Роман Арбитман.

Поединок крысы с мечтой

(страница 5 из 35)

скачать книгу бесплатно

   Заметим, что судьба данных персонажей в общем предсказуема: можно было догадаться, что оба кончат плохо. Но вот что наш читатель не смог бы предугадать – так это трагический конец кандидата в президенты (практически без пяти минут президента) Аттертона Готтшалка. Если верить автору романа, этому деятелю после кончины злодея-вдохновителя Макоумера решительно ничего серьезного не угрожало. В худшем случае – газетчики несколько потрепали бы его честное имя и высказали бы ряд ничем не доказанных предположений о связях потенциального президента с магнатом-мафиози. У нас действующий политик на такую мелочь и внимания бы не обратил, продолжая мелькать на телеэкране с филиппиками на тему борьбы с мафией. У них же почти-президент Готтшалк не нашел ничего лучшего, как отправиться вслед за Макоумером и Киеу, наложив на себя руки.
   Воистину: Запад – дело тонкое.
   1994


   Эд Макбейн. Кошечка в сапожках. М.: Центрполиграф («Мастера остросюжетного романа»)

   Благодаря американскому детективу уровень правового сознания наших сограждан в последние годы значительно вырос. Если раньше гражданин, поднятый ночью с постели стражами порядка, обреченно вопрошал: «За что, начальник?», получал в ответ пару зуботычин и покорно шлепал на цугундер, то теперь наш соотечественник, еще толком не проснувшись, уже что-то бурчит о презумпции невиновности, о каком-то деле «Миранда против штата Аризона» и о своем гражданском праве на один телефонный звонок, одну чашечку бразильского кофе, одну гаванскую сигару и всего одну зуботычину – и ту в присутствии адвоката.
   Обратите внимание: ад-вока-та.
   Еще сравнительно недавно фигура эта в нашем массовом сознании воспринималась почти однозначно со знаком «минус». Пропаганда долгие годы приучала нас видеть в защитнике прежде всего платного подлеца и хитрого крючкотвора, который – вместо того чтобы помочь разоблачить явного преступника – наводит тень на плетень, раздражает прокурора дурацкими вопросами и придирками, а в результате законное возмездие становится чуточку менее неотвратимым. Понятно, нам и в голову никогда не приходило сочувствовать защитнику – безусловному пособнику безусловных воров и убийц.
   Железобетонную нашу уверенность в правоте такого подхода поколебал американец Эрл Стенли Гарднер. Вверив функции сыщика обаятельному и неуязвимому адвокату Перри Мейсону, писатель вынудил нас сочувствовать не государственному обвинителю, но защитнику, и потому финальным аккордом детективного произведения становилась реабилитация невиновного. Настоящий виновник, конечно, тоже отыскивался – но попутно и лишь для того, чтобы правота адвоката оказывалась триумфальной.
   Писатель Эд Макбейн продолжил дело Эрла Стенли Гарднера, безвременно скончавшегося четверть века назад. Адвокат Мэтью Хоуп стал естественным преемником Перри Мейсона, унаследовав его практику и заодно умение выигрывать самые безнадежные дела.
Однако Макбейн в соответствии с духом времени (его романы о Хоупе писались в 80-е и в начале 90-х) видоизменил своего героя по сравнению с предшественником. Мейсон был блестящим виртуозом, настоящим Шерлоком Холмсом в адвокатской мантии; он почти не ошибался и двигался к цели по прямой. Вместе с читателем этот герой подбирал факты и фактики – чтобы потом, в самый последний момент, продемонстрировать фейерверкообразные умозаключения и выйти в финал, оставив читателя с сухим ворохом ложных версий. Во времена Гарднера у юристов еще практически не было электронных помощников-компьютеров, и, стало быть, сам Мейсон вынужден был выступать в роли человека-компьютера, работающего практически без сбоев. Правда, никакой личной жизни у компьютера не могло быть априори – так что секретарша Мейсона, бессменная Делла Стрит, напрасно рыдала в подушку: кроме невинного флирта и честной дружбы ее патрон все равно бы ничего иного не смог предложить.
   Мэтью Хоуп, получив уже возделанный участок юридической практики от Мейсона, имел возможность немного расслабиться. Фигура адвоката-сыщика нашему читателю отныне уже не казалась чужеродной; герою можно было без суеты окучивать свой огородик, и притом оставались еще уикенды для личных дел. С точки зрения развития сугубо детективной интриги тексты Макбейна несколько проигрывают по сравнению с гарднеровскими, зато Мэтью Хоуп, погруженный в бытовую круговерть и переживающий один роман за другим (сколько, однако, в городе Калузе разведенных и незамужних!), чисто по-человечески вызывает симпатию. Блестящий Мейсон достоин был в первую очередь восторженного поклонения. Хоуп же неспешно тянет лямку – один из нас, грешных. Его мыслительный процесс не спрятан от читателя, истина рождается в муках, финальный фейерверк отсутствует, но тяжкое удовлетворение от хорошо сделанной работы охватывает и читателя. Читатель уже не свидетель – он причастен к победе; спасение невиновного от пожизненного заключения или электрического стула воспринимается отчасти и как личное наше достижение. А если учесть, что в сборнике «Кошечка в сапожках» целых три романа, то налицо – тройное торжество института адвокатуры над косным стечением обстоятельств или чьим-то коварным злым умыслом.
   Конечно, персонаж детектива, даже хорошего, – неадекватная замена настоящему домашнему юристу. Но ведь и Нью-Йорк не сразу строился. Все должно идти своим чередом. Сначала к нам является Перри Мейсон – и колеблет предубеждения. Потом приходит Мэтью Хоуп – и вербует нас в союзники (напомню, что помимо рецензируемого сборника сравнительно недавно увидели свет книги «Златовласка» и «Золушка» с тем же главным персонажем). Недалек и тот день, когда на страницах отечественного детектива тоже явится защитник во всем великолепии. И скоро наши граждане, поднятые ночью с постелей стражами порядка, будут повсеместно требовать соблюдения законного права на одну рюмку водки, одну папиросу и на присутствие адвоката Макарова, ссылаясь на дело «Сидоров против Российской Федерации».
   1995


   Лоуренс Сандерс. Десятая заповедь. М.: Ланцер

   Природа не терпит пустот. Почти полвека современный детектив игнорировал скорбный вопрос Ханса Фаллады «Маленький человек, что же дальше?», пока американский беллетрист Лоуренс Сандерс не дал наконец четкого, оригинального и вполне оптимистического ответа. Попутно автор мягко напомнил нам, что тема маленького человека в мировой литературе впервые была затронута Джонатаном Свифтом («Путешествие в Бробдингнег») и братьями Гримм («Мальчик-с-пальчик»), и уж только потом тему подхватили представители нашей «натуральной школы», придавшие ей чрезмерное социальное звучание. Герой романа Л. Сандерса тридцатидвухлетний Джошуа Бигг, несмотря на явную принадлежность к малым сим (рост пять футов и три восьмых дюйма – что существенно ниже среднего) и на связанные с этим обстоятельством комплексы («Я недомерок… Я никчемный, безвольный коротышка… Я маленький, тихий, очень обычный…»), не раскисает чрезмерно. Он не воображает себя испанским королем, не пишет жалостливых писем ближайшей соседке и не занимает денег. Напротив, он занимает должность шефа отдела расследований в солидной адвокатской конторе и в этом качестве ищет убийцу. Безоружный и слабосильный, но юркий, как гном в стане гоблинов, наш герой к финалу обнаруживает преступника, причем тот оказывается полной противоположностью сыщику – высоким, красивым и обаятельным мерзавцем. Иного, впрочем, и быть не могло. В этом, понятно, романе.
   На первый взгляд может показаться странным выбор на роль главного героя триллера этакого мальчика-с-пальчик, который не в состоянии даже толково дать человеку по физиономии, да и не любит это делать по моральным соображениям. Массовая продукция Микки Спиллейна, Картера Брауна, Ричарда Пратера и прочих как будто обязана была нас убедить в необходимости тут белокурой бестии с крепкими шеей и кулаками. Можно, конечно, заподозрить в Сандерсе убежденного борца с дискриминацией, принципиально выступающего на стороне славных малых, коих безжалостное общество награждает обидными прозвищами вроде «метр с кепкой» (в смысле «три фута со шляпой»). Однако скорее всего дело не в этом. Во всяком случае, не только в этом: трудно исключить наличие у автора приязни к низкорослым умникам и неприязни к своекорыстным великанам-симпатягам, но появление романа «Десятая заповедь» обусловлено обстоятельством куда более принципиальным.
   Книга Сандерса напоминает нам, что Америка – отнюдь не только конвейер и ширпотреб. Отступление от стандарта в романе о Джошуа Бигге – не прихоть автора: выбор героя запрограммирован спецификой предполагаемой аудитории. Поразительно точная, иногда буквально «точечная» адресность того или иного детективного романа не вызывает сомнений. Каждый микросоциум, структурированный или даже вполне аморфный, обязан получить произведение, максимально отвечающее его вкусам и отражающее его интересы. Существуют детективы, априори предназначенные для темнокожих, нацменьшинств, женщин, геев, военнослужащих, инвалидов, бейсболистов, близоруких, любителей пиццы и т. д. – практически для всех, кто в состоянии отдать за покетбук доллар-другой. Ошибки здесь должны быть минимальны: феминистки, например, не станут читать Картера Брауна, полицейские – Дональда Уэстлейка, домохозяйки – Ван Гулика и тому подобное. (Известен ведь случай неадекватной реакции ветеранов Вьетнама на экранизацию известного романа Алистера Маклина «Пушки острова Наварон», когда вдруг обнаружилась невольная самоидентификация зрителей с совершенно отрицательными персонажами.) Лоуренс Сандерс сознательно выбрал свою аудиторию, и можно себе представить, что книга пользуется успехом отнюдь не у последователей Шварценеггера. Очевидно, что тысячи низкорослых американцев прочтут данный детективный роман с дополнительным удовольствием.
   Наш книжный рынок, увы, пока не чувствует таких тонкостей, а наши издатели по-прежнему представляют любителей детектива этакой однородной массой, удивляясь только, почему в стране падает спрос на спиллейновского Майка Хаммера или брауновского Эла Уиллера. В то время как мимо книжных развалов потерянно проходят наши собственные феминистки, близорукие, футболисты и коротышки. Нетипичная книга Лоуренса Сандерса проскользнула в печать, очевидно, случайно и понимающей аудиторией не будет замечена: любого нормального коротышку-интеллектуала отпугнет изображенный на обложке стандартный мордоворот на фоне соплеменных небоскребов.
   1994


   Лоуренс Сандерс. Личное удовольствие. М.: Новости («Мировой бестселлер»)

   В мировом кинематографе место гнилого буржуазного пацифиста с некоторых пор зарезервировано за нашим соотечественником – мультипликационным котом Леопольдом. Над ним на протяжении целого сериала последовательно издеваются два мышастых ультра, а он мучительно долго морщит усатую физиономию, подставляет левую лапку после того, как наступят на правую, и с упорством сладкого страдальца (достойным его тезки Захер-Мазоха) интеллигентно тянет: «Ребя-а-а-та, дава-аай-те жить… дружно…». Впрочем, и гнилые бурж. пацифисты – если их раздразнить до определенного состояния – изменяют своим жизненным правилам. Как мы помним, в одной из серий упомянутый Леопольд, отчаявшись тянуть лямку всекошачьего Ганди, покупает в аптеке химический стимулятор агрессивности «озверин», глотает всю упаковку и начинает охоту за охотниками. К счастью для двух серых экстремистов, действие снадобья в самый критический момент заканчивается – и наш котяра превращается в привычную тряпку, готовую подписать любое мюнхенское соглашение с парой маленьких зубастых наци, лишь бы его оставили в покое.
   Судя по книге американского беллетриста Лоуренса Сандерса, душераздирающая история русского кота Леопольда пришлась и американцу по вкусу и даже подвигла на написание ремейка. Роль кота исполнил тридцатидевятилетний химик Грегори Бэрроу, ведущий научный сотрудник химической фирмы «Макхортл инк.», а вакансии наглых микки-маусов распределились между десятком прочих персонажей романа «Личное удовольствие», в числе которых оказались жена Грегори, его сын, его начальник, подруга жены, друг жены, друг подруги жены, шеф друга подруги жены и множество иных охотников испытать терпение нашего героя.
   Тема маленького человека и прежде была не чужда Лоуренсу Сандерсу, но если в романе «Десятая заповедь» автор подошел к этой теме чисто механически и обыграл понятие «маленький» буквально (герой-коротышка), то в «Личном удовольствии» окружение Леопольда-Грегори уже вплотную приближает героя к классическому порогу страданий (его не понимают, не слушают, едва ли не льют на голову холодную воду). По сюжетным правилам ремейка нашему герою остается только одна забава: в финале отправиться в аптеку и накупить на все жалованье побольше упаковок «озверина». И не делает этого наш бедный Грегори лишь по единственной причине: подобного препарата ни в какой аптеке нет. Более того – в реальном американском мире, где проживает герой вместе со своей компанией мучителей, целебное средство для мямлей-леопольдов вообще не производится здешними фармакологическими монстрами. Оказывается, в условиях гнилой буржуазной демократии такие стимуляторы считаются психотропными, а их распространение – нежелательным. Ситуация патовая. То, что русский Леопольд может свободно приобрести в любой аптеке, американскому аналогу формально недоступно. Хорошо еще, в мире Грегори существует такая организация, как Пентагон, для которого вопросы повышения обороноспособности родных Штатов превыше формальных ограничений. Это пятиугольное ведомство очень вовремя заказывает химической фирме «Макхортл инк.» некую секретную разработку, долженствующую повысить агрессивность пятнистых джи-ай. «Пусть ваши ребята изобретают таблетку, которая сделает каждого американского солдата цепным псом, защищающим свое добро», – цинично требует от химиков Пентагон в лице полковника Генри Кнекера. Само собой, разработку поручают безотказному Грегори. Тот быстро смекает, что все дело в тестостероне, и опытным путем получает искомый состав: нюхнешь – и превращаешься в Рэмбо. (Впрочем, чтобы не слишком отклоняться от мультипликационной канвы, где «озверин» существует в виде пилюль, химик Грегори изготавливает и соответствующие таблетки; глотнул парочку – и эффект тот же.)
   Общеизвестно, что именно Пентагон сыграл важную роль в деле формирования и становления американской сайенс-фикшн. Не будь в природе этого грозного ведомства с широкими полномочиями, без опоры остались бы целые гроздья перспективных научно-фантастических тем. Некому было бы плести заговоры против демократии (см. «Семь дней в мае» Ф. Нибела и Ч. Бейли), некому было бы финансировать кроненберговских сканеров и стивенкинговских психокинетиков; освоение космоса оказалось бы под угрозой (кому, извините, нужен космос в сугубо мирных целях?), да и путешествия во времени удавалось вписывать в национальный бюджет лишь благодаря пентагоновским лоббистам. Потому-то и в данном случае оборонное ведомство становится главным спонсором фантастического сюжета книги Л. Сандерса.
   Кстати, по справедливым законам беллетристики, Пентагон искомого снадобья так и не получает из рук химика (в НФ вообще очень редко эта организация пользуется плодами своих финансовых вложений; вечно ей что-то мешает – в основном необходимость хеппи-эндов). В критический момент, когда злоумышленники присовокупляют к обычным неприятностям химика Грегори еще и похищение его чада, главный герой все-таки принимает «озверин» собственного изготовления – и в один абзац сводит к нулю все конфликты. После чего решает слишком эффективный состав, под воздействием которого он забил голыми руками двух профессиональных громил, ни полковникам, ни генералам не отдавать. Счастливый конец.
   В книге, однако, присутствует одна побочная сюжетная линия, которая делает финал романа не столь уж показательно приторным. Коллега химика Генри, работающая на другом этаже той же лаборатории, изобретает другое снадобье – на основе духов: «Тот, кто однажды вдохнул их, стал бы эмоционально богаче, душевно теплее и заботливее». Но если желающих заполучить изобретение Грегори пруд пруди (военные, дельцы, громилы), то вышеупомянутые духи оказываются вовсе никому не нужны. Нет спроса.
   1996


   Стивен Кинг. Долорес Клэйборн. М.: Мир («Зарубежный триллер»)

   Зловещее Кладбище домашних любимцев, малышки-пирокинетички, отели-убийцы, стиральные машины-мстительницы, автомобили-безумцы и автомобили-ревнивцы, картофелечистка-потрошительница, томминокеры-лангольеры, а также кровожадные чудовища из тумана, клоуны из канализации, псы из «поляроида», полицейские из библиотеки и прочие байки из склепа… Все эти рукотворные страхи были на самом деле только генеральной репетицией, осторожным подступом к главному, лишь предвосхищением подлинного ужаса. Два десятилетия плодотворной работы Стивена Кинга на ниве хоррора не прошли даром: к 1993 году писатель наконец-то понял, что такое настоящий кошмар.
   Дорогая бутафория, голливудская электроника и компьютерная мультипликация теперь не понадобились. Услуги парапсихологов со степенями и экзорсистов не пригодились. Все оказалось проще. И страшней.
   Кошмар много лет жил в одном доме с Долорес. Спал в ее постели. Жрал виски, купленное на ее жалкие доллары. Издевался над старшим сыном Долорес. Обучал всяким гадостям ее младшего сына. Пытался совратить дочь. Воровал деньги, скопленные по центу и предназначенные на колледж для детей.
   Земное имя кошмара было Джо.
   Земное – и единственное. Поскольку Джо не был гостем из потустороннего мира. Напротив, он был патентованным американским гражданином, законным мужем Долорес Клейборн и родным отцом троих ее детей.
   Безо всякой мистики…
   Российские издатели одного из последних – на сегодняшний день – романов Стивена Кинга, опубликовав это произведение весьма оперативно (да еще в очень приличном переводе Ирины Гуровой), тем не менее чувствовали некое смущение в связи с «нетипичностью» Кинга, а потому сделали неловкую попытку оправдаться перед потенциальным читателем. Роман был выпущен в совершенно не отвечающей жанру серии «Зарубежный триллер» (в том же оформлении, что и Том Клэнси!). В аннотации издатели «Долорес Клэйборн» словно бы просили у нас извинения за «необычный для Кинга стиль, близкий к реализму», – как будто продавали некондиционный товар и, по неопытности, стеснялись этого.
   Между тем сам роман не дает ни малейшего повода для каких-либо издательских стеснений и извинений. Стивен Кинг, не изменив жанру хоррора, просто вывел повествование на иной уровень; он продемонстрировал свои художественные возможности, доселе скрытые от широкой публики. Роман представляет собой монолог героини, объясняющей в полиции, почему именно она, Долорес, почти тридцать лет назад убила мужа, Джо Сент-Джорджа. Героиня не нуждается в том, чтобы слушатели оправдали ее поступок – ей достаточно, если ее хотя бы поймут. Впрочем, повествование построено таким образом, что рассказ о событиях многолетней давности превращается в защитительную речь; к концу романа все симпатии – на стороне Долорес. И это происходит несмотря на то, что жертва Долорес – отнюдь не монстр, не Джек-потрошитель, а всего лишь дрянной человечишко (чье поведение заслуживает презрения, но никак не смертного приговора). В романе нет описаний каких-либо особенных злодейств: ужас «Долорес Клэйборн» – это ужас абсолютной беспросветности существования женщины под одной крышей с мелким подонком, исподволь превращающим жизнь в нескончаемое и мелкое же истязание. Убить – вот единственный выход; не спастись самой, так по крайней мере спасти детей. Но хорошо бы, чтобы дети не догадались, что несчастный случай с отцом – на самом деле далеко не случайность. Такова фабула. Все остальное (история компаньонки Долорес, ее «двойника» Веры Донован) – обрамление этой нехитрой фабулы. Это не триллер, однако сюжет романа бьет по нервам именно поэтому. Едва ли не впервые Стивен Кинг отказался от лазейки, всегда предоставляемой ему излюбленным жанром, и – опять выиграл.
   До сих пор писатель заранее ограничивал этическое поле конфликта, мастерски играя с читателем в поддавки. Традиционные положительные герои большинства предыдущих романов автора тоже не были, разумеется, абсолютным воплощением сил Добра – зато противостояло им, как правило, «химически чистое» Зло, иногда вообще не антропоморфного вида. Количество жертв этого Зла было зримо, что в свою очередь требовало немедленного возмездия. Персонажи получали от автора не только законное право на такое возмездие, но и своеобразную нравственную индульгенцию (нечто вроде джеймсбондовской «лицензии на убийство»). Главной проблемой было вовремя обнаружить и идентифицировать Зло, найти подходящее оружие для борьбы с ним, а затем уже постараться отправить исчадия ада обратно в ад. К примеру, попытка героя «Кристины» расплющить одноименный автомобиль-убийцу не требовала никаких дополнительных моральных обоснований. Уничтожение фантома в «Темной половине», поражение серебряной пулей вервольфа («Круг оборотня»), расправа с вампирами при помощи осиновых кольев («Салемс-Лот») – эти и многие другие аналогичные поступки в произведениях фантаста не выглядели разновидностью суда Линча. Такие убийства у Кинга меньше всего походили на акты умерщвления себе подобных; даже поединок писателя Пола Шелдона с маньячкой Энни Уилкз («Мизери») совершенно укладывался в пределы необходимой обороны. Правила обращения с демонами, оборотнями, кровавыми маньяками и подобной нечистью изначально предусматривали их скорейшую нейтрализацию любыми возможными способами: жанр мистического романа как бы выводил за скобки все нравственные аспекты убийства. Именно потому, должно быть, большинство критиков и по сей день считают Кинга беллетристом, а не «серьезным» прозаиком. Конечно, будь Алена Ивановна из «Преступления и наказания» вампиром-кровососом не в переносном, а в самом буквальном смысле слова, вся философская проблематика романа Достоевского просто перестала бы существовать.
   В романе «Долорес Клэйборн» Стивен Кинг создал собственный вариант «Преступления и наказания». Читатель, вполне сочувствуя главной героине (в отличие от Раскольникова ей за давностью поступка удалось избежать формального судебного преследования), вместе с тем прекрасно осознавал неизбежность нравственного воздаяния за грех. Дети героини – ради которых, по большому счету, Долорес и пошла на преступление – все-таки не поверили в несчастный случай с отцом (нелюбимым ими, но…) и стали все больше отдаляться от матери. Зло было наказано героиней, однако количество Добра в мире это нисколько не прибавило. Неуклюжая попытка хеппи-энда в эпилоге этот горький вывод перечеркнуть не может (упомянутый эпилог вообще выглядит уступкой автора американскому издателю).
   «Волкодав прав, а людоед – нет». Четкость афоризма живого классика русской литературы вполне соответствовала всем прежним мистическим фантасмагориям Стивена Кинга, где Добро и Зло было разведено по полюсам, а вервольфу гарантировалась справедливая серебряная пуля. Но как же грустно бывает от такой правоты, когда век-волкодав бросается на плечи именно тебе, и всю оставшуюся жизнь ты должен чувствовать на своих плечах эту тяжесть и ощущать это горячее дыхание.
   1995


   Стивен Кинг. Мизери. СПб.: ИМА-пресс-реклама

   Роман знаменитого американского беллетриста обещает стать настольной книгой великого множества российских литераторов из числа бескорыстных рыцарей концептуализма, постмодерна и прочих буревестников Новой Литературы, которые предпочитают творить не для наглой публики, а исключительно для себя (ну и еще для Вечности). Более того, вышеозначенные литераторы имеют право извлечь из романа Кинга внятную мораль «Вот злонравия достойные плоды!» и наглядный аргумент в пользу собственного modus vivendi. Ибо главный герой «Мизери» испытывает невероятные мучения и чуть не погибает от руки убийцы-маньяка именно потому, что принадлежит, напротив, к иному сорту писателей – тех, что творят исключительно для простого обывателя.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Поделиться ссылкой на выделенное