Росс Вильямс.

Варшавское шоссе – любой ценой. Трагедия Зайцевой горы. 1942–1943

(страница 2 из 22)

скачать книгу бесплатно

Главные усилия 43-й армии (17, 53, 415-я стрелковые дивизии, 5-й воздушно-десантный корпус, 26-я танковая бригада) после овладения ею Малоярославцем были направлены в основном на захват Медыни – важного опорного пункта противника на Варшавском шоссе. Бои за Медынь начались 8 января 1942 года. Наступление 1-го гвардейского кавкорпуса генерал-майора Белова через Мосальск в направлении Варшавского шоссе создавало угрозу ликвидации пути снабжения 4-й полевой и 4-й танковой армий через Рославль и Спас-Деменск на Юхнов.

В этих условиях генерал-полковник Гепнер (командующий 4-й танковой армией), не видя возможностей для дальнейшего удержания позиций, отдал 8 января 1942 года приказ об отводе 20-го армейского корпуса. Но уже в 23 часа 35 минут того же дня он был поставлен в известность, что отстранен от командования. На его место был назначен генерал пехоты Рихард Руофф (бывший командир 5-го армейского корпуса). Еще через 25 минут Генштаб ОКХ передал в войска новое решение фюрера, в котором все же разрешался отвод соединений 4-й полевой армии на «промежуточный укрепленный рубеж по линии Зубово – Товарково – Медынь». Отход частей мог осуществляться только «под давлением противника таким образом, чтобы не допускать тяжелых потерь…». В телеграмме штабу группы армий «Центр» указывалось также, что «задача укрепления шоссе от Рославля через Юхнов на Медынь может быть выполнена силами 4-й А лишь относительно. Пока в нашем распоряжении не будет иметься по-настоящему боеспособных соединений 4-й А не только северо-восточнее, но и юго-западнее Юхнова, угроза со стороны противника может превратиться в серьезную опасность этой важной для всей 4-й А коммуникации…»[10]10
  Мягков М.Ю. Указ. соч. 165.


[Закрыть]
. Чтобы улучшить положение дел в районе Юхнова и Медыни, Гитлер приказал снять часть сил 4-й армии с участка севернее Калуги для восстановления связи между 19-й танковой и 137-й пехотной дивизиями и последующего контрудара на Зубово.

Восстановить положение и задержать продвижение советских войск на запад немецкое командование тогда не смогло. Части 50, 49 и 43-й советских армий наступали на Юхнов с трех направлений. 43-я армия атаковала также и Медынь. Чуть севернее в районе Вереи активно действовали соединения 33-й армии генерал-лейтенанта М.Г. Ефремова. Выход этой армии на оперативный простор создавал угрозу основным коммуникациям группы армий «Центр» и непосредственно городу Вязьме – важнейшему транспортному узлу в тылу немецких войск.

12 января 1942 года из штаба 4-й армии в группу армий «Центр» поступила следующая радиограмма: «Медынь окружена с севера и северо-запада. Имеющиеся там слабые силы не могут удержать город. В случае прорыва под Медынью, что практически неизбежно, противник по шоссе дойдет до Юхнова; и нет возможности выставить против него ни одного немецкого солдата.

В результате будет разбита вся 4-я А…»[11]11
  Мягков М.Ю. Указ. соч. С. 165.


[Закрыть]

Лишь после долгих переговоров фон Клюге удалось вырвать у Гитлера разрешение на отвод части сил 4-й армии на укрепленный рубеж по реке Шаня (западнее Медыни). Однако общая ситуация на фронте группы армий «Центр» оставалась сложной. Прорывы фронта в районе Волоколамска и Вереи делали невозможным удержание немецких позиций по реке Руза. 9 января 1942 года штаб дивизии СС «Райх» (оборонявшейся на этом участке) отдал предварительное распоряжение об отходе на тыловые позиции. Командование дивизии констатировало: «Рузские позиции, вероятно, в ближайшее время будут оставлены…»[12]12
  Там же. С. 166.


[Закрыть]
При проведении отступления намечалось полностью уничтожить все населенные пункты, находящиеся на пути отхода немецких частей. Поджоги, разрушение всех очагов и печей объявлялись необходимым условием для проведения операции. 14 января город был освобожден советскими войсками.

Овладение Медынью являлось крупным успехом советских войск и создавало возможность развить удар во фланг юхновской группировке противника. Но враг очень упорно оборонялся вдоль Варшавского шоссе, а наступавшие войска армии были малочисленными. Поэтому только 16 января удалось захватить опорный пункт Кошняки и передовыми частями выйти в район Износки. Остальные силы армии к этому времени вели бои на рубеже реки Шаня.

Здесь завязались ожесточенные бои. Лишь к 29 января войскам армии удалось преодолеть оборону противника, овладеть Мятлево и выйти на рубеж реки Изверь.

На этом продвижение 43-й армии, по существу, закончилось. В дальнейшем она вела затяжные бои в районе Износки, Извольск и в районе юго-западнее Мятлево. Охват юхновской группировки противника с севера для 43-й армии оказался непосильным. Эта группировка врага по-прежнему продолжала упорно обороняться, причем в ее составе появились части 57, 23, 12 и 43-го армейских корпусов 4-й полевой армии. Ликвидация врага в районе Юхнова продолжалась до марта 1942 года.

49-я армия (5-я гвардейская, 60, 133, 173, 194, 238-я стрелковые дивизии, 19, 26, 30, 34-я стрелковые бригады, 18-я и 23-я танковые бригады) вела наступление в общем направлении Детчино, Кондрово, Юхнов. Наибольшее сопротивление противник оказывал вначале на рубеже реки Суходрев. Соединения армии на 8 января занимали следующее положение: 5-я гвардейская стрелковая дивизия, 34-я и 30-я стрелковые бригады наступали на Мотякино, которым и овладели в этот день; 133-я стрелковая дивизия и 19-я стрелковая бригада готовились к наступлению на Детчино; 173-я стрелковая дивизия готовилась к наступлению на Лисенки; 238-я стрелковая дивизия отражала контратаки противника из районов Мызги и Николаевки[13]13
  Разгром немецко-фашистских войск под Москвой. С. 351.


[Закрыть]
.

В связи с успехом нашего наступления в полосах соседних армий (43-й и 50-й) 9 января сопротивление противника на участке 49-й армии было преодолено, и он начал отход на запад под прикрытием арьергардов. Войска армии, сломив сопротивление этих арьергардов, овладели Детчино, рядом других населенных пунктов и начали преследование. Однако 15–16 января противник вновь оказал упорное сопротивление на рубеже Кондрово, Полотняный Завод. После напряженных боев войска армии 18 января овладели Полотняным Заводом, а 19 января – Кондрово, откуда продолжали наступление, отбрасывая противника на запад, к Варшавскому шоссе.

К концу января 49-я армия вплотную подошла к рубежу Руденка, Федюково и другим населенным пунктам восточнее Варшавского шоссе, где вновь встретила упорную оборону противника на подготовленных позициях.

В итоге с 8 по 31 января 49-я армия продвинулась с рубежа реки Суходрев до Варшавского шоссе северо-восточнее Юхнова на 55–60 километров. Это продвижение к Юхнову с востока хотя и было замедленным, но все же существенно способствовало наступлению 43-й армии на Медынско-Мятлевском направлении и 50-й армии на Калужско-Юхновском направлении, оперативно составляя с ними единое целое.

50-я армия (154, 217, 258, 290, 340, 413-я стрелковые дивизии, 31-я кавалерийская дивизия, 112-я танковая дивизия, 32-я танковая бригада) наступала в сложных условиях. Выполняя поставленную ей задачу – удар на Юхнов с юго-востока – и встречая при этом упорное сопротивление вначале южнее Полотняного Завода, на восточном берегу реки Угра, а затем – западнее и южнее этой реки, войска армии в ходе операции последовательно перегруппировывались к левому флангу с целью охвата правого фланга оборонявшегося перед ними противника. Перегруппировка проводилась во взаимодействии с войсками группы генерала Белова, наступавшей вначале на Юхнов, а затем на Мосальск.

Уже к 8 января фронт 50-й армии и 1-го гвардейского кавалерийского корпуса между Калугой и Юхновом был обращен в основном к северу.

9 января группа генерала Белова, находившаяся в районах Зубово, Давыдово, Прудищи, приступила к выполнению новой задачи: с занимаемого рубежа ее войска начали перегруппировку в направлении на Мосальск, который они должны были захватить во взаимодействии с правофланговыми дивизиями 10-й армии. Левофланговые войска 50-й армии должны были принять район, который занимали до того войска группы генерала Белова, и вести наступление на Юхнов также и с юга (вдоль дороги Мосальск – Юхнов).

Противник упорно сопротивлялся, и наступление левофланговых войск 50-й армии (290, 413 и 173-я стрелковые дивизии) развивалось медленно. Лишь правый ее фланг с утра 10 января успешно продвигался вперед вдоль южного берега реки Угра и одновременно с войсками 49-й армии приближался к Юхнову.

К середине января стало очевидным, что наступление 50-й армии на Юхнов затормозилось. Опорные пункты противника Кудиново, Зубово, Прудищи и др. продолжали упорно сопротивляться. Положение войск армии к концу месяца (30 января) изменилось лишь за счет некоторых перегруппировок и сохранилось, по существу, до марта, так как все попытки захватить Юхнов обходом с юга успеха не имели. Как и в других армиях фронта, достаточных сил для развития наступления в 50-й армии не хватало.

Группа генерала Белова в начале января быстрее всех выдвинулась к Юхнову и завязала бои на южных подступах к нему еще до подхода 50-й армии. Но здесь наша конница столкнулась с сильной группировкой противника, закрепившейся в опорных пунктах и оборонявшейся при поддержке отдельных групп танков. Дальнейшая задержка группы южнее Юхнова являлась нецелесообразной, поэтому командование фронта после выхода левофланговых соединений 50-й армии в район действия конницы приняло решение направить ее на Мосальск.

«Успешно выполнив новую задачу и овладев этим городом, войска группы генерала Белова повели наступление на Людково, Соловьевку, прорываясь через Варшавское шоссе в направлении на Вязьму»[14]14
  Разгром немецко-фашистских войск под Москвой. С. 353.


[Закрыть]
. Однако и здесь противник успел организовать сильную оборону, преодолеть которую конница, хотя и усиленная небольшим количеством танков и пехотой, с ходу не смогла. Группе Белова были поставлены действительно масштабные задачи. Вполне логично было бы предположить, что для выполнения масштабных задач должны быть соответствующими обеспечение и поддержка войск, но вот с этим-то и возникли первые трудности. Сама группа войск генерала Белова, предназначенная для прорыва обороны противника, на первый взгляд выглядит достаточно внушительной: 1-й гвардейский кавалерийский корпус (1-я и 2-я гвардейские кавалерийские дивизии), 41, 57 и 75-я кавалерийские дивизии, 239-я и 325-я стрелковые дивизии, 2-я гвардейская танковая бригада, 15-й полк гвардейских минометов (36 установок М-13), 152-й дивизион малокалиберной зенитной артиллерии (16 орудий калибром 25 мм), 191-й пульбат и пять лыжных батальонов. Но, по словам самого Белова, «несмотря на большое количество соединений, из-за больших потерь в предшествующих боях в группе насчитывалось около 28 тысяч личного состава, немногим более 500 орудий и минометов (из них калибром 76 и 122 мм – только 126), 8 танков Т-60»[15]15
  Белов П.А. Пятимесячная борьба в тылу врага // Военно-исторический журнал. 1962. № 8. С. 57.


[Закрыть]
.
К началу прорыва в соединениях группы имелось менее одной суточной дачи продовольствия и фуража, от 0,5 до 1,5 заправки горючесмазочных материалов и не более 0,5 боекомплекта боеприпасов. Наступление группы осложнялось бездорожьем, сильными морозами, слабой поддержкой авиации. Несмотря на это, по словам П. Белова, «инициатива была в наших руках, мы были полны энтузиазма и горячо верили в успех».

Наступление группы началось, по существу, без подготовки, что признает и сам Белов: «Слишком малы были те силы, которые выделялись для действий по окружению сильной вражеской группировки». И как результат: «Из-за недостаточной подготовки к прорыву, слабости средств подавления оборона противника не была подавлена». Пока 50-я армия вела позиционные бои под Юхновом, 1-й гвардейский кавалерийский корпус сражался за Варшавское шоссе. В течение 13–16 января группа Белова пыталась пересечь шоссе и продвинуться к Вязьме, но, по его воспоминаниям, «все мои попытки оканчивались неудачно» и далее: «Я менял тактику, пытаясь нанести удар то в одном месте, то в другом, наступая то днем, то ночью. Моя разведка проникала в тыл противника, но успеха все же не было»[16]16
  Белов П.А. Походный дневник // Военно-исторический архив. 2005. № 3. С. 55.


[Закрыть]
.
Дело осложнялось еще и тем, что командование фронта постоянно требовало от генерала ускорить ход операции.

«Приказ командующего войсками Западного фронта от 20 января 1942 г. командующему оперативной группой генерал-майору П.А. Белову на ввод в прорыв на Вяземском направлении

Белову.

Строжайше запрещаю переходить где-либо к обороне. Если есть щель, гоните все в эту щель и развертывайте эту щель ударом к флангам.

Десанту поставлена задача к исходу 21.1 занять Ключи.

Итак, в щель ввести 2 сд, 5 кд и 5 лыж. батальонов. Будет блестящий успех.

Юхнов будет взят 21.1 войсками 43, 49 армии

Болдин оскандалился.

Можайск взят Говоровым. Противник бежит по всему фронту. Давайте скорее к Вязьма. Горин в 25 км. от Вязьма.

20.1.42 20.10 Жуков».

Об этом мы находим неоднократные замечания в походном дневнике П.А. Белова:

«27 января 1942 года. У меня уже несколько дней находится заместитель командующего фронтом генерал Г.Ф. Захаров. Он прислан в качестве «толкача», чтобы заставить нас скорее выполнить задачу и наступать на Вязьму. С первых же дней он стал угрожать отдельным офицерам расстрелом»[17]17
  Белов П.А. Походный дневник. С. 56.


[Закрыть]
. Более подробную информацию о данном эпизоде мы можем найти в книге Ф.Д. Свердлова «Ошибки Г.К. Жукова (год 1942)», основанной на воспоминаниях начальника разведки 1-го гвардейского кавалерийского корпуса А.К. Кононенко, которые тот не смог в свое время опубликовать по цензурным соображениям. Мы заранее просим у читателя извинения за пространную выдержку из книги, но, как говорится, из песни слов не выкинешь. Тем более что данный эпизод более подробно и живо нигде больше не освещается. Итак, обратимся к работе Ф.Д. Свердлова:

«Вечером в домик начальника разведки корпуса А.К. Кононенко вошел начальник связи полковник Буйко и сказал:

– Приехал заместитель Жукова генерал Г.Ф. Захаров. Он у Белова. Ехал на санях от самой Калуги, видно, боялся лететь на У-2. Вызывает тебя с докладом.

Когда Кононенко вошел в домик Белова, там за столом стоял ниже среднего роста, с широким, угрюмым лицом, незнакомый генерал. Он молча показал ему на стол рукой, давая понять, где тот должен развернуть свою карту для доклада, Кононенко доложил, что на участке Варшавского шоссе, где корпус безуспешно пытался прорваться, оборонялась 10-я мотодивизия немцев, а правее и левее – 34-я, а также 216-я пехотные дивизии. Все указанные соединения входили в состав 4-й немецкой армии. Глубина обороны немцев была небольшой. За шоссе их части располагались в населенных пунктах, приспособив их, как правило, к круговой обороне. Дороги между такими пунктами были расчищены, и по ним патрулировали танки и бронетранспортеры. Генерал слушал, не перебивая, но пальцы на его руках и коленки дрожали. Он тихо с каким-то шипением спросил: «Что ж, перед вами обороняется одна паршивая дивизия немцев, а вы целым корпусом топчетесь на месте и не можете прорваться через ее слабенькую оборону?» Он замолчал, глубоко вдохнул воздух, задержал выдох и снова сказал: «Кроме того, у вас две стрелковые дивизии, а вы…» и он грязно выругался, с трудом сдерживая гнев. Генерал, видно, не знал, что легкие кавалерийские дивизии, да и две стрелковые дивизии насчитывали менее трех тысяч человек каждая, что основная тяжесть боя ложилась на две гвардейские кавалерийские дивизии. Но они шли в атаку на танки и укрепления немцев почти с голыми руками, несли огромные потери.

«Нет, товарищ генерал, – ответил Кононенко, – без танков, без артиллерии через шоссе нам не прорваться. Мы положим всех людей, а успеха не будет. И дивизия немцев не так уж паршива, как вы сказали, у нее почти десять тысяч человек, есть достаточно танков, в неограниченном количестве боеприпасы, ее солдаты обогреваются в населенных пунктах и в специально оборудованных блиндажах, она не ощущает недостатка в продовольствии, а мы? Мы воюем почти голыми руками и вдобавок впроголодь, у нас даже лошади часто остаются без фуража, а что толку от кавалериста, если его конь голоден?»

Несчастье Кононенко, как оказалось, заключалось в неумении кривить душой.

Захаров резко сдвинул его отчетную карту, давая понять, что доклад окончен, сел на стул и, часто дыша, спросил: «А почему же у вас нет танков, артиллерии, снарядов, мин?» Он глубоко вздохнул, сделал паузу, вскочил и пискливо выкрикнул: «Почему-у-у? Где продовольствие?! Где ваши тылы?!» И опять грубо выругался. Вопрос был задан явно не по адресу. Кроме того, на такие вопросы ответ следовало держать самому. Тыл фронта явно не справлялся со своими обязанностями по обеспечению и снабжению войск. Он работал в диссонанс с задачами, которые ставил войскам командующий фронтом. А может, в диссонанс с возможностями тыла действовал командующий?

Кононенко с удивлением смотрел на Захарова. Тот вспотел, его глаза, вылезавшие из орбит, ничего и никого не видели. Он бросился к Кононенко, перед лицом которого зачернело дуло пистолета «Вальтер», и закричал фальцетом: «Застрелю, мерзавец, кто тебе должен расчищать дороги, я, да?! Я сам ехал к вам на санях! Я – замкомфронта!» В то же мгновение между ними появился представитель авиации генерал Николаенко. Он легко, левой рукой отстранил пистолет Захарова, а в правой руке держал раскрытую коробку папирос «Казбек». Поднеся коробку почти к самому лицу разбушевавшегося генерала, он спокойно и настойчиво твердил: «Не волнуйтесь, закурите папиросу, закурите, закурите!» Одновременно левой рукой за своей спиной он сделал знаки Кононенко – уходи.

Вернувшись в свой домик, Кононенко застал там Буйко и начальника особого отдела корпуса Кобернюка. В нескольких словах рассказал им о «докладе».

«Не обращай внимания, – сказал Кобернюк, – я знаю этого ненормального еще с довоенного времени, он и тогда откалывал «номерочки», словом, мы тебя в обиду не дадим. Приедет Белов, мы с ним поговорим по этому вопросу».

К вечеру приехали генерал Белов и начальник штаба полковник Грецов. Замкомфронта после бурного скандала крепко спал, и генерал Николаенко подробно рассказал им о происшедшем.

Генерал Белов позвонил Кононенко и спросил: «Ну, как тебе понравился новый «бомбардировщик»?» С легкой руки Белова все в штабе корпуса стали называть генерала Захарова «бомбардировщиком». Но он принес корпусу куда больше несчастья и жертв, чем мог бы принести бомбардировщик.

Лишь позже, внимательно присматриваясь к поступкам, словам и действиям Захарова, Кононенко, как он пишет, понял, какой страшной злобой заполнено было все его существо, как дико ненавидел он людей. Злоба туманила его и так не весьма ясный рассудок. В его старой записной книжке о Захарове написано: «…он так обильно и плотно заполнен злобой, что никакие другие качества уже не могут в нем вместиться».

Поздно вечером Кононенко был вызван к Белову. В его домике находилось все командование корпуса. После неприятного и довольно продолжительного молчания заговорил Захаров. Он сказал:

«Поставленная фронтом задача вам ясна, вы должны прорваться через Варшавское шоссе в тыл врага или умереть. И я вам скажу прямо: или героическая смерть на шоссе и герои в тылу врага, или позорная смерть здесь. Повторяю, такова задача Жукова, фронта, Ставки и самого Сталина. Меня прислали сюда, чтобы я заставил выполнить задачу любыми средствами, и клянусь, я заставлю вас ее выполнить, я протолкну вас в тыл к немцам, хотя бы мне пришлось для этого перестрелять половину вашего корпуса. Вы должны прорваться в тыл врага с теми средствами, которыми сейчас располагаете. Вот почему здесь, на нашем Совете может идти речь лишь о том, как выполнить задачу, а не о том, что необходимо для ее выполнения».

Наступила опять тяжелая и продолжительная пауза, во время которой Захаров, тяжело дыша, переводил взгляд своих свинцово-холодных глаз на каждого по очереди.

Но вот он заговорил снова: «Я созвал вас сюда на Военный совет. Каждый должен обдумать решение и обоснованно доложить его. Помните: никаких дополнительных средств усиления. У нас с вами нет времени заниматься ерундой. Даю пятнадцать минут на обдумывание и принятие решения. Можете курить!»

Он говорил, то повышая тон, то снижая его до шепота, с каким-то змеиным присвистом, злоба кипела и клокотала в нем, он захлебывался ею. Стало ясно, что он приехал сюда не помогать, не организовывать снабжение, не предлагать какие-либо решения, способствующие улучшению проведения боя и операции, а «проталкивать», грозить, расстреливать, посылать людей на верную гибель. Он и в мыслях не имел тщательную подготовку прорыва обороны немцев с последующим прочным закреплением образовавшейся бреши для обеспечения действий корпуса в тылу врага.

Через 15 минут Захаров сказал: «Товарищи командиры, время кончилось, разведчик, докладывайте ваше решение».

Глубоко вздохнув и смотря в глаза Захарову, Кононенко начал: «Товарищ генерал, я не верю в успех и возможность прорыва через Варшавское шоссе без танков и артиллерии, тем более я не могу поверить, что после нашего прорыва можно будет закрепить образовавшуюся брешь и удерживать ее продолжительное время. Но поскольку вы поставили перед нами определенные условия, то у нас есть лишь одна возможность – прорваться в тыл врага, используя лесной массив на правом фланге восточнее деревень Лаврищево и Подберезье. Ночью в лесу немцы значительно ослабляют свою оборону, выводя часть сил для обогрева в ближайшие населенные пункты и в опорные пункты, расположенные у моста через реку Пополта и в лесу 2–3 км северо-восточнее. Днем же противник значительно усиливает здесь свою оборону. Есть также основание полагать, что лесной массив является местом стыка флангов 10-й моторизированной и 34-й пехотной дивизий. Исходя из сказанного, предлагаю следующее решение: силами 325-й и 239-й стрелковых дивизий с наступлением темноты прорваться через слабую оборону немцев в лесу и, выйдя на шоссе, закрепить фланги прорыва, перебросив сюда противотанковую артиллерию, производя минирование и завалы. Одновременно гвардейские кавалерийские дивизии корпуса, следуя во втором эшелоне за пехотой, используя лесной массив, завершат прорыв обороны противника севернее шоссе и быстро выйдут в тыл врага. Наши боевые порядки в настоящее время…»



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное