Сандра Браун.

Метель в моем сердце

(страница 4 из 34)

скачать книгу бесплатно

Датч бросил на него мрачный взгляд.

– Да пошел ты!

– Что ты хнычешь, как баба? – ничуть не смутившись, продолжал Уэс. Он укоризненно покачал головой, словно Датч был нашкодившим мальчишкой. – Лилли тебя не ценила, так? Ну, так пошли ее к черту! Сама виновата. Если хочешь знать мое мнение…

– Я не хочу знать твое мнение.

– Она думает, у нее и дерьмо не воняет.

– Я сказал, что не хочу знать твое мнение, неужели не ясно?

Уэс вскинул обе руки в знак того, что сдается.

– Ладно! Ладно! Обо мне она тоже невысокого мнения.

– Она считает тебя задницей.

– Можно подумать, я сон потеряю из-за того, что миссис Лилли Мартин Бертон думает обо мне. – Криво усмехнувшись, Уэс хлопнул Датча по плечу. – Уж больно ты переживаешь из-за всякой ерунды. Ты потерял жену, но ты же мужик! Протри глаза! – Он широко повел рукой по воздуху. – Женщин кругом навалом!

– Женщины для меня не проблема, – пробормотал Датч.

Уэс критически склонил голову набок.

– Да ну? Всю дорогу или в последнее время?

«И раньше, и теперь», – мысленно ответил Датч. В свое время он выстроил целую систему оправданий для первой ходки налево. На работе он находился под постоянным давлением. Ему надо было сбросить напряжение. Лилли была занята своей карьерой. Их любовные отношения стали слишком предсказуемыми и невдохновляющими. И так далее, и так далее, и так далее.

Лилли расстреляла его доводы, как картонных уток в тире. Он покаялся в своих слабостях и поклялся никогда больше не ходить налево.

Но за первой ходкой последовала вторая, потом третья, четвертая, пятая… Вскоре и запас оправданий у него иссяк. Теперь он понял, что не последняя измена положила конец его браку. Началом конца стала именно первая измена. Ему бы, дураку, догадаться, что такая женщина, как Лилли, не потерпит неверности.

Уэс смотрел на него вопросительно, ожидая ответа.

– Знаешь, после истории с Эми мне было так плохо, что я искал облегчения всюду, где мог найти, с любой женщиной, которая говорила «да», а их было, как ты говоришь, навалом. Но никто из них не мог заменить Лилли.

– Чепуха! Тебе просто было лень поискать по-настоящему. Сейчас-то тебе есть с кем спать или как?

– Уэс…

– Ладно, понял, не дурак. Не задавай вопросов, не услышишь вранья. Но какая женщина обратит на тебя внимание сегодня? Ты меня извини за откровенность, Датч, но выглядишь ты хреново.

– Я и чувствую себя хреново.

– Это заметно. И по лицу, и по походке. У тебя зад обвис, друг мой. Шарму в тебе – как в возвратном люэсе, примерно столько же. С таким подходом ты не найдешь женщину, которая тебе нужна.

– А какая женщина мне нужна?

– Полная противоположность Лилли. Держись подальше от кареглазых брюнеток.

– У нее зеленые глаза. Этот цвет называется «лесной орех».

Уэс одним взглядом отмел это уточнение.

– Заведи себе крашеную блондинку. И не дылду тощую, а маленькую толстушку. С сиськами, с задницей, чтоб было за что подержаться.

Простенькую такую, без запросов, без всяких там закидонов. Чтоб смотрела тебе в рот и считала твой хрен гребаный волшебной палочкой. – Уэс был так доволен своим описанием идеальной подружки для Датча, что весь расплылся в ухмылке. – Вот что я тебе скажу, – продолжал он, – приходи ко мне сегодня попозже вечером. Бутылочку раздавим, обсудим твои возможные ходы. У меня есть парочка видео с порнухой, позырим. Поднимешь настроение, взбодришься, если ты мужик. Что скажешь?

– Мне нельзя пить, забыл?

– В снежную бурю все правила отменяются.

– Кто сказал?

– Я сказал.

Когда Уэс начинал уговаривать, отказаться было почти невозможно, но Датч сделал честную попытку отклонить приглашение. Он перевел рычаг «Бронко» на задний ход.

– У меня сегодня дел выше крыши, ты же знаешь.

– Приходи, – повторил Уэс и погрозил ему пальцем, пока Датч отъезжал от тротуара. – Я буду ждать.

Датч влился в поток движения и направил «Бронко» к одноэтажному кирпичному зданию в квартале от аптеки, где размещался департамент полиции Клири.

Перед тем как его окончательно выперли из полиции Атланты, Датча обязали дважды в неделю посещать полицейского психиатра. На одном из сеансов психиатр сказал ему, что у него параноидальные наклонности и что он уже на грани. Датч вспомнил по этому поводу старый анекдот: если ты параноик, это не значит, что тебя не преследуют все кому не лень.

В этот проклятый день Датчу стало казаться, что мир и впрямь ополчился против него.

Кого он увидел, как только вошел в полицейский участок? Мистера и миссис Ганн, чтоб ему сгореть! Должно быть, кто-то шлепнул бубнового туза ему на спину, никак не иначе. Сперва Лилли, а теперь вот предки Миллисент Ганн, погода и остальные жители Клири – все точно сговорились его доставать. Это был, похоже, худший день его жизни.

Ну ладно, один из худших.

Миссис Ганн и в лучшие свои дни была похожа на голодного воробья, а уж с тех пор, как Миллисент пропала, можно было подумать, что она всю неделю не спала и не ела. Ее маленькая головка напоминала голову черепахи, выглядывающую из панциря, только панцирем ей служило утепленное стеганое пальто. Когда Датч вошел, она взглянула на него в полном отчаянии.

Это чувство было ему знакомо. Да, он ей сочувствовал. Но в этот день он был просто не в силах разбираться еще и с отчаянием миссис Ганн. Ему бы справиться со своим собственным.

Мистер Ганн, напротив, был толстяком. Его еще больше полнила теплая суконная куртка в крупную черно-красную клетку. Он был столяром, и его руки, огрубевшие от десятилетий тяжелой работы, покрасневшие от холода, напоминали пару сырокопченых окороков.

Он мял мозолистыми пальцами поля шляпы, уставившись невидящим взглядом на коричневую, усеянную пятнами тулью. Жена ткнула его локтем в бок. Он поднял голову и увидел Датча.

– Датч! – Он поднялся на ноги.

– Эрни! Миссис Ганн! – Датч кивнул обоим по очереди. – Погода портится. Вам следует быть дома.

– Мы просто зашли узнать, нет ли чего-нибудь нового.

Датч знал, зачем они устроили ему засаду в приемной полицейского участка. В этот день он уже получил от них несколько голосовых посланий по телефону, но ни на одно не ответил. И почему никто из его людей не предупредил его, что они сами приперлись? Тогда он не вернулся бы в участок до их ухода. Но он пришел, и они подстерегли его, застали врасплох. Что ж, придется их принять, другого выхода нет.

– Проходите сюда, поговорим в моем кабинете. Кто-нибудь предложил вам кофе? Он тут у нас густой, как битум, но обычно бывает горячим.

– Спасибо, нам ничего не нужно, – отказался Эрни Ганн за них обоих.

Как только они сели напротив его стола в кабинете, Датч сделал скорбное лицо.

– К сожалению, ничего нового я вам сообщить не могу. На сегодня мне пришлось отозвать поисковый отряд по вполне понятным причинам, – сказал он, указывая за окно. – Еще до начала бури мы отбуксировали машину Миллисент на окружную стоянку. Мы прочешем ее частым гребнем на любые частицы, даже самые микроскопические, но при беглом осмотре явных следов борьбы нет.

– Каких, например?

Датч заерзал в кресле и бросил опасливый взгляд на миссис Ганн, прежде чем ответить ее мужу.

– Сломанных ногтей, волос, крови.

Голова миссис Ганн затряслась на тощей шее.

– Вообще-то это хорошие новости, – поспешил заверить ее Датч. – Мои люди и я… мы все еще пытаемся восстановить передвижения Миллисент в ее последний вечер на работе. Опрашиваем всех, кто видел ее в магазине, но сегодня после обеда нам пришлось прекратить опрос опять-таки из-за бури. От спецагента Уайза я тоже пока ничего не слышал, – продолжал Датч, предвосхищая, он полагал, их следующий вопрос. – Понимаете, его отозвали обратно в Шарлотту[9]9
  Крупнейший город в штате Северная Каролина.


[Закрыть]
. У него там другое дело, требующее внимания. Но он заверил меня перед отъездом, что по-прежнему активно работает над делом Миллисент и хочет использовать тамошнюю компьютерную базу, чтобы кое-что проверить.

– Он говорил, что хочет проверить?

Датчу до смерти не хотелось признаваться, что Уайз – да все эти сукины дети из ФБР, если на то пошло, – не желает делиться с ним информацией. Все они как в рот воды набирали в присутствии полицейских – никчемных и некомпетентных олухов ниже себя по званию. Таких, например, как он сам!

– Насколько мне известно, вы открыли Уайзу доступ к дневнику Миллисент, – сказал он вслух.

– Это верно. – Эрни Ганн повернулся к жене и для ободрения взял ее за руку. – Может быть, мистер Уайз что-нибудь в нем найдет, и это наведет его на след.

Датч ухватился за эти слова.

– Существует реальное предположение, что Миллисент ушла по своей собственной воле. – Он вскинул руку, предупреждая их протесты. – Знаю, это первое, о чем я вас спросил, когда вы сообщили, что она пропала. Вы категорически отвергли такую возможность. Но выслушайте меня. – Датч бросил на них обоих свой патентованный взгляд вдумчивого следователя. – Нельзя исключить, что Миллисент захотела побыть одна. Возможно, она вообще не связана с другими пропавшими женщинами.

Он знал, что такая вероятность ничтожно мала, но, по крайней мере, это могло дать им надежду.

– Но ее машина, – проговорила миссис Ганн так тихо, что Датч ее едва расслышал. – Она осталась на стоянке за магазином. Как она могла уехать без машины?

– Может быть, кто-то из друзей увез ее куда-нибудь, – предположил Датч. – А поскольку ее исчезновение вызвало панику, этот друг побоялся обнаружить себя и признаться. Побоялся, что у него и у Миллисент будут неприятности, потому что они всех нас напугали до полусмерти.

Мистер Ганн недоверчиво нахмурился.

– У нас, конечно, были свои проблемы с Миллисент, а у кого нет? Спросите любых родителей, у которых есть дети-подростки. Но я не думаю, что она могла так поступить просто нам назло.

– Она знает, что мы ее любим, знает, что мы бы с ума сошли от беспокойства, если б она просто взяла и сбежала, – всхлипнула миссис Ганн, прижимая к губам скомканную салфетку.

На нее больно было смотреть. Датч опустил взгляд на затянутую бумагой поверхность своего стола, выжидая, пока она успокоится.

– Миссис Ганн, я уверен, в глубине души она знает, что вы ее любите, – великодушно признал он. – Но, как я понимаю, Миллисент была не в восторге от той больницы, куда вы ее уложили в прошлом году. Вы поместили ее туда против ее воли, не так ли?

– По своей воле она бы не пошла, – вмешался мистер Ганн. – Нам пришлось это сделать, иначе она могла умереть.

– Я понимаю, – кивнул Датч. – Возможно, в глубине души Миллисент тоже это понимает. Но… могла она озлобиться из-за этого?

Согласно поставленному диагнозу, девушка страдала анорексией и булимией[10]10
  Болезненное отсутствие аппетита и беспорядочное поглощение любой пищи, сопровождаемое искусственно вызываемой рвотой.


[Закрыть]
. К чести ее родителей, надо было сказать, что они заложили чуть ли не всю свою собственность, но поместили ее в дорогой медицинский центр в Рейли для лечения и психиатрического консультирования.

Миллисент провела в Рейли три месяца, после чего ее объявили излечившейся, выписали и отослали домой. Городские слухи утверждали, что сразу после выписки она вернулась к своей скверной привычке обжираться, а потом вызывать рвотный рефлекс, сунув два пальца в горло, потому что боялась набрать лишний вес и быть изгнанной из школьной команды спортивных болельщиц. Жезлом и булавами Миллисент размахивала с шестого класса и ни в коем случае не хотела вылететь из команды в выпускном классе.

– Она выздоравливала, – сказал ее отец. – С каждым днем ей становилось лучше. – Он свирепо взглянул на Датча. – И вообще, вам не хуже, чем мне, известно, что она не сбежала. Ее схватили. К рулю была привязана синяя ленточка.

– Об этом нельзя распространяться, – напомнил Датч.

Синюю ленту находили на месте предполагаемого похищения каждой из женщин, но этот факт скрывали от прессы. Из-за этой ленты таинственного похитителя прозвали Синим.

На поясе у Датча завибрировал сотовый телефон, но он не стал отвечать. Речь как раз зашла о серьезном деле. Раз уж информация о синей ленте просочилась в город, можно к бабке не ходить, что эти проклятые фэбээровцы обвинят в утечке Датча и его департамент. Может, так оно и было. Да что там, ясное дело, так оно и было. И тем не менее он решил приложить все усилия, чтобы исправить положение и избежать обвинений.

– Да об этом уже весь город знает, – возразил мистер Ганн. – Разве такое удержишь в секрете, когда сукин сын уже в пятый раз оставляет эту ленточку?

– Если весь город знает, значит, и Миллисент, скорее всего, знает. Она могла нарочно привязать эту ленточку, чтобы пустить нас по ложному следу…

– Черта с два! – возмутился Эрни Ганн. – Никогда бы она не пошла на такую жестокость! Нет, сэр, это Синий захватил нашу Миллисент. И вы прекрасно знаете, что это так. Вы должны ее найти, пока он…

Его голос надломился, в уголках глаз появились слезы. Миссис Ганн подавила рыдание. Но прервала паузу именно она, и в ее голосе послышалось ожесточение:

– Вы же из полиции Атланты, и все такое! Мы думали, вы поймаете этого человека, пока он не похитил нашу Миллисент или еще кого-нибудь.

– Я работал в отделе убийств, а не розыска пропавших, – сквозь зубы ответил Датч.

Бог свидетель, он проявил все возможное сочувствие к этим людям, он с ног сбился, разыскивая их дочь, а они даже спасибо не сказали. Они ждали от него чуда только потому, что он служил в столичной полиции.

В эту минуту на душе у него было так паршиво, что он даже не понимал, какого черта согласился на эту работу. Когда городской совет во главе с председателем Уэсом Хеймером предложил ему должность начальника полиции, надо было им сказать: пусть сперва поймают своего серийного похитителя, а уж потом соглашаться.

Но ему нужна была работа. Более того, ему было необходимо выбраться из Атланты, где Лилли унизила его человеческое достоинство, а департамент полиции – профессиональное. Его развод был окончательно оформлен в тот же месяц, когда его уволили. Как будто сговорились.

И вот, когда он пребывал в низшей точке своего падения, Уэс приехал в Атланту со своим предложением. Он укрепил пошатнувшееся самомнение Датча, заявив, что его родному городу остро необходим крутой коп с таким опытом, как у него.

Уэс был непревзойденным мастером гнать такую пургу. В этом искусстве он поднаторел, когда накачивал в раздевалке свою команду перед матчами. Датч знал, что это пурга, но все равно слушать было приятно. И не успел он сообразить, что происходит, как они уже заключили соглашение, даже скрепили его рукопожатием.

Здесь его знали и уважали. Он знал этих людей, знал этот город и весь округ как свои пять пальцев. Возвращение в Клири казалось сменой новых тугих башмаков на старые домашние тапочки. Но вскоре выяснилось, что имеется одно существенное осложнение: ему пришлось разгребать за своим предшественником, который понятия не имел о разыскной работе и умел только выписывать штрафы за неправильную парковку. И в первый же день Датчу на стол свалили четыре нераскрытых дела об исчезновении. А теперь к ним прибавилось еще и пятое. У него был ограниченный бюджет, неопытный персонал, прошедший лишь самую общую подготовку, да плюс к тому еще и вмешательство ФБР, потому что это было похоже на похищение, а похищение считалось преступлением федерального уровня.

И вот теперь, через два с половиной года после исчезновения первой девушки на популярном туристском маршруте, у него по-прежнему не было ни одного подозреваемого. Виноватым Датч себя не считал, но это был, фигурально выражаясь, его младенец, который, вырастая, становился все более безобразным.

В этот тяжкий день Датч был особенно не в настроении выслушивать критику, даже от людей, переживающих все муки ада.

– Мне еще предстоит опросить многих знакомых Миллисент, – повторил он. – Как только буря утихнет, обещаю вам: весь личный состав департамента во главе со мной будет брошен на поиски. – Он встал, давая понять, что разговор окончен. – Хотите, я попрошу кого-нибудь отвезти вас домой в патрульной машине? На улицах скользко, движение становится небезопасным.

– Спасибо, не нужно. – С завидным достоинством мистер Ганн помог своей жене подняться со стула и вывел ее из кабинета.

– Понимаю, это трудно, но старайтесь не терять надежды, – сказал Датч, следуя за ними по короткому коридору.

Мистер Ганн лишь кивнул в ответ, надел шляпу и вывел жену из здания на воющий ветер.

– Шеф, у нас тут…

– Минутку, – перебил Датч дежурного полицейского, отвечающего на звонки, хотя и заметил, что все входящие линии мигают красными лампочками.

Он снял с пояса сотовый и проверил, кто ему звонил. Лилли. И она оставила сообщение. Датч торопливо набрал код доступа к голосовой почте.

«Датч, я не знаю… выбраться… или нет. Я… аварию на спуске. Бен Тирни… Мы… в коттедж. Ему… врач… Помоги, если… скорее».

6

Лилли свела сообщение по голосовой почте к минимуму, опасаясь, что связь может прерваться в любую минуту. К тому времени, как она договорила, телефон заглох у нее в руке.

– Надеюсь, хоть что-нибудь из этого прошло, – сказала она, поворачиваясь к Тирни. – Если хоть что-то прошло, Датч поймет остальное.

Она стянула плед с головы, но он так и остался у нее на плечах. Шерсть промокла, к ворсу прилипли комки нерастаявшего льда. Ей было холодно, она продрогла и чувствовала себя паршиво. Впрочем, Тирни наверняка еще хуже. Он держался, но, казалось, в любую минуту мог рухнуть. Сквозь черную шерстяную шапочку просочилась свежая кровь. Брови и ресницы заиндевели. Он был похож на привидение.

Лилли протянула руку к его глазам.

– У тебя тут…

– Иней? – догадался он. – У тебя тоже. Сейчас растает.

Лилли стерла кристаллики льда с лица.

– Никогда раньше не сталкивалась со стихией в открытом бою. Мое самое страшное приключение – попасть под дождь без зонтика.

Она поднялась, подошла к термостату на стене и, настроив его, услышала знакомый и такой приятный слуху шорох воздуха, проникающего в комнату сквозь решетку вентиляции в потолке.

– Скоро тут станет тепло. – Возвращаясь к дивану, она заметила: – Я не чувствую пальцев. Ни на руках, ни на ногах.

Тирни стащил перчатку при помощи зубов, потом кивнул ей на диван, на котором сам сидел.

– Сядь и сними сапоги.

Лилли села рядом с ним, сняла перчатки и с трудом стянула с ног промокшие сапожки.

– Ты мне сразу сказал, что они промокнут.

– Это было нетрудно.

Ее носки можно было выжимать, как и штанины до самого колена. Весь ее костюм был выбран в соответствии с модой, а не с погодой.

Тирни похлопал себя по колену.

– Давай сюда ногу.

Лилли колебалась, но в конце концов положила ногу ему на колени. Он стащил с нее тонкий носок. Она не узнала свою собственную ногу. Ступня была белой, как кость, совершенно бескровной. Тирни крепко зажал ее обеими руками и принялся энергично растирать.

– Будет больно, – предупредил он.

– Уже больно.

– Надо восстановить кровообращение.

– Ты когда-нибудь писал о том, как пережить снежную бурю?

– Не по личному опыту. Теперь я понимаю, какая это была поверхностная и скудная по части информации статья. Лучше?

– Пальцы покалывает.

– Вот и хорошо. Значит, в них кровь возвращается. Видишь? Уже розовеют. Давай вторую ногу.

– А как же твои?

– Подождут. У меня ботинки водонепроницаемые.

Лилли поменяла ноги. Тирни стянул носок, обхватил ступню и начал массировать, восстанавливая чувствительность. Но теперь он не спешил, слегка пощипывал каждый палец, растирал подушечкой большого пальца свод стопы к пятке и обратно. Лилли следила за его руками. Сам он тоже смотрел на свои руки. Оба молчали.

Наконец он зажал согревшуюся ногу между ладонями и повернулся к ней лицом. Их лица оказались так близко, что она могла сосчитать все ресницы у него на глазах, мокрые от растаявшего льда.

– Лучше? – спросил Тирни.

– Гораздо лучше. Спасибо.

– На здоровье.

Он не сделал никакого движения, чтобы разжать ладони: предоставил возможность ей самой убрать ногу. Лилли спустила ногу с его колен и вытащила из кармана пальто пару сухих носков. Это позволило ей отодвинуться от него без демонстративности, естественным образом.

Но она продолжала наблюдать за ним краем глаза, пока он, наклонившись, расшнуровывал свои высокие походные ботинки. Даже когда они были расшнурованы, Тирни не разогнулся. Он оперся локтем на колено и опустил голову на руку.

– Тебя опять тошнит? – спросила Лилли.

– Да нет, вроде бы нет. Просто дурнота. Это пройдет.

– Может быть, у тебя сотрясение мозга.

– Тут никакого «может быть» быть не может. Дело ясное.

– Прости! Мне очень жаль.

Ее виноватый тон заставил его поднять голову.

– С какой стати тебе извиняться? Если бы не я, ты не разбила бы свою машину.

– Я ничего не видела дальше радиатора. И вдруг ты возник передо мной, прямо как из-под земли, и…

– Я сам во всем виноват. Увидел твои фары на повороте и не захотел упустить свой последний шанс спуститься в город на машине. Бросился бежать, но слишком сильно разогнался на склоне. Инерция понесла меня вперед.

– Я тоже виновата. Глупо было так резко тормозить.

– Рефлекс, – пожал он плечами. – В любом случае ты не должна себя винить. Может, судьба свела нас не случайно.

– Ты, вероятно, спас мне жизнь. Будь я одна, осталась бы в машине и к утру превратилась бы в кусок льда.

– Ну, значит, тебе повезло, что именно я попался тебе на пути.

– А что ты делал на пике Клири в такую погоду, да еще без машины?

Он наклонился и начал стаскивать правый башмак.

– Любовался окрестностями.

– В такую погоду? – повторила Лилли.

– Хотел добраться до вершины.

– Прямо перед бурей?

– В зимние месяцы горы имеют особую привлекательность. – Тирни снял второй башмак и отбросил его в сторону, а потом принялся растирать себе пальцы. – Когда я насмотрелся и почувствовал, что готов вернуться обратно в город, моя машина не завелась. Наверное, аккумулятор сел. И тогда я решил: чем идти по дороге со всеми этими поворотами, срежу-ка я путь напрямую через лес.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Поделиться ссылкой на выделенное