Роман Арбитман.

Поединок крысы с мечтой

(страница 6 из 35)

скачать книгу бесплатно

   Ныне, в эпоху «Марианны», «Поющих в терновнике», разнообразнейших «Анжелик» на книжных прилавках, уже нет сомнения, что выпуск добротной развлекательной литературы имеет малое касательство к творчеству и есть род промышленного производства. Что «фабрика грез» на самом деле фабрика. И наконец, что человек, производящий эту продукцию, – лишь небольшая часть сложного механизма. В мире производства коммерческой беллетристики обратная связь читатель—писатель действует безукоризненно: если публика скажет «Надо!», творец ответит «Есть!». Еще в XIX веке, когда эта бесконечная гонка только брала старт, популярные беллетристы уже чувствовали приближение смертельного марафона: если верить историческим анекдотам, стихийные демонстрации читателей и вправду проходили возле особняка Понсона дю Террайля, когда автор, уставший от своего Рокамболя, решил было прикончить его. Похожее давление, кажется, испытал и сам сэр Артур Конан Дойл, пожелавший в один прекрасный день избавиться от Холмса и вынужденный, как и дю Террайль, вернуть персонажу жизнь.
   Пол Шелдон, герой Стивена Кинга, довольно-таки капризный винтик издательской машины: не только популярен, но еще и талантлив. Его романы о девушке Мизери, судя по всему, посильнее «Анжелики» и балансируют на грани между кичем и изящной словесностью. Само собой, крошка Мизери однажды автору осточертела, и он решил похоронить ее – чтобы взяться за производственный роман из жизни автогонщиков.
   «Широкая читательская аудитория» помешала ему сделать это. «Широкая аудитория» сузилась к одной-единственной гротескной фигуре – подобно тому как выключенный экран черно-белого телевизора оставляет в центре одну, но очень яркую точку. «Аудиторию» звать Энни Уилкс, и она – квинтэссенция всех слегка крейзанутых читателей, способных над вымыслом слезами облиться.
   Потому что Энни Уилкз настоящая чокнутая. Она маньяк. И она прекрасно понимает, несмотря на свое безумие (а, может быть, как раз вследствие этого безумия), что имеет право диктовать писателю свою волю. Раз взятый ею в плен романист Пол Шелдон – только винтик в конвейере создания книги про Мизери (писатель—издатель—полиграфист—книготорговец—читатель), раз он уже не впервые работает для того, чтобы эта цепочка функционировала – значит, нужно только покрепче надавить на него, и он выдаст новый шедевр (скажем, «Ребенок Мизери»). А если еще и плохо кормить его, бить палкой и угрожать, книга в самом деле может получиться хорошей.
   Самое печальное, что сумасшедшая ведьма почти не ошиблась.
   Не нужно быть психоаналитиком, чтобы догадаться, почему идея романа о попавшем в лапы маньяка романисте Поле Шелдоне пришла в голову писателю Стивену Кингу. Судя по всему, Кинг на себе ощущает, что написанные книги имеют даже большую власть над автором, чем автор – над уже готовой книгой. Недаром с таким постоянством возникают в его книгах преуспевающие писатели, к кому в дом стучатся, ломятся призраки, монстры, рожденные воображением самих писателей (наиболее красноречивый пример – «Темная половина»).
Шелдон, без сомнения, явился alter ego Кинга, чуть гиперболизированным, хотя отнюдь не сильно преувеличенным воплощением Писателя-для-публики. Таким образом, писатель Шелдон, попавший в руки Энни Уилкз, оказался заложником отнюдь не вечности и в плену совсем даже не у времени. Каждому свое.
   Строго говоря, Энни безумна только в методах, которыми она принуждает автора историй о Мизери сочинять продолжение (беспримерная, изуверская жестокость героини, запечатленная Кингом в ряде весьма натуралистически исполненных сцен пыток, может превратить впечатлительного читателя в ярого женоненавистника). Идея ею движет совершенно здравая: она просто сокращает цепочку от писателя к публике ровно до двух звеньев. Писатель (Пол Шелдон) – Читатель (Энни Уилкз). Никаких иных посредников ей не нужно, одному (1) читателю достаточно тиража в 1 (один) экземпляр. И застрахован ли сам Стивен Кинг от того, что однажды не будет пленен читателем-маньяком, желающим узреть еще один роман – теперь уже о Поле Шелдоне?
   Вернемся, однако, к началу нашего разговора. Думаю, теперь очевидно, что роман, подобный «Мизери», просто незаменим в качестве морального допинга большой группе честных тружеников пера. Роман окончательно укрепит их в правоте однажды сделанного выбора: лучшая литература прекрасно обойдется без последнего звена опасной цепочки. Творческие антагонисты Пола Шелдона могут работать спокойно. Читатель не будет маячить у них за плечом, алчно ожидая нового романа или новой повести. Никто не будет устраивать раздражающих пикетов под окнами и требовать воскрешения какого-нибудь особенно полюбившегося персонажа. И уж конечно, никогда никто не будет (с угрозами ли, с ласковыми обещаниями ли) настаивать, чтобы они ни в коем случае не прекращали сочинять свои произведения. Никто-никто.
   1994


   Мир замер в ужасе: неуловимый русский мафиози по кличке Волк берет в заложники население Нью-Йорка, Тель-Авива, Лондона и Парижа. Преступник требует четыре миллиарда долларов, угрожая устроить теракты с применением тактического ядерного оружия. Убит директор ЦРУ. Звучат первые взрывы. Рушатся Бруклинский и Вестминстерский мосты. Сотрясаются стены Лувра. Последняя надежда западной демократии – это спец по маньякам, доктор психологии афро-американец Алекс Кросс. Если он не справится, то никто…
   Итак, в гроб традиционного детектива забит десятый по счету гвоздь. На русский язык перевели роман «Лондонские мосты» (М., «АСТ», оригинальное название – London Bridges) американца Джеймса Паттерсона – автора, породившего сыщика Алекса Кросса. Популярность этого персонажа на родине Огюста Дюпена, Филипа Марлоу, Ниро Вульфа и Сэма Спейда поражает и раздражает. Поскольку ни один из сюжетов с участием доктора К. не позволяет ответить на вопрос: каким, черт побери, образом герой, не обладающий ни ярко выраженными дедуктивными способностями, ни явным психологическим талантом, ни мощными бицепсами Рэмбо, ни даже чувством юмора, смог заслужить столь высокую репутацию?
   У российского читателя старшего поколения имя Джеймса Паттерсона вызовет, пожалуй, невольные воспоминания о старом советском фильме «Цирк»: многие еще помнят, как звали чернокожего младенца, который в финале картины побывал на руках у Соломона Михоэлса, а потом вырос и стал членом Союза писателей СССР.
   Велик соблазн торжественно объявить сегодняшнему читателю, что автор 34 романов, выпущенных суммарным тиражом 100 миллионов экземпляров, – тот самый экранный отпрыск Любови Орловой. Однако не будем мистифицировать публику. Создатель и «Лондонских мостов», и всех предыдущих детективных произведений о Кроссе – лишь тезка и однофамилец московского Джеймса Ллойдовича.
   Нынешнему американскому романисту еще нет шестидесяти. Он родился и вырос в Ньюбурге, штат Нью-Йорк, и с нашей страной его ничего не связывает (кроме, разве что, образов жутких русских мафиози и бывших агентов КГБ, периодически всплывающих в его книгах). Зато с кинематографом James Patterson очень даже тесно связан. Собственно, благодаря Голливуду он впервые и возник из полубезвестности. Ибо средних писателей-детективщиков в Америке пруд пруди, а великий актер Морган Фримен – только один.
   Справедливости ради заметим, что Фримен занялся сыском еще до Паттерсона. В картине Дэвида Финчера «Семь» (1995) актер сыграл роль полицейского детектива Сомерсета – умудренного опытом копа, который вместе с героем Брэда Питта ищет серийного убийцу. Образ оказался настолько ярким и симпатичным, что двумя годами позже режиссер Гэри Фледер попросил Фримена вновь войти в ту же реку, сыграв еще одного сыщика – и теперь-то уже в экранизации романа об Алексе Кроссе «Целуй девочек» (Kiss The Girls).
   Целовал девочек в фильме, понятно, вовсе не сыщик, а его противник, сексуальный маньяк. Поскольку романного Кросса (которому не было еще и сорока) для экрана нарочно состарили, чтобы подогнать к Фримену. Три года спустя актер еще раз сыграл того же героя – в картине «И пришел паук» (Along Came A Spider) Ли Тамахори.
   Любопытно, что Голливуд совершил инверсию, сначала обратившись не к первому, а ко второму роману о Кроссе: впервые сыщик возник как раз в романе про паука. Здесь доктор психологии – а заодно замначальника отдела расследования убийств полиции Вашингтона – занимался делом о похищении двух детей из школьного класса.
   Маньяк Гэри Сонеджи, мечтающий совершить Преступление Века, постепенно отходил на второй план: его лавры похищал не менее изощренный психопат. Увы, без помощи ФБР и благоприятного стечения обстоятельств (в американских кустах – полным-полно расставленных роялей!) нашему положительному герою едва бы удалось задержать Сонеджи и понять, кто был «мозговым центром».
   В финале выяснялось, что маньяк номер два орудовал под самым носом у нашего великого психолога, безгранично доверявшего тому, кому доверять не стоило. Еще раз напомним, что в книге Алекс Кросс заметно моложе своего киношного двойника, а потому без романтической линии не обходилось. «Наша страна производит их в количествах, явно превосходящих ее потребности, – в финале размышлял о маньяках сыщик, обманутый в лучших чувствах. – Она штампует их любой формы, любого размера, любой расы и вероисповедания и, заметьте себе, обоих полов. И в этом вся трагедия».
   Кстати, именно после книги «И пришел паук» хитрый Паттерсон смекнул: убийц-психопатов в одном романе непременно должно быть больше одной штуки. Тогда судорожные метания сыщика от трупа к трупу будет намного легче выдать за полноценное расследование.
   «В настоящее время в стране действовало несколько серийных преступников, – читаем в следующем романе, то есть в уже упомянутой книге “Целуй девушек”. – Кто-то убивал гомосексуалистов в Остине, штат Техас. Кто-то расправлялся с пожилыми женщинами в Анн-Арбор и Каламазу, штат Мичиган. Серийные убийцы действовали в Чикаго, Палм-Бич, Лонг-Айленде, Окленде и Беркли»…
   Фамилией Cross (то есть крест) автор одарил героя не без умысла. Доктору на роду написано всю дорогу нести тяжкий крест борца с мировым злом. Сообщения о найденных телах – задушенных, зарезанных, расчлененных – будут не раз и не два выдергивать сыщика из теплой (нередко двуспальной) кровати. Конечно, вынудить доктора сражаться разом со всем маньячеством в США было бы со стороны писателя садизмом. Но вот заставить Алекса побегать хотя бы за двумя чокнутыми зайцами одновременно – это уж непременно.
   В центре сюжета книги «Kiss The Girls» – двое насильников-убийц. Один называет себя Джентльменом-визитером и собирает «гарем» из похищенных девушек в Северной Каролине; другой, Казанова, действует во Флориде. К счастью, у д-ра Кросса есть помощница из числа выживших жертв. Она-то и поспособствует разоблачению гадов и поиску похищенной племянницы нашего детектива.
   Как и в первом романе, психопатия злодеев облегчает задачу романисту. Ему не нужно придумывать убедительные мотивировки. Не надо строить версии на тему «Cui prodest?». Преступники будут совершать злодеяния в силу особого завихрения в мозгах, логике не поддающегося. А раз так, то классический сыск ни к чему. Доктор психологии имеет право забить на психологию и в финале тривиально взяться за пистолет. Правда, надо еще найти цели. Но они-то вовремя окажутся под рукой – в силу двух важных обстоятельств.
   Дело в том, что маньяки у Джеймса Паттерсона почему-то сами слетаются к Кроссу, словно пчелы на мед. Кроме того, сюжеты всех десяти романов о Кроссе построены так, что ближайшими пособниками злодеев оказываются люди, работающие с Алексом рука об руку.
   Будь герой чуть потолковее, он мог бы, конечно, начиная уже со второго романа, не метаться бестолково по всему миру, а сразу заковывать в наручники и допрашивать с пристрастием того, кто рядом. Но добрый доктор К., само собой, отправляется за семь верст киселя хлебать и возвращается к своему ближнему страниц через триста, ближе к развязке – когда число трупов зашкаливает и все прогрессивное человечество взывает к Кроссу: «Помоги!».
   Помощь Кросса нередко сомнительна. Но при этом он ухитряется не потерять репутацию даже в случаях позорнейшего фиаско. Например, в третьей книге о Кроссе, «Джек и Джилл» (Jack and Jill), сыщик расследует деятельность серийного детоубийцы и одновременно пытается вычислить заговорщиков (один из них, само собой, маньяк), которые готовят покушение на президента США.
   Охотника за детьми в книге ловят так мучительно долго, что паршивец к финалу успевает заметно проредить юное население США. Но если вы понадеялись, что в финале хотя бы американский президент будет спасен, то нет же! Его таки убьют, а Алекс разведет руками: мол, извиняйте, граждане, накладочка вышла, не доглядел.
   Казалось бы, теперь героя можно отправлять в отставку. Однако Паттерсон не из тех, кто своими руками режет дойных коров. Схема обкатана, сыщик политкорректен, а мировой ресурс психопатов – в отличие от запасов нефти и газа – стабильно возобновляется.
   В следующих романах все останется по-прежнему: и маньяки вновь станут ходить парами, и будет предатель прятаться за спиной. В книге «Кошки-мышки» (Cat & Mouse) вторично явится паук Сонеджи, а в пандан к старому недругу возникнет новый, «мистер Смит», убивающий людей по схеме, – чтобы инициалы жертв составили текст письма к Кроссу. Надо ли упоминать, что маньяк допишет свой кровавый мессидж почти до конца, а Кросса озарит лишь на последней букве, когда псих самоликвидируется? (Видимо, романист не раз и не без пользы пересматривал фильм «Семь».)
   Однообразие и монотонность – фирменный стиль всего паттерсоновского цикла. Психопаты с особым цинизмом станут грабить банки (роман «Розы красные» – Roses Are Red), пить кровь простых американцев (роман «Фиалки синие» – Violets Are Blue), прятаться во тьме (роман «Прыжок Ласки» – Pop Goes the Weasel) и проч., и проч. Всякий раз Кросс будет магнитом притягивать маньяков, и каждый раз наш герой (в отличие от других, менее удачливых персонажей) спасется от неизбежной и мучительной смерти.
   В «Лондонских мостах» – десятом по счету романе о добром докторе – возникла, наконец, надежда, что Паттерсон его ухлопает. Да, серийный убийца Проныра не слишком крут. Зато второй маньяк в паре, русский мафиози Волк (связанный с «Аль-Каидой», ЦРУ и чуть ли не с самим Фредди Крюгером), до неприличия всемогущ. Лидеры мировых держав стоят перед Волком на полусогнутых и выплачивают ему отступные. «Ты единственный, кто способен подобрать к нему ключик», – плачется директор ФБР в жилетку Кроссу, отправляя того на подвиг. Увы, Алекс не способен даже подобрать ключик от наручников, которыми злодей приковывает героя к чемоданчику с ядерной бомбой. Но зато и бомба не взрывается…
   В общем, показательная бездарность и удивительная живучесть доктора Алекса Кросса не может не насторожить самого доверчивого читателя. После десятой книги многим, наверное, должна прийти в голову простая мысль: должно быть, главный герой и есть самый главный в мире законспирированный маньяк. Все улики против него видны невооруженным глазом. Но где, помилуйте, взять толкового персонажа, который сумел бы объяснить американскому романисту эту очевидную истину?
   2006



   Michael Crichton и Михаил Булгаков

   Cтранно, что этого не заметили раньше: ведь о склонности Майкла Крайтона к ремейку было известно еще с 1979 года, когда тот (в качестве кинорежиссера) снял «Большое ограбление поезда» – очевидную вариацию на тему одноименной классической ленты Эдвина Портера. Правда, Крайтон покусился на американскую киноклассику на изрядном расстоянии от Америки, в Великобритании. И пока лента пересекала Атлантику, потенциальное возмущение обиженных за Портера если и было, то стихло.
   Подобный же метод географической отстраненности от первоисточника был использован Майклом Крайтоном совсем недавно, когда тот замахнулся уже на русскую классику. Имею в виду роман «Парк юрского периода» – бесспорный ремейк повести Михаила Булгакова «Роковые яйца». Фокус Крайтона не был замечен в США, но стоило издательству «Вагриус» выпустить перевод романа, как все встало на свои места. Работа, разумеется, сделана профессионально. Как и в случае с Портером, Крайтон сумел превратить небольшое по объему произведение-матрицу в нечто крупномасштабное («Парк» оказался больше повести М. Булгакова в девять раз), мастерски используя в качестве наполнителя целый ряд атрибутов из арсенала сайенс-фикшн. Опубликованная в «Сегодня» подробная рецензия на роман М. Крайтона избавляет автора этих строк от обязанности досконально пересказывать фабулу и знакомить читателя с героями. Отметим лишь ряд любопытных обстоятельств, касающихся метаморфоз булгаковского текста.
   Прежде всего, Крайтону пришлось немало поработать с персонажами. Понятны причины, по которым совслужащий Александр Семенович Рокк стал миллионером-авантюристом Хэммондом: совслужащие за океаном – явление столь экзотическое, а авантюрные толстосумы – столь типичное, что перекладывать общеизвестные грехи последних на плечи первых было бы просто глупо. Кроме того, музыкальные пристрастия романиста привели к замене вызывающей фамилии Rock на сугубо нейтральную. Сходными причинами объясняется и переименование профессора Персикова – в ином случае факт нахождения на территории Коста-Рики героя с такой фамилией потребовал бы дополнительной сюжетной мотивации (правда, Крайтон все-таки не удержался и назвал своего профессора Генри Ву – камешек в огород киноконкурента Джона Ву!). Не менее элегантно автор «Парка» решил проблему положительных героев, у Булгакова отсутствующих вовсе. По законам жанра Михаил Афанасьевич должен был сделать героем-избавителем кого-нибудь из гепеушников (Щукина или Полайтиса), первыми оказавших сопротивление прожорливым тварям. Но поскольку «Роковые яйца» написаны в начале 20-х, до появления произведений Л. Овалова, Л. Шейнина, Ю. Семенова и др., Булгаков просто не догадался, что положительными героями могут быть рыцари с Лубянки, а потому позволил обоим гепеушникам пасть смертью храбрых задолго до финала. Майкл Крайтон не имел право на подобное расточительство кадров и сохранил жизнь своему Алану Гранту. Другое дело, что писатель отказался от соблазнительного намерения определить Гранта хотя бы в ФБР и сделал его, в конце концов, мирным палеонтологом. Ибо чрезмерные познания в динозавроведении казались бы подозрительными для рядового (или даже нерядового) сотрудника Бюро. Обширная палеонтологическая эрудиция героя вызвала к жизни еще двух персонажей, которых не было у Булгакова, – малолетних детей, вынужденных на протяжении нескольких сот страниц выслушивать полезные лекции о жизни рептилий.
   Особого разговора требует и вопрос о трансформациях облика чудовищ. А именно – о замене гигантских змей, крокодилов, страусов и т. п. (у Булгакова) допотопными динозаврами (у Крайтона). Рецензенты уже отмечали гуманность и заботу, с которыми Майкл Крайтон обращается с читателями. Заведомо предполагая, что среди них непременно найдутся бывшие участники войны во Вьетнаме или молодые ветераны памятной операции «Буря в пустыне», Крайтон сознательно отказался даже от упоминания представителей фауны, соотнесенных с тем или иным климатическим поясом и способных вызвать малоприятные ассоциации. Внепространственные твари из прошлого подходили лучше всего.
   Совсем по иной причине Майклу Крайтону пришлось отказаться от булгаковского варианта названия. Чтобы сделать ход повествования неожиданным, американский писатель поменял местами два сюжетных блока. У Булгакова сюжет развивался в буквальном смысле аb ovo: сначала яйца, потом – громадные чудища. Используя современные достижения генетики, Крайтон вывел динозавров в пробирках, и только потом выяснилось, что, невзирая на ухищрения ученых, выведенные твари еще и откладывают яйца. Таким образом, эффектный булгаковский заголовок сделался невольной подсказкой, недопустимой для остросюжетного произведения; потому-то Крайтон, скрепя сердце, вынес на обложку маловразумительное и бесцветное словосочетание «Парк юрского периода».
   Что касается локализации места действия, то здесь сказались особенности литературного дарования американского романиста. Еще по «Штамму “Андромеда”» было видно, что Крайтону неплохо удаются робинзонады, но он совершенно теряется в массовых сценах. По этой причине писатель сузил ареал распространения чудовищ до размера острова (а не целой страны, как у Булгакова) и позволил, чтобы возмездие Ву-Персикову пришло не от разъяренной толпы, но от лапы созданного им древнего гада. В известном смысле это даже символично.
   Думаю, после вышеприведенных соображений ни у кого не останется сомнений, что роман Майкла Крайтона – типичный ремейк. Несмотря на этот бесспорный факт, поклонники М. А. Булгакова не могут предъявить юридических претензий американскому писателю и тем паче потребовать в последующих изданиях хотя бы ссылок на произведение нашего классика. Беда в том, что повесть Булгакова крепко привязана к конкретному историческому времени, и вне его адекватное понимание вещи затруднено (можно лишь догадываться, с какими чувствами Булгаков заставлял в повести «несокрушимую и легендарную» РККА терпеть поражение от совершенно внеклассовых гадов). Крайтон написал роман, сумев максимально абстрагироваться от политических и прочих текущих реалий. Для нас же сегодня отсутствие политической актуальности выглядит несомненным достоинством. Да и какая, собственно, может быть злободневность в истории о том, как вырвались из заключения и начали кушать людей пара тиранозавров, полдюжины птерозавров и целая куча хищных велоцирапторов?
   1994


   Майкл Крайтон. Затерянный мир. Смоленск: Русич («Сокровищница боевой фантастики и приключений»)

   Упорно распускаемые бароном Кювье слухи о том, что допотопные ящеры начисто исчезли с лица Земли, оставив после себя лишь кости на поживу палеонтологам, оказались сильно преувеличенными. Еще восемь с половиной десятилетий назад член Британского географического общества профессор Челленджер выиграл пари у своего коллеги и оппонента профессора Саммерли, доказав ему и всему ученому миру, что динозавры отнюдь не вымерли много миллионов лет назад, а преспокойно плодятся и размножаются на территории естественного анклава – плато Мэппл-Уайта. Экспедиция Челленджера даже доставила в Лондон малютку птеродактиля, который, впрочем, упорхнул через окно на своих перепончатых крыльях, вызвав некоторое замешательство среди консервативных англичан: те все-таки привыкли, что джентльмены покидают помещение пусть по-английски, но через дверь.
   Сэр Артур Конан Дойл, подробно описавший всю эту историю в романе «Затерянный мир», не был скован еще канонами жанра современной сайенс-фикшн и потому легко избавил себя от чересчур серьезных научных обоснований факта существования в XX веке такого чудо-плато. Эксцентричность исследователя уже априори подразумевала не вполне традиционный результат исследования. К тому же в начале двадцатого столетия кое-какие белые пятнышки еще сохранялись на шарике – вкупе с благодушными упованиями на то, что Бог изобретателен, но не злонамерен, а человек по природе добр, хотя и несколько ленив.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Поделиться ссылкой на выделенное