Николай Романецкий.

Ковчег на второй линии

(страница 1 из 2)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Николай Михайлович Романецкий
|
|  Ковчег на второй линии
 -------


   Здания нависали над улицей темными серыми глыбами. И дождь был почти таким же темно-серым. С куцей прически текло прямо за воротник, мокрая одежда банным листом липла к спине.
   Вот и тот дом, где он обнаружил номер шесть. И если бы не подключили к прочесыванию, уже нашел бы и номер семь. Наверняка.
   Р. вошел в знакомый подъезд, и лить сверху перестало. Прошагал мимо распахнутой настежь двери старинного лифта, по лестнице поднялся на третий этаж. Налево девятая квартира, здесь был найден шестой. Р. подошел к квартире номер десять, замер у двери, прислушался. За дверью царила тишина, правда это абсолютно ни о чем не говорило. Р. настойчиво постучал, оставляя на обивке мокрые следы. Снова прислушался. Тишь, гладь да Божья благодать!.. Тогда он поставил сумку на пол и принялся расчищать дорогу.
   Дверь с табличкой «10» оказалась преградой несерьезной, так что он разнес ее с третьего удара: силой-то Господь не обидел, а сила – она и в Африке сила. Когда дверь рухнула, он еще раз прислушался. Из недр квартиры так и не раздалось ни единого звука. Это по-прежнему ни о чем не говорило. Он взял в руки сумку и шагнул через порог. Запорную коробку у замка изготовили, по-видимому, с браком: полуторамиллиметровая сталь не выдержала. Шурупы же, крепящие петли, и вовсе полностью вылетели из дерева. Острый угол сломанной запорной коробки разодрал Р. левый рукав, но это не имело значения.
   Стены в прихожей выглядели изрядно обшарпанными. Судя по всему, люди тут жили небогатые, и это вселяло определенную надежду. Если, конечно, хозяева – не пенсионеры…
   Он шагнул из прихожей в коридор.
   По крайней мере один пенсионер здесь все-таки жил: посреди коридора лежал старик в застиранной голубой майке и серых фланелевых брюках. Борода задрана к потолку, лицо умиротворенное. Больше мертвых тел в коридоре не наблюдалось. Р., не задерживаясь, перешагнул через старика: трупы не его забота, следом пойдут другие.
   Комнат было две. Плюс кухня. Обстановка неброская, мебель старенькая. Обнаружил еще два трупа. На кухне. Седая старуха в засаленном неопрятном халате и женщина лет тридцати. По-видимому, дочка хозяев. Пришла проведать своих стариков, да тут и осталась. Желтая блузка-безрукавка, модные брючки апельсинового цвета, грива пшеничных волос рассыпалась по голубому линолеуму.
   Р. осмотрел кухню, заглянул в столы. Съестные припасы и хозяйственная утварь. Коробки не открывал – ни к чему, слишком маленькие. Номер два он обнаружил вчера в холодильнике. Правда в том случае и дурак бы догадался: перед агрегатом громоздилась целая куча продуктов.
Здесь на полу было чисто, да и холодильник оказался маленьким («Полюс» начала века), но Р. все-таки заглянул внутрь.
   Потом прошелся по комнатам, открывал скрипучие дверцы шкафов, рылся в белье, став на четвереньки, рассматривал пыль под кроватью. Напоследок заглянул в санузел. Санузел оказался почему-то совмещенным, на месте же туалета – небольшая кладовка. Понятно, при строительстве сделано по индивидуальному заказу. Стало быть, когда-то хозяева ведали и лучшие времена. Р. порылся в кладовке, перебирая хранимый стариками никому не нужный хлам. Пусто.
   По квартире протянулась цепочка грязных следов, отметившая маршрут его поисков. Перешагнув через труп хозяина, он вернулся в прихожую. Поднял с пола сумку, перекинул через правое плечо и, еще раз зацепившись за запорную коробку, вышел на лестничную площадку.
   Теперь очередь квартиры номер одиннадцать. Дверь здесь оказалась не чета предыдущей – под деревом явный металл. А возможно, и вовсе броня. Наверное, жили тут люди состоятельные и осторожные.
   Р. расстегнул молнию, вытащил из сумки промышленный лазерный резак. Это вам не армейский лайтинг ближнего боя – с любой броней справится, чем бы она ни была легирована. Не спеша начинать рез, «фомкой» снес около замков деревянную обшивку. Потом нацепил защитные очки. Все по правилам техники безопасности: глаза следует беречь, дело еще не сделано. А два глаза всегда лучше, чем один, – стереоскопическое зрение, сами понимаете…
   Броня оказалась приличной: на первое отверстие потребовалась целая минута. Дальше пошло живее – только искры дождем посыпались. Металл стекал на пол огненными каплями, под вертикальным резом быстро вырос небольшой сталагмит. Подобная дверь попалась впервые, но через пять минут он с нею справился. Резак был хорош, совершенно не нагрелся. Кажется, такие выпускает Ижорский завод. Вернее, выпускал…
   Р. выключил резак, убрал в сумку. Взамен достал огнетушитель, быстренько расделался с начинающимся пожаром. Заодно загасил и вздумавшую тлеть полу у куртки – наверное, искра угодила.
   На улице раздались выстрелы, звонкие, сухие, с треском. Между домами прогулялось многоголосое эхо, не позволившее определить направление. Но стрельба шла явно в отдалении, и Р. решил, что выстрелы не стоят его внимания.
   Убрав огнетушитель в сумку, он выбил замки и распахнул тяжелую дверь. Прихожая здесь была полной противоположностью преддверию недавно покинутой квартиры. Дорогие обои глубоких тонов, потолок задрапирован под звездное небо, на стене бронзовый светильник, рядом – в бронзу же одетое зеркало. Под зеркалом труп мужчины. На трупе плащ, не застегнутый на пуговицы, шляпа откатилась в угол. Наверное, хозяин… Собирался куда-то отправиться, да вот не успел. Когда в прихожей зажегся свет, на правой руке мертвеца сверкнул крупным камнем перстень. Двери украшены смальтовыми витражами. Роскошь прет из всех щелей – богатое обиталище…
   Пахло дымом, но Р. запах не мешал. Вчера подобные запахи перестали его раздражать. Р. прошелся по квартире. Комнаты и кухня были под стать прихожей: антикварная мебель, дорогие обои, бронза и фарфор… Одна комната – явный кабинет. Огромный письменный стол, на столе тейлор высшего класса, с управленческой консолью. Тейлор не выключен – темный дисплей помигивает звездочками скрин-сейвера. Тут же диктофон. Наверное, хозяин квартиры – крупная шишка. Странно только, почему он в городе – ведь вчера было воскресенье, самое время обитаться в загородном доме.
   В другой комнате – расфуфыренная дамочка, лежащая на кровати. На дамочке китайский желтый халат с драконами. Открытые глаза смотрят сквозь потолок, левая рука на объемистой груди, правая вцепилась в раскрытую книгу.
   Интерес у него все-таки проснулся. Р. подошел, выдрал книгу из окоченевших пальцев. Да, не ошибся. Его эта книжка, последняя. Так вот – последней – и останется… Наверное, дамочка с интересом глотала страницы, а тут и настигла ее рука Господа.
   Без интереса дамочка читать не могла. Книги Р. либо не покупали вовсе, либо проглатывали в один присест. А потом до хрипоты спорили: сказал Р. данным произведением новое слово в литературе или не сподобился.
   Оказывается, память – как и интерес – еще жила… Но он не удивился – вчерашний день отнял у него способность удивляться. Однако, поскольку память еще жила, книжка, подобно руке Господа, вытащила из небытия всю цепочку…
 //-- * * * --// 
   Чудо родилось неделю назад. В прошлое воскресенье, к вечеру, вдруг поднялся сильный ветер, оборвал только что начавшийся, запланированный метеослужбой дождь и разметал по горизонту тяжеленные серые тучи. Метеорологи клялись, что, согласно их планам, понедельник и вторник должны быть привычно-унылыми осенними днями и то, что происходит с небом, совершается вопреки усилиям их «кухонь погоды». Что за силы задействованы для подобного нарушения их планов, они себе не представляют. Разве что вмешался Господь со своей небесной ратью…
   Как бы то ни было, на город опустилась по-августовски черная ночь, такая, какой она бывает только в новолуние. Впрочем, новолуние как раз и приближалось…
   Ночь продолжалась всего час, а потом небеса расцвели. И явилась миру комета с хвостом в четверть небосвода, хищно загнутым, как ятаган. Все, кто не был прикован к постели и не валялся мертвецки пьяным, высыпали на улицу. Впрочем, появление ее не было неожиданным – во «Всемирных новостях» еще десять часов назад передали, что в небе над Анадырем неожиданно появилось хвостатое светило. Первым сообщил о необычном явлении корреспондент Валентин Микитин, и гостья тут же получила официальное название «комета Микитина». Чуть позже ее появление подтвердили с Гавайских островов, Фиджи и Новой Зеландии. Никто так и не понял, каким образом в более западных местностях обеспечивалось неожиданное начало красочного представления. Только что и следа ее не было, и вдруг… Вот, сияет, во всей своей красе.
   Кстати, мертвецки пьяные ничего не пропустили, потому что комета Микитина украшала небо в течение пяти ночей над всей Землей и всякий успел налюбоваться. Астрономы вдребезги ломали свои головы, пытаясь связать необычное явление с метеорным потоком Орионид [1 - Ориониды – метеорный поток с периодом активности 18Ў25 октября.]. Однако в первую же ночь обнаружилось, что хвостатая гостья никак не связана с метеорами. Во всяком случае, наблюдатели с орбитальных станций заявили, что метеорный поток их локационные средства прекрасно наблюдают, а вот комету – удивительное дело! – не регистрируют. Разве что это небесное светило не отражает электромагнитные волны…
   По миру пошли разговоры, что тут замешана рука Господа. Одни утверждали, что это Божья благодать, другие – что это предзнаменование Божьей кары.
   Хвостатая гостья сияла на небесах до самого уик-энда. Вечером в пятницу снова подул незапланированный ветер, неизвестно откуда принес разогнанные в прошлое воскресенье серые тучи, и небо разразилось столь же незапланированным дождем. В субботу наблюдалась удивительно теплая для этого времени года солнечная погода, а в воскресенье, с самого утра, снова зарядил дождь, не по-осеннему крупный. Словно грозовой, только без грома и молний. Впрочем, не заставила себя долго ждать и «гроза»…
 //-- * * * --// 
   Р. обыскивал квартиру недолго. В подобных жилищах вся обстановка показывает, что искать нечего. Полный порядок, всякая вещь знает свое место, натертые блестящие полы, на каждом углу антиквариат, в серванте, помимо фарфора, дорогой хрусталь. Тем не менее Р. дотошно осматривал подозрительные места. А когда, стоя на четвереньках, заглянул под монументальную, красного дерева, двуспальную кровать, навсегда убаюкавшую дамочку в драконах, понял вдруг, что в квартире он уже не один.
   Р. поднялся с колен, достал из кобуры «николаев» с глушителем и не таясь вышел из спальни. Паркет был отлично уложен и совершенно не скрипел. Двери тоже открывались бесшумно.
   Незваный гость сдирал перстень с руки хозяина. Был он настороже, угрозу почувствовал вовремя, обернувшись сразу выстрелил. Пуля впилась Р. в левое предплечье. И тут же встречный кусочек свинца просверлил незнакомцу лоб, и гость улегся рядом с трупом хозяина.
   Вот я и стал убийцей, равнодушно подумал Р. и посмотрел на свою левую руку. Пуля прошла навылет, и он, убедившись, что руку не оторвало напрочь, тут же забыл о ней. Подошел к убитому, без интереса заглянул в лицо. Молодой парень, но физиономия вся опухла от пьянства. Этот наверняка не видел в своей жизни ни одной «хвостатой звезды». Потому и уцелел вчера. Но с таким владением пистолетом у него не было никаких шансов уцелеть сегодня. А тем более – завтра. Свой бы брат прикончил, мародер. В подобной ситуации надо укладывать противника первым же выстрелом. Наповал.
   Р. покрутил головой, отыскал укатившийся к стене перстень и аккуратно водрузил на место, на окостеневший хозяйский палец. Санитарная команда явится – разберется…
   Он взял на кухне свою сумку и открыл входную дверь. Деревянная обшивка снова дымилась. Пришлось еще раз пустить в ход огнетушитель. Потом он вернулся в квартиру и отыскал в ванной ведро. Вылил на дверь несколько ведер воды. Вода шипела, ручейками бежала по лестничным ступенькам… Впрочем, никому внизу она помешать уже не могла. Вернув ведро на место, Р. покинул квартиру и стал неспешно подниматься на четвертый этаж.
 //-- * * * --// 
   Дом был пятиэтажным. Через час Р. проверил последнюю квартиру. К сожалению, время было потрачено зря: поиски успехом не увенчались. Он не сожалел, со вчерашнего дня он потерял способность сожалеть. Пока он ковырялся в последней квартире этого подъезда, на улице вновь раздавались выстрелы. По-видимому, стреляли мародеры. А может быть, в мародеров… Всего один день прошел, а уже объявились охотники до чужого добра. Хотя, по правде говоря, они никогда и не переводились. Должно быть, рассчитывают уцелеть…
   На его левом запястье зачирикал переговорник. До сих пор он был мертв.
   – Слушаю. – Р. назвал свою фамилию, известную практически всей России.
   – Сквозная проверка отменяется, – сказал бесполый голос. – Вам надлежит проверить следующие адреса…
   Голос принялся перечислять номера квартир. Р. слушал и запоминал. Наверное, разобрались наконец с адресными файлами в Информатории. Теперь дело пойдет быстрее. А пропущенные жилища все равно будут проверены санитарными командами. Ему же попроще. И так уже становится тяжело…
   Р. подтвердил получение задания и начал спускаться по лестнице. Прошел мимо всех взломанных им квартир, но ни в одну заглядывать не стал. Бессмысленно – если кто там и шурует сейчас, пусть себе порезвится. От судьбы своей все равно не убежит.
   На улице на него вновь обрушился дождь. Р. было на это наплевать, а сама затея с применением дождя была весьма неглупа. Сколько потенциальных пожаров, вызванных авариями, потушили таким образом… Существовала, правда, угроза наводнения, но если затеявшие все это не дураки – а они явно не дураки, – то дождь должен идти только там, где жили и работали люди.
   Сквозь шум дождя донесся какой-то звук. Р. остановился, прислушался: ему показалось, что где-то крикнул ребенок. Однако больше ничего похожего на детский крик не было слышно. Лишь отдаленные выстрелы.
   Он вошел в следующий подъезд, отряхнулся всем телом, словно собака, забрызгав стены и пол, и начал подниматься по лестнице: названная по переговорнику квартира находилась на втором этаже. Преодолев пролет, обнаружил, что нужная ему дверь уже взломана.
   По-видимому, в квартире побывали мародеры, потому что санитарные команды до этого дома еще не добрались. После мародеров наверняка тут делать нечего, но Р. решил на всякий случай зайти: может быть, он действительно слышал крик ребенка.
   Распахнул остатки двери, ввалился в прихожую. В квартире кто-то был. Направо закрытая комната, но шум раздавался не оттуда. Р. шагнул в коридор, достал из кобуры «николаев». Шуровали на кухне.
   – Гера! – донесся сиплый голос. – Я тут похавать надыбала. И водяра имеется… Вали сюда!
   Через секунду женщина появилась на пороге кухни. В правой руке бутылка «Петра Великого», в левой надкушенный огурец. Увидела Р., перестала жевать, попятилась.
   – Ге-е-ера-а!!! – Недожеванная зелень вывалилась из щербатого рта, скользнув по груди, полетела на пол. Крик перешел в истошный визг.
   Р. аккуратно нажал спусковую скобу. Визг оборвался: пуля попала женщине прямо в рот. Р. было все равно куда стрелять, но визг мог помешать услышать голос ребенка, а руки олимпийского чемпиона по стрельбе из пистолета сами знали свое дело. Впрочем, чемпионство тоже не имело никакого значения…
   Р. остановился, размышляя. Где этот Гера, которого звала не успевшая закусить дамочка?..
   – Брось ствол, гнида! – донеслось сзади. Голос тоже был сиплый, но на этот раз мужской.
   Р. обернулся. Гера выстрелил, пуля просвистела у Р. возле правого уха. Во второй раз Гера выстрелить не успел: маленькая дырочка во лбу, и Геру отбросило на стену.
   Пистолет в трясущихся с похмелья руках не страшнее новогодней хлопушки, подумал Р., отодвинул тело ногой и вошел в комнату, где скрывался Гера.
   На полу лежал трупик ребенка. Мальчик, года четыре. Разодранная рубашонка, перекошенное личико, открытый ротик, на белой шейке – темные пятна.
   Р. опустился на колени. Тельце было еще теплым – Герина работа. Р. включил переговорник, вызвал бригаду реаниматоров. Не дожидаясь, взялся за искусственное дыхание. Потом попробовал метод «рот в рот». Получалось плохо – слабый выдох, – но все же лучше, чем ничего. Через пару минут снаружи послышался характерный шум приземляющегося «джампера», и в квартиру ввалились реаниматоры. Белые халаты, сухие – наверное, водитель посадил машину вплотную к подъезду, использовав козырек, – в руках чемоданчики с аппаратурой. Открыли чемоданчики, склонились над ребенком, подняли, положили на диван.
   Р. не стал мешать, отправился осматривать квартиру. На кухне бедлам: судя по всему, шуровала дамочка с огурцом. На столе открытая литровая банка маринованных томатов, полбуханки черствого хлеба, два наполненных прозрачной жидкостью стакана. Возле плиты – труп хозяйки, молодой женщины лет двадцати пяти. Умерла еще вчера.
   Дальнейшие поиски успехом не увенчались. Ребенок был единственным.
   Когда Р. вернулся в прихожую, реаниматоры еще тихо переговаривались за закрытой дверью. А двери они по-прежнему закрывают, подумал Р. Хотя прятать правду теперь не от кого. Привычка, доведенная до автоматизма. Как у любого профессионала… Однако никаких эмоций закрытая дверь у него не вызвала – просто констатация факта, не более.
   Наконец реаниматоры появились в прихожей. Первый мотнул головой:
   – Поздно… Необратимые изменения в мозгу… Ничего не удалось сделать… – говорил тихо, с большими паузами, выдыхаемого воздуха ему тоже не хватало.
   Забормотал переговорник, отправляя реаниматоров по очередному адресу, и они ушли – выполнять свою функцию. А Р. отправился выполнять свою. Неудача в последней квартире огорчения ему не принесла.
 //-- * * * --// 
   Вчерашний день начался как обычно. Воскресенье, выходной. Хотя для Р. – что воскресенье, что среда. Человек свободной профессии… Зато жена, Света, дома, и завтрак готовить не самому. Правда, придется навестить дочку, посмотреть как там: зять в субботу отбыл в командировку, – но это тоже дело куда как привычное.
   За окном хлестал дождь, грохотал по водостокам, и Р. достал из шкафа забытый за неделю зонтик. Потом сели завтракать – не спеша, со вкусом, как всегда по выходным. Ели омлет, говорили о бедах дочки и о надеждах, связанных с сыном, который должен скоро демобилизоваться. О комете Микитина разглагольствовать уже надоело, да и не наблюдалось ее в две последние ночи. Когда перешли к кофе, в дверь позвонили, а потом и принялись стучать.
   Р. открыл. На пороге Сергеич, сосед.
   – Люди! Помогите! С Машей беда!..
   Бросились к Сергеичу. Маша, супруга его, на полу, глаза закатываются, лицо – ни кровинки. Света – молодец, сразу схватила свой чемоданчик: врач – он и в Африке врач… Пока Сергеич вызывал неотложку, сделала Маше укол. Слава Богу, лицо у той порозовело, глаза увидели мир. Подняли Машу, перенесли в спальню на кровать, успокоили Сергеича. И тут все снова: Машины глаза закатываются, лицо белеет, вместо дыхания – хрип… Но неотложка уже прибыла. Спецы выперли Р. и Сергеича из спальни. Света осталась.
   Пошли в гостиную. Там у Сергеича настенный экран: Зиночка Коваль, дикторша, вещает что-то об эпидемии, разразившейся в Новосибирске, тысячи мертвых… Не успела досказать, – вдруг! – изображение поехало в сторону, вместо дикторши стена студии, а по ушам пронзительный визг – судя по всему, Зиночкин. И сразу музыку врезали, певичка во весь экран, из современных: смазливенькая, соломенные волосы колтуном, голенькими грудками в ритм песне подрагивает…
   – Боже! Что же это?! – Сергеич и сам весь бледный, но держится. Во всяком случае глаза закатывать не собирается.
   И вот – зовут в коридор.
   – Извините, сударь… Сердце. Ничего уже нельзя было сделать, медицина не всесильна.
   Света кивает, подтверждая.
   – Какое еще сердце! – взрывается Сергеич. – Да у нее мотор, как у двадцатилетней! Что вы мне тут?.. Светлана Васильевна, вы же знаете!
   Спецы пожимают плечами, Света разводит руками. Молча. Медики уходят. Сергеич бросается в спальню, слышны сдавленные рыдания. Света говорит:
   – Надо побыть с ним, успокоить.
   Р. лезет в соседский холодильник, находит там бутылку «Столичной».
   И тут откуда-то вопль. Света вздрагивает. Вопль повторяется на лестничной площадке:
   – Светлана Васильевна, помогите! Мама…
   Дальше сумасшедшая круговерть. Мечутся по площадке перепуганные соседи. Р. остервенело жмет кнопки телефона, пытаясь дозвониться до неотложки, на экране в гостиной нереальный серый фон, из динамиков – неслыханное шипение… Света летает с чемоданчиком из квартиры в квартиру… Воет Сергеич: «Господи, за что? За что, Господи?!»
   А потом каждый уползает в свою нору, словно поняв, что надвигается неотвратимое, закрыв двери на все замки, будто замки могут спасти, будто они не позволят открыться Воротам Неизбежности.
   Р. и жена сидят на кухне. В руке у Светы зачем-то шприц, хотя она уже и не рвется в свою поликлинику. Молчаливое ожидание. Р. смотрит на острие шприца. Рука Светы дрожит, игла ходит ходуном.
   – Что же случилось? – спрашивает шепотом Света. – Может, нападение?
   – Разве что нападение прошлого на настоящее, – говорит Р. – Возможно, где-то, в забытых всеми хранилищах, произошла утечка бактериологических средств.
   – Боже! За что?
   – Не плачь! Все не умрут… Кто-нибудь на Земле-матушке да останется.
   – О Господи! Неужели ты в такие минуты способен думать о всей Земле?! Ты бы лучше о своей семье подумал, о детях, обо мне.
   Она позволила себе такой упрек впервые в жизни. В первый раз… И в последний, потому что время пришло. Света роняет шприц и валится на пол. Р. остается сидеть за столом, глядя в серое окно, за которым хлещет летний ливень. Где-то раздается взрыв, и звук этот с какой-то стати вызывает воспоминание о новогоднем празднике. Так же грохают хлопушки… А потом за окном начинает выть сирена – заунывно, тоскливо, так, что сжимается сердце. И лишь в последнее мгновение Р. догадывается, что сердце сжимается не от воя сирены. На мир опускается непроницаемый мрак…
   Рассвет забрезжил сразу. Но родной кухни вокруг уже не было. И жены – тоже. Он пришел в себя, сидя на полу в каком-то здании. Встал. Зашевелились и другие. Было много знакомых лиц: художники, поэты, артисты… И тут вышел нелюдь в белом плаще, высокий, горбатый. Объявил им, что они, Вершители, еще могут послужить жизни, потому что уровень энергии у них, творческих работников, выше, чем у всех остальных. Потому они и творческие работники.
   Все Вершители были мужчинами. Они выстроились в цепочку и проходили мимо нелюдя, который возлагал на лоб каждому свою ладонь. Подошла очередь и Р. Ладонь у нелюдя оказалась теплой, но это Р. не удивило. Не удивило его и то, что, отойдя от нелюдя, он знал, что ему теперь делать.
   Контактная телепатия, подумал он без интереса.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное