Николай Романецкий.

Обреченный на любовь

(страница 7 из 32)

скачать книгу бесплатно

   Она заплакала. Громко, по-детски, взахлеб.
   – Ненавижу! – выкрикивала она сквозь рыдания. – Ненавижу!
   Калинов встал. Он явственно почувствовал, как в одно мгновение между ним и остальными пролегла стена. Стена невидимая и непреодолимая. Пока непреодолимая…
   – Простите меня, ребята, – сказал он, ни к кому не обращаясь. – Я должен был это сделать.
   Они молчали. Никто на него не смотрел. Как будто его здесь и не было. Никогда.
   – Жизнь – это не детские игры, – говорил он. – Жизнь часто бьет по физиономии… И отнюдь не букетом цветов.
   – Зачем? – растерянно спросил Клод. – Зачем все это? Разве мы не понимаем?
   – Уходи! – крикнула Вита. – Уходи! У тебя душа старика!
   Калинов пожал плечами.
   Все-таки они молодцы, думал он. И ни в коем случае нельзя бросать их на произвол судьбы. Но разговаривать с ними надо на их языке. А для этого нужно опуститься до одного уровня с ними… Или подняться – не знаю, что уж окажется правильнее. И я буду не я, если не сделаю этого.
   Они молча смотрели на него. Только Вита не смотрела. Они закрыли ее от него стеной своих тел, и он слышал только ее плач. Они смотрели на него и молчали, и он понял, что его изгоняют. Как вчера Вампира. Потому что обманулись. Потому что он не оправдал их доверия.
   Неужели моя вина столь велика, что даже ты не простишь меня, спросил он мысленно Виту. А не дождавшись ответа, не удивился, когда вокруг помимо его желания стал стремительно сгущаться серый туман.
   Наверное, на его месте сейчас должен был бы стоять Клод. Наверное, таким вот образом и заканчивается обряд обручения с жизнью. Но Клод наверняка ушел бы с другим настроением.
   Когда он исчез, Вита заплакала еще громче и безутешней. Остальные растерянно смотрели на нее, не зная, чем можно помочь. Только Алла ласково гладила Виту по голове.
   – Не плачь, – приговаривала она. – Не плачь. Мы же выставили его. Теперь он оставит тебя в покое.
   – Нет! Я не хочу, чтобы он оставил меня в покое. – Слова прорывались сквозь рыдания, падали, как крупные капли грозового дождя. – Я люблю его! Люблю!
   – И правильно, – приговаривала Алла. – И люби! Он еще не закостенел. Из него еще вполне можно вылепить человека. Так что люби себе на здоровье!
   Калинов всего этого уже не слышал. Сердце его билось по-иному, не так, как вчера. Перед ним вновь был пульт джамп-кабины с мигающим сигналом «Вы ошиблись в наборе индекса». А снаружи стояла Лидия Крылова. Она смотрела на него с надеждой и страхом.
   – Все будет в порядке! – весело сказал он и подмигнул ей.
   Он дождался, пока она поверила и улыбнулась ему. Тогда он улыбнулся ей в ответ и пошел прочь, насвистывая бравурный мотив.
Но сердце его сжималось от неожиданно навалившейся тоски.
   – Нет, Алекс, вы были просто великолепны! Я давно уже не слыхал такой страстной речи!
   Калинов сидел на скамейке, а Паркер возвышался над ним, вскидывая в восторге руки и тряся лохматой головой.
   – Чем же закончилось голосование? – спросил, волнуясь, Калинов, но Паркер словно его не слышал.
   – Как вы схлестнулись с Нильсоном! – громыхал он. – Скажу прямо: я даже не ожидал от вас, обычно такого спокойного и выдержанного, столь бешеного темперамента!.. И когда вас удалили с заседания, добрая половина зала – не меньше – кричала: «Долой председателя!»
   – Да ну их, в самом деле! – проворчал Калинов. – Не могут понять, что запретить проще всего… Разобраться труднее! Тем более, что сами во всем виноваты. Дети-то тут причем?
   – Да уж, создали мы им жизнь! – сказал Паркер, усаживаясь на скамейку рядом с Калиновым.
   – Вот лучшие из них и пытаются сбежать от такой жизни, – заметил Калинов. – Из тех же, кто не пытается, ничего и путного, как правило, не выходит… Так, щенки, привыкшие ходить на поводке!
   Паркер с интересом наблюдал за ним. Действительно, какой темперамент, какая порывистость! Что стало с Калиновым? Всего несколько дней с молодыми, и словно подменили человека.
   – Так чем же все-таки закончилось голосование? – спросил Калинов.
   – А чем же оно должно было кончиться? – Паркер снова вскочил на ноги и маятником заметался перед Калиновым. – Конечно же, ваше предложение победило! Слава Богу, Совет состоит не из одних Нильсонов.
   Калинов вдруг ощутил внутри пустоту. Ну вот и все, подумал он. Битва мнений окончена. Не надо больше готовить речей, подбирать аргументы и контраргументы. Не надо опасаться политических соперников. Фиктивный индекс не закроют! Победа во всех направлениях!.. Только почему же мне так грустно?
   Над городом повисло ласковое августовское солнце. По улицам сновали озабоченные граждане. Озабоченные чем угодно, но только не своими детьми.
   – Пойдемте к нам, Алекс, – сказал Паркер. – Нам тоже нужны психологи. С вами всегда чертовски приятно работать.
   – К сожалению, ничего не выйдет, Дин, – ответил Калинов. – Полчаса назад я отправил в Комиссию просьбу вывести меня из состава Совета. Так что с психологией покончено…
   Он вдруг замолчал. Паркеру показалось, что друг к чему-то внутри себя прислушивается.
   – Коллега! – возмущенно сказал Паркер. – Но ведь это похоже на бегство!.. Заварить такую кашу и… Кому же, как не вам разгребать это болото?!
   – Увы, Дин, – сказал Калинов, и было в его голосе что-то такое, что Паркер сразу понял: решение принято, и разубеждать Калинова бесполезно.
   – Чем же вы собираетесь заниматься?
   – Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам… Разгребать болото можно и с другой стороны.
   Теперь Паркер удивился твердости, которая прозвучала в голосе друга. Сказал – как отрезал! Ни капли сомнения.
   Над старинными зданиями разнесся грохот: на Нарышкином бастионе Петропавловки отметила полдень пушка.
   – Не пора ли снимать дисивер, Алекс? – спросил Паркер. – Или вам понравилось ходить в семнадцатилетних юнцах?
   – Саша! – раздался вдруг сзади девичий голос.
   Паркер обернулся. На мостике через Фонтанку стояла та самая девушка, которую он видел в записи с рекордера. Рыжеволосая принцесса в зеленом платье с глазами цвета изумруда…
   Калинов встал и протянул Паркеру руку. Тот крепко пожал ее.
   – Прощайте, коллега! – сказал Калинов. – Желаю вам удачи! Будем чистить болото с противоположных сторон… Я снял дисивер еще вчера вечером, после изгнания с заседания Совета.
   Паркер застыл на месте, открыв рот и забыв опустить руку. Калинов повернулся и побежал туда, где ждала его принцесса.
   – Александр Петрович! – крикнул Паркер.
   Но Калинов его уже не слышал. Легкими прыжками он несся по Невскому, а худенькая девушка бежала ему навстречу, и ветер развевал рыжие длинные волосы.
   И тогда Паркер отвернулся и пошел в противоположном направлении. Через несколько шагов он оглянулся. Калинов и девушка шли назад, к мосту. Над ними с криками носились чайки. Бронзовый конь вставал на дыбы. Девушка доверчиво прижималась к Калинову, а тот мужественно расправлял узкие юношеские плечи.



   …и дрожью незаметной Колеблет ветер нить, порвать пытаясь тщетно; Она крепка, тонка, прозрачна и проста.
 Зинаида Гиппиус «Нить»


   Вчерашний выходной Калинов провел с детьми. Погуляли в лесу, набрали грибов, потом сходили на берег залива и часа два бросали камешки в воду – у кого больше «блинчиков» получится. Когда вернулись, теща организовала обед по-домашнему – угостила жареной картошкой с грибами. Пообедали с удовольствием: даже Сережка не ныл, что такой еды не хочет. О Вите Вирджиния не заговорила ни разу.
   Неделю назад Вита умчалась на Марс. Ее ждал месяц беззаботной жизни в Эолисе – одном из модных марсианских курортов. Неделя – срок небольшой, однако Калинов уже затосковал. Наверное, поэтому нынешнее утро оказалось таким хмурым и безрадостным. И, наверное, поэтому Калинов решил совершить сегодня на службу живой визит, хотя дела и не требовали подобного героизма.
   Он тосковал, делая зарядку на лоджии, тосковал за умыванием и бритьем, однако, позавтракав, должен был сказать себе правду: тоскует он не по Вите, а всего лишь по ее телу.
   Разлука с Витой была не худшим поворотом, особенно теперь, когда между ними наметилась странная, непривычная трещинка – а Калинов чувствовал ее уже месяца три. Поэтому они впервые в совместной жизни решили провести отпуска в разное время и отдельно друг от друга: поживут какой-то срок в разлуке, глядишь, все и образуется… Накануне отъезда Вита отвезла детей к бабе Джинджер – если уж освобождать мужа от семейных забот, так до конца.
   Перед уходом Калинов связался с ними. Сельма и Сережка уже успели поспорить, можно ли сейчас добраться вплавь до Кронштадта; выкупаться в бассейне; передраться под душем; помириться; умять завтрак. Обо всех этих успехах отцу было доложено наперебой и с восторгом.
   – Смотрите, не балуйтесь в джамп-кабине, – напутствовал детей Калинов.
   Потом на экране появилась баба Джинджер. Отношение Вирджинии к Калинову всегда было не совсем ему понятным, каким-то заискивающе-покровительственным и не слишком теплым, но Калинов не обижался: он и сам понятия не имел, как должна относиться теща к зятю, который сказочно вдвое старше ее. Они обменялись парой ничего не значащих фраз, и Вирджиния отправилась провожать внуков в школу, потому что они, увы, еще не доросли до того возраста, когда джамп-кабина станет отзываться на их команды.
   Запирая двери квартиры, Калинов ощутил, что ему не хватает прощального поцелуя, которым Вита ежедневно одаривала его при утреннем расставании. Мотнул головой – ощущение было сродни занозе. Чтобы отвлечься, прошел мимо лифта и побежал вниз по лестнице, вслух считая ступеньки. Как часы разлуки… Выйдя из подъезда, уважительно раскланялся с соседкой, спешащей домой после утреннего моциона.
   Соседка жила здесь уже лет тридцать, хорошо знала старого Калинова и первое время с подозрением поглядывала на Калинова-юнца. Однако с расспросами не приставала. И не удивительно: любопытно, чем бы она могла поинтересоваться? Куда исчез хорошо ей знакомый А.П.Калинов и почему принадлежащую ему квартиру занял молодой человек с таким же именем?.. На что означенный молодой человек посоветовал бы ей связаться с ближайшим терминалом Глобального Информационного Банка. И узнать, что член Социологической комиссии и Совета Планеты, лауреат Нобелевской премии милосердия, действительный член нескольких академий кавалер Ордена Почетного Легиона и Золотой Медали «Kindness»… [5 - The kindness (англ.) – доброта] заслуженный… скончался в возрасте девяноста восьми… светлая память навсегда… И дата смерти совпадает с датой открытия Дримленда. Так что приобретение опустевшей квартиры новым хозяином является вполне своевременным. Что же касается имени, то его соседка могла и не знать. Разница в возрасте между ними была такой, что представляться при первой встрече он посчитал невежливым. И при второй – тоже… Кроме того, и появлялся он в этой квартире только тогда, когда Вита по служебным делам покидала Землю и ему становилось неуютно в Кокореве, хотя вид на Ладогу лишь немногим отличался от вида на Маркизову лужу… И в конце концов, он мог быть родственником того Калинова…
   Немногие знали правду об А.П.Калинове. Знала Вита, но всегда говорила, что сердцем в это не верит. Со слов дочери знала Вирджиния, но та вообще не определилась: верить или не верить, – и иногда верила, иногда не верила, а иногда и вообще старалась позабыть об этом. Знал Дин Паркер, так помогший Калинову в истории с Дримлендом. Знали отдельные члены Совета Планеты. Отдельные…
   Калинов вспомнил, как несколько лет назад умирал Паркер. Калинов прибыл к нему перед самым концом. Паркер был крепким мужиком, умирал в сознании и утерял контроль над собой лишь однажды, за несколько минут до смерти. Ненависть, вспыхнувшая в его взгляде, была столь сильна, что Калинова бросило в дрожь.
   – За что? – воскликнул Калинов.
   Но Паркер уже взял себя в руки.
   – Простите, Алекс, – прошептал он.
   Калинов вздохнул:
   – Это вы меня простите, Дин!
   – Не за что, – прошептал Паркер. – Вы ни в чем передо мной не виноваты.
   И все-таки глаза его говорили совсем другое.
   Когда же они, наконец, остановились, Калинов вдруг невольно подумал о том, как хорошо, что так мало людей знают его историю. И что все они преклонного, в основном, возраста.
   А теперь из знавших все и до конца остался лишь один. Этот человек был непосредственным начальником Калинова, и звали его Пол Рассел.
   Десять лет назад, перед самым рождением дочери, Калинову приснилось, что он умер. Странный сон оказался, тем более что героем его был не Калинов-нынешний, а тот Калинов, первый, лауреат, кавалер и прочая.
   Странный оказался сон, материальный, как суперсинема. Тело старого Калинова лежало на постели, привычное, знакомое и в то же время полузабытое. Как давно покинутый родительский дом… Тело лежало мертво-неподвижно, устремив на него пустой взгляд остановившихся глаз, а он, Калинов-новый, беззаботный, как новорожденный ребенок, воздушным шариком парил над умершим и все время подавлял в себе неуместное желание показать трупу нос.
   Потом он понял, что не просто парит над телом, а медленно поднимается вверх, все выше и выше, в Никуда, в Вечность; покинутое холодное тело становится все меньше, и только пустой взгляд не отстает, упорно тянется за Калиновым, словно последнее «прости», словно единственная нить, связывающая его с собственным прошлым…
   А затем он проснулся. И обнаружил, что того, обыкновенного страха, с которым, как правило, просыпаются среди кошмара, на этот раз не было. Лишь светлая грусть касалась души, как тогда, когда в последний раз встретился с умершей вскоре матерью и, прощаясь с ней, знал, что следующей встречи уже не будет.
   Он открыл глаза, долго смотрел в темноту, и не было ни одной мало-мальски законченной мысли, и никаких привычных чувств. Только СВЕТЛАЯ ГРУСТЬ…
   Собственно говоря, живого визита на службу сегодня вовсе не требовалось. Дела в производстве были какие-то мелкие: нарушение непрерывности между школами первой и второй ступени в Хельсинки, провалы социальной работы в Твери и тому подобное. Дела эти отношения к отделу Пола Рассела не имели. Вот если бы в Твери произошли очередные вылазки монистов… Но за отсутствием своих сложностей помогали коллегам. Этим можно было заниматься прямо дома, однако на холостяцкой квартире рабочее место отсутствовало, а на Ладогу возвращаться не хотелось. Кроме того, вчера с Калиновым связалась вдруг Аллочка Крылова, напросилась на личный разговор, и такой разговор Калинов решил провести в служебной обстановке – «мисс миллионерша» в последние годы стала «девочкой-закачаешься», и не хотелось давать недоброжелателям поводов для домыслов. Вита порой ревновала мужа к Алле, они и дружить-то перестали, как казалось Калинову, именно по этой причине. Вот родила бы хоть одного, посмотрела бы я на твою точеную фигурку, сказала как-то Вита в минуту откровенности. Впрочем, встречались они редко…
   Выйдя из служебной джамп-кабины на пятнадцатом этаже здания Социологической комиссии, Калинов спустился к себе. В бюро дежурил сегодня заместитель Калинова Рэн Милбери, работал с тейлором. Остальные находились в бегах: мелкие дела тоже требуют суеты. Поздоровались, перекинулись парой фраз о прошедшем уик-энде. Потом Калинов отправился в свой кабинет.
   Он не был тут почти неделю, и кабинет выглядел нежилым. Впрочем, пыли нигде не наблюдалось: автоматика действовала исправно. Он поднял шторы на окнах, впустив внутрь сентябрьское солнце, и просмотрел поступившую за выходные информацию. Ничего интересного: косяком шла текучка, не требующая его участия. До визита Аллы оставалось полчаса, и он ввел в компьютер охраны код на пропуск ее через контролирующие автоматы. Вспомнил, что так и не собрался к Крыловым за прошедшую неделю, хотя вернувшийся из рейса Игорь и приглашал его. Попенял себе и тут же оправдался текучкой и плохим настроением, тем более что Крыловым сейчас и без гостей нескучно, после такого-то перерыва.
   Мысли его вернулись к жене. Трещина не давала покоя. Он никак не мог понять, в чем ее суть. Ведь он же по-прежнему любит Виту, да и она его тоже. Должно быть, просто слегка поднадоели друг другу, ну ничего, разлука лечит: вот он уже и заскучал по ней. Пройдет еще неделя – и все образуется.
   Шеф вызвал его около полудня. Посмотрел с дисплея строго и укоризненно, словно застукал за чем-либо неподобающим начальнику бюро. Например, за думами о жене.
   – Ты сегодня на месте? – Рассел тряхнул серебряной гривой волос. – Очень удачно. Зайди-ка ко мне!
   Шеф всегда смотрел на него строго и укоризненно, и Калинов догадывался, что это тоже связано с нахождением глубоко старца в молодом теле. По опыту-то он, Калинов, должен был руководить семидесятилетним Расселом, а не наоборот. Но, к сожалению, это лишь вызвало бы массу ненужных вопросов со стороны окружающих и прессы. Помня о ситуации, Калинов в общении с шефом всегда изображал из себя этакого шалопая, чтобы Расселу было легче оставаться строгим отцом-командиром.
   – Что случилось в доме Облонских?
   Шеф, по-видимому, не знал, кто такие Облонские, и оставил вопрос без ответа.
   – Присаживайся.
   Калинов сел и вздохнул: шалопай сегодня почему-то не вытанцовывался.
   – Вот какое дело, Александр… Чем ты сейчас занят?
   Ерундой, подумал Калинов.
   – Социальная работа в Твери. Просчеты тамошнего руководства… Школьные склоки в Хельсинки. Просчеты тамошнего руководства…
   Рассел почесал бровь:
   – Это ведь не по твоему бюро.
   – Помогаем коллегам. Благо есть такая возможность.
   – Пристойное занятие! Пусть помощью занимаются твои сотрудники, а тебе предстоит другое. – Он на секунду задумался. – Ко мне обратились коллеги из Космической комиссии. У них этим летом неожиданно скончались двое ребят.
   – Хорошенькое дело! – сказал Калинов. – Мы что – врачи? Причем здесь отдел аномалий?
   – Нет, мы не врачи, – спокойно сказал Рассел. – И неожиданная смерть двух человек – еще не аномалия. Но разве не с подобного уровня фактов нам удалось выйти на Альянс Воинствующих Теофилов?.. В конце концов, мы еще и просто должны отреагировать на обращение Космической комиссии. Чисто по-чиновничьи…
   – Согласен, – сказал Калинов.
   Все это и ежу понятно, подумал он. Но съершиться-таки удалось.
   – Коды дел я уже передал на твой тейлор, – продолжал Рассел. – Если ничего подозрительного не обнаружится, подготовишь аргументированный ответ. Вопросы?
   Калинов помотал головой.
   Дела были какие-то дурацкие. Ничего неясного, кроме самого факта скоропостижной смерти. Один из умерших был найден в собственной постели. Тревогу поднял домашний робот, когда хозяин утром не вышел к завтраку. Врачи зафиксировали остановку сердца. Никаких телесных повреждений, следы ядов и наркотиков отсутствуют. Некроисследования показали повышенное содержание адреналина в крови перед смертью. Возбудили уголовное дело, которое на днях и закрыли, потому что никаких следов присутствия в квартире кого-либо постороннего в тот вечер не нашли. Робот подтвердил это, хотя и показал, что, по его мнению, хозяин все-таки с кем-то разговаривал. Именно так: никого не было, но с кем-то разговаривал…
   Смерть второго обставлена подобным же образом. Единственная разница: взамен собственной квартиры номер в отеле. Все остальное – тем же порядком. Вместо робота – горничная. Уголовное дело также пришлось закрыть. По-видимому, два закрытых дела подряд не понравились кому-то в Космической комиссии.
   Калинов посмотрел голографии умерших. Молодые ребята, кровь с молоком, таким жить бы еще лет пятьдесят-шестьдесят. А на другой работе – и все восемьдесят.
   Он запросил анкетные данные. Так. Стефан Андерсон, Шеллефтео, Второй Космический Флот, оператор энергетических установок, общий стаж работы – восемь лет, стаж в Первом Космическом Флоте – семь лет… Так, значит, год, как вышел из каботажников… Семейное положение – холост… Посмотрим другого. Так… Тасиро Накаяма, Осака, Второй Космический Флот, инженер по коммуникациям, общий стаж работы – восемь лет, стаж в Первом Космическом Флоте – шесть лет… Ишь ты, этот оперился немного раньше… Ну-ка, а возраст?.. Тринадцатого года рождения, обоим по тридцать три, практически ровесники ему, Калинову-теперешнему, жить бы да жить… Летали вместе?.. Нет. Один приписан к лихтеровозу с игривым названием «Пинк винд», второй – к некоему «Посейдону», о котором больше не сказано ни слова. Что это за «Посейдонище»? Название знакомое… Запросим… Так. Здесь требуется спецдопуск. Нате вам спецдопуск… Ах, вот оно что? Сие тот самый «Посейдон», который был заподозрен в ядерной бомбардировке Урана, была там какая-то темная история… Если память не изменяет, этот «Посейдон» развозил матобеспечение по орбитальным исследовательским станциям больших планет. Полтора года назад прибыл к Миранде. Тогда и был зафиксирован ядерный взрыв в атмосфере Урана. Проведенное расследование результатов не принесло. Запасы исследовательских зарядов на станциях и на корабле оказались нетронутыми, и что это был за взрыв, выяснить так и не удалось. А информацию засекретили. Во избежание волнений общественности… Может, и зря – не мне судить…
   Так. Данные медицинских профилактических осмотров. Рост… Вес… Объем легких… Давление… Сексуальный коэффициент… Вывод: здоров. Здесь?.. Здоров. Отлично! Два здоровых тридцатитрехлетних мужика помирают в собственных постелях без видимой причины… Стоп! Возраст один, не однокашники ли? Сейчас проверим… Андерсон. Космическая Академия, Бернское отделение. А Накаяма?.. Сурабайское отделение. Не то, не видно никакой связи… Посмотрим послужные списки. Андерсон. 38-й год, орбитальная станция «Нахтигаль», стажер… Далее Луна, база «Мун-3», вахтовый энергетик… Далее орбитальный стационар «А», энергетик системы ретрансляции… И наконец лихтеровоз «Пинк Винд». Ясно. Теперь Накаяма… Оп-па, орбитальная станция «Нахтигаль», стажер… Вот и первая точка соприкосновения, этакие дети «Нахтигаля»… Что же это за «Нахтигаль»? Знакомое словечко, «соловей», что ли, по-немецки? Дети «Соловья»… Посмотрим на этого соловья… Так, орбитальная станция модульного типа, предназначена для стажировки выпускников Космической Академии, начало эксплуатации – 21-й год, четверть века этому соловью, технические параметры нас пока не интересуют. А вот что у него за дети – любопытно… Ага, экипажи. Смотрим 38-й год… Так. Руководитель – Рафаэль Мартинес, Барселона; стажеры – Стефан Андерсон, Шеллефтео… хорошо… Юрген Бойль, Гамбург… отлично… Джон Формен, Молта, штат Огайо… превосходно… Что? Что-что??? Игорь Крылов, Санкт-Петербург?!
   Калинов почувствовал, как спина его покрылась холодным потом. Теперь утренний визит Аллы предстал перед ним совсем в ином свете.
   «Мисс миллионерша» появилась ровно в половине десятого. Выглядела она явно невесело, и Калинов слегка затруднился в выборе подходящего тона. Молча пожал протянутую вялую руку, усадил в кресло.
   – Ну привет! Что стряслось?
   – Не знаю, Саша. Сама ничего не понимаю. Вижу только, что с Игорем происходит странное.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Поделиться ссылкой на выделенное