Руслан Мельников.

Эрдейский поход

(страница 3 из 23)

скачать книгу бесплатно

Слов было сказано много. Желчи излито – и того больше. Но воевода так и не ответил на вопрос Всеволода. Кто?! Может, оттого не ответил, что и сам не знал? Да и какое это имеет значение теперь, когда уже нет надежной рудной границы. И когда – Набег.

– Черный Князь? – быстро спросил Всеволод. О самом важном, о самом главном. – Он ТАМ? Еще? Или ЗДЕСЬ? Уже?

Олекса покачал головой:

– Там… Пока еще там. В своем обиталище. Набег только начинается. Но нечисть уже расползается по землям нашего мира, расчищая путь своему властелину. Время Черного Князя близится. Закатная Сторожа, как может, отдаляет роковой час. Покуда она сражается, Князю не переступить порушенный рубеж. Но ее силы на исходе. Потому и отправлены гонцы с просьбой о помощи. И к нам тоже прибыли посланцы из Закатной стороны.

Гонцы? Посланцы? Всеволод вспомнил двух чужеземцев, наблюдавших за боем на железе.

– Что должен делать я? – стараясь, чтобы голос звучал спокойно, спросил Всеволод.

– Поведешь дружину в поход, – так же спокойно ответил Олекса.

– Я? Дружину? – на этот раз скрыть волнение не удалось. Ни волнение, ни изумление. Прежде Олекса его из Сторожи не отпускал. Говорил, для особого дела готовит. Так неужели вот оно? Особое?

– Ты, – кивнул старец. – Дружину. Сам бы повел, да без меня Сторожу хранить некому. А время сейчас такое, что…

Олекса нахмурился, оборвав фразу на полуслове.

– Какое? – еще больше встревожился Всеволод.

– Если граница обиталищ рушится в одном месте – то трещать начинает повсюду, – глухо ответил старец. – Каждая темная тварь, перешедшая порубежье – это крупинка иного мира в мире нашем. И покуда крупинки накапливаются, то расшатываются и сотрясаются запоры во всех проклятых проходах. Ибо нарушается изначальное равновесие мироздания. А тут уж глаз да глаз нужен, потому как всякое может случиться. Ну, а если порубежье все же переступит сам Черный Князь…

Олекса опять умолк. И молчание то было красноречивее всяких слов. Потом старец-воевода заговорил по иному – быстро и решительно:

– Поедешь ты. С тобой отправится сотня воинов. Лучших воинов.

– Но воевода! – вскинулся Всеволод. – Сотня дружинников – это ж, почитай, половина Сторожи! А здесь тоже… может… как ты сам говоришь… Так есть ли нам дело до чужой стороны? Если, помогая другим, мы ослабим свое порубежье…

– Молчи, Всеволод! – Олекса грозно сверкнул очами.

Снова кулачище старца опустился на скамью. Снова дрогнули толстые доски моренного дуба.

– Сторо’жам должно хранить обиталище людское, а не одни лишь свои земли. Нам надлежит стоять едино и закрывать нечисти все пути сразу. Только в этом спасение. Пойми ты, дурья твоя голова! Граница уже порушена. Темные твари прорвались. Набег начался. Не остановим его там – и здесь от нас не будет никакого проку. Хоть превеликую рать собери. Хоть крепость неприступную поставь. Если не откликнемся на призыв Закатной Сторожи, в этот мир вступит Черный Князь. А уж тогда – не сомневайся даже – нечисть доберется и до наших земель.

И сотня воинов тогда ничего не решит. Ни сотня, ни тысяча. Ни десяти– ни стотысячные полки нам не помогут.

– Так ведь дружина, воевода… – чуть не стонал Всеволод, – Та малая дружина, что с тобой остается…

– Дружину свою я пополню. Взамен ушедших призову тех, кто сейчас в отлучке. И новых ратников наберу. Потребуется, правда, время, чтобы отыскать подходящих людей и хоть немного обучить новичков. Но если промедлить сейчас, после времени у нас не останется вовсе. Ни на что не останется. Ясно тебе, наконец?!

Всеволод сглотнул, кивнул. Все верно… Мудрый старец-воевода прав, как всегда.

– Тогда может, сотней не ограничиваться? – предложил Всеволод. – Раз уж беда такая, не пора ли, из лесов-болот выйти, да общий клич кликнуть, а воевода? Созвать княжеские дружины, ополчение мужицкое собрать, с татарами соединиться. И еще союзников найдем – враг-то общий. А потом навалимся на нечисть всем миром. Чтобы уж наверняка? Чтобы сразу загнать темных тварей обратно.

Невеселая усмешка и качание седой головы были ему ответом.

– Всем миром не выйдет, Всеволод. Войска скоро не собираются. Союзы быстро не заключаются. А чем больше и разношерстнее рать, тем медленнее она движется. Не поспеть тебе с такой ратью до прихода Черного Князя. И, главное, на наших собственных князей надежды мало. Наши князья, вон, друг с другом договориться не могут. Все старшинство один у другого оспаривают, да грабят сосед соседа. То же – и татарские ханы. После смерти Чингисхана среди них тоже согласия нет. А в такой повсеместной усобице велик соблазн впустить темных тварей и использовать их по своему усмотрению. Нет, Всеволод, не для того Сторожа наша от мира таились, чтобы сейчас открываться. Раз уж в Закатной Стороже кто-то границу взломал – и здесь желающие сыщутся. А колдунов-ведьмаков, что рудную черту стереть смогут и властьимущим прислужить не против, везде хватает. Им только укажи, где проклятый проход проложен.

– Неужели никого нельзя взять в помощь?

– Кого можно – те не поверят, – Олекса безнадежно махнул рукой. – Кто я для них такой? Старик-лесовик из гиблых болот. Самого за нелюдь скорее примут, чем слушать станут. И не объяснишь ведь никому ничего, покуда темные твари здесь не объявятся. А как объявятся – поздно уж будет. Да и побоятся многие с порождениями темного обиталища сражаться. А кто не побоится… Не обучены ведь простые дружинники и мужики-ополченцы серебром против нечисти биться. Друг с другом – это да, на это они мастера. Но с отродьем темного обиталища им не совладать. Только сытью волкодлакской да упыринной станут. Того ли ты хочешь?

И – опять правильные, мудрые слова.

Всеволод поник.

– Порубежье хранить – то наша забота, Сторожная, – тихо проговорил Олекса. – Потому и гонцы с закатной стороны посланы только по Сторожам.

Старец-воевода смотрел ему в глаза, ожидая.

Глава 6

– Куда? – Всеволод склонил голову. – Куда мне надлежит вести сотню?

Где именно находится Закатная Сторожа, он не знал. Как не ведал и о том, в каких странах укрыты прочие заставы, оберегающие границы между обиталищами. Эту тайну Олекса Всеволоду еще не открывал.

– На запад пойдете, – ответил старец-воевода. – За горные вершины, куда закатывается солнце. В страну, именуемую Залесьем.

– Залесье? Это…

– Это угорский край [1]1
  угры – венгры


[Закрыть]
. Сами угры нарекли его Эрдей. Волохи, коих там тоже немало, именуют Трансильванией [2]2
  можно перевести как «страна за лесами»


[Закрыть]

– Король угров – латинянский приспешник, – нахмурился Всеволод. – И Галицкую Русь под себя подмять хочет.

– Не об угорской короне речь идет, – старец Олекса тоже свел брови. – И не о Галицком княжестве. А о спасении всего людского обиталища.

Всеволод опомнился. Да, в самом деле… Вовремя его одернули. Спросил:

– Много ли народу проживает сейчас в Залесье?

– Людей там уже почти не осталось, – горько усмехнулся воевода. – Зато полно нечисти. И Черный Князь стоит у границы миров – об этом, главное, не забывай. Все остальное тебе поведают в дороге.

Старец встал. Дал понять, что разговор окончен.

Всеволод поднялся тоже:

– Кто? Кто поведает, воевода?

– Спутники твои. И проводники.

Олекса повернулся к двери и зычно кликнул:

– Входите, гости!

Дверь со скрипом отворилась. Сеней в избе травника не было, и с улицы в густой полумрак хлынул свет. Так хлынул – аж зажмуриться с отвычки захотелось. Солнце стояло в зените. На небе – ни облачка. И не верилось сейчас в существование темного обиталище, над которым светило не поднимается вовсе.

В избу вошли двое. Знакомые уже незнакомцы. Те самые чужаки, что наблюдали за боем под дубом. Дверь осталась открытой.

Всеволод проморгался, пригляделся. Рассмотрел гостей из закатного Залесья получше.

Сначала – того, что слева. Он был худ, высок и строен, как жердина. Спину иноземец держит прямо, голову – высоко. Такая осанка не каждому дадена. Такую осанку с раннего отрочества вырабатывать надобно.

И взгляд тоже… Сверху смотрит незнакомец. Спокойно, надменно, уверенно. Благородных господских кровей, видать, гостинек-то. Приказывать привык, а не подчиняться. Но не спесив при этом. Во всяком случае, хорошо обучен прятать свои истинные чувства под холодной бесстрастной маской. Умен и выдержан, и норов не покажет, коли нужно для дела. До поры, до определенных пределов не покажет.

Лицо… Худое лицо. Большой нос. Губы – сжаты и чуть-чуть скривлены в не очень приятной улыбке. Щеки – впалые, даже сквозь курчавую бороду видно, как проступают скулы. После длительного поста, тяжкой болезни или долгой дороги такие щеки бывают. Кожа – бледнее обычного. Но впечатление немощного, изможденного и бессильного иноземец не производит. Скорее – наоборот. И в избу, вон, вошел в боевом наряде.

На голове – толстая плотная шапочка с тугой набивкой и смотанным по челу венчиком. Подшлемник, судя по всему. Поверх невзрачного дорожного плаща лежит сброшенный на спину и плечи кольчужный капюшон. Вблизи хорошо видно: стальные кольца намертво спаянны друг с другом и сплетенны с серебром.

Спереди плащ распахнут, так что взору открыты отделанные серебром же пластины нагрудника и длинная кольчужная рубаха с рукавами. И тоже вся – от ворота до подола – поблескивает белым металлом.

Интересно. Очень…

Сапоги – дорогие, крепкие. Серебрёными поножами прикрытые. Со шпорами на пяте. На шпорах – шипастые колески. Золото, но опять-таки с серебряной отделкой. Но золото… А золотые шпоры о многом говорят. Знатный витязь, небось, из закатных стран пожаловал.

Из-под полы плаща торчат ножны. Клинок в ножнах упрятан длинный и тяжелый. Таким особенно хорошо с коня рубить.

Лет тридцати этому, с длинным мечом и золотыми шпорами, будет. Или около того.

Всеволод перевел взгляд вправо. На другого иноземца. Да, тут уж всем иноземцам иноземец. Смуглокожий, черноволосый, черноусый, черноокий…

Сарацин? Из тех, что проживают за Царьградом? Всеволод никогда прежде сарацинов не видел. Но описывают их именно так: черные, темные…

Пониже первого ростом будет, не столь статен и гордость свою держит при себе. Из простолюдинов, видать, да вот только не шибко прост. Тоже худ. И жилист. Такие – опасные противники в поединках. Вроде, посмотришь: ну какой из него боец? А до драки дойдет – силищи на троих хватит. Не заломаешь такого, не одолеешь без натуги.

Возраст на глаз – не угадать. Может старше, а может младше златошпорого.

Глаза – с прищуром. С хитрицой такой смекалистой и настороженной. Ну, точно – себе на уме парень. Одет, в отличие от своего благородного спутника, не по военному, но пестро и броско. Словно желает ярким нарядом отвлечь внимание от лица. Короткая рубашка и короткий жупан с путанной шнуровкой. Узкие суконные штаны. Высокие сапоги с простыми шпорами.

Еще – широкий красный кушак. На поясе слева – не очень длинный, но широкий клинок, с рукоятью, годной для одноручного и двуручного боя. И конного и пешего. Справа висит изогнутый кинжал.

На голове – войлочная шапка с широкими полями. На плечи накинут – и без надобности совершенно, по мнению Всеволода, для красы больше – белый плащик с широким воротником и рукавами увязанными за спиной.

Нет, если по одежде судить – так, уж скорее, это лях какой, нежели сарацин.

– Знакомьтесь, – обратился Олекса к гонцам. Сказал, как приказал. Мягко, вроде, но настойчиво. – Всеволода вы уже знаете. Он вас – нет.

– Конрад, – представился первый – златошпорый. – Конрад фон Рихтен.

Голос был сух и невыразителен, как и весь облик его обладателя. Но знакомый… до боли знакомый немецкий акцент говорил больше, чем скупые слова.

– Саксонский витязь, – добавил от себя Олекса. – Доблестный брат-рыцарь германского ордена…

– Орден?! – вскинулся Всеволод, не дослушав. Вот тут-то его накрыло по-настоящему. – Он что же, ливонец?! Тевтон?! Немец из тех, кто наши северные земли терзают? Да я ж сам с новгородчины… Из деревни, которую сожгли эти… эти…

«Псами» назвать крестоносцев Всеволод не успел.

– Я знаю, – резко оборвал его воевода. – Только не «эти». Конрад к нам прибыл не из Пруссии. И не из Ливонии. Из угорской стороны.

– Но орден!

– Прекрати! – потребовал Олекса. – Уймись, Всеволод! Сейчас же!

Прекратить?! Уняться?! Да как же так? Ох, не просто это будет – прекратить и уняться. Хоть и немало времечка утекло с тех пор, как молодой охотник, вернувшись с зимнего промысла, нашел на месте родного селения пепелище и обгорелые трупы, но и сейчас как наяву стоит перед глазами та жуткая картина. И безуспешная, бессмысленная погоня. И белые плащи с черными крестами, и черные одежды кнехтов на белой замерзшей реке. И спешно, верхами – пешком никак не догнать – уходящий в закатную сторону орденский отряд.

– И что же? – задыхался от гнева Всеволод. – Мне? Теперь? С ним? К ним?..

– Именно тебе, – отрезал старец-воевода. – Ты жил неподалеку от орденских земель. Ты знаешь немецкую речь.

Ну, жил. На свою беду. Ну, знает. Только Всеволод втайне лелеял мечту, что знание это когда-нибудь поможет ему поквитаться с ненавистными германцами, а тут…

– Там, куда ты поведешь дружину, это может пригодиться. В сече нужно понимать язык тех, кто сражается с тобой бок о бок, кто прикрывает тебе спину, и кому прикрываешь спину ты.

– Биться бок о бок с тевтонами?! Прикрывать им спину и полагаться на защиту крестоносцев в бою?! – Всеволода трясло от негодования. Он уже готов был забыть, с кем разговаривает. Почти был готов…

– Позвольте мне сказать, мастер Алекс, – с холодной вежливостью и нарочитой почтительностью попросил по-русски саксонский витязь, брат и рыцарь.

– Говори, – согласился Олекса.

Сдержанно-благодарный кивок. Едва-едва заметный, будто через темя и шейные позвонки германца пропущен негибкий клинок.

– Да, Всеволод, ты прав, я, действительно, принадлежу к тевтонскому ордену Святой Марии Иерусалимской. Да, при обстоятельствах, не требующих скрытного передвижения, я ношу белый плащ с черным крестом на левом плече, весьма нелюбимый в русских княжествах. Да, формально, наша комтурия входит в орденское братство. Но Великий Магистр имеет над нами не больше власти, чем князь ваших земель над дружиной этой Сторожи.

– И что?

«Пес»…

Всеволод сверлил немца ненавидящим взглядом. Пепелище и трупы… Страшное, яркое воспоминание… Самое бы время поквитаться. Но – посол. Но – долг гостеприимства. Но – Набег темных тварей.

– Мы не принимали участия в войнах с Русью, – спокойно продолжал немецкий рыцарь, – и все же, признаю, нам не просто было обратиться за помощью к русской Стороже. Однако, ситуация такова, что мы вынуждены искать союзников всюду, где это возможно. Ты видишь, – я прибыл сюда без братьев по ордену. Без оруженосцев. Без кнехтов. С одним лишь проводником. А знаешь почему?

Всеволод ничего не ответил.

– У нас осталось слишком мало людей, чтобы снаряжать полное посольство. И люди нам сейчас нужны для другого.

Всеволод смотрел на него. Смотрел и молчал.

Щека германца чуть дрогнула:

– Ну, а теперь, если желаешь, мы можем скрестить мечи. Только предупреждаю сразу, русич, я прошел такое же посвящение, что и ты. И я умею держать оружие в руках не хуже, чем ты. Убить себя я не позволю. Убивать тебя – не хочу. Так что мы лишь напрасно потратим время и затупим клинки. А время дорого. Очень дорого.

– Конрад прав, Всеволод, – подвел черту седовласый воевода. – Обуздай свой гнев и забудь о былых обидах. Сейчас никому из нас не должно быть дел до усобиц этого мира, ибо сюда рвется воинство мира иного.

Всеволод еще дышал тяжело, сквозь стиснутые зубы. Но голову склонил. Трудно спорить с многомудрым воеводой. Даже если очень хочется.

Старец перевел разговор на другое:

– А это – Бранко, – Олекса указал на второго иноземца – пестро одетого и молчаливого, о котором Всеволод успел позабыть, – Бранко Ковач. Бранко Петри – сын Петера, Петра, по-нашему.

Смуглый жилистый гость в шнурованном жупане и диковинном плаще с завязанными сзади рукавами выступил вперед. Поклонился, качнув войлочной шляпой. Лицо его при этом оставалось непроницаемым. Только прищуренные глазки смотрели цепко и внимательно.

– Бранко – влах, волох, – продолжал воевода. – Живет в Залесье. Был толмачом и проводником, водил через горные перевалы Эрдея, валашские равнины, половецкие степи и наши леса купеческие обозы и караваны. Позже нес службу при магистре закатной Сторожи – тевтонском воеводе. Теперь поведет твою дружину, Всеволод. Самой короткой дорогой.

Проводник и толмач кивнул. Молча отступил в тень. Бранко Петри Ковач так и не произнес ни слова.

Глава 7

Сборы были недолгими. Боевой доспех и боевое оружие, которые в сече и против нечисти, и против человека сгодятся. Два меча подогнанных по руке… по обе руки. Точные копии учебных, только не тупые – острые. Обоюдоострые.

Всеволод извлек сталь из ножен. Проверить, как положено, а больше – полюбоваться. Взглянуть лишний разок, в руке подержать.

Полюбовался, подержал…

Удобные – в ладони как влитые – рукояти. Хороший баланс. Клинки – не длинны и не коротки. Такими мечами удобно рубиться и в пешей, и в конной схватке, и в строю и единолично.

По обоим клинкам – от кончика острия до самой крестовины и от лезвия до лезвия – густая насечка. Серебряная, но без вычуров, без узоров. Не для красы это серебро в сталь вковано – для дела. Живучую нечисть половинить таким оружием – самое милое дело. Раны от простого меча у темной твари зарастают сразу, буквально на глазах. А вот если на булате окажется хоть крупинка белого металла – тогда смерть нелюди.

Не терпят сребра ни волкодлаки, ни упыринное отродье, и даже малой толики его достанет, чтоб отправить нечисть в ее нечестивый ад. И чем больше будет тонких блестящих нитей в бороздках боевой стали, тем вернее пройдет клинок сквозь бледную плоть кровососа или жесткую шкуру и плотные бугристые мышцы оборотня. Как раскаленный нож по маслу пройдет. И, пройдя, уже не даст затянуться ране.

При том булатный меч в серебряной отделке ведь куда как сподручнее целиком выкованного из серебра. Серебряный клинок – мягок, ненадежен. Одного-двух упырей, может, и срубит единым махом, а ударишь третьего – так прогнется под весом поверженной твари. А если в дерево им случайно угодишь? А если в камень? А если против самого Черного Князя выйти доведется? Этот-то ворог, говорят, с ног до головы в броню закован, и податливым серебром его, небось, не шибко достанешь.

Да и в обычном бою, коли придется сечься не с нелюдью, а с лихим человеком, от серебрёной стали проку больше. Нет, иметь при себе добрый булат с насечкой оно все ж предпочтительнее, чем два меча на все случаи таскать – серебряный и стальной. А обоерукому вою – так и четыре сразу.

Всеволод не мог отвести глаз от оружия. Ай, красотища-то какая! Блестят, играют солнечным лучом отточенные лезвия и серебряная насечка. Известное дело: чистое белое серебро – оно куда больше урона нечисти несет, чем старое, грязное, чернью покрытое. Потому и чистить оружие и доспех следует почаще.

Осмотрев, наконец, мечи, Всеволод спрятал оба клинка в ножны. Ножны – дерево с кожей. Но поверх – опять-таки серебряные накладки.

Сунул за голенище кривой засапожный нож. Последний спаситель и защитник в лютом бою, когда и мечом уже не взмахнуть… Засапожник тоже усеян белыми росчерками по синеватой стали. Тоже готов кромсать хоть человеческую, хоть нелюдскую плоть.

И в легкую гибкую кольчугу часто вплетены промеж стальных – серебряные кольца. Чтоб когтистые лапы свои нечисть не шибко тянула. Она-то потянет, конечно, в горячке боя, но – хоть какая-то защита.

Накладки и насечки чистейшего серебра имелись на пластине зерцала, на оплечьях, на наручах и поножах, на боевых латных перчатках, на шлеме с забралом-личиной. В бармице также поблескивала серебряная проволока. Все – начищено, все – в образцовом порядке.

Был бы щит, так и на щите… Но щита обоерукий Всеволод не признавал.

В общем, все. Готово, в общем. Всеволод пошагал туда-сюда, позвякивая металлом. Подпрыгнул пару раз. Взмахнул руками. Остался доволен. Движения ничего не стесняло, боевые выпады давались легко. И не мудрено. Прежде в свой серебрённый доспех он облачался редко – чтобы проверить сочленения и кольчужные звенья, да подогнать ремни. А так все больше носил простые – учебные, специально утяжеленные латы. Потому, наверное, теперь почти не ощущается вес настоящей боевой брони.

Или, может, от волнения это?

… Дружина ждала. Сотня лучших бойцов Сторожи расположилась за тыном. Старец-воевода, видать, постарался: все было готово к походу.

На бронях, щитах и шлемах каждого ратника блестит серебро. И на наконечниках копий. А древка копий, между прочим, из осины струганы – особого дерева, тоже весьма нелюбимого погаными тварями. Осина, как известно, вытягивает любую темную силу, а с обессиленной нечистью все ж сладить проще.

Под потниками и попонами, расшитыми серебряными нитями всхрапывают оседланные кони. Роют землю копытами запасные лошади. В седельных тюках и сумах уложено все, что нужно для дальней дороги.

Брали с собой в поход немного. Да и много ли надо неприхотливому воину? Оружие. Снедь нехитрая, чтоб время в пути на охоту не тратить. Небольшой запас овса для лошадей. А за кров небесный купол сойдет. Конская попона – вместо шатра и постели. И седло под голову…

Германец с волохом расположились чуть в стороне от дружинников Сторожи. Рыцарь, вероятно, с самого начала желая произвести впечатление на спутников, неподвижно, будто истукан, восседал в седле с непривычно высокими луками. Гнедой жеребец рыцаря – рослый и сильный, с широкой грудью и тяжелыми копытами. На таком, конечно, хорошо идти в бой, но вряд ли такой пригоден к долгой скачке без остановок.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное