Руслан Мельников.

Эрдейский поход

(страница 4 из 23)

скачать книгу бесплатно

Вороная лошадка проводника и толмача была поменьше. Зато лучше подходила для длительного путешествия. И у Конрада, и у Бранко имелось также по паре запасных лошадей, груженных нехитрой поклажей.

Немец держал, уперев в стремя, поднятое копье. Тоже – с осиновым ратовищем, но длиннее и тяжелее, чем у русских дружинников и с ярким флажком-банером под серебрёным наконечником. На перевязи слева висел меч. Справа – прицеплен прямой граненый кинжал. К седлу рыцаря был приторочен треугольный щит и небольшая сума, из которой торчала верхушка глухого горшковидного шлема, какие любили орденские братья. Черного тевтонского креста на щите не оказалось. Зато имелся герб: диковинная заморская зверюга-лев – клыкастая, гривастая. Когтистая. Стоит на задних лапах.

Гербовый рисунок по контуру оббит серебряными гвоздиками. Выступающий в центре умбон с острым шипом и частые нашлепки вдоль края щита – из чистого серебра. За такой щит нечисть если цапнет – обожжется. И шлем вон тоже… Посеребренный, чуть сплющенный обруч-венчик, напоминающий корону, охватывал плоскую верхушку германского шлема. Под коронкой виднелись серебряные накладки и насечки. Ну, и знакомые уже кольчуга с нагрудником – все сплошь в серебре. Там, откуда прибыл Конрад, знали, чем и как бороться с нечистью.

Бранко тоже успел переоблачиться в боевой наряд. И вряд ли на то ушло много времени: доспех у волоха оказался попроще и полегче, чем у саксонского рыцаря. Кожаная рубашка, обшитая посеребренными пластинами, да открытый клепанный шишак с частыми серебряными бляшками. Доспех, конечно, не для лютой сечи, но ведь толмачу и проводнику не биться в первых рядах. Впрочем, поверх кожаного панциря Бранко уже повязал давешний красный кушак, выставив напоказ меч и кинжал. Словно дает понять: ежели что, мол, в стороне стоять не буду. За спиной волоха по-прежнему нелепо болтались увязанные рукава нарядной накидки.

Выезжали по тайной тропе через болота. Незнающий человек здесь нипочем не пройдет – утопнет. Да и знающему, особенно конному, пробираться в этих местах нужно с большой опаской.

Проехали коварные топи благополучно. Миновали дальний дозор Сторожи. На всякий случай обогнули стороной одинокое охотничье зимовье – давным-давно заброшенное и порушенное.

Двинулись дальше – лесами-лесами, чтоб никому понапрасну глаза не мозолить, по-над Десной-рекой, постепенно забирая к югу.

– Как киевские земли обойдем – на закат двинемся, – пояснил немногословный проводник. Волох говорил по-русски вполне сносно.

– А зачем их обходить-то, Бранко? – в недоумении спросил Всеволод. – Напрямую оно ж быстрее будет.

– Не будет быстрее, – покачал головой волох. И – разговорился, наконец, по-настоящему. – В Галицком, Владимиро-Волынском и Киевском княжествах уже появились угорские беженцы. Тревожно нынче в западной Руси. Князья еще не понимают толком, что стряслось, но чуют смутное время и, как всегда при любой смуте больше всего опасаются нападения соседей, вместо того, чтобы свои рати объединять.

Все пути-дороги заставами и засеками перегорожены. Незаметно с большим отрядом уже не проедешь. Останавливать будут, расспрашивать, грамоты проездные требовать. А то и без всяких разговоров – стрелой из засады, с перепугу. Нужно это нам?

Всеволод покачал головой. Еще чего! С боем прорубаться через русские земли…

– Вот и я о том же, – продолжал Бранко. – По половецким степям сейчас путь быстрее и безопаснее выйдет.

– По Дикому Полю – безопаснее?! – не поверил Всеволод. – Там же степняки лиходейничают.

– Уже нет, – снова возразил проводник. – Там народу почти не осталось.

– Как так?

– А очень просто. Угорские беженцы-то, прежде чем на русские земли попали, сначала через половецкие владения прошли. И туда тоже принесли вести о набеге нечисти.

– И что?

– Кочевники решили беду в стороне переждать. Степной народ легок на подъем – ему городов заставами и засеками оберегать не надо. Сейчас целые рода и племена откочевывают на восток – кто за Днепр, кто за Дон, а кто и вовсе за Итиль [3]3
  Итиль – Волга


[Закрыть]
, под татарское крыло подался.

Всеволод только покачал головой.

– Сбеги [4]4
  сбеги – беженцы


[Закрыть]
, должно быть, изрядно напугали русских князей и степняцких ханов.

– Напугали, – согласился Бранко, – есть чем.

И, помрачнев, снова умолк. Надолго.

Глава 8

Все-таки узкие лесные тропы – плохая дорога для конной дружины. Неудобная и опасная – мало ли… Сотня всадников растянулась на полверсты. Старались ехать по двое. Бок о бок, стремя в стремя. Чтоб ежели что – прикрыл один другого. Получалось, увы, не ахти. Тесно, двоим места не хватало. Да и одному – не всегда. То и дело приходилось с треском проламывать конской грудью густой кустарник и топтать копытами валежник, преграждавший дорогу.

Попоны с коней сняли, чтобы не изорвать в клочья. Оружие держали наготове. Дружинники поглядывали по сторонам, но за сплошной стеной леса много не высмотришь. На всякий случай Всеволод пустил вперед дозор – осторожного десятника Федора с парой ратников. Пока, вроде, все вокруг было спокойно, мирно и безмятежно. Это – вокруг. А в самом отряде?

Всеволод покосился на немца, державшегося обособленно и угрюмо. Подъехал ближе. Надо ведь и с ним найти общий язык. И чем раньше – тем лучше. В дальний поход идти нужно без упрятанных обид и невысказанных упреков, без недомолвок и затаенных мыслей. Когда что-то долго таится, оно может аукнуться в самый неподходящий момент. А сотнику-воеводе надлежит блюсти единство отряда. Любой ценой и своим примером. Чтоб позже, в бою, за свою же спину не опасаться. И потом, ведь этот сакс знает много чего нужного и полезного о закатной Стороже, о землях, на которых она стоит и о Набеге темных тварей. Так пусть поделится своим знанием.

– Конрад, я прошу простить меня за непочтительные слова, высказанные при нашей встрече, – к орденскому рыцарю Всеволод обратился по-немецки, со всей учтивостью, на которую был способен, – Ты – гость и посол. Я не должен был так разговаривать с тобой.

Германец кивнул. Не поворачивая головы. Но, видимо, принимая извинения.

Проклятый, надменный сакс! Ну ладно…

– Брататься с тобой я не буду, и друзьями нам не стать вовек, – прежней учтивости в словах Всеволода больше не было. Была плохо скрытая неприязнь. – Но если уж мы выступили вместе против одного врага, давай не чураться друг друга, как упырь серебра.

А вот теперь немец повернулся. Чуть приподнял бровь – удивился. Сказал:

– Давай.

По-русски сказал. Кажется, прямота и откровенность спутника саксу пришлись по душе. Их рыцарь, явно, ценил больше пустых напыщенных слов. Это Всеволоду понравилось.

– Расскажи о своей Стороже, Конрад, – попросил он. – Где поставлена? Что из себя представляет? Кто охраняет ее стены?

– Отчего же не рассказать, – легко согласился тевтон. – Наша Сторожа – это каменная твердыня у самой границы миров. Большая крепость на скале среди скал. Возведена в сердце карпатских гор, на землях Зибенбюргена – Семиградья, именуемых также Цара Бырсей, Залесье, Эрдей и Трансильвания. Стоит неподалеку от славного града Германштадта, или, если по-угорски, Сибиу [5]5
  в Трансильвании до сих пор некоторые города и населенные пункты имеют как венгерские, так и немецкие названия


[Закрыть]
. Зильбернен Тор – Серебряные Ворота – так называется замок. Волохи и угры нарекли его иначе, на свой лад.

– И как же?

– Кастлнягро, – после некоторого раздумья ответил Конрад. – Черный Замок, Черная Крепость.

Всеволод усмехнулся. Да уж… Кому – Серебряные Ворота, а кому – Черная Крепость.

– Замок сложен из черного камня, – поспешил объяснить тевтон. – Поэтому.

Всеволод кивнул. Пусть. Поэтому – так поэтому.

– Серебряные Ворота поставлены на месте древней цитадели в ту пору, когда угорский король Андреаш Второй пригласил на свои земли германских рыцарей Креста [6]6
  Тевтонский орден обосновался на землях Трансильвании в 1211 г. Но следует отметить, что в реальной средневековой Венгрии свои представительства имели не только немецкие рыцари ордена Святой Марии, но также тамплиеры и госпитальеры


[Закрыть]
– продолжал Конрад. – Братство Святой Марии находилось тогда в затруднительном положении. Сарацины вытесняли Христово воинство из Святой Земли и, чтобы сохранить и приумножить могущество ордена, требовались новые территории. Из Венецианской резиденции гроссмейстера Генриха фон Зальце отправлялись посольства ко дворам разных европейских государей. Успешными оказались переговоры с Андреашем. Его Величество призвал орден в Трансильванию.

– Король угров сделал это по доброй воле? – покачал головой Всеволод.

А было чему удивляться! Об аппетитах и железной хватке орденских братьев на Руси знали не понаслышке. Да и не только на Руси. Крестоносцам только дай волю, им только позволь уцепиться за клочок земли – и беспокойное соседство под боком обеспечено. Орден начнет ставить замок за замком, скликать под свои знамена европейских рыцарей, приглашать немецких колонистов и примется настырно, невзирая ни на что, расширять владения.

Конрад улыбнулся. Одной стороной рта. Хищно так осклабился.

– Выбор у Его Величества на тот момент был невелик. Андреашу требовались надежные союзники и крепкая рука в неспокойных и труднодоступных землях королевства. Королевская власть в Трансильвании всегда была слаба. А тамошнее население – своенравно, а бароны – непокорны. А на трактах хозяйничали разбойничьи шайки и отряды вольных хайдуков. [7]7
  гайдуками, гайдамаками или – правильнее – хайдуками (от венгерского haidu – погонщик


[Закрыть]
назывались партизаны и народные мстители, боровшиеся с турками. Позже легковооруженные хайдуки стали особым родом войск. Однако имелось и другое значение этого слова. Хайдуками в средневековой Венгрии называли также разбойников или свободных воинов-наемников. И есть основания полагать, что в этом смысле слово «хайдук» употреблялось гораздо раньше – еще до возникновения широкомасштабного антитурецкого народного движения А границы эрдейского края непрестанно беспокоили кочевники-половцы или, как называют их угры, – куны. Ни один наместник Его Величества не мог навести порядок в этой дикой стране гор и лесов. Впрочем, главная причина, по которой Андреаш пустил тевтонских братьев в Эрдей, заключалась в другом.

– В чем же?

Немец помолчал, собираясь с мыслями. Всеволод ждал. Некоторое время они ехали, не проронив ни звука, покачиваясь в седлах, глядя не друг на друга, а вперед, между конских ушей. Наконец, Конрад заговорил. Начал издалека:

– Эрдей – особенный край. Его нужно хорошо знать, чтобы правильно понимать все происходящее там.

– Так объясни. Я попытаюсь понять.

– Что ж, слушай… У вас на Руси сейчас мало кто знает о затерянной среди лесов и болот границе между мирами и оберегающей ее крепости. Византийская вера, распространившаяся по вашим землям, заставила людей забыть старые языческие культы. Вместе с ними были забыты и древние знания. Забылась и первая битва обиталищ, и проклятые проходы, и закрывшая их кровь Изначальных Вершителей.

– Это плохо?

– Это полезно. Ибо ваша Сторожа ныне надежно сокрыта от непосвященных. Ибо посвященных колдунов, ведунов, ведьмаков и магов, способных взломать границу, в русских княжествах почти не осталось.

– Но разве не так же обстоят дела, в латинянских землях? – спросил Всеволод.

– Так, – кивнул Конрад. – Католическая церковь тоже всеми силами старается истребить все ненужное и опасное. Но беда в том, что грешные души жителей Трансильвании в большинстве своем закрыты для римского папы. Впрочем, и для греческого патриарха они закрыты также. Да, в Эрдейском краю есть и наши, и ваши пасторы, но ни у тех, ни у других нет верной и истовой в своей вере паствы. А потому колдовство и чародейство, корни которых уходят в глубокую языческую древность, сосуществуют и уживаются там с католической и византийской верой. Магия процветает по сию пору, а среди наиболее сильных магов встречаются потомки Изначальных. Причем, некоторые из них состоят на службе у местных вельмож. Опасные знания в трансильванских землях не забыты. О проклятом проходе между обиталищами известно даже простолюдинам, не говоря уже об аристократах. Более того, многие эрдейцы знают, где следует искать этот проход.

Всеволод нахмурился:

– Скверно. Если проход не сокрыт…

– То рано или поздно его откроют, – вздохнул Конрад. – Откроют по неразумению или по злому умыслу. Или с добрыми намерениями – возможно и такое…

Возможно. Наверное. Благие намерения порой бывают даже опаснее.

– Всего-то и нужно – сказать колдовское слово и пустить колдовскую кровь в воду.

– В воду? – изумился Всеволод. – При чем тут вода?

– Эрдейский проход пролегает через горное озеро. Глубокое и холодное, лишенное даже намека на жизнь. Мертвое озеро. Именно там проведена кровавая черта Изначальных.

– Вот как?.. – Всеволод задумался. – У нас, значит, Мертвое болота. В Залесье – озеро. Интересно, как Изначальные чертили границу? По дну? По воде?

Конрад усмехнулся:

– Я полагаю, что и ваши болота, и трансильванское озеро появились уже после того, как была проведена черта. И появились они по воле Изначальных, чтобы скрыть порубежье от глаз непосвященных. Изначальные обладали могуществом, недоступным пониманию человека, и умели прятать свои секреты. А вода… она не страшна для границы, писанной сильной кровью и сильным заговорным словом. Простая вода не размоет эту черту. Только кровь и только слово, содержащие хотя бы малую толику истинной силы, способны на такое.

– Но к чему все это? Болота? Озеро? Есть же Сторожи.

Тевтонский рыцарь перестал улыбаться:

– Вероятно, мудрость прошлого не полагалась на разумность будущего. Изначальные не доверяли потомкам. Как оказалось, правильно делали.

Некоторое время они снова ехали молча. Затем Всеволод спросил:

– Скажи, Конрад, кто и когда взломал рудную границу Изначальных?

– Об этом пусть тебе расскажет Бранко, – германец кивнул на волоха – неразговорчивого и задумчивого. – Ему эта история известна лучше.

Глава 9

– Бранко? – Всеволод в изумлении повернулся к проводнику.

Тот, и в самом деле, заговорил:

– Трансильванские земли – проклятые земли, – тихо, медленно, глядя куда-то вдаль, сквозь лес, произнес волох. Голос у него сейчас был глухой и низкий. – Ибо здесь лежит самый легкий путь из Шоломанчи к людскому обиталищу.

– Откуда-откуда? – удивился Всеволод.

– Я говорю об укрытой под горными хребтами стране вечной ночи, обители самого дявола… О Шоломанче или Шоломонарии.

Шоломанча? Шоломонария? Что ж, каждый народ дает свое название Темному Обиталищу. Сущность его от того не меняется.

– Оттуда в этот мир издревле рвется Балавр… – продолжил Бранко.

– Балавр? – нахмурился Всеволод. – А это еще кто?

– Шоломонар. Черный Господарь.

– Черный Князь?

– Можно сказать и так.

А сущность не меняется…

Бранко вздохнул. Повторил с горькой усмешкой:

– Проклятые земли…

И снова – молчание.

– Так кто же их проклял? – не выдержал Всеволод. – Земли-то ваши?

– О, это было давно, – снова глядя лишь на ему одному ведомое, отвечал волох. Неторопливо, торжественно, как былину под гусли тянул. – В стародавние времена. Старики говорят – десять раз по сто лет и зим тому назад это случилось. Древний господарь древнего и гордого народа, обитавшего в Эрдее и хранившего проход между мирами, не смог сдержать натиска врага, пришедшего из-за Дуная. И сам господарь, и его верные воеводы, и жрецы, и колдуны, и чародеи, состоявшие при нем, предпочли смерть позорному плену. Все они покончили с собой. Но прежде – прокляли страну, в которой родились и выросли, дабы впредь не было чужакам покоя на этой земле. Убивая себя, они пролили свою кровь в воды Мертвого озера. И изрекли заговорные слова, что могут ставить и рушить границы.

– Пролитая кровь была сродни крови Изначальных, – затаив дыхание, спросил Всеволод.

– Да, это так. Среди погибших были потомки Изначальных. Дальние потомки, однако, все же, кровь их достигла дна и коснулась рудной черты. Медленно, но верно, кровь размывала древнюю границу, кровью же и начертанную. Это длилось долго – сто или, быть может, двести лет. Но годы и века не важны там, где грядущее уже предопределено.

– О каком царе и о каком народе ты говоришь, Бранко? – помедлив, спросил Всеволод.

– О могущественном правителе Децебале и бесстрашных даках, презирающих смерть, – ответил волох. – Двадцать лет они противостояли могущественной армии Рума и громили его прославленные легионы. Но пришельцы из-за Дуная были слишком сильны и их было слишком много. Румеи захватили эрдейские земли, но властвовали здесь недолго, ибо после победы над дакийскими воинами им пришлось столкнуться с более грозным врагом, призванным проклятьем Децебала. Против этого врага румейское оружие оказалось бесполезным.

– Так значит… – Всеволода сглотнул, – значит, Набег уже был? Раньше?

– Был, – спокойно ответствовал волох. – Я же сказал, это проклятые земли. Они помнят и вриколаков-оборотней, и кровопийц-стригоев.

Вриколаков? Стригоев? Волкодлаков. Упырей…

– А… а Черный Князь… ну… Господарь? Он проходил через границу?

– Если бы он прошел, этот мир не дожил бы до наших времен, – чуть заметно усмехнулся Бранко. – Набег отбили.

– Но как?!

– С трудом. С большим трудом. И большой кровью. Когда легионы Рума бесславно отступили, в Дакию, кишевшую нечистью, со всех концов румейской империи и из-за ее границ, съехались те, в чьих жилах текла кровь Изначальных. Воины и чаротворцы, посвященные в тайну Шоломанчи и ведающие, чем окончится для людского рода приход Черного Господаря. Это был поход не по призыву Рума, трусливо поджавшего хвост и бросившего завоеванную провинцию на растерзание темных тварей. Нет, каждый шел по доброй воле. И каждый вел с собой отряд верных бесстрашных бойцов в серебрённой броне и с серебрённым оружием. По ночам потомки Изначальных отбивались от вриколаков и стригоев, днем – продвигались к проходу между мирами. А когда дошли до Мертвого озера в карпатских горах…

– Что? – не удержался Всеволод. – Что тогда?

– Была еще одна битва с воинством Шоломанчи – битва, длившаяся всю ночь, от заката до рассвета. Темных тварей тогда остановить удалось, но и вставших на их пути почти не осталось.

– Почти?

– Уцелевших можно было пересчитать по пальцам. Они-то и заперли порушенную границу между обиталищами во второй раз.

– Кровью заперли?

– Кровью и словами, – ответил Бранко. – Кровью и словами можно провести черту. Кровью и словами можно разорвать черту. Кровью и словами можно заново закрыть брешь. Если в крови и словах кроется истинная сила. В той крови и в тех словах сила была. От пролитой крови потомков Изначальных красными стали окрестные скалы, и вода в озере, и камни под ногами. И нужные слова были произнесены. И рудная граница вновь отделила Шоломонарию от мира людей.

– Что было после, Бранко?

– Те, кто выжил и те, кто пришел позже, заняли старую дакийскую крепость в скале. Эта Сторожа оберегала порубежье миров до появления в Эрдее диких орд гуннского царя Аттилы.

Аттила… Всеволод слышал о таком. Слава варварского царя не уступала славе румийский императоров. А старец Олекса имел обыкновение рассказывать о делах давно минувших. И об ушедших героях, творивших эти дела. Всеволод любил слушать такие рассказы. Но вот Бранко Ковач… Похоже, простому толмачу и проводнику тоже ведомо многое.

Хотя, он ведь не так прост, этот волох?

– Послушай, Бранко, а откуда ты все это…

– Мои предки берегли трансильванскую Сторожу, – ответ прозвучал прежде, чем Всеволод закончил вопрос. – Так говорили у нас в роду. Еще говорили, что они погибли в лютом бою.

– Кто их убил? Волкодлаки? Упыри?

– Люди.

– Люди царя Аттилы?

– Люди, которые не желали отдавать Аттиле наши земли.

– Не понимаю.

– Вспомни Децибала. Когда стало ясно, что гуннов не остановить, среди воинов Сторожи возникли разногласия. Одни предлагали по примеру даков порушить границу и выпустить воинство Черного Господаря, дабы набег варваров захлебнулся в еще более страшном Набеге. Это было возможно: несколько человек из сторожной дружины являлись дальними потомками Изначальных и вели свой род от воинов и магов, закрывших брешь на рудной черте. Их кровь могла бы снова взломать порубежье.

Другие защитники Сторожи выступили против. Мои предки оказались в их числе. Они понимали: Аттилы приходят и уходят, а Черный Господарь навеки остается там, куда вступает его нога. Снова же преградить Балавру путь из Шоломанчи… – волох покачал головой, – Это не так просто, как открыть заветную рудную черту. Чтобы залатать брешь, нужно больше силы, и больше истинной изначальной крови. Много больше. Воины Сторожи так и не пришли к единому мнению. В крепости на скале вспыхнул бой. Хранители границы миров перебили друг друга, но сама граница осталась нетронутой.

– А Аттила? – спросил Всеволод.

– Он не посмел посягнуть на рубеж, скрытый в водах Мертвого озера и отвел свои орды в пушту [8]8
  венгерская степь


[Закрыть]
. Пришлый дикарь и варвар оказался разумнее многих жителей Эрдея.

– Это, в самом деле, так, – снова заговорил Конрад. Тевтонский рыцарь глубоко вздохнул, продолжил: – после ухода гуннов и до появления в Трансильвании мадьярских племен, крепость у проклятого прохода занимала небольшая дружина валахов, в чьих жилах текла смешанная кровь даков и римлян.

Позже неоднократно предпринимались попытки поставить настоящую Сторожу, однако валашские старосты и воеводы, мадьярская знать и королевские ставленники-надоры, попеременно овладевавшие цитаделью, недолго удерживали ее за собой. Каждый новый хозяин Сторожи не упускал возможности потребовать у угорского короля неслыханных вольностей и привилегий, намекая на то, что опасный проход может ненароком и «открыться». Но всегда находился более сильный противник, стремительным штурмом или осадой захватывающий крепость на скале. После чего к королевскому двору мчались новые гонцы с новыми просьбами. С просьбами, больше похожими на ультиматум.

«Правильно все-таки делает мудрый Олекса, что всячески скрывает русскую Сторожу и хранит тайну проклятого прохода, – подумал Всеволод. – Иначе наши князья тоже натворили бы бед»



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное