Николай Романецкий.

Узревший слово

(страница 3 из 27)

скачать книгу бесплатно

Войдя в палату, Свет увидел удивленные лица некоторых членов комиссии: по-видимому, еще не все знали, кто стал виновником столь спешного сбора.

Согласно обряду, Свет остановился перед столом и поклонился присутствующим.

Буня Лапоть встал:

– Глубокоуважаемые чародеи! Братие! Вы собрались тут по велению Кудесника, поелику предстоящее деяние не может быть отложено на более позднее время. Как видите, даже собрание палаты перенесено Кудесником на три. – Лапоть по очереди обвел взглядом присутствующих, стремясь подчеркнуть значение своих слов. – Дело в том, что сегодня в десятом часу утра на чародея Смороду было произведено покушение. Происшествие закончилось смертью нападавшего.

Присутствующие тут же дружно закивали – дальнейшие разъяснения им не требовались. Раз волшебник связан с гибелью человека, по закону он должен быть проверен на Ночное волшебство. Личность же проверяемого полностью разъяснила им ту торопливость, с которой собрали комиссию.

Лапоть сел. Встал Стрига Бык, исполняющий функции хранителя закона, кивнул Свету:

– Сударь Сморода. – Согласно обряду называть контролируемого волшебника словом «брате» запрещалось. – Сдайте хранителю закона ваше Серебряное Кольцо!

Свет снял с указательного перста десницы Кольцо и положил на стол перед Стригой Быком.

– Благодарю вас, сударь! Займите место согласно обряду!

Свет сел на стул перед экраном.

Члены комиссии смотрели на него внимательно и настороженно. Так полагалось по всем правилам проведения контроля: на этот стул садились разные люди, и исходы случались всякие. Бывали и среди чародеев волшебники, связавшиеся с делами Ночи. Им в этой палате не оставалось ничего, как напасть первыми. И однова не очень внимательный член комиссии в результате отправился на погост, к Велесу и Марене.

С тех пор и оборудовали под потолком позади стула защищенную серебром бойницу. Стоит Стриге Быку поднять десницу, как из бойницы вылетит серебряный арбалетный болт и вопьется сидящему на стуле в самое основание черепа. Впрочем, такого еще ни разу не было. К тому же, члены Контрольной комиссии – не палачи, столкновение с ними грозит связавшемуся с Ночью лишь полной потерей Таланта да знаний, приобретенных с его помощью.

Стрига Бык взял со стола Серебряный Кокошник, медленными шагами приблизился в Свету, зашел сзади и возложил Кокошник на голову проверяемого.

– Во имя Семаргла!

– Именем его! – отозвались члены комиссии.

Волхв вернулся на свое место.

– Ночь да уйдет из этой палаты! – произнес он ритуальную фразу.

Свет закрыл глаза, откинулся на спинку стула. Он уже проходил через процедуру контроля и знал, что последует. Когда мозг окутали теплые волны, излучаемые Серебряным Кокошником, он расслабился и позволил мыслям течь, куда им вздумается. По экрану сейчас начнут метаться разноцветные пламена, связанные с эмоциями и состоянием нравственности проверяемого. И если он хотя бы раз применил свой Талант целенаправленно во вред словенам, по серебру побегут черные пятна.

Конечно, дюжинный человек вообще ничего не увидит, но среди членов комиссии нет дюжинных людей. А освященные Верховным Волхвом опытные чародеи обязательно выведут Ночного волшебника на чистую воду. Как бы он ни сопротивлялся… И горе проверяемому, если его действо будет квалифицировано как Ночное волшебство!

Разумеется, не всякое убийство является преступлением. Тут все определяется намерениями и ситуацией. Скажем, убийство убийцы – иногда единственный выход предотвратить еще более гнусное душегубство… В общем-то, в ритуале контроля решающее значение имеют ум и мудрость членов комиссии, и теоретически она способна принять любое решение. Но глупцов в Контрольных комиссиях не бывает, это исключено системой отбора. И потому, когда раздался голос Стриги Быка: «Во имя Семаргла!» – Свет с удовлетворением открыл глаза. Настороженность чародеев как рукой сняло, все казались совершенно спокойными, но была в выражениях их лиц некая доля вины. Что ж, порядочный человек всегда стыдится ситуаций, когда жизнь заставляет его подозревать себе подобного в чем-то непорядочном…

Волхв подошел к проверяемому, снял с его головы Серебряный Кокошник и снова произнес ритуальную фразу:

– Ночь не вошла в эту палату!

Свету вернули Кольцо, пожали десницу, похлопали по раменам и засыпали извинениями. Все было, как в первый раз. Но, как и в первый раз, он, даже сознавая необходимость контроля, не мог избавиться от легкого чувства обиды. Надо думать, члены комиссии сами не единожды проходили через оную процедуру и были хорошо знакомы с этим чувством. Потому и извинялись.

Стрига Бык вытащил откуда-то, по-видимому, заранее заготовленный протокол, члены комиссии расписались в нем. Поставил свой автограф и Свет. После этого Бык скрепил подписи печатью канцелярии Верховного Волхва, на чем заседание Контрольной комиссии и завершилось.

До собрания в палате оставалось еще более часа, и Свет, решив пообедать, отправился в трапезную Детинца. Едва он, с удовольствием вдыхая запахи, переступил порог, как его окликнули. Свет огляделся. Буня Лапоть был уже здесь, сверкал лысиной, махал из-за стола рукой.

– Садитесь, брате чародей, откушаем вместе.

Подлетел половой, принял заказ, быстро принес солянку в горшочках, свежий хлеб.

Буня целеустремленно работал ложкой, отвешивал поклоны знакомым. Еще не отошедший от пережитого Свет ел больше по необходимости. Когда подали телятину под грибным соусом, Лапоть сказал:

– Я не мог поговорить с вами до комиссии, сами понимаете – не имел права. – Он вдохнул аромат соуса, отрезал ножом кусок телятины и с удовольствием отправил в рот. – Утром среди паломников обнаружили прелюбопытнейшую девицу.

– Разве уже появились паломники?

– Да, ныне Верховный решил открыть доступ в Перынь на два дня раньше. Паломников ожидается больше, чем в прошлом лете… Так вот, один из щупачей обратил внимание на странную девицу. Мы бы хотели, чтобы вы тоже на нее посмотрели.

– Кто он, этот щупач?

– Его величают Репня Бондарь.

Свет хорошо знал Бондаря: когда-то они вместе учились в школе волшебников. И хотя после испытания Додолой Репне пришлось сделаться врачом, но чувствительности к аурам он не потерял (бывает такое чудо), и министерство безопасности систематически привлекало его к работе по выявлению лазутчиков среди желающих поклониться Пантеону. Щупач он был квалифицированный и, кажется, никогда не ошибался. Во всяком случае, Свету такие ошибки известны не были.

– Я съезжу туда, – сказал Свет.

Лапоть кивнул, и трапеза продолжилась.

* * *

Заседание палаты началось в три пополудни.

Собрались в полном составе – все тридцать семь чародеев. Помимо них, присутствовали приглашенные: министр безопасности, товарищ министра внешних сношений и личный представитель Великого князя Словенского. Приглашенные правом голоса не обладали.

Открыл заседание Кудесник.

– Глубокоуважаемые чародеи! Братие! Я думаю, нет нужды напоминать вам, по какой причине мы здесь собрались. Однако, прежде чем мы перейдем к обсуждению проблем, связанных с Паломной седмицей, я бы хотел напомнить, что одно решение не было принято нами еще на прошлом заседании. Речь идет об официальном допуске в имяслов христианских имен. Все вы помните, что обсуждение состоялось в прошлый раз. Хочу токмо поведать вам, какие решения приняты другими палатами. И палата великородных, и палата земских представителей допуск одобрили. Отношение волхвовата осталось неизменным.

Свет мысленно кивнул. Волхвы всегда были самым консервативным слоем общества, но, с другой стороны, там, где нет консерваторов, и общественная стабильность, как правило, отсутствует – кто-то же должен сдерживать розовых оптимистов, готовых подхватывать любую скороспелую инициативу велеречивых ослов от политики.

Но что касаемо официального допуска в обращение христианских имен, тут, конечно, волхвоват палку перегнул. Все равно петры и павлы – как и марины с софиями – живут во всех уголках Словении, и большинство из них вспоминает данные местным земским волхвом имена только в дни святителей. Как ни крути, а препятствовать этому процессу стоило бы, лишь стремись страна к изоляции, усматривая в ней спасение от грядущих бед.

По-видимому, подобным образом рассуждал не один Свет, потому что через три минуты палата чародеев Государственной думы тридцатью голосами против одного при шести воздержавшихся проголосовала за официальный допуск христианских имен к регистрации.

Затем слово было предоставлено товарищу министра внешних сношений. Тот одернул камзол, поправил на груди пышные франкские кружева.

– Судари чародеи! Я уполномочен Великим князем ознакомить вас с нынешней международной обстановкой. – Он обвел глазами присутствующих. – На сей день главной угрозой для Великого княжества Словенского по-прежнему остается Скандинавская империя. Польское королевство в настоящее время занято своими проблемами с Австро-Германией. Угроза Уралу уменьшилась в связи с тем, что у Золотой Орды возникла напряженность с басурманскими государствами. Во всяком случае, рубежных конфликтов, подобных тем, что были тридцать лет назад, в ближайшее время не предвидится. – Он снова обвел глазами членов палаты. – Что касаемо Скандинавии, то за лета, прошедшие опосля поражения в последней войне, благодаря помощи Аглиции и Франкии, Стокгольм в немалой степени восстановил свои международные позиции. В настоящее время Скандинавское внешнеполитическое ведомство возобновило систематические консультации с Ригой, а в самой Балтии поднимает голову партия воссоединения, ставящая целью приведение страны под крыло Карла Двадцать Второго. Официальная Рига, правда, вкусив независимости, не спешит возвращаться в объятия варягов, да и мы, со своей стороны, приняли кое-какие меры, заключив, в частности, с Балтией договор о гарантиях безопасности. Однако позиции сторонников Карла в правительственных кругах Риги остаются достаточно серьезными. Разумеется, Стокгольм желал бы иметь возможность угрожать Ключграду с обеих сторон Чухонского залива. Как вы понимаете, значение портового Ключграда для нашей страны остается непреходящим, поелику транспортные потоки через Мурман все-таки в достаточной степени ограничиваются климатическими условиями. И потому восстановление блокады Словении в Варяжском море Стокгольм ставит своей главной стратегической задачей. Кроме того, Карл, вестимо, желал бы вернуть территории, потерянные Скандинавией по Готландскому договору тысяча девятьсот пятьдесят пятого лета.

Свет в очередной раз отметил про себя, что светские государственные лица в своих речах уже вовсю пользуются христианским летоисчислением. Как ни крути, а мир стремится к определенному единообразию. Хотя бы в области торговли и информации.

– Как вы помните, – продолжал товарищ министра, – согласно Готландскому договору, Великому княжеству Словенскому отошли земли на юге Суоми, вплоть до Котки, и в провинции Похьос-Карьяла. Думаю, не надо разъяснять, насколько в результате возросла безопасность Ключграда. Немалое значение для нас имеет и обретение Балтией независимости. Как вы понимаете, маленькие государства в первую очередь думают о сохранении своей территории, а не о приобретении чужой. Кроме того, надо отметить, что государства Западной Европы весьма заинтересованы в сохранении и расширении торговли с Новымгородом, и это играет нам на руку. Тем не менее, мы не можем не учитывать возможности новой войны со Скандинавией, а в случае поражения – и возобновления блокады нашего флота в Чухонском заливе… Все это я вам объясняю с целью, чтобы вы поняли всю серьезность тех просьб, с которыми мы собираемся обратиться к вам.

Чародеи зашумели. Раздались крики, что присутствующие и так прекрасно понимают серьезность внешнеполитических задач и им-де не требуется разжевывать очевидное. Кудесник встал, тряхнул седой гривой и энергичным взмахом руки восстановил тишину.

– Сударь! – обратился он к товарищу министра внешних сношений. – Поведайте палате, каковы наши взаимоотношения с Киевом.

Товарищ министра одернул кружева на груди и сказал:

– Как и присно, братские.

Свет поморщился. «Как и присно…» Ни одного века не прошло, чтобы между Новымгородом и Киевом не вспыхивали разного масштаба войны. Были времена, когда великие князья Киевские (те же Рюриковичи, что и Новогородские) не единожды собирали рати, стремясь мечом приобщить своих северных родственников ко кресту Христову. За что чуть и не поплатились, когда на них обрушился со своей ордой Батый. Исполать киевскому Иешуа, северные родичи оказались не злопамятными, откликнулись и помогли во второй половине XIII века освободить Киев и загнать татарские полчища назад, в Среднюю Азию, за Хвалынское море. К счастью, у освободителя Киева, Великого князя Святослава III Новогородского, хватило мудрости (впрочем, ведь Ярослав Мудрый был его прямым пращуром), чтобы не навязывать русам своих порядков и вернуться в земли Словенские. А то бы не миновать очередной религиозной схватки, и осталось бы Менгу-Тимуру, внуку Батыя, лишь выползти из своего Хорезма, взять обе ветви русских братьев тепленькими да и сесть на оба русских престола. Впрочем, братские узы оказались более крепкими, чем узы веры, и потому, когда начинало пахнуть жареным для одной Руси, вторая всегда приходила на подмогу. На том и продержались почти тысячу лет. А обороняться-то было от кого. Да и сейчас, к слову, не перевелось…

Между тем, товарища министра внешних сношений сменил министр безопасности.

– Судари чародеи! Я коротко поведаю вам о положении на рубежах княжества. Как и допрежь, самая серьезная обстановка на западных и северо-западных границах. В последнее время увеличилось количество задерживаемых рубежниками лазутчиков на Нарове и около Котки. Соответственно, мы полагаем, увеличилось и количество просачивающихся. Думается, это связано с тем, что Институтом нетрадиционных наук с некоторых пор ведутся работы по новым, весьма перспективным для обороны страны направлениям. Сквозь южные границы, через территорию Русского царства, тоже проникают лазутчики, но там мы работаем совместно с русами и справляемся. На юге Урала идет активная заброска лазутчиков со стороны Орды, но это было присно, едва токмо Урал стал играть для нас нынешнее промышленное значение. То же и с нефтяными и газовыми промыслами Зауральской Сибири. В общем, тамошние наши службы с задачами справляются. Но вот район Ключграда и столицы нас весьма волнует. А если учесть, что вот-вот начнется Паломная седмица, и к Перыни уже потянулись богомольцы, среди которых может скрываться сколь угодно большое число лазутчиков, то мы вынуждены обратиться к палате чародеев с просьбой оказать нам помощь волшебниками высокой квалификации. Боюсь также, что чародею Смороде в эти дни будет тяжело справиться в одиночку с проверкой подозреваемых, а потому хотелось бы, чтобы палата выделила еще троих-четверых чародеев-щупачей.

Путята Утренник поклонился и сел.

– Кому что-либо не ясно? – спросил Кудесник.

Всем было ясно всё.

– Мы предварительно переговорили с министром безопасности, – продолжал Кудесник, – и полагаем предложить палате следующую расстановку сил. Здесь, в столице, остается чародей Сморода. Опричь его, уже сейчас надо направить по одному чародею-щупачу в Псков, Корелу, Борисов-на-Онеге и Ключград. Возможно также, не след забывать и о Менеске… По первым четырем городам, я думаю, замечаний быть не должно. Псков рядом с рубежами Балтии, Ключград – важнейший порт в устье Невы, Корела – не менее важный транспортный узел на северо-западе озера Нево, такое же положение и у Борисова-на-Онеге. По обычаю, прежде чем решать вопрос в приказном порядке, я должен спросить, не найдутся ли четверо… нет, с учетом Менеска – пятеро желающих.

Свет огляделся. К проблеме безопасности относились серьезно все – в последнюю войну у многих чародеев при осаде варягами Ключграда, Корелы и Борисова-на-Онеге погибли отцы и старшие братья. Поэтому желающих оказалось с избытком. Кудеснику осталось только сделать выбор.

* * *

Когда заседание завершилось, Свет отправился на площадь Первого Поклона – отсюда традиционно начиналась для прибывших в столицу дорога в Перынь, к Святилищу. На площади стоял кумир Мокоши, а поблизости размещалась Временная медицинская комиссия, проверяющая у паломников наличие справок о состоянии здоровья: святой волхвоват стремился обезопасить столицу и паломников от заразных болезней. Здесь же за определенную плату могли проверить здоровье те, кто не удосужился получить справку у своего местного врача. Больных сразу же изолировали и понуждали к лечению. Среди членов медицинской комиссии работало немало щупачей: тут было идеальное место для выявления лазутчиков.

За квартал от площади карету остановил стражник: здесь движение экипажей прекращалось. Свет велел Петру дожидаться и отправился дальше пешком, обгоняя традиционно не спешащих и традиционно облаченных в рубища паломников. Впрочем, одежду некоторых из них следовало бы называть каким-нибудь другим словом. Рубищем у этих богомольцев и не пахло – мешки с дырами для рук и головы были изготовлены из очень дорогой аглицкой ткани, а их обладателям явно не доставало золотых колец на перстах и жемчужных ожерелий вокруг шей.

На площади царила торжественная обстановка. Цепочка желающих отдать Первый Поклон медленно тянулась мимо двадцатипятиаршинного кумира богини судьбы и супруги Дажьбога. Паломники протягивали к Мокоши обнаженные руки и шептали молитву. Некоторые становились на колени и осеняли себя крестом. По-видимому, это были поменявшие веру христиане, в волнении забывшие, что перед ними не Иешуа. Впрочем, супружница Дажьбога принимала от людей любые знаки поклонения, и крестящихся не поправляли – лишь просили поспешить и не создавать у ног богини толпу. Саженей за пятьдесят до кумира стояла палатка, тут дежурные волхвы принимали принесенные богине дары.

Свет пересек площадь по краю и направился туда, где исчезали за углом отдавшие Первый Поклон. У входа в здание Временной медицинской комиссии уже образовалась небольшая очередь: управляющему явно пора было привлекать к работе дополнительных врачей. Свет прошел к служебному входу, предъявил пропуск, попросил провести его в свободный кабинет и вызвать щупача Бондаря.

Ждать пришлось недолго.

Свет не встречался с Репней, кажется, уже лет пять и был слегка удивлен, обнаружив, что бывший соученик слегка полысел. Похоже, они виделись в последний раз несколько раньше, чем казалось Свету… Впрочем, внешности лысина не портила. Наоборот, придавала щупачу Бондарю величественности и импозантности: Репня и в сорок оставался Репней.

Поздоровались как всегда – прохладно. Свет из вежливости поинтересовался, как поживает семья Бондаря, и получил такой же вежливый ответ, что-де неплохо поживает, уже тринадцать лет, как развелись, а признаков Таланта у сына и посейчас не обнаружено. Сказав это, Репня бросил на Света быстрый взгляд и снова опустил глаза.

Свет сконфузился, но виду не показал.

Неудобно как получилось, подумал он. И похоже, голубок, я вам по-прежнему не нравлюсь…

Но говорить ничего не стал: все, что могло быть сказано об их взаимоотношениях, было сказано давно. Еще четверть века назад.

Бондарь тоже молчал, знакомо покусывая нижнюю губу. Пауза затягивалась.

– Что за девицу вы обнаружили, щупач? – не выдержал наконец Свет. – Чем она так интересна, что потребовался я?

Разумеется, Репня уловил сарказм. Но сдержался, лишь судорожно вздохнул. А потом сказал:

– Девица и в самом деле интересная – и на внешность, и, так сказать, на внутренность.

– Внешность меня не интересует.

– Знаю! – Репня фыркнул, однако колкости себе не позволил. – На то вы и муж-волшебник… В общем, аура у нее потрясающей силы, забивала находящихся рядом. Такую ауру наши щупачи должны были обнаружить у нее еще в раннем детстве, и пройти мимо школы колдуний она никак не могла.

– Но прошла?

– Но прошла… Поэтому я сразу обратил на нее внимание. Справки у нее не было, и я спросил, почему она ее не получила. А она заявила, что не знает… якобы ничего не помнит! – Репня сделал многозначительную паузу.

– И вы сразу подумали о заклятии на амнезию, – сказал Свет.

– Столь мощная аура не очень-то согласуется с возможностью подобного заклятия, – возразил Репня. – Но дальше – больше… Медицинское освидетельствование показало, что обнаруженная девица либо замужняя женщина, либо блудит. – Репня снова сделал многозначительную паузу.

– Ага, – сказал Свет. – А значит, заклятие на амнезию тут же становится возможным, потому что ее аура является результатом наведенного заклинания, и, стало быть, девицу использовали как прикрытие при медицинском освидетельствовании, в результате чего мы проспали лазутчика.

– Вряд ли я бы даже с таким прикрытием проспал ауру другого волшебника. – В глазах Репни заметались странные искры.

– Вы стали самоуверенным. – Свет неодобрительно покачал головой. – Кто из нас может сказать что-либо определенное о возможностях Таланта…

– Вот именно! – воскликнул Репня и снова замолчал.

Свету надоели эти многозначительные паузы.

– Ладно, – сказал он. – Где она у вас? Отправьте ее в министерство безопасности. Там я с нею и познакомлюсь. А через нее и на партнера-лазутчика выйдем.

И тут Бондарь все-таки не выдержал:

– Вы глупец, Сморода! Нешто вам не приходит в голову другое объяснение для этой странности?!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное