Роман Глушков.

Аварийная команда

(страница 6 из 40)

скачать книгу бесплатно

Немедля был готов выступить в дорогу лишь прапорщик Хриплый. Дядя Пантелей и прочие ответили на мою инициативу вмиг скисшими лицами и дружно схватились за свои мобильные телефоны в надежде, что кому-нибудь из четверых повезет больше, нежели мне. Ничего у них, понятное дело, не вышло – удача сегодня повернулась спиной ко всем нам.

Пока я отсутствовал, буржуи и прапорщик успели друг с другом перезнакомиться. Поэтому я оставался один, кто еще сохранял инкогнито для половины моих собратьев по несчастью.

– Агата Юрьевна, референт директора «Траст-Север-банка», – кратко, но с достоинством представилась благородная дама. Неужели и впрямь решила, что я буду называть ее по имени-отчеству? Экая претенциозная милочка! Помечтай, помечтай…

– Паоло… То есть Павел Тумаков. – Зеленовласый нехотя оторвал задницу от земли и протянул мне ладонь для рукопожатия. Жать ему руку не хотелось, но пришлось – надо же было как-то отбеливать свою репутацию пьяницы и дебошира. – Учусь в нашем ГИМО. Мой отец – помощник посла в Суринаме. Но это временно. Через год его обещают в Штаты перевести.

Меня такие подробности интересовали не больше, чем местонахождение того же Суринама. Но раз уж Паша счел необходимым известить меня об этом, значит, и мне следовало порадоваться за успехи главы семейства Тумаковых. Что я и сделал посредством скупой улыбки и вежливого кивка.

– Кажется, мы с вами раньше где-то встречались, – заметил я блондинке еще до того, как она назвала свое имя. Нет, я вовсе не пытался встать между ней и взявшим ее под опеку студентом. Лицо куколки и впрямь показалось мне знакомым.

– Ну вы, Глеб Матвеевич, даете! – воскликнул Паша, не дав девушке и рта раскрыть. – Конечно же, вы ее знаете! Ведь перед вами – наша знаменитая певица Ленора Фрюлинг! Звезда! У меня все ее альбомы дома на дисках есть! Что с вами? Неужели вы музыкой не интересуетесь?..

Вот оно, оказывается, в чем причина моего дежавю! Так, значит, с нами – несравненная Ленора собственной персоной, чьи афиши я видел в Горнилове всего несколько часов назад. Каюсь, а я при взгляде на куколку начал было грешным делом вспоминать наши с напарниками недавние похождения в корпоративные сауны…

– Рад знакомству, Ленора, – раскланялся я, искренне надеясь, что меня не заставят высказывать свое мнение о творчестве госпожи Фрюлинг. – Как прошли гастроли?

– Спасибо, хорошо. Только я не Ленора, а Лена… Лена Веснушкина, – метнув недовольный взгляд в почитателя, поправила меня звездочка и пояснила: – Этот псевдоним мне имиджмейкеры дали. Сказать по правде, я его терпеть не могу. Буду признательна, если вы, Глеб, и остальные будете звать меня просто Лена. А то, боюсь, скоро я от этого имени совсем отвыкну.

– Не вопрос: Лена так Лена, – пожал плечами пристыженный Тумаков. – А вот мне моя кликуха всегда нравилась: Паоло Свинг. Классная, да?

– Боксер? – вежливо осведомился я.

– Не-а, – помотал головой Паша. – Я ж не дурак, чтобы давать кому-то колотить себя по башке и народ этим развлекать… Свинг – это типа тоже псевдоним.

Просто мы с пацанами из института давно хотим музыкой заняться и свою «банду» сколотить. Даже название придумали: «Тротиловый эквивалент»! Хотели поначалу «Жгучими красными перцами» обозваться, но потом выяснилось, что какие-то американцы это название раньше нас застолбили. Но наше тоже ничего звучит. Паоло Свинг и группа «Тротиловый эквивалент» – круто, да?

Вопрос предназначался не мне, заскрипевшему зубами после бесцеремонного отзыва Свинга о моем любимом виде спорта, а Лене – видимо, она была просто обязана не устоять перед апломбом несостоявшегося музыканта. Но Веснушкина ничего не ответила Тумакову, лишь горестно вздохнула и потупилась. Ее и без того тяготила ситуация, в которой мы очутились, а тут еще, как назло, к Леночке поклонник навязался. Не поклонник, а сущий репей! Увы, Ленора, но такова оборотная сторона всенародной любви: стоит только заработать себе популярность, и уже нигде не будет тебе проходу от почитателей. Даже в эпицентре паранормального катаклизма.

Лингвист, Охрипыч, Фрюлинг, Свинг… Вот тебе, Паоло, и готовая банда. Осталось только двум ее членам клички придумать, и дело в шляпе. Хотя, конечно, дяде Пантелею в его возрасте обзаводиться кличкой будет несолидно, но для Агаты Юрьевны еще не поздно подобрать что-нибудь этакое. «Банкирша», например. А что, весьма емкое прозвище, которое лишь подчеркивает стервозную натуру нашей бизнесвумен и при этом ничуть не омрачает ее благородный имидж.

Мы расположились на вершине холма, словно на пикник, только что продукты не захватили. За неимением иных актуальных тем для разговора занялись обсуждением свалившейся на нас неприятности. Самыми активными в этом плане оказались студент и прапорщик. Первый – из-за бурного юношеского воображения. Второй – потому что любил почитывать на досуге фантастическую литературу, где порой описывались куда более невероятные случаи. Немного оклемавшийся дядя Пантелей, женщины и я просто слушали перебивающих друг друга «аналитиков», не споря и не соглашаясь ни с кем из них.

Я тоже мог бы рассказать довольно интересную историю про лежащую у меня в кейсе армиллу. А также о психе без лица, что явился за ней и чуть было, как однажды выразился наш многоуважаемый президент, не замочил меня в сортире. Катаклизм случился именно в тот момент, когда я прикончил Рипа – вернее, думал, что прикончил, – и вряд ли это было простым совпадением.

Но я, естественно, не выдал своей страшной тайны. Пусть фантазируют, кому сколько угодно. Пользы от этого не больше, чем от толчения воды в ступе, зато дружеское общение хорошо помогало всем нам бороться со стрессом. За себя я не переживал, однако находиться в компании паникеров мне бы не хотелось. Поэтому приходилось делать вид, что я заинтересованно внимаю рассказчикам, дабы они не прерывали свои речи и отвлекали себя и прочих от мрачных мыслей.


Ожидание протекало без каких-либо эксцессов, если, конечно, не брать во внимание то, что ночь упорно не желала возвращаться в свои права. Однообразное серо-голубое небо, на котором не маячило ни облачка, больше не светлело. Казалось, что солнце попросту застряло на подступах к горизонту, отчего суточный цикл планеты дал сбой. Поэтому, чтобы вновь отладить его, Всевышнему требовалось время на перезагрузку своего небесного суперкомпьютера. Данную версию выдвинул дока в компьютерных вопросах Паша Тумаков, и мне это его предположение понравилось больше других.

Мои часы шли без сбоев, и стрелки как-то незаметно подобрались к полвторого ночи. Спать не хотелось – попробуй-ка уснуть после такой нервотрепки! Мы периодически проверяли, не появилась ли связь, и надеялись, что спасатели непременно нас отыщут. Почему-то все были убеждены, что наш вагон зашвырнуло недалеко от железной дороги, а неизвестный водоем кажется таким огромным из-за расстояния; на самом же деле на горизонте – всего лишь один из здешних прудов.

Но спасатели не появлялись, хотя, согласно нашей теории, их вертолеты уже должны были вовсю барражировать над окрестностями. Мы не сомневались, что рано или поздно нас найдут и вытащат отсюда, но все равно ожидание в полной безвестности утомляло и вызывало мерзкое чувство тревоги.

Поэтому, когда до наших ушей наконец-то долетели отзвуки какой-то деятельности, мы встрепенулись и, как по команде, поднялись на ноги. После чего стали озираться в поисках источника этого долгожданного шума.

– Ну наконец-то! – облегченно выдохнула Банкирша, отряхивая с джинсов сухие травинки. – Наверное, подключили к поискам спутник, а может, наши телефоны запеленговали. Сегодня спасатели это умеют – как-никак не в Советском Союзе живем.

– Давайте не будем трогать Советский Союз, – попросил дядя Пантелей. Он тоже был обрадован сигналам идущей к нам помощи, а возмущался лишь для проформы, как поступило бы на его месте большинство пожилых людей, кому довелось почти всю жизнь прожить при советской власти. – При всех недостатках социалистического строя это было неплохое время. По крайней мере, поезда в те годы на полном ходу по частям не исчезали.

Агата не стала дискутировать с Иванычем, поскольку затронутая ими тема была совершенно неуместна. Все мы дружно обратили взоры на восток, или, если уж быть точным, то в противоположном городу направлении. Звук приближался именно оттуда. На что конкретно он походил, сказать было сложно. Но мы, обнадеженные переменами, слышали в этом шуме гул автомобильных двигателей. Не вертолетов – иначе мы уже давно рассмотрели бы их в небе, – но лично для меня особой разницы не было. Я бы не возражал хоть полдня протрястись в кузове грузовика, лишь бы поскорее убраться из этого проклятого места.

– Что-то здесь не так, – помотал головой прапорщик. – Автомобили не могут двигаться по пересеченной местности с одной скоростью. А эти прут как по автостраде, без малейшего усилия.

– Возможно, тут и впрямь есть поблизости шоссе, – предположил я. – Просто его не видно с нашего холма.

– Может быть, браток, – с неохотой согласился Охрипыч. – Только мне все равно как-то не по себе.

– Перестаньте, Архип Семенович, – возмутился студент. – Разве не видите: вы пугаете девушку!

И кивнул на Лену, на лице которой и впрямь было написано нешуточное волнение. Веснушкина стояла, зябко обхватив себя за плечи, и дрожала, но явно не от холода. Вид у нее при этом был настолько беззащитный, что мне невольно захотелось обнять и утешить бедную девушку. Того же самого, несомненно, хотелось и Паше. Но он до сих пор так и не сумел перебороть смущение перед знаменитостью краевого масштаба.

– Помолчи, студент, – одернул Охрипыч заботливого Свинга. – Ты уже достаточно сегодня наговорился. Понадобишься – спрошу.

– Что вас беспокоит, Архип? – негромко полюбопытствовал дядя Пантелей, приблизившись к прапорщику. Проводнику тоже не хотелось лишний раз пугать женщин, ведь подозрения Охрипыча могли запросто оказаться ложными.

– Это не моторы, батя, – также вполголоса ответил Иванычу военный. – Уж поверь, я на своем веку в армейских автоколоннах помотался не меньше, чем ты – в поездах. Гул ровный, как у трансформатора, вот только трудно мне представить трансформатор таких габаритов. Да вдобавок движущийся…

Я тоже мысленно согласился с прапорщиком: чем громче становился звук, тем меньше он походил на рев грузовиков. Как, впрочем, и на трансформаторный гул. На мой взгляд, эти звуковые колебания производило вообще не механическое устройство. А что именно, я даже представить себе не мог.

В неотвратимо накатывающем на нас шуме можно было при желании расслышать урчание сытого льва, рокот камнепада, вялые раскаты грома, буйство далекого лесного пожара и еще много чего, схожего по тембру. Но более верным определением я бы назвал сочетание всех этих звуков в едином потоке. Слушая его, я мог с легкостью вообразить все, что угодно, но источник шума все равно оставался для меня загадкой.

Однако долго томиться в неведении нам не пришлось. Миновала почти минута, как Охрипыч высказал проводнику свои сомнения, и горизонт на востоке вдруг подернулся полупрозрачным маревом. Аналогичный эффект возникает в жару над землей или любой другой нагретой поверхностью. С той лишь разницей, что увиденое нами марево являлось более плотным и достигало небес. Это была мутная пелена, что целиком состояла из движущихся разводов, как густой сахарный сироп при размешивании. Пелена надвигалась на нас похожим на дождевой фронтом и до неузнаваемости искажала все, что попадалось ей на пути: холмы, деревья и даже небо, однотонный цвет которого вроде бы нельзя было исказить ничем.

Одно дело – смотреть в кинотеатре, как огромное цунами смывает в океан прибрежный мегаполис, и совсем иное – когда подобная водяная гора летит наяву со скоростью реактивного самолета прямо на тебя. С учетом того, что до ближайшего океана отсюда – пара тысяч километров. А может, гора была вовсе и не водяная, но для нас в тот момент это не имело принципиального значения. Рокочущее марево стремительно приближалось, а мы стояли на холме с открытыми ртами и ватными ногами, понятия не имея, какая участь нас ждет.

– Ложись! – зычно скомандовал прапорщик. Вряд ли он не осознавал, что все это без толку. Но наша буржуйская компания исполнила приказ, наверное, не хуже тех вышколенных сержантов, каких Охрипыч вез из учебки. Замешкалась только Леночка, но ее верный паладин Тумаков не растерялся. Бросившись на объект своих воздыханий, Свинг повалил Веснушкину на траву и отважно накрыл девушку собственным телом.

А в следующее мгновение дрожащее марево накрыло округу и всех нас…

…И ничего катастрофического не произошло. Я ожидал сокрушительного удара, который отправил бы меня в долгое путешествие по воле стихии, но она не сдвинула нас и на миллиметр. Инстинктивно задержав дыхание, я не стал зажмуривать глаза, хотя мое любопытство выглядело довольно безрассудным. В полупрозрачном мареве было сложно рассмотреть даже кончик собственного носа. Поэтому я только на ощупь определил, что в пучине непонятной субстанции не шелохнется ни одна травинка и вообще не происходит никакого движения.

Все могло быть не так уж и плохо, если бы не давящая на уши низкочастотная вибрация и резкий холод, что пробрал до костей мое разморенное теплом тело. Не беспокой меня эти две неприятности, я мог бы проваляться в объятьях стихии-миража сколь угодно долго. Попробовав вздохнуть, я с облегчением обнаружил, что делаю это легко, как и прежде. И мороз мне нисколько не мешал. Это был тот самый мороз, что я пережил в поезде после драки с Рипом. Холод не щипал кожу и не обжигал легкие. Он как будто зарождался внутри меня и неудержимо рвался наружу, заставляя тело дрожать и корчиться в судорогах. Не то чтобы муки были непереносимые, но продлись такая пытка пару-тройку часов, да еще вкупе с давящим на психику звуком, я бы, пожалуй, рехнулся.

К счастью, все завершилось довольно скоро – в пределах каких-то пяти-шести минут. Едва призрачная лавина схлынула, моя окоченелая спина тут же почувствовала прежнее тепло, которому я обрадовался больше, чем Моисей – манне небесной. Судя по скрюченным страдальческим позам товарищей, им также пришлось несладко. Наши зубы клацали так, что запиши мы их совместный стук на пленку да проиграй на полной громкости, получился бы концерт не хуже традиционных японских барабанов тайко.

Разговаривать в таком продрогшем состоянии было попросту невозможно, и мы поднялись на ноги в угрюмом молчании. Все, кроме Охрипыча. Он тут же принялся за согревающую физзарядку и взялся агитировать остальных поддержать его почин. Все отказались, поскольку были слишком подавлены, чтобы бодро размахивать конечностями под счет заводилы-прапорщика. Дядя Пантелей выглядел вконец измученным, но за сердце не хватался – видимо, начинал потихоньку перебираться в нашу с Хриплым фракцию фаталистов. Банкирша Агата потянулась за очередной сигаретой, но так и не смогла ухватить ее закостеневшими от холода пальцами.

Последним с земли поднялся Паша. Делал он это с большой неохотой, поскольку был готов и дальше согревать Леночку столько, сколько потребуется. Однако Веснушкина мягко, но настойчиво отстранилась от кавалера, в объятьях которого она и без того провела непозволительно долгое для общения с рядовым поклонником время. Хотя самоотверженное поведение Паши перед лицом грозной стихии слегка изменило мое мнение о Свинге в лучшую сторону. Зеленовласый казался мне теперь не обычным ублюдком, а храбрым ублюдком – фантастический прогресс для неформала в глазах бывшего гопника, сиречь меня.

Просто чудо, что после пережитого нами второго катаклизма все обошлось без криков и истерик. Видимо, всему виной был холод, изрядно притупивший наши чувства и эмоции. Поэтому, когда мы мало-помалу оттаяли, адреналин у нас в крови уже успел перебродить.

На первый взгляд все вроде бы осталось по-прежнему: мы расселись на траве и начали обсуждать произошедшее. Но наше внешнее спокойствие было очень зыбким. В действительности мы ощущали себя подобно парашютистам, которым довелось приземлиться с нераскрывшимися парашютами и при этом не получить ни единой царапины. Мы как ни в чем не бывало продолжали беседу и даже шутили, но в душе каждого из нас образовался серьезный надлом. Каковы будут его последствия и когда они проявятся, этого нам было знать уже не дано…

Не сговариваясь, все единодушно принялись называть пронесшуюся по округе полупрозрачную стихию «волной». («Епическая волна охеренной высоты» – так более конкретно охарактеризовал это явление Хриплый, большой поклонник Жюля Верна и Герберта Уэллса. Полагаю, узри Охрипыч наяву марсианский треножник, тот заработал бы от прапорщика адекватное определение.) Едва слово «волна» было произнесено, как мне тут же закрались на ум смутные ассоциации. Я припомнил, что буквально накануне кто-то уже заикался при мне о неких вредоносных волнах. Но слышал я о них не от Тюнера и Кадила, однозначно. Подвольский? Тоже маловероятно…

Наморщив лоб, я начал по крупицам восстанавливать в памяти события вчерашнего дня и достиг-таки нужного результата. Рип! Вот кто упоминал вчера про волну, протирая мне уши своими бреднями о Концепторах и Людях При Деле. Помнится, Рип страшно боялся исчезновения некой Проекции, из-за чего неминуемо возникнет волна, а она, в свою очередь, обрушится на какой-то Рефлектор. За что растяпу Рипа якобы накажут и отправят на зону, название которой я вспомнить уже не мог.

Опять случайное совпадение? Сомнительно, а особенно после того, как я пережил за истекшие двенадцать часов столько чертовщины, что ее с лихвой хватило бы на докторскую диссертацию любому исследователю паранормальных явлений. А вдруг безликий псих действительно говорил правду и мы с напарниками по незнанию вмешались в планы агентов внеземной цивилизации? Разве то, что теперь творится вокруг нас – а конкретно похищенной армиллы, – не служит тому прямым доказательством? Наверное, надо было все-таки послушаться Рипа и во избежание трагических последствий отдать ему армиллу. Но какой идиот поверил бы без доказательств словам уродливого горбуна? Что ж, извольте: вот они, ваши доказательства! Причем такие, которые вынудят даже закоренелого скептика уверовать в сверхъестественное…

Да, давненько Лингвист не попадал в столь серьезный переплет. И прельстились мы, три кретина, на эту проклятую армиллу! Брали бы драгоценности и проваливали подобру-поздорову. Столько раз твердили клиентам, что жадность фраеров губит, и даже не подозревали, что в один прекрасный день сами окажемся в этой незавидной роли. Как ни крути, а придется вернуть добычу ее законным владельцам при следующей встрече с ними. А куда деваться? Плохо то, что тогда на мне повиснет две трети долга Подвольского, а второй раз к нему за деньгами уже не попрешься. И не из-за опасения конфликта со внеземной «крышей» Адама. Ведь я лично заявил ему напоследок: теперь ты в расчете с «Алмазной Бригантиной». Нарушать данное мной слово я не намеревался, тем паче что Подвольский не раз предупредил меня о последствиях нашего поступка. Не поверил я Адаму Адамычу, а зря…

Ладно, расплачусь, я тоже парень не бедный. Не рассыплюсь, похожу годик без машины, пока на новую не заработаю. С деньгами надо расставаться легко – не этому ли принципу научил меня в свое время Бурелом? Сейчас моя первоочередная задача – выбраться отсюда, а проблему с армиллой как-нибудь утрясем. Если, конечно, еще не поздно все исправить…

Глава 4

– Шире шаг, товарищи буржуи! А ну подтянись! Или вы собираетесь целую неделю до города плестись? – то и дело подгонял прапорщик Хриплый арьергард нашей группы. Тихоходами являлись дядя Пантелей, певица Фрюлинг-Веснушкина и, как ни парадоксально, самый молодой участник марш-броска Паша Тумаков.

При всем своем молодецком гоноре зеленовласый студент оказался не слишком выносливым парнем. К тому же, как я и предсказывал, ему пришлось вдобавок к своему багажу буксировать за собой громоздкий дорожный чемодан Леночки, маленькие колесики которого не предназначались для качения по бездорожью. Как сообщила нам Веснушкина, вся ее труппа уехала из Горнилова на автобусах, но сама Леночка предпочла путешествовать поездом – на единственном транспорте, где чувствительную звезду не укачивало и где она могла нормально выспаться. Нам оставалось только посочувствовать ей в том, что сегодня вместо человеческого отдыха певице пришлось участвовать в малоприятной прогулке по пересеченной местности.

Я ожидал, что из-за пристрастия Банкирши к курению она тоже вскоре угодит в число аутсайдеров. Однако дамочка оказалась вовсе не изнеженной кралей. Она умудрялась не только шагать в ногу со мной и Охрипычем, но еще и смолить прямо на ходу. Из вещей у Агаты была лишь небольшая спортивная сумка, в которой Банкирша везла из Горнилова гостинцы от живущих там родителей – с ее слов, она регулярно навещала маму и папу раз в месяц. А я-то был убежден, что Агата – чистокровная уроженка краевой столицы! Да, редко встретишь женщину, что умела бы так ловко скрывать свое провинциальное происхождение.

Отрадно было видеть, что меня к буржуям Охрипыч не причислял. Поначалу я думал, что, обращаясь ко мне «браток», Хриплый тем самым иронизирует насчет моего дорогого цивильного костюма и бритого затылка; по глубоко укоренившемуся в народе мнению, то были характерные признаки принадлежности человека к криминальной среде. Но вскоре я уяснил, что в действительности простоватый прапорщик не вкладывает в определение «браток» никакого негативного смысла. Наоборот, в устах Охрипыча это слово звучало весьма уважительно и по-дружески. В тех кругах, где мне приходилось вращаться, его уже давно вытеснило беспардонное и похожее на плевок сквозь зубы «братан».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Поделиться ссылкой на выделенное