Роман Арбитман.

Поединок крысы с мечтой

(страница 3 из 35)

скачать книгу бесплатно

   Единственное, что забыл упомянуть английский романист в анамнезе нашей жизни, так это нашу склонность к мазохизму. Между тем, она определенно у нас в крови. Недаром еще красноармеец Сухов на вопрос басмача, сразу ли его надлежит убить или он желает помучиться, честно отвечал, что хотел бы, конечно, предварительно помучиться. Романы Т. Себастиана – не первые в числе переведенных за последние два-три года детективно-фантастических произведений «из русской жизни» – многословных, глупых, слепленных из позавчерашних газетных штампов и собственной рутинной репортерской скорописи на давно отзлобившую свое «злобу дня», да еще приправленных живыми картинками реальной российской жизни, почерпнутой в основном из обмолвок гостей на дежурных раутах между третьим и четвертым дринком. Фантазии Тима Себастиана наивно стандартны. В романах его имеются группа английских террористов, сформированная из числа евреев-отказников, и штурм посольства Великобритании силами войск КГБ с последующим убийством посла. Главный перестройщик всея Руси (в книге его зовут, как архангела, – Михаилом, без фамилии и даже без отчества) просто обязан имитировать свое бегство из страны, чтобы «заставить своих врагов сбросить маски», а затем начать из Мурманска новое наступление судьбоносных реформ. Само собой, в варварской стране и реакционеры, и отчаянные демократы («пять-шесть бородатых людей неопределенного возраста») одинаково противны. И если организатор и вдохновитель аппаратного заговора против генсека, замминистра обороны вербует сторонников в политбюро, подкладывая каждому в постель свою жену-красавицу, то демократические заговорщики не находят ничего лучшего, как начать убивать по одному союзников и друзей генсека, чтобы заставить его ускорить реформы, «отстранить от власти консерваторов и провозгласить отказ от руководящей роли партии». Такие вот веселые дела творятся в дурацком царстве-государстве.
   Полагаю, в цивилизованном обществе интерес к такой литературной экзотике удовлетворился бы одним, максимум двумя романами (что-то не доводилось слышать о бурном успехе у американских книгоиздателей наших контрпропагандистских опусов типа романов Л. Лукьянова или В. Черняка). У нас же книгоиздатели продолжают поставлять эти бестселлеры на рынок с маниакальным упрямством – и почти с таким же упрямством их продолжают покупать. Невзирая на несерийность большинства этих книг и принадлежность их перу писателей малоизвестных или не известных вовсе. Причина этого феномена, скорее всего, в болезненном любопытстве бывших советских и все-таки по-прежнему советских людей к впечатлению, которое мы производим на окружающий мир. Мы глядимся в импортные романы-однодневки в тщетной надежде понять, почему же мы не пользуемся всеобщей симпатией. Кажется, нами сделано все, чтобы разрушить образ империи зла, но, даже перестав быть для бывших врагов противником № 1 и став их верными соратниками, мы получаем в ответ лишь сдержанные заверения в искреннем почтении. Есть доброжелательность, но нет любви.
Осознать истоки этой явной исторической несправедливости мы не в силах. Все наши вечные вопросы свелись к одному. Мы спрашиваем у зарубежного литзеркала, мы ли на свете всех милее, всех румяней и белее, слышим усталое «нет» и продолжаем пристрастный допрос каждого попавшего в наши руки импортного зеркального осколочка, пусть и самого замызганного.
   Поскольку любовь есть чувство вполне иррациональное и не совместимое зачастую с трезвым понятием практической пользы, а мы тем не менее дьявольски терпеливы, у романов, подобных себастиановским, в нашей стране большое будущее.
   1993


   Стюарт Вудз. Фантомы. М.: Олма-пресс («Лицо страха»)

   Благодаря книгам Астрид Линдгрен мы знаем об этой стране почти все. Знаем, что населяют страну шведы (и даже сам король, говорят, швед), деньги называются кроны (а мелкие монетки – эре), по тамошнему телевидению идет передача из жизни привидений, столица именуется Стокгольмом, в Стокгольме живет и работает лучший в мире Карлсон. Кроме того, всемирную известность получили такие чисто шведские изобретения, как спички, семья, стол и стенка (не говоря уж об автомобиле «вольво»). Одного лишь мы с вами не знали до недавних пор: что в конце 80-х Швецию чуть было не захватили советские войска. И если бы не мужество простой американской женщины – Кэтрин Рул из Лэнгли, – соотечественники Бергмана и Карла XII давно бы уже проживали на территории Шведской ССР и строили шведский социализм под пристальным наблюдением нашего КГБ и собственного ЦК КПШ.
   Из всех мрачноватых военно-политических альтернатив, в разное время предложенных читателю американскими фантастами и нашими издателями, сценарий Стюарта Вудза (образца 1986 года) выглядит, пожалуй, самым бредовым. Даже девять лет назад необходимо было уж очень напрячь воображение, чтобы представить себе, как наш вооруженный до зубов спецназ под аккомпанемент взрыва тактической ядерной бомбы штурмует шведские почту, телефон, телеграф и королевский дворец. И все ради того, чтобы «запрячь шведскую экономику в собственных интересах». Автор напророчил очередную экспансию империи зла в тот самый момент, когда империя уже медленно-медленно начинала сдуваться, словно проколотый воздушный шарик, и неизбежность ухода из Кабула (какой уж там, к дьяволу, Стокгольм!) была, наконец, осознана не только внизу, но и наверху.
   Роман Стюарта Вудза – характерный пример ситуации на грани бытового идиотизма, в которую обожают попадать писатели-пророки, вздумавшие строить на песке глубокомысленные геополитические прогнозы. И если газетные или телевизионные предсказания астрологов и аналитиков с течением времени тихо и незаметно уходят в тень без большого вреда для репутаций горе-оракулов, то отважное недомыслие авторов-фантастов, материализованное в тяжелые тома, еще долго и у всех на виду будет выпирать с книжных полок. В условиях же патологической неразборчивости отечественных книгоиздателей наши шансы заполучить в качестве зарубежной новинки такое вот заплесневелое пророчество становятся опасно высокими. В результате мы получаем именно то, что имеем. В частности, рецензируемый роман.
   Справедливости ради следует заметить, что произведение Стюарта Вудза, выпущенное в серии «Лицо страха», вызывает раздражение не только по причине военно-шведского лейтмотива. Обескураживает бессмысленность суперобложки. Злят переводческие выкрутасы («помещение производило впечатление чего-то шведского», «машинка зажужжала по направлению к берегу»; и почему, собственно, название книги «Deep Lie» следует непременно переводить как «Фантомы»?). Впрочем, более всего раздражает все-таки сам текст романа Вудза. Автор, увы, не может похвастаться ни нагловатой размашистостью, присущей его коллеге Мартину Крузу Смиту, ни хотя бы дотошностью военно-технических описаний (прерогатива труженика Тома Клэнси). Прибавьте к этому стереотипность большинства сюжетных ходов и образов фигурантов – и картина окажется вовсе удручающей. Недаром сомнительный эстонец Ян Гельдер у Вудза есть ухудшенная и уменьшенная копия подозрительного литовца Мариуса Рамиуса из «Охоты за “Красным Октябрем”» того же Клэнси. Различие между Яном и Мариусом лишь в том, что персонаж «Охоты…» в финале сдает подлодку новейшей конструкции непосредственно американцам, а Гельдер сдается вместе с не очень секретной подлодкой незавоеванным шведам и у них же просит политического убежища.
   В «Фантомах» высшие чиновники ЦРУ и маньяки-садисты из КГБ словно нарочно стремятся перещеголять друг друга в тупости. Упрямые маразматики и карьеристы из Лэнгли никак не дают хода ценной стратегической информации об опасных передвижениях войск противника. Дебилы с Лубянки не умеют пользоваться простейшими айбиэмовскими компьютерами (а потому приглашают на суперсекретную базу специалиста из-за бугра, который и крадет план захвата Стокгольма). План этот, однако, цэрэушному начальству впрок не идет, и складывается явно патовая ситуация. К счастью, положение все-таки спасает вышеназванная американская пианистка Кэт из Лэнгли, при помощи которой демократия в последний момент успевает победить со счетом 1:0. Шефы ЦРУ со вздохом уходят в отставку, маньяки из ГБ со скрежетом зубовным падают, пронзенные пулями. Ядерная мина не взрывается стараниями перебежчика Яна. Швеция спасена.
   Читая роман «Фантомы», видишь и еще один органический порок и этого, и подобных геополитических романов-катастроф: все они самоубийственно серьезны. Между тем самый бредовый прогноз на будущее воспринимался бы куда спокойнее, если бы авторы произведений допускали бы в свои стратегические обители хоть немного иронии и самоиронии, если бы не боялись заменить маршальский жезл в ранце на фигу в кармане. Даже намеки на гротеск или фарс обеспечили бы роману-предсказанию жизнь более долгую и интересную. «Шведскую» часть фабулы тоже можно было бы, при желании, обыграть весьма любопытным образом – благо в числе действующих лиц у Вудза обнаружился один Карлсон.
   К сожалению, американский романист пренебрег открывшимися возможностями: он подпустил в фамилию своего Карлсона еще одну букву «с», спустил Карлсона с крыши в канцелярию министерства обороны, и в конце концов сей персонаж оказался заговорщиком, предателем родины и советским шпионом. И никаких тебе пропеллерчика и кнопки на пузе.
   1995


   Норман Спинрад. Русская весна. М.: Текст

   Американской «новой волне» НФ у нас не везет. То на книжном рынке возникает изуродованный переводчиками Сэмюэль Дилэни, то Филипа Дика пытаются выдать за простого голливудского сценариста…
   А Норману Спинраду повезло меньше всего.
   Человек злорадный, наверное, заметил бы по этому поводу: «За что боролся, на то и напоролся». Начинал Спинрад с произведений довольно традиционных, однако уже к концу 60-х на полной скорости взлетел на гребень «новой волны» и в течение двух десятилетий старательно будировал, фраппировал и эпатировал добропорядочную читающую публику. Правда, имидж злого мальчика примерял на себя в ту пору не один Спинрад: во второй половине 60-х это было модным явлением. Джефферсон устарел. «Новые левые» готовили терпкое варево из марихуаны, перебродивших идей Председателя Мао, Че, Троцкого, Маркузе и прочих бородатых, усатых, смуглых или длинноволосых политических гуру. Норман Спинрад с большим удовольствием отдавался поветрию. Ему был прекрасно известен перечень моральных и социальных табу, которые следовало нарушать.
   Подчас Спинрад искал себе противников совсем уж в неожиданных местах. Так, в романе «Агент Хаоса» автор подверг строгой и издевательской ревизии антитоталитарную схему, предложенную еще Замятиным и Оруэллом. На первый взгляд фантастическая гегемония на планете Марс очень напоминала Океанию из «1984». И там, и здесь культивировался всеобщий контроль, были распространены слежка, строгая кастовость, доносительство; существовали и немногочисленные бунтовщики из так называемой Демократической Лиги, взыскующие гражданских свобод. Писатель поначалу провоцировал в читателях симпатию к отважным инсургентам, возглавляемым смелым Борисом Джонсоном, а затем всласть пользовался эффектом обманутого ожидания. Ибо бунтовщики-демократы неожиданно оказывались инфантильными придурками, а самыми мудрыми – анархисты из Братства Убийц, так называемые «агенты Хаоса».
   Конечно, все призывы Спинрада «возглавить броуновское движение», сделать Хаос еще более хаотичным имели отчетливый оттенок интеллектуальной провокации. Спинрад высмеивал не только форму, но и содержание западной сайенс-фикшн, стремясь выставить коллег-традиционалистов в виде ополоумевших маразматиков. Сам же писатель как бы получал право – весь в белом – парить над этим копошением и время от времени бросать вниз пучок-другой молний.
   Увы, к концу 80-х то ли возраст взял свое и Спинрад сообразил, что невозможно всю жизнь оставаться мальчиком, то ли его стало поджимать следующее поколение – ретивые кибер-панки. Так или иначе, Норман Спинрад принял твердое решение распрощаться с фокусами 60—70-х и создавать что-нибудь умеренно-традиционное, вполне либеральное (без Хаоса, террора и т. п.), в духе ориентиров массовой культуры.
   Первой попыткой блудного сына вернуться стал роман на полтыщи страниц… Ах, лучше бы Спинрад, как и прежде, поплевывал с бреющего полета!
   Итак, лет через тридцать, – в первой еще четверти XXI века, события в мире будут развиваться следующим образом. СССР станет частью общеевропейского дома, будет принят в ЕЭС с благодарностью, ибо давно уже (со времен победы горбачевских реформ) поддерживает технологическими и финансовыми вливаниями экономику старушки Европы. В то же время Америка, под пятой президента-реакционера одержимая идеями «звездных войн», весь бюджет тратит на космический зонтик и почти уже превращается в Верхнюю Вольту с ракетами. Лишь благодаря успехам перестройки и демократизации в мире (в конечном cчете) воцаряется вечный мир.
   Это фабула романа Нормана Спинрада «Русская весна», выпущенного московским издательством «Текст». Роман, как нетрудно заметить, писался в самый разгар горбомании, во второй половине 80-х. Нормана Спинрада, вне всякого сомнения, подставили – выпуская этот роман на русском языке как раз в то время, когда автор подобного опуса становился для нас сегодняшних кем-то вроде шута горохового. Не сомневаюсь, что писатель-то искренне сопереживал горбачевским преобразованиям и искренне же полагал, что на этой волне Советский Союз добьется выдающихся успехов. Однако мы узнали об этих упованиях, когда прогнозы американца стали выглядеть обидным и туповатым юродством. Беда была даже не в многочисленной развесистой клюкве (хотя автор называет героиню «самым типичным русским именем – Франя» и т. п.). Издатели романа в России подсунули читателям этот протухший «ближний» прогноз, уже прекрасно зная – это видно из предисловия, – что он вызовет у нас, мягко говоря, противоречивые чувства. В условиях, когда Европе и Америке мы крупно задолжали, инфляция галопирует, демократия переживает не лучшие времена, предсказания Спинрада о том, какая замечательная жизнь ждет нас через пару лет, смотрятся карикатурным подобием стародавнего официального вранья.
   «Русская весна» – роман, который Спинраду (если бы он хоть немного разбирался в нашей реальной ситуации) следовало бы под угрозой бешеных штрафов запретить сегодня печатать в России, – был добровольно передан отечественным издателям, решившим: если уж прогноз катастрофически устарел, то можно по крайней мере превратить чужое недомыслие в бесплатный хэппенинг – не пропадать же добру!
   Что ж, каждому – по вере. «Русская весна» – первая крупная публикация Спинрада в России. И, сдается, последняя.
   1993


   Фредерик Форсайт. Четвертый протокол. Минск: ИКФ «Вольса», МФЦП

   Сюжет романа Фредерика Форсайта сводится к следующему. В середине 80-х Олег Гордиевский обращается с секретным посланием к Маргарет Тэтчер. В письме изложен детальный план превращения СССР в антикоммунистическую страну. Для этого надо тайно доставить в Советский Союз из Лондона небольшую атомную бомбу и взорвать ее где-нибудь за Уралом. Народ решит, что рвануло что-то свое собственное, сугубо военное, возмутится и тут же изберет новое, антикоммунистическое правительство. После чего Гордиевский, соскучившийся по родным березкам, сможет благополучно вернуться на родину.
   Само собой разумеется, железная леди находит идею экс-агента гениальной и тут же начинает проводить ее в жизнь.
   Бред, усмехнется читатель. Да не мог умный Форсайт сочинить такого маразма! Это ведь штука посильнее, чем фаустпатрон. Даже для журнала «Молодая гвардия» подобный сюжет крутенек.
   Каюсь, пошутил. Форсайт действительно написал совсем о другом.
   О том, как Ким Филби, живущий в СССР, обратился с секретным письмом к генсеку Андропову и посоветовал, каким образом в Великобритании в кратчайший срок привести к власти лейбористов (то есть, по Форсайту, коммунистов в овечьих шкурах). Естественно, с помощью бомбы. Ее нужно будет тайно доставить в Англию и… так далее.
   Выворотку фабулы я предпринял только для того, чтобы довести сюжет «Четвертого протокола» до абсурда.
   Фредерик Форсайт, разумеется, мастер своего дела. Однако на камушке «ближней» политической фантастики спотыкаются и опытные мастера. Одно дело – описать в подробностях вполне понятные поступки оасовцев, и впрямь намеревавшихся в свое время устроить покушение на генерала де Голля («День Шакала», первый и пока лучший из форсайтовских романов). И другое – отойти от реальности, ступить на зыбкую поверхность политического прогноза недалекого грядущего, оформив в виде триллера свои весьма умозрительные предположения. Придуманная фактура часто сушит романы, делает повествование холодным и нудноватым.
   Мало того. Белорусские издатели крайне опрометчиво назвали в аннотации «Четвертый протокол» последним романом Форсайта: на самом деле книга была написана десять лет назад, и с тех пор автор не сидел без работы. Выдав книгу за новинку, издательство, как у нас водится, поставило доверившегося ему зарубежного писателя в глупейшее положение. В 1983-м, когда Форсайт только сочинял свой роман-прогноз, он едва ли рассчитывал, что генеральное секретарство Юрия Андропова продлится только до начала февраля 1984-го. Соответственно и факт существования Андропова в той же самой ипостаси к 1987 году казался вполне возможным. Между тем политическая фантастика – самое скоропортящееся из литературных блюд. Даже небольшая потеря темпа нашими издателями превращает «ближнюю» антиутопию в совершенно иной жанр, в «альтернативную» сайенс-фикшн. Пока автор заглядывал в будущее, он был в своем праве и мог выглядеть смелым экстраполятором. А в роли «предсказателя назад» писатель похож на двоечника, скверно усвоившего урок по новейшей истории. «Альтернативный» жанр требует совсем иного подхода к материалу, и прежде всего знания о том, что же происходило в действительности и с чем можно полемизировать. В далеком 1983-м (роман вышел в Англии в самом начале 1984-го) Фредерик Форсайт, конечно же, не мог предположить, что в 1987-м у советского генсека будет много забот помимо построения социализма на Британских островах. «Внутренние» недостатки произведения (уже упомянутая холодность, вялость интриги, явные самоповторы) наложились на благоприобретенные, полученные извне – по вине публикаторов русского перевода. Возник мощный кумулятивный эффект, благодаря которому произведение на наших глазах тихо аннигилировало. Остались добротный переплет, отличная плотная бумага и боевая рекламная аннотация. Никаких тебе осознанья, так сказать, и просветленья, о которых тщетно мечтал персонаж песни Высоцкого про протокол. Милицейский, естественно.
   1993


   Фредерик Форсайт. Икона. М.: АСТ

   …В июле 1999-го скоропостижно скончается российский президент Иосиф Черкасов, лидер движения «Наш дом – Россия». Премьер-министру Ивану Маркову трудно будет удержать власть в голодной стране, где набирает силу умный харизматический демагог Игорь Комаров – вождь партии «Союз патриотических сил». Предстоящая победа Комарова на ближайших президентских выборах всем наблюдателям покажется неизбежной, и страны Запада уже смирятся с ожидаемым раскладом политического пасьянса. Однако за несколько месяцев до плебисцита английским дипломатам случайно станет известно, что после победы фанатик Комаров намерен развязать в стране террор против инакомыслящих и нацменьшинств, вернувшись к практике худших лет сталинской диктатуры.
   Сэр Найджел Ирвин, бывший шеф Британской секретной разведслужбы, решит остановить опасного маньяка, а заодно вернуть Россию в лоно цивилизации. Тайная операция, хитро спланированная сэром Найджелом, будет поручена бывшему агенту ЦРУ Джейсону Монку и завершится блестящим результатом. Мало того, что злодей Комаров, от нетерпения затеявший путч, окажется низвергнут в Лефортово: в России будет еще и восстановлена монархия (конституционная) во главе с англо-русским принцем романовских кровей…
   Такой сценарий предложил читателям мэтр английской беллетристики Фредерик Форсайт в своем новом романе «Икона».
   Два года назад, едва «Икона» вышла на английском, журнал «Огонек» перевел по горячим следам несколько занятных фрагментов книги, сопроводив публикацию желчным отзывом экс-шпиона Михаила Любимова: «Я потерял веру в Форсайта. Это уровень наших, пусть они на меня не обижаются, Тополя, Незнанского, Гурского».
   Поскольку отрывки из «Иконы» в журнальном варианте смотрелись довольно многообещающе, суровость тирады отставного рыцаря плаща и кинжала нетрудно было счесть следствием амбиций человека, чье пребывание на Британских островах завершилось не без участия коллег форсайтовых персонажей. Однако теперь, когда роман вышел полностью на русском языке в издательстве «АСТ», наш читатель, пожалуй, будет и впрямь разочарован.
   Беда, конечно, не в чисто профессиональных упущениях автора по шпионской части, на которые в свое время горестно пенял сильный знаток Любимов. Реальную специфику службы разнокалиберных джеймсбондов (как и их оппонентов из контрразведок) давно уже вытеснила виртуальная реальность, созданная поколениями писателей и кинематографистов: никого не заботит, что у настоящего героя невидимого фронта может не быть суперкомпьютера размером с брикет жевательной резинки или бронированного суперавтомобиля величиной с танк. Гиперболы и литоты шпионской атрибутики заведомо обусловлены и оправданы жанром.
   Беда книги не в дежурной «клюкве», без которой со времен «Парка Горького» Мартина Круза Смита не обходится ни один западный триллер из русской жизни. Если напрячь фантазию, можно поверить в существование Кисельного бульвара в Москве, в охрану Патриарха Алексия II, состоящую из одного казака, в действенность рейдов столичной милиции по тылам оргпреступности и во многое другое. Надо – так надо.
   Беда «Иконы» и не в конкретном рецепте, который иностранец Форсайт готов немедленно выписать больной российской государственности: финальный въезд аглицкого принца, доставленного в Москву спецрейсом под ликование электората и танковые салюты, выглядит лубочной картинкой – но ничуть не в большей степени, чем пряничное благолепие а-ля Никита Михалков.
   Беда романа – в исключительном занудстве, с каковым исполнены и шпионская, и «путчевая», и «царская», и все прочие сюжетные линии. От былой динамики «Дня Шакала» в новой книге не осталось следа. Избрав выигрышную тему (перманентная угроза диктатуры – это праздник, который всегда с нами), автор подсунул читателю вместо триллера шестьсот страниц унылой политграмоты, разбавленной гомеопатическими дозами action. Мало того. Вопреки совету Тютчева романист вздумал не только понять Россию умом, но и арифметически расчислить распорядок действий по вытаскиванию из болота тоталитарного бегемота. Пункт первый – уговорить Патриарха. Пункт второй – уломать милицейского начальника. Пункт третий – убедить видного банкира. Пункт четвертый – урезонить чеченцев. Пункт пятый, шестой, двадцатый… Если британский посланец всем все объяснит, здешние граждане поймут свой стратегический интерес и станут поступать, как должно. Будет гвоздь – подкова не пропадет, подкова не пропадет – лошадь не захромает…
   Возможно, на родине Форсайта подобная логическая цепочка вызовет доверие, но мы-то ясно видим главную причину утопичности сценария сэра Найджела (и самого романиста): хоть ты в лепешку расшибись, в нашей кузнице в нужный момент никогда не будет гвоздя.
   1999


   Мартин Круз Смит. Красная площадь. М.: Новости

   В августе 1991 года стало окончательно ясно: Губенко с Хасбулатовым – по разные стороны баррикад. Противостояние могло прекратиться только со смертью одного из двух. Губенко нанес удар первым. Обманув бдительность охранников, проник в сауну, где мирно парился Хасбулатов, заколол его кинжалом и скрылся.
   Прервем пересказ этого кровавого эпизода – тем более, что он в произведении отнюдь не главный и не единственный в том же духе. «Красная площадь» Мартина Круза Смита опровергает традицию, по которой каждый следующий роман серии хуже предыдущего. «Красная площадь» сильно выигрывает по сравнению с «Парком Горького» и «Полярной звездой» – и стройностью сюжета, и убедительностью фактуры.
   По всей вероятности, автору просто стало стыдно. Два первых романа писались в эпоху, когда вероятность их легальной публикации в нашей стране равнялась нулю. Достаточно было навести самый легкий декорум, включить в интерьер соболей, снега и партбилеты, чтобы американский обыватель поверил, будто действие происходит не в штате Техас, но в Москве и окрестностях. «Красная площадь» писалась уже во времена, когда автору было доподлинно известно, что вся трилогия о сыщике Ренько будет выпущена в стране, о которой, собственно, и идет речь. Будь на месте Смита некто чуть менее щепетильный, он бы проигнорировал такую мелочь: в конце концов, завоевание российского рынка приносит западному творцу покамест чисто символические дивиденды. Однако Смит оказался профессионалом до кончиков ногтей – сумел перестроиться и проработать детали куда более тщательно.
   Фантастические сюжеты с соболями и с рыболовецкими траулерами сменились вполне реальной интригой. Ибо действительно: если что еще можно украсть в России, так художественный авангард. И если уж кто может помочь украсть картины, так чиновники разнообразных рангов, включая самые высокие (в контрабанде замешан даже прокурор Москвы). Наконец, если кому и суждено помешать афере – так одному из немногих честных следователей, работающих не славы ради, а пользы для.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Поделиться ссылкой на выделенное