Роман Глушков.

Аварийная команда

(страница 5 из 40)

скачать книгу бесплатно

Как оказалось, зря не замечала. Дядя Пантелей хоть и был занят со мной «разбором полетов», но пребывал начеку и живо засек нарушение правил противопожарной безопасности.

– Прошу прощения, но не могли бы вы погасить сигарету? Или же идите докурите ее у себя в купе, – вежливо обратился к даме Пантелей Иваныч, едва до его чутких ноздрей долетел табачный дым.

– Да бросьте, господин хороший! – с вызовом заявила брюнетка. Она вышла к нам с явным намерением поскандалить, однако, вопреки моим прогнозам, поддерживать дядю Пантелея дамочка отнюдь не собиралась. – Я здесь по вашей милости только что чуть не нарвалась на пулю, а вы еще смеете меня в чем-то упрекать?

Аргумент был действительно железобетонный. Дядя Пантелей не нашел, чем на него возразить, лишь виновато покряхтел и отвел взгляд. Дама с победоносной ухмылкой затянулась и издевательски выдохнула в нашу сторону очередное облако сизого дыма. Похоже, эта самоуверенная особа умела побеждать в спорах. А вот мне крыть предъявленные обвинения было нечем. Как только проводник огорошил меня известием, что, несмотря на все признаки рассвета, на дворе нет еще и полуночи, я вконец запутался. Прояснилась лишь одна тайна: почему мои напарники до сих пор не вернулись из ресторана. Остальные же загадки не только не приблизились к ответам, а отдалились от них еще дальше.

– Если сейчас ночь, то почему на улице так светло? – подала голос блондинка. Вопрос был очень актуальный и для меня, и для всех присутствующих. – И что от нас хочет вон тот военный?

Все, в том числе и мы с дядей Пантелеем, посмотрели в окна. Перед вагоном метался, размахивал руками и продолжал кричать тот самый человек, брань которого я расслышал, едва покинул купе. Он и впрямь был военным и носил камуфлированную полевую форму без головного убора. Выправка крикуна также бросалась в глаза, хотя гренадерской статью он не блистал. Низкорослый, плешивый мужичок лет за сорок, с помятой физиономией определенно любил выпить, но фигура его была подтянутой и сбитой. Что он хотел от нас, тоже было в принципе понятно. Завидев, что пассажиры «привилегированного» вагона обратили-таки на него взоры, военный начал рьяно выманивать нас наружу, все время указывая куда-то в начало поезда.

– Какой экспрессивный тип! – фыркнула брюнетка. – Кто-нибудь, спросите, чего ему неймется. Может, там впереди пожар или еще какая авария, а мы тут ни сном ни духом.

– Сейчас выясним, – с готовностью откликнулся Пантелей Иваныч и, одарив меня недвусмысленным взглядом, в котором явственно читалось, что наша беседа еще не окончена, зашагал к переднему выходу из вагона. Заметив, куда направился проводник, военный перестал жестикулировать и поспешил в том же направлении.

– Прошу прощения за беспокойство. Надеюсь, вы не пострадали? – извинился я перед брюнеткой. Сказать по правде, делать это мне совершенно не хотелось. Но я подумал, что, проявив учтивость, смогу убедить соседей в том, что диагноз «белая горячка» был вынесен мне Иванычем несправедливо.

– Закусывать надо, когда пьете! – огрызнулась благородная дама. – И кто вам только разрешение на оружие выдал?

Я бы мог показать этой стерве медицинскую справку о том, что моя психика в полном порядке, но вопрос был задан риторический и к ответу не обязывал.

К тому же не успел я вымолвить в свое оправдание и слова, как брюнетка гордо повернулась ко мне спиной и удалилась к себе в апартаменты.

Я покосился на молодежь: ну, эти-то вряд ли дождутся от меня извинений… Впрочем, молодежи они и не требовались. Куколка, прикусив губку, продолжала топтаться у окна и растерянно смотрела на рассветное небо. Неформал пристроился рядом с соседкой и делал вид, что пялится туда же. На самом деле он явно собирался завести с блондинкой разговор, но пока робел.

Вот вам лишнее доказательство того, каким в действительности местом думают молодые люди этого возраста. Вокруг такое творится, что впору с ума сойти, а зеленовласому все до фонаря. Юноша озабочен тем, как произвести впечатление на сексапильную спутницу. А то, что рассвет сегодня наступил на семь часов раньше, для парня не новость. И впрямь, эка невидаль – природный катаклизм! Расскажешь кому – обсмеют или начнут допытываться, где такую шикарную «травку» можно достать, от которой даже солнце по ночам мерещится. Но вот когда приятели узнают, что твоя подружка – настоящая фотомодель, это вызовет у них лишь уважение и зависть. А что еще нужно для счастья, когда тебе всего двадцать лет?..

Мне не хотелось возвращаться в раскуроченное купе и дожидаться, пока проводник разузнает обстановку и введет нас в курс дела. Заперев купейную дверь, я решил сходить проветриться и заодно разыскать Тюнера и Кадило, чтобы рассказать им о случившемся. Я вышел в тамбур, спустился по лесенке на землю, осмотрелся…

И обомлел!

Чудеса и не думали заканчиваться. Наоборот, теперь они начали обретать воистину чудовищный размах…


Полная клиника – так охарактеризовал накануне Тюнер проделки таинственной армиллы Подвольского. Мой напарник ошибался: в тот раз мы пережили лишь обычную «диспансеризацию». Клиника наступила сейчас, когда перед моими глазами предстала картина, что могла бы с легкостью вписаться в полотно любого сюрреалиста. Увиденное потрясло меня настолько, что я в ужасе попятился и чуть не запнулся о сидевшего на склоне холма дядю Пантелея. Крикун-военный тоже был здесь. Он устроился на кочке рядом с проводником и теперь угрюмо помалкивал.

Первое, на что я обратил внимание: наш вагон стоял на рельсах один-одинешенек, а поезда и след простыл. И не было бы в этом ничего странного, если бы мы просто отцепились от состава и торчали посреди леса позабыты-позаброшены. Ужас нашего положения крылся в другом. В действительности на путях находилась одна целая и примерно одна десятая вагона. Тот вагон, к которому был прицеплен наш, был распилен поперек с аккуратностью, недоступной даже высокопрофессиональным резчикам металла. По крайней мере, я сильно сомневался, что вижу перед собой результат деяния человеческих рук. Распластать многотонную махину с такой скоростью, да еще на ходу, не сумел бы и сверхмощный лазер.

Только здесь постарался явно не он. Край разрезанного вагона выглядел так, что казалось, будто никакой резки и вовсе не было. Любой металлорежущий инструмент оставляет после себя на материале характерный след: автоген – застывшие потеки металла, абразивный диск – шершавости и заусеницы, фреза – множество опилок, а зубило – деформированную рваную кромку. То устройство, что оттяпало хвост нашего поезда, не оставило за собой вообще никаких «улик». Складывалось впечатление, что вагоны вышли в таком ужасном виде прямиком с завода, где шлифовальщики тщательно обработали линию поперечного среза, доведя ее до идеально гладкого состояния.

Все признаки указывали на то, что распиловка проводилась уже после того, как поезд остановился. Разрез проходил не только через сам вагон, но и по его задней колесной паре и даже рельсам. Колеса на одной из осей были разделены на две неравные доли, словно монеты – слесарными клещами. Случись такое на ходу, поезд непременно сошел бы с рельсов и последствия катастрофы были бы на порядок страшнее.

Отрезанных сегментов колес поблизости не наблюдалось – видимо, они исчезли вместе с поездом. Но куда исчез он? А главное, почему и каким образом? Неужели поезд тащил за собой волоком разрезанный вагон? Раз так, значит, машинист был в курсе катастрофы, что случилась в хвосте состава, и тем не менее предпочел скрыться! Вот уж не думал, что на железной дороге – оплоте не менее железной дисциплины! – могут работать такие мерзавцы!

Но самое сильное потрясение ожидало меня после того, как я вдоволь наужасался видом разрезанного вагона и заметил, что исчез не только наш поезд, но и в придачу к нему железная дорога! Под нашим вагоном и прицепленным к нему «огрызком» путь был в полном порядке. Рельсы лежали на щебневой насыпи, в две колеи, одна из которых была пустой. Рядом с вагоном возвышалась мачта электромагистрали и торчал какой-то знак. Однако спереди и сзади – точно на уровне среза и чуть поодаль от тыльной части нашего вагона – пути обрывались и пропадали. Причем вместе с насыпью и столбами.

Длинные обрывки проводов свисали до земли с единственной уцелевшей мачты, поскольку ее соседки как в воду канули. Я прикинул на глаз: если вытянуть эти обрывки в длину, они закончатся аккурат там, где обрывалась насыпь. Наш раскуроченный ущербный мини-состав будто водрузили на постамент – такой, на которые сегодня железнодорожники ставят в качестве памятников отслужившие свой срок легендарные паровозы. Наш «монумент» неизвестно чему был установлен в неизвестном месте неизвестно кем. А мы, помимо своей воли, стали неотъемлемой частью этой сюрреалистической композиции. Такие вот умопомрачительные дела.

Чудеса чудесами, но даже им при желании можно было подыскать разумное объяснение. Например, обвинить во всем сумасшедшего вымогателя Рипа, поскольку в его причастности к этому инциденту я был уверен почти наверняка. Предположим, Рип являлся представителем внеземной цивилизации и решил разыграть со мной и моими спутниками этакую глобальную шутку в духе «Секретных материалов», со светопреставлением и прочими инопланетными фокусами. И, надо отдать должное этому шутнику, его забава удалась на славу. Более грандиозного иллюзионного шоу я до сей поры и правда не видел.

– Охренеть! – коротко и емко охарактеризовал я увиденное и плюхнулся на сухую траву рядом с дядей Пантелеем и военным, который, согласно знакам отличия на погонах, носил звание прапорщика. Мы сидели рядком на склоне холма и завороженно пялились на вагон, словно мартышки-бандерлоги – на вогнавшего их в транс удава Каа.

– Верно, браток, – взбудораженным голосом поддержал меня прапорщик. Он немного пришел в себя и потому уже не матюгался через каждое слово, а пулял бранные словечки редко и исключительно по делу. – Найду того распирдяя, который это допустил, – живьем закопаю, клянусь! Но вы-то еще легко отделались, а вот мне досталось по самое не горюй! Едем мы, стало быть, с капитаном Репиным из горниловской учебки, новую партию сержантов к себе в часть везем. Все чин по чину, никакого пьянства – при исполнении как-никак. Ну, разве только с капитаном за ужином чекушечку в тихушечку выцедили и на этом баста… Сержанты – контингент смирный, дисциплине обученный; это ведь не призывники, за которыми глаз да глаз нужен. Потом я, значит, командую бойцам «отбой», а мы с Репиным решаем перед сном в картишки перекинуться. Сидим, играем, мне только-только масть поперла, и тут, как назло, желудок прихватило. Да так резко, что пришлось бросать все и бежать в сортир. Во-о-он туда…

Прапорщик указал на куцый обрезок, который остался от его некогда длинного вагона. Я уже заметил, что «демаркационная линия» проходила аккурат через туалетную кабину, поэтому дальнейшее развитие событий в рассказе бедолаги-военного предсказать было несложно.

– Оккупировал сортир, устроился, никому не мешаю, и вдруг бац! – стена с умывальником исчезает начисто! – продолжал прапорщик. – Вжик – и будто ее вовсе не было! Что за епическая сила сортир располовинила – неизвестно. Только пересрался я так, что не сиди в тот момент на толчке – стирал бы сейчас штаны в ближайшей луже. Минуту вопил, как ошалелый, чес-слово! А что было думать? Катастрофа! Поезд слетел под откос, а мы каким-то чудом на рельсах остались… – Далее последовал громоздкий и непереводимый каскад идиоматических выражений, смысл которых был, впрочем, ясен даже мне – человеку, не служившему в армии. – …Потом присмотрелся: что за чертовщина? Ни огня, ни трупов, ни обломков, ни, бляха-муха, даже рельсов! Сижу я, значит, со спущенными штанами в сортире из двух с половиной стен посреди чистого поля, вокруг тишь да благодать, а я ору дурнем почем зря! Увидит кто – сраму ведь не оберусь. Опозорится прапорщик Хриплый перед честным народом, капитаном и курсантами… Одним словом, как верно подметил браток: охренеть!.. А дальше вы все и без меня знаете… Эй, батя, тебе что, плохо?

– Есть немного, – признался Пантелей Иваныч, морщась и потирая грудь в области сердца. А затем извиняющимся тоном обратился ко мне: – Послушайте, Глеб, вы не могли бы сбегать в вагон и принести мои таблетки? Они в маленькой бутылочке, у меня в портфеле. Не ошибетесь – других лекарств там нет. Вот, держите ключи от купе.

Я с опаской взглянул на побледневшего дядю Пантелея, взял ключи и припустил к вагону. Больше всего я переживал, что у Иваныча случился инфаркт и от таблеток не будет никакого проку. Несмотря на то что мы с проводником пребывали на ножах, смерти я ему, конечно же, не желал. Он бранил меня по долгу службы и не попусту, поэтому затаивать на Иваныча злобу было глупо…

К дяде Пантелею я возвращался не один, а в компании трех сопровождающих. Не добившись от меня внятных ответов, мои новые знакомые решили прогуляться и самостоятельно разведать обстановку.

«Надо было предупредить, чтобы те из них, кто тоже сидит на таблетках, прихватили их с собой, – поздновато спохватился я, неся проводнику лекарство и бутылку с водой. – А то мало у Иваныча успокоительного, чтобы всех особо впечатлительных отпаивать…»

Пока дядя Пантелей глотал таблетки – благо за те пару минут, что я отсутствовал, ему не стало хуже, – вылезшие из злополучного вагона пассажиры сполна насытились жестокой правдой, приправленной изрядной долей острых ощущений.

Благородная дама, которая ради этой вылазки переоделась в джинсовый брючный костюмчик, уселась на землю прямо перед раскуроченным вагоном и, ошалело взирая на сортир «в разрезе», полезла ходящей ходуном рукой в карман за сигаретой.

Спустившись с подножки и увидав, что здесь творится, блондинка от неожиданности вскрикнула и, прикрыв в испуге ладонью ротик, застыла в этой позе, будто статуя. Казалось, куколка гадала, падать ей в обморок сию минуту или же подождать, пока поблизости окажется кавалер, готовый подхватить девушку на руки.

Но зеленовласому неформалу было сейчас не до ухаживаний. Наконец-то его, что называется, проняло. Он в возбуждении заходил туда-сюда возле сюрреалистических останков поезда, трогал обрезанные края вагона и периодически издавал протяжное «Ва-а-ау!» – ни дать ни взять, голодный котяра, что крутится у ног потрошащей рыбу хозяйки. После чего, обуздав-таки волнение, парень попросил у брюнетки закурить. Та чисто машинально протянула ему пачку и зажигалку, которые юноша также машинально передал обратно, как только выудил оттуда сигарету и прикурил ее. Шок для собравшейся у вагона троицы был общим и вполне естественным диагнозом.

Дядя Пантелей, поблагодарил меня за услугу, выпил таблетки и, закрыв глаза, прилег на травку дожидаться, когда ему полегчает. Бледность у него с лица потихоньку спадала, что являлось хорошим признаком. К счастью, больше никому из нас медицинская помощь не потребовалась, а иначе я даже не предполагал, что бы делал в данной ситуации. Проводник поезда, военнослужащий и бывший спортсмен – несомненно, мы были знакомы с правилами оказания первой врачебной помощи. Но для квалифицированного медицинского обслуживания наших познаний в этой области явно не хватало. Даже совместных. Глядя на остальных, я все больше приходил к выводу, что на поддержку этой троицы можно вовсе не рассчитывать – хватило бы сил позаботиться о себе, не говоря о других.

– Не могу, не могу в это поверить… – севшим голосом пробормотал дядя Пантелей, не открывая глаз. Видимо, у него попросту не было сил смотреть на это безумие. – Здесь какое-то недоразумение! Так не бывает!

– Выходит, батя, что бывает, – возразил прапорщик. Я с удовлетворением отметил, что, придя в себя, Хриплый начал глядеть на окружающий нас странный мир с тем же фатализмом, что и я. – Слышь, браток, – обратился он ко мне, – у тебя мобильник с собой?

Я достал из кармана пиджака телефон и с огорчением отметил, что прапорщик вспомнил о нем раньше меня. Выходит, это только в анекдотах прапорщики – сплошные тугодумы. В экстренных же обстоятельствах они, как выяснилось, мыслили быстро и практично.

– Я бы мог, конечно, и сам звякнуть куда следует, но мой мобильник у капитана в вагоне остался, – виновато уточнил Хриплый. – Кстати, меня Архип зовут. Архип Хриплый. А друзья Охрипычем кличут. Как видишь, отец у меня был человек с юмором.

– Глеб Свекольников, – представился я, после чего счел своим долгом представить и нашего проводника, с коим Архип, вероятно, был еще незнаком. – А его зовут Пантелей Иванович.

– Уже в курсе, – кивнул прапорщик, указав на табличку с именем и фамилией, приколотую к лацкану форменного кителя дяди Пантелея. – Эх, тяжко бате пришлось – в его-то возрасте, да в такую передрягу… Ты это… звони, не отвлекайся – Иванычу не мешало бы врачу показаться… А я пока с теми буржуями потолкую, а то они сейчас батю своими расспросами вконец доконают.

Охрипыч вовремя смекнул, какая опасность нависла над несчастным дядей Пантелеем. Троица шокированных пассажиров прекратила созерцать раскуроченный вагон и теперь направлялась к нам. Вид у каждого из «буржуев» был довольно воинственный. Им не терпелось выведать у Иваныча всю правду, какую он, по их мнению, обязан был знать.

Прапорщик самоотверженно преградил путь этой перевозбужденной компании и принял на себя тот шквал расспросов, что грозил обрушиться на пожилого проводника. Со своей задачей Хриплый отменно справился, видимо отточив мастерство агрессивной полемики при работе со строптивыми призывниками. Пока же Охрипыч защищал дядю Пантелея от разгневанных пассажиров и четко, по-армейски разъяснял им текущую обстановку, я терзал мобильный телефон. Сначала попытался дозвониться до всех известных мне служб экстренной помощи, а затем, когда выяснилось, что звонки не проходят, взялся по очереди обзванивать знакомых из адресного списка. Не забыл, само собой, и про Бурелома, поскольку его следовало непременно известить о нашей непредвиденной задержке.

Бесполезно. Сигналы уходили в никуда и обрывались без каких-либо предупреждений от оператора. Попытка наладить связь с вершины холма тоже ничего не дала. Вдобавок, поднявшись на возвышенность, я был немало озадачен развернувшейся передо мной панорамой. То, что я не засвидетельствовал восход солнца, было в принципе не удивительно – я уже догадался, что досрочный рассвет возник из-за какого-то атмосферного явления. (Откровенно фантастическую версию о причудах времени я отверг за отсутствием веских доказательств. А без них можно было фантазировать на эту тему хоть до помутнения рассудка.) Однако если с небом в целом был порядок, то увиденная мной с холма местность выглядела несколько непривычно.

Еще при выходе из вагона я заметил, что в этой местности прямо-таки по-летнему тепло. И это октябрьской ночью, в Сибири, на шестидесятой параллели! Тем не менее температура воздуха здесь держалась такой, что можно было без проблем расхаживать в одной майке, как наша очаровательная блондинка. Вероятно, воздух хорошо прогрелся из-за того, что не было ветра. Еще не опавшие сухие листья не шелестели даже на тех деревьях, что росли на вершине холма, где, по идее, ветерок должен был ощущаться всегда. После пережитого намедни удара по голове я не доверял собственному слуху и потому пригляделся к деревьям получше. Нет, мне не почудилось – листья и впрямь висели на ветках без малейшего колебания.

Да и бог с ними, с листьями, махнул я рукой (при этом у меня сложилось впечатление, что здесь отсутствовал даже не ветер, а сопротивление воздуха как таковое). Лучше объясните-ка, что за безбрежный водоем наблюдается у самого горизонта, в западном направлении (а может, и в другом – я ориентировался только по расположению вагона, который до катастрофы двигался строго на запад). Насколько я помнил географию края, ничего подобного вблизи железнодорожной ветки Горнилово – Калиногорск не было. Несколько речушек да пара небольших водохранилищ, что пересекли мы по пути в этот райцентр, выглядели попросту жалко в сравнении с замеченным мной не то крупным озером, не то маленьким морем.

Кажется, на берегу водоема располагался какой-то населенный пункт. По крайней мере, возвышение, что торчало из-за прибрежных холмов, имело правильную геометрическую форму и больше походило на здание, чем на высокую скалу. Вот и отлично, решил я. Еще неизвестно, прибудут ли спасатели, так что, в случае чего, доплетемся до города пехом. Полтора десятка километров по пересеченной местности осилит и Пантелей Иваныч, не говоря об остальных. Разве только придется тащить на себе чей-нибудь багаж… Ну уж хрен вам! За неформала не скажу – он небось будет только рад услужить блондинке, – а я в носильщики не нанимался. Пусть прапорщик этим занимается – ему в любом случае налегке путешествовать. А у меня своя поклажа имеется, которую здесь бросать никак нельзя…


– Когда прибудут спасатели? – поинтересовалась благородная дама, едва я спустился с холма. Она ничуть не сомневалась в том, что доблестные парни из МЧС в скором времени вытащит нас из этой передряги – не в дикой же сельве Амазонки мы, в конце концов, потерялись.

Пришлось огорчить брюнетку и остальных известием, что связь в этом районе – отвратительнее некуда и потому куковать нам здесь предстоит как минимум несколько часов. Конечно, при условии, что граждане пострадавшие не соизволят прогуляться до ближайшего города на своих двоих.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Поделиться ссылкой на выделенное