно крутить в руках карандаш.

Этот день они решили провести дома, чтобы обсудить стратегическую линию предвыборной кампании на последние несколько недель, оставшиеся до предварительных выборов.

– На чем ты отключился?

– Где-то между Эль-Пасо и Суитуотером, – отозвался Тейт. – Слушай, Эдди, а ты уверен, что эта поездка по Западному Техасу так уж необходима?

– Абсолютно необходима, – вмешался Джек. – При нынешней цене на сырую нефть люди только и ждут твоей моральной поддержки.

– Врать я никому не стану. Ты знаешь мое отношение к ложным надеждам и пустым обещаниям.

– Мы хорошо понимаем твою позицию, Тейт, – сказал Нельсон. – Но за кризис, в каком оказалась нефтедобыча, частично несет ответственность и сенатор Деккер. Это он поддержал тогда торговое соглашение с арабами. Самое время напомнить об этом нефтяникам, оставшимся без работы.

Тейт отшвырнул карандаш и поднялся. Сунув руки в карманы джинсов, он прошел к окну.

День был великолепный. Весна еще только-только начиналась, но багряник и нарциссы уже расцвели. Постепенно начинали зеленеть пастбища.

– Ты что, не согласен с Нельсоном? – спросил Эдди.

– Полностью согласен, – ответил Тейт, продолжая стоять к ним спиной. – Я знаю, что должен быть там, без устали цитируя недальновидные суждения Деккера и вселяя оптимизм в отчаявшихся людей. Но я должен быть и здесь.

– С Кэрол.

– Да. И с Мэнди.

– Мне казалось, психолог Мэнди говорила, что время все вылечит и, когда Кэрол вернется домой, девочка быстро поправится, – заметил Джек.

– Да, говорила.

– Значит, твое присутствие или отсутствие никак не могут повлиять на Мэнди. И для Кэрол ты ничего сделать сейчас не можешь.

– Если не считать, что я могу быть с ней рядом, – нетерпеливо проговорил Тейт. Вынужденный защищаться, он повернулся к ним лицом.

– Для чего? Чтобы просто стоять там и смотреть в эти большие распухшие глаза? – воскликнул Джек. – Господи, у меня от них прямо мурашки на коже.

От бестактной реплики брата лицо Тейта сделалось жестким.

– Помолчи, Джек, – оборвал Нельсон.

Тейт холодно сказал:

– Просто стоять и смотреть – пока это все, что я могу для нее сделать, Джек, но делать это – моя обязанность. Разве я не объяснил тебе этого раньше?

Эдди со страдальческим вздохом опустился в кресло.

– Мне казалось, мы все пришли к выводу, что в этой частной клинике Кэрол удобней, чем было бы дома.

– Да.

– За ней там ухаживают как за королевой – намного лучше, чем в госпитале, – заметил Джек. – Она с каждым днем выглядит все лучше. Насчет ее глаз я просто пошутил. Как только краснота спадет, да еще волосы отрастут, она будет выглядеть потрясающе. Не понимаю, в чем проблема?

– Проблема в том, что она еще не оправилась после психической травмы и физического увечья, – ответил Тейт раздраженно.

– С этим никто не спорит, – сказал Нельсон. – Но ты не должен упустить свой шанс, Тейт. Ты так же несешь ответственность за свою предвыборную кампанию, как и за свою жену.

– Вы думаете, я этого не понимаю? – обратился он сразу к троим.

– Ты это понимаешь, – сказал Эдди. – И Кэрол это прекрасно понимает.

– Возможно. Но без меня дела у нее идут хуже. Доктор Сойер говорил мне, что она просто впадает в депрессию.

– Откуда ему знать, в депрессии она или готова плясать от радости? Она ведь еще ни слова…

– Джек! – В голосе Нельсона зазвучали нотки, к которым он нередко прибегал в годы военной службы, когда ему требовалось умерить амбиции чересчур заносчивых летчиков. Обычно в таких случаях они моментально превращались в кающихся грешников. Отставной полковник ВВС до мозга костей, он строго взглянул на старшего сына. Когда дети были маленькими, он редко прибегал к физическому наказанию, оставляя его лишь на случай крайней необходимости. Как правило, дело обходилось одним-единственным уничтожающим взглядом и резким окриком, и дети становились как шелковые. – Попытайся, пожалуйста, войти в положение брата.

Слова отца умерили пыл Джека, и он сел в явном раздражении.

– Кэрол первая сказала бы тебе, что надо ехать, – сказал Нельсон Тейту, понизив голос. – Я бы не говорил, если бы не был в том уверен.

– Я согласен с Нельсоном, – вставил Эдди.

– А я согласен с вами обоими. Если бы не авария, она бы уже давно складывала чемодан, чтобы ехать вместе со мной. – Тейт потер затылок, пытаясь снять напряжение и усталость. – Но сейчас, когда я говорю ей, что должен ехать, я вижу в ее глазах панический страх. Этот взгляд не дает мне покоя. Она все еще так ранима. Я чувствую себя виноватым. Прежде чем уезжать на такой большой срок, я должен выяснить для себя, как она перенесет мое отсутствие.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Поделиться ссылкой на выделенное