Роман Глушков.

Эксперт по уничтожению

(страница 4 из 36)

скачать книгу бесплатно

– Смотритель Бегущий Бизон! Исполнитель Мефодий попросил посвятить его в суть предстоящей процедуры, но я оставил эту почетную обязанность для вас, – произнес Гавриил и, устало закрыв глаза, откинулся на спинку кресла.

– Благодарю за оказанное доверие, – кивнул шайен, после чего развернулся к Мефодию и первым делом спросил: – Помнишь нашу недавнюю беседу о принципах победы? – Разумеется, Мефодий помнил. – Тогда мы не стали вдаваться в некоторые детали, – продолжил Бегущий Бизон. – Такие, как, скажем, первопричины силы и скорости воина. А вот сейчас, наоборот, я не хочу углубляться в философские темы – времени на это уже нет, – а просто задам тебе элементарный вопрос: почему сегодня ты пробегаешь восемьдесят километров в полтора раза быстрее, чем до начала Проекта?

Манера общения смотрителя-индейца никогда не нравилась Мефодию: вопросы – ответы, словно поучает нерадивого школьника, когда может с таким же успехом спокойно рассказать все, что требуется. Иногда на это просто не обращаешь внимания, а иногда, особенно в присутствии посторонних, это ужасно нервирует.

– Ваше мудрое руководство, – со скрытой издевкой ответил проверенный. – Редко я пробегал эту дистанцию по одному разу. Тут уж волей-неволей натренируешься.

Гавриил, не открывая глаз, едва заметно усмехнулся. Бегущий Бизон, однако, не обратил внимания на сарказм подопытного.

– Все правильно – тренировки! А в чем вообще смысл тяжелых регулярных тренировок?

Мефодий хотел без обиняков ответить, в чем лично он видит смысл этих регулярных не то забегов, не то заплывов по глубокому снегу при любой погоде… Но воздержался – слишком много сарказма не простит даже такой невозмутимый тип, как шайен. Не простит и отыграется потом на Мефодии при помощи все тех же пробежек.

– Адаптация, – ответил Мефодий. – Связки и мускульные ткани укрепляются, организм привыкает к возросшему потреблению кислорода и питательных веществ. Нервная система начинает быстрее реагировать на раздражители, что в конечном итоге приводит к ускорению химических реакций как внутри головного мозга, так и во всем теле. Ничто не отделимо друг от друга. Таким образом, человек поднимается на определенную ступень развития, становясь в чем-то совершеннее себя вчерашнего и более уверенно делая прогнозы насчет себя завтрашнего… – И, весьма довольный, подытожил: – Без труда не вытащишь и рыбки из пруда! Как видите, смотритель Бегущий Бизон, без философии опять не обошлось!

– Отставить философию, – отмахнулся шайен. – То есть в конце концов все свелось к частоте нервных импульсов и скорости химических реакций в клетках, а также способности головного мозга контролировать их, ты это хочешь сказать?

– Ну, если подумать… Да.

– Еще вопрос по теме: что такое катализаторы?

– Вещества, которые ускоряют, замедляют или вообще изменяют ход химических реакций… Как, например, адреналин у землекопа и исполнителя. Напугайте землекопа хорошенько, так он и исполнителю по шее накостыляет! Правда, у землекопа впрыск адреналина ради его же блага автоматизирован, но мы способны использовать адреналин когда вздумается и в любой нужной дозе.

– Хорошо, что сам про адреналин вспомнил, – заметил Бегущий Бизон. – Адреналин очень мощный катализатор, сохранять под его воздействием невозмутимость духа могут только исполнители.

Однако, я так понимаю, про смотрительскую разновидность адреналина тебе пока ничего не известно?

– Есть и такая? – удивился Мефодий. – А я раньше думал, что вам эта добавка вообще не нужна. С вашими-то возможностями!

– Подобие адреналина, исполнитель Мефодий, имелось даже у Хозяина. Только следует провести разграничение. Адреналин землекопа и адреналин исполнителя – это практически одно и то же вещество. Адреналин смотрителя от них отличается. Он имеет усовершенствованную, более сложную многоструктурную формулу. Смотрительский адреналин способен на такое ускорение химических реакций в организме, какое неминуемо приведет простого исполнителя и тем более землекопа к гибели.

– Я понял! – осенило Мефодия. – Вы собираетесь закачать мне адреналин смотрителя, чтобы после ваших экспериментов я стал первым исполнителем, который сможет левитировать!

– Ух ты, как разогнался! – подскочил в кресле, казалось, дремавший Гавриил, а Сатана и вовсе захохотал. – Летать!.. Прав был твой соотечественник: «Рожденный ползать летать не может!» Летать – это нечто более сложное, чем простая корректировка мозга и пересадка адреналина. Да и не будет никакой подачи! Не отдам я тебе свои надпочечники[1]1
  Органы, имеющие эндокринную железу, ответственную за производство адреналина в организме.


[Закрыть]
, не надейся! Они мне самому еще понадобятся.

– Мы возьмем у смотрителя Гавриила из надпочечников лишь пункцию железы, – продолжил Бегущий Бизон, – и поместим в твои. Смотрительская железа перенастроит твою железу и в течение некоторого времени произведет полную реконструкцию твоей адреналиновой формулы. Ты – исполнитель с очень быстрым темпом прогресса и способен легко адаптироваться к экстремальным нагрузкам. Поэтому мы склонны считать, что реконструкция адреналина не скажется на твоем здоровье отрицательно.

– Хотелось бы надеяться, – пробормотал Мефодий.

– Все это время твои тело и мозг тестировались и подготавливались только к одному: смене исполнительского адреналина на более мощный – смотрительский. В этом заключается коренное отличие второго Проекта от первого, где усовершенствование пытались осуществить при помощи других методик. Нельзя сказать, что мы удовлетворены всеми результатами. Есть ряд отклонений, в частности твои постоянные головные боли. Но в целом анализ подготовительного периода обнадеживает.

– И что будет после того, как меня перезаправят новым адреналином? – полюбопытствовал Мефодий.

– Поглядим, – неопределенно пожал плечами Бегущий Бизон. – Кто знает, вдруг и впрямь полетишь…


За свою короткую, но насыщенную событиями жизнь Мефодию уже приходилось говаривать: «Да, это дерьмо, в которое я сейчас вляпался, просто сущий ад!» Со временем пережитых критических ситуаций за плечами проверенного накопилось столько, что в конце концов стало невозможно определить, какой из виденных им «адов» самый сущий и отвратительный.

На данный момент отвратительнее того состояния, в котором он пребывал, подопытный не припоминал. Сегодняшний ад Мефодия имел вид отделанной мягкой обивкой палаты для буйнопомешанных, палаты, в которой не было никакой мебели, даже кровати. Впрочем, мебель Мефодию все равно не пригодилась бы – ни лежать, ни сидеть, ни тем более стоять нормально он не мог.

Несмотря на мягкий облик нынешнего ада, дружелюбием от него не веяло. Веяло скорее злым равнодушием санитара-надзирателя за агрессивными психами, на корню пресекающего любые нежелательные поступки. И хоть изоляция Мефодия была организована во благо как его, так и окружающих, мягкие белые стены давили на психику подопытного, не помогая, а лишь усугубляя его страдания.

Разумеется, в изоляторе для буйнопомешанных – или как он назывался в лабораториях Сатаны? – Мефодий очутился отнюдь не за прилежное поведение. Операция по реконструкции его адреналина шла довольно успешно вплоть до того момента, пока процесс преобразования не заработал на полную мощь. А началось это еще на операционном столе.

Реконструкция адреналина на поверку оказалась не так безобидна, как предполагалось. Конвульсии подопытного от конфликта в его крови сразу двух разновидностей адреналина были столь чудовищные, что едва не разорвали тело Мефодия на куски. Выяснилось, что возникшая проблема была смотрителями не предусмотрена, и, пока они утихомирили мечущегося по операционной Мефодия мягкими гравиударами, тот успел натворить немало бед, разнеся операционную словно осколочная граната. А поскольку попытки спеленать буйствующего исполнителя результата не дали – он шутя разрывал кожаные ремни и сгибал стальные носилки, – его решили запереть в изоляторе.

По осмысленному взгляду Мефодия было видно, что он продолжает пребывать в сознании, однако ни контролировать свои резкие телодвижения, ни нормально разговаривать попросту не может. Проект «Самсон-2» впервые оказался на грани срыва.

Тело Мефодия не подчинялось ему абсолютно. Казалось, мысленные команды просто пропадают на полпути к конечностям, а если и достигают их, то исполняются теми крайне непредсказуемо. Подопытный махал руками как плетьми, прыгал под потолок и на стены. Его трясло так, что даже когда он падал на пол, то продолжал подпрыгивать словно напружиненный. Сердце исполнителя трепыхалось с неимоверной частотой, а температура тела колебалась у отметки «при смерти». Еще немного, и кровь могла свернуться прямо в артериях и венах, образовав в них неисчислимые тромбы. У Мефодия не получалось расслабиться и просто полежать, поскольку он натуральным образом забыл, как это делается…

Бывало, смотрители прижимали подопытного легкими гравиударами к стенам изолятора и пичкали его релаксантами, но пользы от лекарств было мало. С тем же успехом можно было пытаться кубиком льда охладить чан кипящей воды.

На двери изолятора имелось заделанное непробиваемым стеклом оконце. С момента помещения подопытного в карантин кто-нибудь из участников Проекта постоянно следил за вышедшим из повиновения исполнителем. По большей части это была верная Кимберли, не имеющая возможности Мефодия даже покормить. Ким просто стояла и молчала, взгляд ее был полон печали и выражал столько страдания, сколько не было во взгляде самого проверенного. Мефодию хотелось обнять и утешить ее, но сделать этого он не смог бы, даже если бы очень захотел. Своими неконтролируемыми объятиями он просто-напросто переломил бы Кимберли позвоночник.

Смотрители наблюдали за подопытным обычно вместе и при этом, судя по всему, вели между собой долгие телепатические дискуссии. Темы их дискуссий были для Мефодия очевидны: следует ли сжалиться над бешеной собакой и пристрелить ее, выведя из Проекта, или все же дать ей перебеситься – авось что-нибудь да получится. Изредка до исполнителя долетали их телепатические вопросы о самочувствии, на которые он отвечал единственным, что был в состоянии четко сформулировать: «Жив!» Но обычно исследование мозга взбесившегося проверенного шло без его ведома, и все решения о судьбе Мефодия принимались за его спиной.

Часто вместе со смотрителями приходил Мигель, вид у которого был почему-то виноватый, будто это он являлся причиной постигших Мефодия неприятностей. Мигель молча маячил за смотрительскими спинами, иногда оставался после ухода смотрителей, о чем-то беседовал с поникшей Кимберли – видимо, обнадеживал – и, так же виновато глядя под ноги, удалялся.

Единственным положительным моментом ситуации являлось то, что состояние исполнителя оставалось хоть и критическим, но стабильным. Только это удерживало Главу Совета от немедленного сворачивания Проекта.

Сил у Мефодия после всех тестов оставалось мало; за дни непроизвольного буйства они иссякли вовсе. Обессилев и закончив терзать обивку изолятора, подопытный упал на пол и больше не поднимался, лишь часто вздрагивал будто при разряде электрического тока. Сознание Мефодия балансировало на грани бытия и небытия, периодически пересекая эту грань и каждый раз возвращаясь обратно. Жить не хотелось, но на смерть, как ни парадоксально, сил тоже не было.

Едва жертва адреналиновой экспансии прекратила сходить с ума и затихла, как к ней в палату тут же ворвались смотрители и ассистенты. Они спеленали подопытного особо прочной смирительной рубашкой и утыкали капельницами с питательным раствором, однако не настолько энергетическим, чтобы бешенство вновь обуяло его. Проделав все необходимое, взяв анализы и проведя в изоляторе уборку, участники Проекта удалились, предосторожности ради все же не став снимать с Мефодия сильно жавшую в плечах смирительную рубашку. Ким хотела было остаться, но Бегущий Бизон ей это категорически запретил.

Спеленутый туже, чем подготовленный к мумифицированию фараон, проверенный опять очутился в тоскливом одиночестве. Через некоторое время буйство вернулось, и Мефодий принялся елозить по полу изолятора, правда, редкими вялыми движениями – сказывалась малая калорийность питательного раствора и повышенная доза успокоительного.

Битва двух разновидностей адреналина в крови Мефодия продолжалась…


Кимберли открыла глаза, мгновенно пришла в себя и поняла, что, несмотря на нервотрепку последних дней, сумела ненадолго задремать.

Впрочем, ничего себе ненадолго! Проспать три часа в жестком кресле, причем так крепко, что даже ни разу не поменять позы! Что ни говори, а постоянное волнение здорово выматывает. Тем более волнение за жизнь любимого человека…

Уже через секунду Кимберли догадалась: пока она спала, что-то стряслось. Доносившийся ранее из изолятора шум прекратился. Ни возни, ни криков, ни ударов ногами в стену… За весь срок заточения Мефодия в изоляторе не было минуты, которую бы он провел в спокойствии; теперь же за дверью изолятора стояла тишина.

Мертвая тишина.

Кимберли метнулась к смотровому окошку и едва не расплющила себе нос, припав к стеклу. Нехорошие предчувствия терзали ее и мгновенно выветрили из головы остатки сна.

То, что увидала Ким за сверхпрочным стеклом, одновременно обрадовало и напугало ее. От таких противоречивых чувств девушка растерялась. Ей захотелось кричать, но вот от чего – от радости или от испуга, – опять непонятно…

Естественно, Мефодий никуда из изолятора не делся и, к великой радости Ким, не умер. Но он и не спал, что могло также объяснить его спокойное состояние. Скрестив ноги в позе Будды и сложив руки на животе, Мефодий сидел напротив двери, и во взоре его было такое умиротворение, какого Ким еще ни разу не видела. Взгляд проверенного, мягкий и одновременно цепкий, как тонкая капроновая сеть, парализовал Кимберли на месте. Разорванная смирительная рубашка валялась у его ног, будто побежденный участником первого Проекта Самсоном лев.

– Я в полном порядке, – прошептал одними губами Мефодий, но Кимберли тем не менее прекрасно его расслышала. – Выпускай меня.

В ответ Кимберли лишь молча помотала головой.

Неудержимое желание броситься к пришедшему в себя другу не позволило Ким забыть о данном ей приказе. Приказ этот предписывал сначала доложить о любых изменениях самочувствия подопытного смотрителям, а только потом предпринимать какие-либо действия. Но прежде чем броситься на поиски Бегущего Бизона, Кимберли все-таки не удержалась и наградила Мефодия через стекло воздушным поцелуем – пусть скупым, но зато самым искренним подарком.


Смотрители Бегущий Бизон и Сатана кружили вокруг подопытного словно пара акул возле упавшего в воду рыбака. Складывалось впечатление, что смотрители опасаются стоящего перед ними исполнителя, еще несколько часов назад метавшегося в безумстве, а теперь непоколебимого как скала.

– Предварительная проверка всех систем организма, включая головной мозг, никаких аномалий не выявляет, – проинформировал Сатану Бегущий Бизон. – Что по вашим наблюдениям?

– Аналогично, – подтвердил Сатана. – Остатки старого адреналина несущественны и продолжают активно видоизменяться. Думаю, через шесть-семь часов я не обнаружу их вовсе.

– Вы наблюдаете повышенную скорость отклика головного мозга подопытного на телепатические запросы?

– Да, это действительно не имеющая аналогов скорость телепатической связи с исполнителем! Связь устойчивая, и сигнал отзыва отчетлив! Я бы даже сказал, что параметры телепатической связи с этим исполнителем вплотную подходят к стандарту «смотритель – смотритель».

– Теперь мы сможем контролировать его на расстоянии в полтора раза большем, чем раньше.

– А ну-ка, мой специальный тест… – Сатана приблизился к Мефодию, некоторое время стоял, глядя мимо него, а затем ни с того ни с сего залепил подопытному звонкую пощечину.


Мефодий знал, что получит от Сатаны пощечину, еще тогда, когда ладонь смотрителя начала движение. Осознавая, что перехватить стремительную смотрительскую руку он все равно не успеет, Мефодий лишь напрягся и встретил пощечину не пошатнувшись и не изменившись в лице.

Перед глазами замелькали искры, во рту появился привкус крови – несмотря на малоактивный образ жизни Сатаны, удар у него был на диво крепок.

– Вы только гляньте: никакого гнева! – хохотнув, проговорил Сатана. – Неплохой самоконтроль. Вот лицемер, даже глазами не блеснул! А если еще одну?..

– Прекратите, смотритель Сатана! – разнесся под сводами зала голос Гавриила, экстренно вызванного сюда Ким с заседания Совета смотрителей. – Ваши тесты по отношению к подчиненным негуманны… Хотя, конечно, не лишены объективности. Предварительная проверка?

– Завершена! – отрапортовал Бегущий Бизон. – Итоги позитивные!

– Тогда немедленно на тестирование. И никаких поблажек, даже микроскопических!..


Сегодня Бегущий Бизон погнал Мефодия на пробежку другим маршрутом – тем, который они раньше никогда не проходили.

Особенности старого маршрута Ятаганов зазубрил наизусть – все трещины, провалы, преграждающие путь скалы. И пусть Бегущий Бизон не заставлял подопытного бегать с закрытыми глазами, исполнитель прикинул, что если бы постарался, то через десяток тренировок мог бы пробежать всю дистанцию вслепую. Вот и на этот раз проверенный привычно двинулся было на восток, но Бегущий Бизон грозным окриком остановил его и указал в сторону возвышающихся на северо-западе скальных хребтов.

Мефодий чувствовал себя на редкость бодрым, словно всю прошедшую неделю не метался в бешенстве, а преспокойно спал сном праведника. Слабая головная боль не мешала Мефодию наслаждаться окружающей природой, по-северному мрачной, но все равно куда более привлекательной, нежели опостылевшие интерьеры подземелья.

Ветер утих, как будто сделал одолжение лучшему другу, с которым за прошедшие месяцы пронесся бок о бок не одну тысячу километров. Полная луна озаряла окрестности, и заметенные снегом пространства просматривались до горизонта. Снег поскрипывал под ботинками, дыхание было ровным, и, если не обращать внимания на левитировавшего над головой Бегущего Бизона, то и дело понукавшего подопытного телепатическими командами, ничто не отвлекало Мефодия от созерцания гренландских красот.

Бег по ровной поверхности не продемонстрировал никаких новых возможностей подопытного – хорошая исполнительская скорость, – однако ведь не зря Бегущий Бизон поменял ему маршрут. Причина этого стала ясна сразу, как только исполнитель достиг каменистого, высотой с десятиэтажный дом, скального хребта. Отвесные склоны хребта с намерзшими на них сосульками и снеговыми шапками стеной преградили дорогу, своим грозным видом намекая проверенному о поиске обходных путей. Возможно, неприступность хребта намекала о подобном и Бегущему Бизону, но тот, как выяснилось, намеки отказывался понимать категорически, хотя, по утверждению некоторых антропологов, индейцы, как никакие другие народности, понимают язык живой и неживой природы.

– Ставлю задачу! – прокричал шайен, взлетев на вершину хребта. – Через минуту ты должен стоять по другую сторону этой гряды! Я не связываю тебя в действиях – можешь лезть на гору, а можешь бежать в обход. Решай сам!

Безусловно, Мефодий слышал изречение, что умные в гору не ходят. Однако данный тест определял наличие не ума, а как раз того, для чего ум, согласно другому известному изречению, не требовался. Этот летающий краснокожий остряк явно пошутил насчет выбора средств – бег в обход отнял бы у исполнителя не минуту, а как минимум полдня. Так что на самом деле выбора не было, а время, отпущенное смотрителем на выполнение задачи, уходило…

Яростный бросок Мефодия на отвесный склон был сродни тому, который много лет назад совершил на Военно-Грузинской дороге некий отец Федор, когда стащил колбасу у двух зазевавшихся концессионеров и спасался от их справедливого возмездия. И отца Федора, и исполнителя гнал в гору повышенный выброс адреналина, вот только у первого он был вызван страхом за свою шкуру, а второй впрыснул адреналин себе в кровь усилием воли.

Только сейчас Мефодий почувствовал, что означает образное выражение «кровь кипела». Кровь его и вправду бешено носилась по всем кругам кровообращения, сердце стучало клапанами быстрее бензонасоса гоночного автомобиля, а головной мозг, получивший повышенную порцию кислорода, едва не загудел от избытка выдаваемых конечностям команд. Конечности, в свою очередь, заработали так, что одежда на проверенном затрещала по швам.

Время для Мефодия стало ощутимо едва ли не физически и практически остановилось. Окружающее пространство превратилось в тоннель с вершиной хребта на противоположном конце – цель, на достижение которой осталось всего пятьдесят секунд. Пальцы упирались в выступы, а если вместо выступов попадалась щель – вгрызались в нее будто альпеншток. Ноги касались камней лишь на мгновение, толкали тело вверх и тут же в прыжке ловили носками ботинок новую точку опоры.

Выскочил из-под ботинка и с грохотом сорвался вниз камень…

Плевать, при необходимости Мефодий может обойтись и без помощи ног, было бы только за что зацепиться пальцам!..

Вперед – и не бояться высоты!

Высоты?! Бояться?.. Даже сорвись подопытный со склона, у него всегда будет время сгруппироваться и безопасно приземлиться в глубокий снег, ведь падение с хребта займет секунд пять – лишь в два раза меньше того срока, за который Мефодий преодолел склон и очутился на вершине.

Пять секунд! Ты прав, Эйнштейн, иногда это действительно вечность…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Поделиться ссылкой на выделенное