Романо Гуардини.

Господь

(страница 14 из 62)

скачать книгу бесплатно

Последний раз говорится о посланничестве, когда Господь повергает на землю Савла-гонителя и призывает его быть апостолом, сосудом избранным, который пронесет перед народами и царями Его имя (Деян 9.15) – событие, которое затем всегда упоминается в речах и письмах апостола.


Здесь создается глубокая связь. Понимание ее дано нам в словах, сказанных при послании семидесяти двух: «Кто вас принимает, Меня принимает, а кто принимает Меня, принимает Пославшего Меня» (Мф 10.40). Эти слова мы снова слышим после Воскресения: «Как Отец Меня послал, так и Я посылаю вас» (Ин 20.21).

Здесь очевидна святая последовательность посланий. Иисус знает, что Его послал Отец, Живущий в свете неприступном (1 Тим 6.16). Никто не видел Его. Только Он, пришедший от Отца, видел Его (Ин 6.46). Отец удален, еще никто Его не достиг, впервые Сын возвещает о Нем. Отец не говорит с нами непосредственно. Его Откровение есть Его Сын, Его живое Слово. Также среди людей Сын становится вестником Отца. Часто последнее, что человек испытывает, будь-то тоска или страх, сила или слабость, так сокровенно в нем, что он сам едва это знает. Но в его Сыне все это вдруг открывается, становится видимым и слышимым. А здесь речь идет о бесконечно большем. Сам Отец остается сокрытым в себе; Его откровение происходит в Сыне. «Кто видит Меня, видит Отца» (Ин 14.9). Каждая попытка непосредственно достичь Отца приводит только к познанию Божества в общем смысле слова. К подлинному Отцу, последней тайне, приходят только через Сына. Для того, чтобы возвещать об Отце, был послан Иисус… И Он в свою очередь посылает апостолов. Иисус говорит не о Себе, а об Отце. Также и апостолы должны возвещать не о самих себе, но о Христе… Так должно происходить во все времена, до конца мира. Это значит, что «апостолы» должны всегда продолжать свое благовестие: в тех, кто связан с ними преемственностью служения.

Что происходит, когда говорит апостол? Тогда «приходит» Христос: «Кто вас принимает, принимает Меня» (Мф 10.40). Кто внимательно слушает сказанное апостолом, проникает вместе с ним в понимание Послания, которое приносит Христос: «Кто принимает Меня, тот принимает пославшего Меня», т. е. Отца. Христа нельзя познать абстрактным путем и из преходящих переживаний, но только через Послание, ибо Он не идея, а история. Через апостола приходит Христос. Нельзя как угодно познать Отца как высшее существо или основу всех вещей, потому что Он сокрыт. Но во Христе Он открывается. Ту же святую цепь Христос выявляет и как передачу святой чистоты, как отпущение грехов: «Как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас… кому простите грехи, тому простятся» (Ин 20.21–23). Как посредника полноты божественной жизни при возвещении Евхаристии: «Как послал Меня живой Отец, и Я живу Отцем, так и идущий Меня жить будет Мною» (Ин 6.57). Снова, как связь любви: «Как возлюбил Меня Отец, и Я возлюбил вас; пребудьте в любви Моей. Если заповеди Мои соблюдете, пребудете в любви Моей, как и Я соблюл заповеди Отца Моего и пребываю в Его любви» (Ин 15.9-10). И снова: «Кто любит Меня, тот соблюдает слово Мое; и Отец Мой возлюбит его и мы придем к Нему и обитель у Него сотворим… Слово же, которое вы слышите, не есть Мое, но пославшего Меня Отца» (Ин 14.23–24).


Все это происходит «в Духе Святом».

В прощальной беседе Иисус пространно говорит об этом: «Я умолю Отца и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа истины»… (Ин 14.16–17). «Когда же приидет Утешитель, Которого Я пошлю вам от Отца, Дух истины, Который от Отца исходит, Он будет свидетельствовать о Мне. А также и вы будете свидетельствовать» (Ин 15.26–27). «Святой Дух наставит верующих на всякую истину: ибо не от Себя говорить будет, но будет говорить, что услышит – и будущее возвестит вам. Он прославит Меня, потому что от Моего возьмет и возвестит вам. Все, что имеет Отец, есть Мое; потому Я сказал, что от Моего возьмет и возвестит вам» (Ин 16.13–15). От Христа приходит то, что Дух дает апостолам; из истины и любви Духа дают апостолы всем народам. И в Своем последнем слове перед вознесением Иисус говорит: «Вы примете силу, когда сойдет на вас Дух Святый; и будете Мне свидетелями в Иерусалиме и во всей Иудее и Самарии и даже до края земли» (Деян 1.8).


Апостолы посланы в Духе Святом. Лишь через событие Пятидесятницы завершается их Послание. Святой Дух есть живая сущность Бога. Он проницает «и глубины Божии» (1 Кор 2.10). В нем Бог любовью ведает Себя.

В Духе Святом Отец обладает вечным Своим Словом, Логосом. В нем посланничество Сына совершается в мире, ибо Дева Мария зачала от Духа Святого (Мф 1.18). Через Него Сын входит в человеческую историю как ее подлинное содержание. В Святом Духе на Пятидесятницу Христос раскрывается пониманию апостолов, и в Духе они говорят возвещенное Им слово (Деян 2.1-41). И также в Духе Слово принимается слушателями, так как без Него оно остается услышанным только ухом. Дух хочет войти в святая святых человека, ибо Он сам приходит из глубины Бога и создает эту глубинность.

В Послании чувствуется большая срочность, сознание, что время пришло: «Поднимите глаза и посмотрите на поля, как они побелели для жатвы» (Ин 4.35). Время ждет, чтобы апостол возвестил о Христе. Наступила полнота времен в ожидании прихода Сына Божьего в мир (Мк 1.15). Об этом же говорит Павел: мир находится в муках рождения и ожидает откровения сынов Божиих (Рим 8.19).

Следовало ожидать, что слово апостолов будет принято с радостью, однако уже при Послании Двенадцати Иисус подготавливает их к тому, что люди могут Его не принять. При послании семидесяти двух Иисус говорит об этом еще более впечатляюще. Они будут посланы как агнцы среди волков. Над ними будут творить зло и убивающий их будет думать, что он исполняет волю Божию (Мф 10.16–22 и Ин 16.2). Они будут не выше своего Учителя (Мф 10.24–25).

С ними будет случаться то, о чем говорится в прологе Евангелия от Иоанна: Посланный придет в мир, но мир Его не примет; Он принесет свет, но свет будет объят тьмою. Таким образом апостол разделяет судьбу и божественную тайну Своего Учителя (Ин 13.16; 17.22–26). Слова, в которые обличены послания, дают нам ощущение чего-то доверительного. Что-то бесконечно драгоценное, от которого зависит спасение людей, послано во враждебный мир. Вероятней всего, что с ним обойдутся безжалостно, однако все зависит от того, как его примут. Здесь заключена глубокая тайна, и мы должны постараться проникнуть в нее. Бог всемогущ. Его могущество не отделено от смысла, но могущество и смысл составляют одно. Истина – это Он Сам. Итак, когда это бесконечная Божия истина вещает сама, то она должна была бы подняться во всей своей мощи. Сила истины, которую мы образно называем «Светом», и который должен духовно светить, как солнце над темной землей! Как могут тогда посланники выдержать такое испытание?

Кажется, что Бог, входя в мир, захотел отказаться от власти. Как будто Его истина перед вратами мира слагает с себя свою непреодолимость и принимает образ, который дает возможность человеку закрыться от нее. Что Божия истина сужает свою бесконечную силу света, обволакивается темнотой, так что взгляд человека может отказаться от истины, находясь перед вратами мира. Может быть, эта слабость самого творения, соответствующая воле Творца, которая ограничивает могущество Создателя. Не надо ли быть уже сильным, чтобы предчувствовать приходящую силу? Не является ли потрясение сильной личностью или событием тем сильнее, чем более силен человек, испытывающий это потрясение. Слабость одного делает другого слабым. Какая же радость для сильного встреча с сильным!.. Итак, может быть, как раз слабость человека делает Бога «слабым». И не только ограниченность человека, но и его грех, его растерянность, его несогласие, его злая воля. Открывающаяся истина требует от слушающего желания истины, чтобы войти в нее. Требовательная святость предполагает готовность к любви в призванном. Когда ее не хватает, то истина связана, свет меркнет, пыл угасает. Так, то, что должно быть противоестественным, становится возможным: свобода выбора перед Богом; возможность решения идти против Бога. Но тогда верить – значит не просто желать Божией истины, но услыхать голос, который исходит именно из «Божией слабости». Иметь святое рыцарство сердца, которое заступается за беззащитную правду; бдительность духа, который узнает истину сквозь тьму; ясновидение любви и предчувствие желания. В том-то и состоит несказанная тайна любви, ибо когда семьдесят вернулись и сообщили о своем посланничестве, у Луки говорится: «В тот час возрадовался духом Иисус и сказал: славлю Тебя, Отче, Господь неба и земли, что Ты сокрыл это от мудрых и разумных и открыл младенцам. Ей, Отче, ибо таково было Твое благоволение» (Лк 10.21). Должно быть нечто невыразимое в опыте учеников, которое открывается только тому, чье сердце прислушивается к словам Христа. Оно должно быть связано с сутью вочеловечения, которое совершилось в образе самоотрешенности, где Сын снимает Свое величие перед входом в мир и приниает образ раба (Флп 2.7). С этим также связано то, что двенадцать при послании получают наставления ничего не брать с собой на дорогу, ни сумы, ни денег, ни двух одежд: они должны учить даром и лечить без награды: «даром получили, даром давайте» (Мф 10.8-10). Не сохранится ли тогда эта святая чистота беззащитности? Не являются ли эти связи последним основанием, вследствие которого власть и деньги создают опасность для Божественного учения, а оно, как говорит ап. Павел, сильно только в слабости (1 Кор 1.25). В слове, возвещаемом с насилием, Христос не приходит. Действие, опирающееся на деньги и власть, к Богу не приближает. Ибо этим уничтожается образ Бога воплотившегося. Этим в то же время говорится нечто о состоянии самого апостола. Он должен все время снова брать на себя основную тайну посланничества, по которой вечный и всесвятой смысл по образу слабости входит в мир; эта слабость делает Христа, приходящего в Своем слове, беззащитным; и поэтому подлинное всегда в опасности, когда власть, имущество, хитрость действуют заодно при проповедании и в принятии благовестия.

9. Отпущение грехов

«И пришли к Нему с расслабленным, которого несли четверо; и, не имея возможности приблизиться к Нему за многолюдством, раскрыли кровлю дома, где Он находился и, прокопав ее, опустили постель, на которой лежал расслабленный. Иисус, видя их веру, сказал расслабленному: чадо! прощаются тебе грехи твои. Тут сидели некоторые из книжников и помышляли в сердцах своих: Что он так богохульствует? Кто может прощать грехи, кроме одного Бога? Иисус, сразу узнав духом Своим, что они так помышляют в себе, сказал им: для чего так помышляете в сердцах ваших? Что легче, сказать ли расслабленному: „прощаются тебе грехи“? Или сказать: „встань, возьми свою постель и ходи“? Но чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи – говорит расслабленному: Тебе говорю, встань, возьми постель твою и иди в дом твой. Он тотчас встал и, взяв постель, вышел перед всеми, так что все изумлялись и прославляли Бога, говоря: никогда ничего такого мы не видали» (Мк 2.3-12).

Рассказ наводит нас на размышления: «Что могло произойти в душе исцеленного человека?»

Он был расслаблен с давнего времени и тяжело страдал. Когда его принесли к Иисусу, он совсем уже не мог ходить. Страдания его были очень мучительны и мало было надежды на улучшение. Итак, этот человек лежал неподвижно перед Ним. Может быть, он уже много раздумывал. Болезнь приводит человека к размышлению, если больной не порабощается болезнью своей, но проникает в тихое пространство, содержащееся в страдании. Можно предполагать, что с расслабленным произошло именно это. Он привык смотреть в самого себя и видеть свою жизнь перед глазами. Таким образом, он стал замечать свои упущения. Здесь он не исполнил своей обязанности; там совершил несправедливость; вот снова он поддался страстям. Так как у него было время для размышлений, и сердце открыто, ему стало ясно, что лежит в основе несправедливых действий. Не только неисполнение предписания или несправедливость к человеку, но к чему-то Вечному. И не только отступление от нравственного закона, но от чего-то, бесконечно великого и драгоценного.

Он понял, что это «грех», направленный против Святого Бога; что-то ужасное, что затрагивает священное величие.

Затем он продолжал свои размышления: о несправедливостях, совершаемых в его среде близкими, друзьями, жителями города и всем народом. Он увидел, как всегда одно переходило в другое, и уже нельзя было выделить отдельные действия. Все было взаимосвязано, так что при всей ответственности отдельных людей нельзя было больше говорить только об их грехе, а грехи одного оплетала сетью человеческая вина всех. От этого, может быть, его страдание представилось ему в другом свете. Он увидел, как часто нужда и страдание являются плодами греха, как зло их вызывает или, по крайней мере, обостряет, дает им плохое направление. И, может быть, ему однажды стало ясно, что грех и боль, и смерть составляют в основном одно темное целое. Их конечность, то, от чего зависит ответственность, называется грехом. Все вместе взятое называется виной и страданием. Конец является смертью.

Больной стал очень задумчивым и серьезным. Пропорции вещей разрослись и показались ему глубокими и тяжелыми, он задал себе вопрос, какой из этого может быть выход? Тогда ему рассказали о замечательном Учителе, Который так действенно помогал людям. Друзья отнесли его к Иисусу – и вот теперь он лежит перед Ним и слышит слово: «Сын Мой, прощаются тебе грехи твои». Тогда ему стало совершенно ясно: да, прощение это самое главное! спокойствие и ясность возникли в нем. Теперь все в порядке. Затем ему дано было исцеление; он знает: все это составляет нечто целое. Одно происходит из другого и теперь все ново. Когда же послышался язвительный вопрос фарисеев: «Кто может отпускать грехи, кроме одного Бога?» – он знал, как ответить: «Здесь Бог!»

Вот так мог развиваться ход его мыслей. А могло быть и по-другому: человек растворился в своей болезни. Ее боли и облегчения, ее лишения и малые удовольствия, особые заботы, которыми его окружали, исключительное положение, которое создалось вследствие его болезни, он принял за содержание своей жизни. Не проникнув во внутреннее пространство души, он все время скользил от одной внешности к другой. Он жил именно так, как поверхностные люди при других обстоятельствах, но на одре больного. Когда же осознавал грех, он говорил: «Ну, это не было так уж плохо. У меня не было дурных намерений. Ни в чем тяжелом я не могу себя упрекать: я не убивал и не крал. Другие тоже не поступают иначе и вообще такова человеческая природа». В остальном самая мысль о грехе оставалась ему далекой; что болезнь, страдание и смерть могли быть связаны с грехом, он не соглашался: это личное дело каждого. Разве нечестность имеет какое-то отношение к инфекции? Тем более никогда его не занимали такие глубокие вопросы, как общечеловеческая ответственность.

Когда же его отнесли к Учителю и Тот заговорил об отпущении грехов, больной нашел это странным, нескромным. Ведь он хотел получить исцеление – что же этот человек говорит о грехах? Когда он наконец был исцелен, ему пришло в голову, что все на самом деле произошло довольно драматично.

Этот человек не понял, что такое грех. Он не испытал его глубину, не осознал его значения, и поэтому он также не сознает, что такое отпущение.

Ход событий мог произойти и иначе, а именно: человек этот серьезный и много раздумывал о себе. Он ясно увидел свою собственную неправду и решительно осудил ее. Он признал, что это нарушение нравственного закона, закона Бога, который справедлив и свят. Он признал себя виновным и последствия своей вины справедливыми.

Мысль о связи всех людей во грехе никогда не приходила ему на ум. Когда кто-нибудь говорил что-либо подобное, он протестовал: каждый отвечает за себя, основываясь на своей свободе и ответственности; человек не должен следовать примеру другого и впадать в искушение. У него было так же мало понимания единства вины и страдания, греха и смерти. Ведь это разные области: здесь совесть и ответственность, а там – телесно-душевное состояние, болезни и нужда.

В основном он не понял, что думает Иисус, когда он говорит об отпущении. Что значит отпущение? Несправедливость есть несправедливость и ею остается. Человек должен принять решение не совершать больше несправедливостей. Он должен приложить усилия, чтобы поступать лучше. В остальном его ответственность остается. Существование человека есть сумма его добрых и дурных дел, и в этом нельзя ничего изменить. Достоинство человека основывается именно на том, что здесь никто не может что-либо отнять у него, зато он совершенно самостоятелен. К чему же тогда отпущение?


Мы можем представить себе внутреннюю сторону этого процесса еще и по-другому: этот человек действительно признал темное и злое в своих действиях. Может быть, он желал, чтобы это зло не было совершено; но раз оно случилось, он берет его на себя. В его грехе кроется сила, и он этим гордится. В своем высокомерии он не отделяет себя от совершенного им. Но на самом деле это действие не сила, а слабость, и из нее может возникнуть настоящая гордость и та спесь, которая скрывает внутреннюю слабость. Когда вина и страдание связаны – как оно и есть в данном случае – человек видит в этом свою судьбу. Он сам, и его грех, и его сила, и его слабость, и его беда, и его гордость – все это одно целое.

Он надеялся на помощь. Почему бы не обратиться к тому, кто может помочь? Он и сам сразу бы помог, если бы имел возможность. Когда же произносится слово отпущения, то ему горько его слышать. Отпущения он не хочет. Если без него есть опасность погибнуть – пусть так и будет.

Таким или иным образом можно было бы себе представить внутренний процесс, совершающийся в больном. «Отпущение грехов», о котором так просто повествует Евангелие, которое кажется нам понятным по аналогии между прощением Бога и прощением человека: например, отец прощает своему ребенку или друг своему другу, – на самом деле содержит много вопросов.

К тому же, оно составляет сердцевину Евангельского благовестил! Ведь Иисус сказал, что Он «пришел призвать не праведников, но грешников» (Мк 2.17). Это, конечно, не значит, что Он хочет исключить праведников, а то, что праведников нет. Люди, которые не причисляют себя к грешникам, не существуют для искупления – правильнее сказать: для них быть спасенными означает прежде всего то, что они признают свою греховность.

Что же означает тогда быть грешником? Преступить заповедь не только против какого-либо человека или дела, но и против вечно-святой истины и справедливости. Находиться в противоречии не только с вечным нравственным законом, но и с живым-святым Богом. В конечном счете грех повторяет древнее нападение сатаны: Он – совершенно бессмысленная и все-таки захватывающая попытка свергнуть Бога, низложить Бога, уничтожить Бога…

Таким образом, грех направлен также против святой, происходящей от Бога жизни в человеке, он уничтожает ее. Он не пребывает во внутреннем пространстве человеческой совести, но становится общей виной и судьбой. Все это грех. Более тяжелый или более слабый, колеблющийся или решительный – как всегда могут быть различия – но конечная его суть направлена в эту сторону. Итак, что должно случиться, чтобы отпущение греха совершилось?

Человек должен прежде всего осознать тяжесть греха. Он должен преодолеть легкомыслие и малодушие и со всей серьезностью постараться увидеть грех воочию. Он не должен претворять его в объект суждения или воли, но должен ощутить внутри себя, в чем тут дело. Он должен не только предстать перед судом справедливого Бога, но и почувствовать и принять, что он со своим нравственным достоинством, со своей свободой и ответственностью привлекает сердце самого Бога – и как многое в нем протестует против этого! Он должен отложить житейскую гордость, желание стоять на своем вопреки всем и особенно вопреки Богу и созидать свою жизнь. Он должен учиться смирению, которое ищет благодать. Иисус пришел, чтобы возникли эти расположения. Его первые слова были: «Покайтесь» (Мк 1.15). Люди должны признать, что они грешники, посмотреть прямо на то, кем они стали вследствие греха, призвать Бога из глубины сердца. Тогда отпущение станет возможным.


Прощение не означает, что Бог говорит мне, что мое действие не было совершено. Оно было совершено и пребывает. Бог также не говорит: «Это не так важно». На самом деле это важно и значительно: в очах Божиих. Это не означает, что Бог хочет закрывать глаза на грех. Да и как это могло бы мне помочь? Ведь я хочу от греха освободиться, действительно освободиться. Если же говорят, что я продолжаю быть грешником, но милосердный Бог приобщает меня к святости, таким образом, я получаю идущее выше всякой возможности и представления участие в ней, тогда мысль так запутана и полна недомолвок, что это не вяжется со смыслом Писания… Отпущение также не означает, что Бог дарует мне силу не совершать больше этого греха. Тогда содеянное стояло бы всегда передо мной… Отпущение не может также значить, что колдовством все полностью смыто. Это было бы обманчиво и нечисто. Как можно связывать чистоту Бога с такой мыслью?

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62

Поделиться ссылкой на выделенное