Роман Буревой.

Врата войны

(страница 6 из 27)

скачать книгу бесплатно

3

Тишина.

Виктор поднес «Дольфин» к губам. И тут будто обожгло. Как там Димаш?! Жив? Виктор побежал назад. В дом. Перешагнул через убитого громилу. Рядом с телом натекла темная лужа.

Димаш сидел на полу возле оконного проема. Пол вокруг него засыпан битым стеклом. Мелкие осколки посекли рядовому лицо. Плечо Димаша было в крови. Похоже, пуля угодила рядом с ключицей.

– Зацепило, – промямлил он побелевшими губами.

Виктор схватился за карман на рукаве. Там должен лежать индпакет. Должен быть. Но его не было. Он кинулся к Димашу, рванул карман у него. Пустой.

Затравлено оглянулся. Ведь это же дом. Надо поискать аптечку, пластырь, бинты. Может быть, даже стерилизатор и баллончик с искусственной кожей… хотя вряд ли… аптечки мары крадут в первую очередь. Виктор метался по спальне, выворачивал ящики самодельного шкафа, находил женские кофты, полотенца какие-то, флаконы… это же шампунь. Сунул флакон в карман. Нашел запечатанную упаковку разовых носовых платков. Еще взял шарф. Кажется, хлопок. Пригодится вместо бинта. Попытался вспомнить, что говорили на инструктаже. Он же сдавал медицинский минимум. Но ничего не вспомнил. Ничего. Так… взять себя в руки. Не паниковать. Ножом он кое-как разрезал рубаху. Намокшая от крови ткань скользила под лезвием. Прижал к ране сразу несколько платков – это где входное отверстие. Теперь выходное. Еще платки. Затем замотать шарфом.

– Ну, как ты, Димаш?

– Хреново, – признался тот.

Виктор протянул ему свой «Дольфин».

Рядовой глотнул. Закашлялся.

– Идти можешь?

– Попробую.

– Я понесу термопатроны. Ты как-нибудь продержись.

С окраины деревни, с той стороны, откуда они пришли, послышались выстрелы. Две короткие очереди. Потом еще одна. Тишина.

– Это Рузгин… Я его стрельбу узнаю, – прошептал Димаш. – Он всегда так бьет. Две короткие, потом одну подлиннее.

Судя по всему, стреляет наугад. Если бы видел противника, стрелял бы длинными.

– А вы з-з-дорово их… – хмыкнул Димаш. Его трясло. Губы прыгали.

– Ты тоже. – Виктор протянул раненому флягу с коньяком.

– Да я-то что… так… Гранатой. Сволоту маров так и надо. Хорошо, в этом году гранаты внесли в список…

Кому хорошо, а кому и не очень.

Опять короткая очередь. Ближе.

Виктор вышел из дома, не скрываясь. Дошел до угла. Выглянул. Рузгин шел посреди улицы. На глазах – очки-умножители. С индикаторами движения. В блиндаже нашел. Хорошая штуковина. Только ни к чему она. Все мары мертвы. Виктор это уже знал.

– Мы здесь! – крикнул он лейтенанту.

Рузгин развернулся и выпустил очередь по ближайшему дому на той стороне.

Затем кинулся бежать. Виктор дал две короткие очереди. На всякий случай.

Рузгин рухнул рядом. Но тут же вскочил. Привалился к стене.

– Вы как тут? Живы?

– Димаш ранен.

– Сиди здесь. Сиди и поливай улочку огнем. Я пройду по тылам.

Рузгин исчез. Виктор оглядывал сквозь прицел дорогу.

Незачем больше стрелять.

Всех маров они перебили. Четверо мертвых врагов. А у них – только Димаш ранен.

«Только? Ты что, не понимаешь, Ланьер?! – одернул он сам себя. – Это же катастрофа! Как мы теперь успеем к воротам… Как?»

Мир
Глава 4

– Извини, но это глупо, – Алена всем своим видом демонстрировала возмущение. – Ты же сам говорил… ты утверждал! Я цитирую: «Война за вратами – безумие!» Ты клялся, что все это не для тебя! И вдруг!..

Они в самом деле часто обсуждали врата и каждый раз приходили к выводу, что идти на ту сторону нет никакого смысла. О Диком мире уже сказано достаточно. Злоба, агрессия, кровь – порталы смакуют наперебой сюжеты страшной игры. Еще один репортаж не добавит ни славы, ни денег, и ничего не изменит ни здесь, ни там. Тем более, что на лето была масса планов: отдых в Италии, парк развлечений Гардаленд, Верона, Флоренция, Пиза, Парма. Потом – театральный фестиваль в Амьене.

И вдруг в конце апреля Виктор заявил, что через два дня уходит за врата, что уже прошел курсы и инструктаж. Все готово: одежда, бумаги, доверенность. И завещание.

– Завещание? – переспросила Алена. – Значит, ты серьезно?

День выдался по-летнему теплый, даже жаркий. После заморозков и снегопадов в апреле установилась теплая, какая-то благостная погода. Ветряк, от которого питался автономный генератор, крутился бесшумно, выписывал в синем небе замысловатые фигуры. Издали казалось, что огромный цветок распускается, а потом закрывает лепестки.

Из глубины сада тянуло прохладой. Даже на солнцепеке порой Алена зябко поводила плечами, но ни за что не желала надеть поверх сарафана кофточку или накинуть косынку. Ей хотелось тепла и лета, праздности и исполнения капризов. Плечи у нее чудо были как хороши. Идеальные, можно сказать, плечи. Божественные. Впрочем, в двадцать все женщины немного богини. Прежде всего потому что ждут безоговорочного поклонения.

Дом был большой, деревянный, с двумя верандами, построенный еще дедом Алены. На веранде хорошо в такие дни: теплынь, весенний ветерок веет в открытые окна, а у входа на круглой клумбе – бело-желтое буйство нарциссов. И посреди гигантской пирамидой – одинокий розовый гиацинт. Алена по сложенным друг за другом плоским камням подходила в нему каждое утро – вдохнуть аромат. Она любила живые цветы. Живые – это те, которые росли и благоухали, а не увядали в вазе, напоследок демонстрируя свою красоту.

Алена была младше Виктора на пятнадцать лет. Девчонка. Но, несмотря на разницу в возрасте, у них было много общего. Порой они удивляли друг друга сходством вкусов. Как и Алена, Виктор любил деревянные дома. Старые, из бревен или брусьев, проконопаченные настоящей паклей. Они на годы и годы сохраняли запах смолы, прежнюю силу солнца, дух леса. Виктор с детства считал, что такие дома – живые. Главное – подружиться с домовым. В том, что домовые существуют, Виктор не сомневался и Алену убеждал. Она смеялась, не верила. Два года назад Виктор за огромную сумму купил старый особняк писателя Хомушкина. Тот особняк мало походил на хоромы Алены – роднило их лишь дерево, давшее этим домам жизнь. Кто такой Хомушкин? О таком литераторе ныне никто уже и не знает. Даже Алена, читавшая поразительно много и совершенно бессистемно, не могла вспомнить эту фамилию. Сам Виктор тоже о бывшем хозяине своего обиталища ничего не слышал до покупки. Теперь, живя в его доме, вечерами читал книги прежнего владельца. Попадались весьма любопытные. Дом был большой, с участком, со старым садом и ухоженным газоном, с высокими деревьями вдоль дороги. Рядом с домом – просторный гараж и маленькая личная мастерская. Летом замечательно. Зимой немного уныло. Виктор любил мастерить. Одно неудобство: дом построил известный архитектор, новый хозяин по контракту с комитетом охраны памятников не мог ничего перестраивать. Все должно было оставаться таким, как во времена этого Хомушкина. Виктор был суеверен… в том смысле, что полагал: почти каждое событие является особым знаком, надо только уметь этот знак расшифровать. То, что Виктор незадолго до знакомства с Аленой купил особняк, больше подходящий для большой семьи, чем для холостяка, несомненно, было важным знаком, и он этот знак растолковал как некое благословление Вселенной. Сама же Алена дедовым домом не владела – он лишь жила в нем, в любой момент готовая сняться и уехать.

– Я не стрелком на ту сторону иду, – напомнил Виктор. – Меня Гремучка направляет с заданием от редакции, очень важно – в самом деле важно – честно рассказать о летней экспедиции. Ты же знаешь – новости без «диких» новостей никого больше не интересуют.

– Тебя аккредитуют при штабе? – в голосе Алены прозвучала надежда.

– Нет, я зарегистрировался в чине лейтенанта. Буду находиться при батальоне.

– Ага! Я так и знала! Полезешь в самое пекло!

Алена, как всегда, говорила запальчиво, дерзко. Она вообще заводилась с пол-оборота. Ничто не могло оставить ее равнодушной. В такие минуты Виктор обожал на нее смотреть: на щеках вспыхивал румянец, большие серо-голубые глаза так и сияли.

– Неужели слово какого-то Гремучки для тебя закон? Наплюй на него! Уйди из его портала. Посмотрим, как он без тебя попляшет.

Виктор тоже любил так рассуждать в двадцать лет, восстать против в всех и с компом наголо в атаку… С тех пор он поумнел. Правда, совсем немного.

– Не волнуйся, дорогая, он тут же найдет другого. Пусть хуже, но как раз это мало кто заметит.

– Вся слава достанется ему. А тебе опять только шишки.

– Конечно.

– Так зачем…

– Не знаю. Не хмурься, дорогая. Тебе не идут эти насупленные бровки.

Алена закусила губу. Этот его насмешливый тон, эта бесконечная ирония иногда выводили ее из себя. Виктор давно бы мог иметь свой портал, нанять людей, давать указания. Мог бы, но не имел.

«Зачем мне свой портал? – отвечал вопросом на вопрос Ланьер. – Я хорошо сплю ночами. Хочешь, чтобы меня, как Гремучку, мучила бессонница?»

Она не понимала его – какая банальность! В нем переплелись черты несовместимые: полное отсутствие честолюбия сочеталось с постоянным желанием рисковать. Душевная апатия – с энтузиазмом. Если человек рискует, разве он не должен быть честолюбив? Так считала Алена. Характер Виктора противоречил этому убеждению. «Противоречить – моя профессия, – приговаривал Ланьер. – Даже для тебя, моя лапочка, не могу сделать исключения». Она злилась, пыталась что-то возразить. Но все равно он безумно ей нравился. И с этим безумием ничего нельзя было поделать. Ланьер очаровывал, гипнотизировал, но не становился при этом ближе. Казалось порой, начни она его хоть чуть-чуть понимать, очарование тут же рассеется, и она станет относиться к Виктору, как к прочим молодым людям: дерзить, насмешничать и втайне презирать. Он обладал многими талантами, был прекрасным программером и дизайнером, обустраивал свою программу так же легко как другие обставляют комнату. Мог починить ступеньку крыльца или домовой компьютер с одинаковой легкостью. Одним словом, идеал (или почти идеал). Все виртуальные знаменитости, что мелькали год из года на популярных порталах, и в подметки не годились Виктору, – считала Алена. Она плакала из-за его неуспехов, а он только пожимал плечами и повторял, что ему проще быть незаметным. Она была уверена, что только какие-то дурацкие обстоятельства помешали ему стать реном, одним из столпов этого мира. Таким, как Даниил Петрович…

«Быть знаменитым некрасиво», – цитировал Виктор с улыбкой.

Если бы у него была цель в жизни! Высокая цель… мечтала Алена. И выпалила однажды любимому в лицо: «Виктор Ланьер, вы предназначены для великой миссии». Он хохотал до слез, а она обиделась. Все кончилось ссорой и разлукой на две недели. Нет, меньше, на десять дней. Виктор не выдержал, позвонил первым, но и Алена тут же его простила.

Нельзя сказать, чтобы Виктору не нравилось восхищение Алены. Ему льстило и забавляло ее восторженное почитание. Но он (и по собственному опыту тоже) знал, что в мире не так мало женщин, которые ищут будущих гениев, великих ренов, чтобы всегда быть подле, возносить и помогать – гениалить. Но что бывает, когда такая дама обнаружит, что ее избранник ничем не замечателен? Получится настоящая многодневная пытка. Наверное, самое страшное – постоянно слышать восторги по поводу твоих талантов и сознавать, что ты – обычный средний человек, обыватель.

Если честно… (перед собой, Алене он еще не говорил ни слова), Виктор даже задумывался иногда: не расставаться ли им? Куда проще с женщиной, которая не станет требовать от любовника или мужа невозможного. Алена, быть может, найдет истинного гения, или, что куда вероятнее, истинное ничтожество, и будет холить его, боготворить и продвигать, изо всей силы толкая в спину, положив на безнадежное дело всю свою долгую жизнь. Виктору было больно даже мысленно произносить это слово – расстаться. Но хотелось быть честным – с собой и с нею, не обманывать ни в чем, даже невольно. Нет, самому не сделать этот шаг, – уж это он знал точно. Все должна решить судьба. Так, чтобы не было колебаний или-или, а было только одно-единственное решение, которое уже невозможно изменить.

И тут Виктор услышал про Валгаллу, и это слово мгновенно в нем все перевернуло. Чутье подсказывало ему: вот это действительно МИССИЯ. Не та, что в игре, а та, о которой не говорят вслух. Можно сказать, приговор. Приговор Судьбы.

Его смущало лишь то, что при Алене (в какой бы она пришла восторг, как бы восхитилась!) он не мог и заикнуться про эту тайну. Не потому, что не доверял, как раз наоборот. Но тут сказывалась профессиональная привычка: пока дело не закончено, о нем нельзя говорить никому, даже самым близким, ни для кого не должно быть исключения. Из-за этого Виктор когда-то поругался с Артемом.

«Похоже, она была права, и я в самом деле на что-то сгожусь, если там, за вратами, сумею отличиться. А я сумею, поверь… И тогда…»

– Тетя Надя идет, – Алена улыбнулась плотоядно. – Ну, берегись, она тебе мозги прочистит.

Виктор посмотрел в окно. Так и есть: по тропинке с важностью, как минимум, императорской фрейлины шествовала Надежда Сергеевна, Аленкина тетушка, лидерша пацифистского движения «Эдем». Задачу «Эдем» перед собой ставил грандиозную: обратить в ангелов всех людей по ту сторону врат, перековать мечи на орала, а все бластеры – на металлорежущие мини-станки; в зоне войны сотворить Эдем и поселить людей, жаждущих общения с природой. Пацифисты вербовали сторонников по всему миру и, как только в марте открывались врата, переправлялись на ту сторону – возводить мирные поселения и города, воплощать идею в жизнь. Оружия с собой они не брали демонстративно, охрану не нанимали, и потому мародеры шли за пасиками следом от самых врат, как стая волков за жирными оленями. Поначалу, в присутствии военной полиции и наблюдателей, мародеры пасиков не трогали, тем удавалось без потерь миновать и главный тракт, и перевал Ганнибала, а дальше они небольшими группами уходили в леса и долины. Что было дальше, рассказывали потом портальщики, если забредали в разоренные деревеньки… Бессмысленное действо? «Ненасильственное сопротивление всем насильникам кажется бессмысленным, – как заклинание повторяли пасики. – Просто марам не хватает любви, мы их спасем своей любовью».

Виктор поморщился при виде Надежды Сергеевны, как будто проглотил что-то невыносимо кислое. Но разговора было уже не избежать: не удирать же через комнаты и черный ход в сад и дальше к реке. Из гостей тетя Надя быстро не уйдет. Оставалось одно: – сидеть на месте и ждать вторжения.

Надежда Сергеевна вошла. В ее внешности прежде всего в глаза бросалось несоответствие между ее нелепой, почти уродливой фигурой (маленький рост, бесформенная полнота, плоский зад и выпирающий живот) и красивым породистым лицом с дерзким взглядом живых серых глаз. На ней было платье из лилового плотного шелка. Рукава буфами, юбка колоколом. Глубокое декольте открывало весьма перезревшие прелести.

Виктор встал и поклонился. Ручку не поцеловал – Надежда Сергеевна не терпела подобных любезностей.

– Здравствуй, Аленушка. Никак чаем жениха потчуешь? Что к чаю? Рулетик? И мне отрежь. Потолще. Я тонкие ломтики не люблю.

Она сама налила себе крепчайшего чаю, одной заварки, кипятка из самовара капнула для теплоты.

– Наши отправляются через врата послезавтра. Я уже манифест приготовила, – сообщила после пары глотков.

С детским задором, совершенно неуместным в женщине за пятьдесят, она выложила перед Аленкой голубую страничку, украшенную серебристой голограммой голубя. Птица мира помахивала крылышками и радостно разевала клювик. Воркования, однако, не слышалось.

– Прочти, настоятельно советую, – объявила тетя Надя. – Это новый уровень.

Алена нахмурилась:

– По-моему, нечестно звать на ту сторону беззащитных людей. Их там грабят, насилуют, убивают.

– Все дело в том, что нас слишком мало. Если бы все решились! – отмахнулась от ее доводов Надежда Сергеевна. – Если бы все пошли. Или хотя бы процентов десять людей мира встали с нами, Дикий мир превратился бы в Эдем. Когда пацифистов окажется больше, чем стрелков, раз в пять, мы преобразим завратный мир.

– Ничего нового не будет! – Алена разозлилась и уже не могла скрыть своей злости. – Пацифисты безоружны. Вот если бы им дать хоть какое-то оружие!

– Какое? – с вызовом спросила Надежда Сергеевна. – Пулемет? Лазер?

– Я не знаю. Но что-то адекватное оружию… хотя бы силовые установки для защиты. Да, почему вы отказываетесь от силовых установок?

– Отказываемся? У нас нет денег на такие установки. Хотя ошибаюсь, два поселения мы уже сумели оборудовать. Вот если бы вы пожертвовали… – Она окинула взглядом веранду. Алена невольно съежилась, представив, как тетя Надя продает после смерти деда этот дом, чтобы купить третью силовую установку. Дом был завещан Надежде Сергеевне, дед заранее объявил свою волю и просил Алену не оспаривать завещание. Алена обиделась, но слово деду дала.

– К сожалению, одна или две установки дела не решат. У нас сотни поселений, – вздохнула Надежда Сергеевна.

– И многие из них пережили зиму? – не выдержал Виктор. Он знал, что с тетей Надей в спор лучше не вступать, но не мог удержаться.

– Вот вернутся связные осенью, тогда и увидим, – объявила Надежда Сергеевна.

– Погляжу, не сомневайтесь. Про деревни пацифистов я непременно сделаю репортаж, – пообещал Виктор. – Расскажу, как они там процветают.

– Вот как? Вы идете с нами? Вы должны непременно с нами пойти. Остальные группы пацифистов решают сиюминутные задачи, тогда как мы… – Тетя Надя аж приподнялась на стуле, готовая агитировать Виктора за вступление в ряды «Эдема», чем она занималась неоднократно.

– О, нет, я сам по себе, не с пасиками.

– То есть фактически стрелком? – взгляд Надежды Сергеевна сделался колючим, а улыбка – ядовитой. Тетя Надя явно передергивала. Портальщики никогда не бывают стрелками. Портальщики – это каста. Бывшего стрелка они не примут в свои ряды. – Будете убивать?

– В случае угрозы для жизни – придется. Чтобы не прикончили самого. Знаете, нет никакого желания нарочно подставлять лоб под пули.

– Ради того, чтобы прогреметь в виртуале, вы готовы застрелить живого человека? Разумеется, тут многие считают стрелков героями, но на самом деле они – обычные убийцы, которым врата развязывают руки.

– Самое глупое занятие на свете – оправдываться, – заметил Виктор.

– Вы сами сказали, что готовы убивать. Разве для этого есть оправдания?

– В пасиков я не буду стрелять. А иногда хочется – признаюсь.

– Вы всегда найдете для себя оправдания, лазейку…

– Вам нравится приписывать другим подлость, добавлять яду в каждую фразу.

– Яд необходим. – съехидничала Надежда Сергеевна. – Хотите быть стрелком и остаться чистеньким? Не получится.

– Я – портальщик… Да ладно, ладно. Я не стану кричать о своей невиновности.

– Значит, вы согласны испачкаться?..

– Вам этого хочется? Чтобы я оскоромился?

– И если вам доведется кого-то убить, расскажете об этом?

– Возможно.

Виктор стиснул зубы. Чувство было мерзейшее. Как будто его только что заставили признаться в совершенном преступлении, хотя на самом деле ничего дурного он не сделал.

– Виктор не способен на подлость… – кинулась ему на помощь Алена. – И потом, он же сказал: его дело – репортажи. Он будет снимать на инфашки, а не участвовать в операциях. Рассказать правду – разве это так мало?

«Надо спешно заканчивать разговор. Спорить дальше – невыносимо», – решил про себя Ланьер.

– Кстати, вы давно общались с полковником Скоттом? – спросил Виктор, отлично зная, как Надежда Сергеевна относится к полковнику.

– Предпочитаю общение с обычными вояками, чем с этим фальшивым миротворцем, – Надежда Сергеевна поднялась. – У меня масса неотложных дел. Не провожайте. Ни к чему, – заявила строго, видя, что Алена поднялась – сопроводить ее до калитки. – Я знаю дорогу.

Тетя Надя удалилась, шурша своим лиловым платьем-колоколом.

– Разве мы не знаем всю правду о той стороне? – проговорила Алена задумчиво.

– Мне кажется, что нет. Завратный мир представляется здешним обитателям весьма превратно. – «Неплохой каламбур», – усмехнулся про себя Виктор. – Мы боимся той стороны, а значит – проявляем агрессивность. Мы против них, и так было всегда. Наш мир стал един только благодаря Дикому миру. И страх, как всегда, преувеличен.

– В крайнем случае, ты можешь уйти к метеорологам. Стрелков на станции не пускают, но портальщика пустят. Только не потеряй удостоверение.

– Я зашью его в подметку. Или в трусы…

Он зря иронизировал. Это как раз была здравая мысль. Обычно столь здравые замечания у Алены появлялись всегда после первого взрыва эмоций. Одно время Виктор опасался, что Алена уйдет к пассикам, но вскоре понял, что боится зря. Запальчива-то она была, спору нет, но некое благоразумие присутствовало. Или он ее плохо знал? Виктор поднялся, поцеловал Аленку в щеку, потом потянулся к губам. Она отвернулась.

– Не сейчас.

Несмотря ни на что она продолжала злиться за его безрассудность. Заслужить прощение будет непросто. Разве что… исполнить миссию.

– Ты просила починить скамейку, – очень кстати вспомнил Виктор. – Сейчас беру инструмент, и…

Алена вздохнула в ответ. Напоминание о садовой скамейке тут же связалось в логическую цепочку: скамейка – лето – несостоявшаяся поездка – одиночество. Неужели теперь все лето торчать дома?

– У нас еще вся жизнь впереди! – подмигнул ей «злой гений».

– А если ты погибнешь?

– Поедешь на следующий год в Италию без меня.

Виктор принес инструменты и первым спустился в сад.

– Может быть, хочешь отправиться за врата вместе? – предложил он. И сам испугался – вдруг согласится.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное