Роман Арбитман.

Поединок крысы с мечтой

(страница 2 из 35)

скачать книгу бесплатно

   Ларри Бонд позаимствовал у Тома Клэнси «монтажный» характер композиции (беспроигрышный принцип «а в это время…»), однако все наличествующие запасы логики и правдоподобия вынужден был без остатка отдать боевой технике: представления автора о механизме принятия важных политических решений уже несравненно более фантастичны, нежели излагаемые автором сведения о механизмах ракет «Спарроу», вертолетов «Сихок», миноносцев «Спрюнс» и т. д. К примеру, сцена подписания президентом России – под давлением маршала-«ястреба» – указа о введении в стране военного положения исполнена в духе «Крестного отца». Маршал делает президенту «такое предложение, от которого тот не может отказаться», в пять минут демократия в стране сведена на нет. После чего олигархам не остается ничего другого, как двигать войска поближе к польским границам – в твердом намерении перейти все границы здравого смысла. Ну ладно, Россия, что с нее взять? Страна медведей, где, «несмотря на многолетние официальные антиалкогольные кампании, алкоголизм по-прежнему оставался главной причиной смертности мужской половины населения России». Но Франция-то с Германией каковы! «В условиях экономического краха Европы» решили объединиться и с помощью превосходства в живой силе и технике (следует обязательное описание техники) поработить всю Европу, от британских морей до Бреста.
   Ни германский канцлер Шредер, ни французский вождь Десо автором романа ни разу не были уличены в злоупотреблении спиртными напитками, и значит, их агрессивная внешняя политика на континенте может быть объяснена лишь приступами клинического слабоумия. Еще ни один «Мираж» не нарушил польской границы, а самый темный читатель уже соображает, что на сторону униженных и оскорбленных восточноевропейских народов горой встанут Соединенные Штаты и дадут отпор франко-германским захватчикам. Да и как же иначе? «Близилось к концу двадцатое столетие, а Европа пятилась все дальше и дальше назад, от яркого света будущего в свое жестокое и темное, полное распрей прошлое…»
   Лишь Соединенные Штаты оказываются островом демократии и трезвомыслия в океане всеобщего безумия. Американскому президенту, естественно, с самого начала приходится нелегко – как нелегко любому атланту: «его плечи были чуть сгорблены – на них как бы давил груз постоянных битв с изоляционистскими тенденциями, разрушавшими экономику». Не будь атлантов из Госдепартамента, события в Европе развивались бы по сценарию, предсказанному поэтом Городницким: «Во тьме заплачут вдовы, Повыгорят поля, И встанет гриб лиловый, И кончится Земля». Упоминание о «грибе лиловом» в данном случае не выглядит поэтической метафорой: крейзанутые французы в романе решают применить ядерное оружие, и лишь благодаря техническому совершенству (следует описание) противоракет, американский авианосец – в который и целились ракетой – совершенно не пострадал.
   В финале романа все «лягушатники» (носители априорного галльского коварства) и все «боши» (чья агрессивность тоже сама собой разумеется) посрамлены.
Однако Ларри Бонд, устраивая в конце традиционный американский «хеппи-энд», идет вразрез со своей концепцией. Ибо раз уж Европа погрязла в безумии войн, то кто может гарантировать, что в следующий раз все чокнутые европейцы вновь не наломают дров? И не лучше ли заранее держать американских морских пехотинцев в бундестаге и в Елисейском дворце?
   Кстати, московские издатели «Котла» настолько прониклись обидой Ларри Бонда на потенциальных французских агрессоров, что в одной из глав Елисейский дворец презрительно назван Елисеевским – словно это не дворец, а так, гастроном.
   1995


   Том Клэнси. Все страхи мира. М.: Мир

   Опять опоздали! Наши исследователи масскульта вновь крепки задним умом. Первый раз осечка вышла, когда не разгадали вовремя феномен Мыльной Оперы, а потом озадаченно разводили руками, пока на торжествующем фоне плакс-богатых скукоживались отечественные сериалы про кооператоров и подростковую любовь с милицейским оттенком. Вторично, похоже, недоглядели за феноменом Пухлого Романа в Переплете, и, когда вдруг книжный рынок без боя оккупировали бронированные кирпичи старорежимных П. Проскурина, А. Иванова и проч., – издатели бестолково заметались в поисках реальной альтернативы этим выползкам из светлого прошлого.
   Именно в такой момент, не имея на руках квалифицированных исследований феномена, горячие издательские головы решили, будто выигрыш – непосредственно в толщине.
   Одним из первых впало в эту ересь уважаемое московское издательство «Мир», в свое время прославившееся покетбуками серии «Зарубежная фантастика»: теперь сделана ставка на большие габариты, и потому издан романище Тома Клэнси «Все страхи мира» (768 с.).
   Кажется, успех обеспечен – замдиректора ЦРУ Джек Райан и умнее, и симпатичнее побуревшего от лозунгов Захара Дерюгина. Соответственно, арабские террористы с самодельной ядерной миной, решившие развязать третью мировую, явно покруче подлого белобандита Лахновского (уж не припомню точно, кто там из Проскурина, кто из Иванова). Тем не менее результат обескураживает. «Мир» отважно действует методом проб и ошибок, причем публикация Клэнси, на мой взгляд, – проба и ошибка одновременно.
   Дело в том, что большая часть притягательности Пухлого Советского Романа состоит в неторопливой расслабленности повествования, в тихом течении сюжета и идиотической ясности конфликта. Новая полезная информация строго противопоказана. Долгоиграющий роман а ля «Вечный зов» легко можно цедить по странице в день, не испытывая никаких душевных волнений, что ж там будет потом. При желании роман можно вообще читать с любого места либо ежедневно перечитывать одну и ту же страницу. Стародавние бдения под мерцающими ящиками в период ивановско-проскуринских экранизаций являли собой разновидность коллективной медитации, при которой конкретная фабула вещи, вызывающей общий транс, абсолютно не важна.
   Клэнси, как назло, оказался живчиком, истинным трудолюбивым американцем. Роман его кинематографичен строго по голливудским стандартам: множество параллельно бегущих сюжетных линий и по-спортивному быстрое переключение с одной на другую, на третью, и так до сумасшедшей ряби в глазах. (Недаром Голливуд, выпустив киноверсии «Охоты за “Красным Октябрем”» и «Игр патриотов» означенного Клэнси, оптом закупил права на весь последующий сериал Jack Ryan Enterprises.) Естественно, для спокойного чтения данный роман совершенно не предназначен: тут проскуринская «Судьба» дает «Страхам» сто очков вперед. Вместе с тем крупногабаритность Клэнси уже не соответствует и спасительному жанру триллера (это слово, наряду с «бестселлером», размещено на обложке переводного кирпича); необходимый жанру адский динамизм плохо сочетается с завышенным листажом. В свое время добросовестность, усидчивость помогли автору романа о подводных лодках «Охота за “Красным Октябрем”» выбиться из провинциальных страховых агентов в ряды писателей, популярных даже в Пентагоне. Впрочем, уже тогда въедливость Клэнси в детали устройства подводных агрегатов вызывала скорее почтение, нежели интерес. Автор-самоучка – дабы отвести возможные упреки в дилетантизме – был педантичен до тошноты.
   В романе «Все страхи мира» прежние недостатки возросли в арифметической прогрессии. Дотошность писателя, пожелавшего дать самую объемную и наиболее цельную преамбулу, обернулась бесспорной потерей темпа. Автор честно подстегивает сюжет, однако политический детектив, где экспозиция занимает 500 страниц из 700, – это неуклюжий монстр. Клэнси, видимо, отлично подготовился, собрал массу материала, и ему было жаль пожертвовать даже крупицей найденного. Одно только описание сборки атомной бомбы в домашних условиях тянет за сотню страниц; даже фанатичные мастера советских производственных романов – и те старались избегать полного соответствия стилистике инструкций, в меру сил беллетризуя привычное «вставить втулку А в шпиндель Б». Клэнси же священнодействует над инструкцией, понимая, что триллеру конец, но себя перебороть не может. Более того: вся огромная сюжетная линия, касающаяся маневров подлодок, выглядит необязательной. Возникает ужасное подозрение, что рачительный Клэнси просто утилизует обрезки, оставшиеся от первого своего романа.
   Разумеется, по законам триллера, каждое ружье, подвешенное автором где-то вначале, аккуратно выстреливает на последних страницах. Однако педантом-автором эти ружья развешиваются с таким гигантским опережением, что, пока до них доходит очередь, большинство фабульных «спусковых механизмов» успевает от старости элементарно заржаветь.
   Таким образом, сходство произведения Тома Клэнси с настоящим Пухлым Романом чисто внешнее. Семисотстраничный брусок, отбившийся от стана поджарых триллеров, остается чужаком и в раздумчиво-совковой компании толстых товарищей. Единственный мотив, хоть как-то сближающий вещь Клэнси с собратьями по габаритам, – мотив бескомпромиссного осуждения морального облика президента США Фаулера. Тот имел неосторожность вступить в любовную связь со своим помощником по нацбезопасности (женщиной) и подпасть под ее нехорошее влияние.
   Другое дело, что живописать такую вопиющую бытовуху столь же ярко, как это научились делать авторы романов-кирпичей отечественной выделки, неопытный Том Клэнси все равно не умеет.
   1993


   Том Клэнси. Кремлевский «Кардинал». М.: Мир («Зарубежный триллер»)

   По сведениям издательства «Мир», в рекламных целях разглашенным на обложке книги, президент США Билл Клинтон на досуге любит перечитывать романы Тома Клэнси. Что до самого Клэнси, он, по всей вероятности, давно не перечитывал роман Александра Дюма «Три мушкетера»: иначе никогда бы не дал Михаилу Семеновичу Филитову, трижды Герою Советского Союза, помощнику министра обороны СССР и одновременно агенту ЦРУ с тридцатилетним стажем, конспиративную кличку Кардинал. Аберрация памяти сыграла с американским романистом скверную шутку – он обозвал Кардиналом благородного Атоса.
   Идея создания «международного» политического триллера с использованием классической матрицы «Трех мушкетеров» носилась в воздухе давно, еще со времен первого Джеймса Бонда. Однако в период холодной войны идея эта по понятным причинам не могла быть реализована. Географическое пространство знаменитого романа Дюма не знало границ идеологических; Франция и Англия могли находиться в состоянии войны, но никому бы и в голову не пришло объявить Ла-Манш чем-то вроде железного занавеса. Для мушкетеров Дюма деление на своих-чужих проходило, разумеется, не по линии национально-государственной принадлежности персонажей, а по моральным качествам. Герцог де Ришелье, официальное лицо бесспорно французской национальности, для верной четверки был фигурой несравненно менее приятной, нежели английский государственный деятель герцог Бэкингем. Нормальный читатель «Трех мушкетеров», будучи в здравом уме и трезвой памяти, никогда не воспринимал тайные контакты д’Артаньяна с тем же Бэкингемом как свидетельство нелояльности отважного гасконца к французской монархии. Напротив, благополучное возвращение алмазных подвесок способствовало и известной стабилизации международной обстановки, и улучшению англо-французских отношений на самом высоком уровне.
   Западный политический детектив XX века вплоть до начала эпохи Последнего Детанта конца 80-х не мог себе позволить подобной вольности. По тогдашним законам жанра любой иностранный Бэкингем становился союзником д’Артаньяна со товарищи в одном-единственном случае: если пересекал железный занавес пролива Ла-Манш и просил политического убежища во Франции. Самый популярный роман Тома Клэнси «Охота за “Красным Октябрем”», написанный на излете холодной войны (1986), создан именно по такой схеме. (Советский моряк Рамиус заслуживал помощи и поддержки американцев потому, что героически порвал с Империей зла и увел из ее пределов ядерную подлодку. Подводный вестерн с участием Джека Райана из племени СIА заканчивался несомненной победой светлых сил.)
   Роман «Кремлевский “Кардинал”» написан всего два года спустя, но уже совсем по иным правилам. Идеологические препоны истончились, и хронотоп «Трех мушкетеров» сделался для Клэнси почти приемлемым. В новом произведении роль короля по традиции отводится президенту США, роль капусты играют доллары оборонного бюджета, а в образ кардинала Ришелье вписывается фигура интригана Герасимова, председателя КГБ СССР. Однако роль союзника мушкетеров Бэкингема играет Генеральный секретарь ЦК КПСС Андрей Нармонов. Прочие персонажи романа также имеют дюмашных прототипов; можно провести прямые аналогии между Миледи и агентом КГБ Бизариной, между Рошфором и сообразительным чекистом Головкой, между слабовольным женоподобным Бонасье и лесбиянкой-ренегаткой Тауссиг. Плащи Портоса и Арамиса примеряют друзья цэрэушника Д’Райана и его соратники по охоте за «Красным Октябрем» Рамиус и Манкузо. Функция алмазных подвесок достается в романе секретным документам по «Яркой звезде» – проекту советской программы СОИ. Впрочем, в данном случае подвески отходят на второй план, становясь эпизодом в ходе реализации Д’Райаном мушкетерского принципа (у Клэнси – принципа ЦРУ) «один за всех и все за одного». Большая часть романа посвящена спасению Филитова-Атоса из лап Герасимова-Ришелье. При этом судьба дружественного Бэкингема тоже волнует честных мушкетеров, ибо процесс освобождения Атоса может иметь неприятные побочные следствия. «А вдруг в результате этого мы окажем содействие свержению Нармонова?» – тревожится за союзника де Тревиль – Джеффри Пелт, помощник короля по национальной безопасности. По этой причине Д’Райан и его друзья в конце концов принимают соломоново решение – увезти в США не только Филитова, идейного борца с коммунизмом по кличке Кардинал, но заодно и настоящего кагэбэшного кардинала Герасимова, который попутно оказывается яростным оппонентом генсека в Политбюро. Благодаря такой помощи число противников генсека-реформатора в верхних эшелонах власти сокращается и процесс демократизации становится необратимым. В этой связи стратегические оборонные подвески уже не столь нужны ни советским, ни американским мушкетерам. В итоге значение этих дорогих висюлек сводится на нет мудрым международным договором о сокращении стратегических вооружений.
   Уже из пересказа видны неоспоримые достоинства романа. К порокам следует отнести характерный для Клэнси недостаток динамизма. Как и в романе «Все страхи мира», переведенном у нас годом раньше, автор несколько злоупотребил техническими подробностями – на сей раз в описании деталей конструкции лазерного оружия. А ведь даже в «Гиперболоиде инженера Гарина» рассказ Гарина Зое о принципах действия изобретения (куда более краткий, чем у Клэнси) производил впечатление никому не нужного вставного номера.
   Вдобавок ко всему осведомленность автора романа в вопросах советской жизни в ряде случаев неполна. По крайней мере, вряд ли следовало ограничивать суточный рацион помощника министра обороны СССР бутылкой водки, краюхой черного хлеба и ломтем колбасы, а в уста бравого вояки (да еще в разгар боя) вкладывать слова «Ты ведешь себя некультурно, ефрейтор Романов!». Впрочем, во всем этом тоже можно увидеть следование традициям знаменитого французского романиста. Ведь развесистое клюквенное дерево обнаружил в России не кто иной, как Александр Дюма.
   1994


   Том Клэнси, Мартин Гринберг. Игры во власть. Политика. М.: Гудьял-пресс

   «Головная боль, водка и аспирин; аспирин, водка и головная боль.
   От такого сочетания у всякого голова пойдет кругом, подумал Президент Борис Ельцин, массируя висок одной рукой и отправляя в рот три таблетки аспирина другой. Взяв стоявший на столе стакан, он сделал глубокий глоток, затем молча, про себя, стал считать до тридцати, ожидая, когда водка растворит аспирин…»
   Этими словами открывается первая глава новой книги Тома Клэнси «Игры во власть. Политика». Действие романа, написанного при участии М. Гринберга, начинается в сентябре 1999 года и охватывает около пяти месяцев. Вопреки ожиданиям, Борис Николаевич не является главным героем книги: в конце первой главы он скоропостижно умирает от сердечного приступа, так что дальнейшие события триллера происходят, по большей части, в постъельцинской России.
   Работая над своими романами, Клэнси всегда чутко ощущает колебания мировой политической конъюнктуры. Хотя первые его произведения написаны еще во времена «холодной войны» (а потому в роли «плохих парней» выступали то советские подводники, то советские чекисты), конец эпохи противостояния мировых сверхдержав отнюдь не ознаменовался для писателя кризисом жанра. С наступлением горбачевского детанта и быстрой трансформации «империи зла» в стратегического союзника пришли иные темы. Кандидатов на должности суперврагов Америки всегда хватало. Так, в «Реальной угрозе» США начинали борьбу с колумбийской наркомафией, а в романе «Долг чести» миру угрожали алчные японские корпорации, готовые ради сверхприбылей поставить планету на грань мировой войны. В этом смысле примечательно возвращение Клэнси к «русской теме» именно в конце 90-х – времени, когда в результате финансового кризиса Россия вновь замерла на распутьи: то ли ей продолжать строить капитализм и дружить с Америкой, то ли вернуться обратно к практике большевизма и «железному занавесу». В книге Клэнси финансовые неурядицы совпадают с грандиозным неурожаем, из-за чего стране угрожает самый настоящий голод (на чем и спекулируют сторонники «твердой руки» в новом руководстве России).
   Главным злодеем романа «Игры во власть. Политика» предстает некто Аркадий Педаченко – могущественный олигарх, вошедший во властный триумвират (вице-президент Старинов, генерал Кусиков и уже названный персонаж) после внезапной кончины президента. В определенной мере автор наделил своего отрицательного персонажа напористостью Евгения Наздратенко, махровостью Николая Кондратенко и даже телевизионным шармом Сергея Доренко (олигарх еженедельно выступает по ТВ), однако Педаченко – все же фигура условная и потому по-голливудски опереточно-монструозная. Олигарх ухитряется одновременно саботировать поставки продовольственной помощи в Россию (чтобы скомпрометировать США в глазах простых россиян), плести заговор против прогрессивного Старинова (чтобы устранить его из триумвирата), нанимать террористов – из числа русских мафиози – для организации взрывов в Нью-Йорке (чтобы напрочь рассорить две сверхдержавы) и всячески вредить американскому бизнесмену Роджеру Гордиану (по идейным соображениям).
   Гордиан, временно сменивший «серийного» Джека Райана на посту главного положительного героя, – предприниматель-миллионер, специалист по новейшим средствам коммуникаций. Его бизнес являет собой материальное воплощение идей «открытого общества», поскольку сама возможность беспрепятственного общения людей разных стран и континентов (посредством спутниковой телефонной связи или Интернета) уже есть залог демократии. Потому-то, полагает Клэнси, сторонники возвращения России в тоталитарное прошлое пытаются помешать нашей стране войти в общепланетную коммуникативную сеть. Естественно, святой долг честного бизнесмена – предотвратить откат России в прошлое, чреватый непредсказуемыми последствиями для всего человечества. Как и следовало ожидать, в финале заговорщики терпят крах. Гордиан помогает предотвратить покушение на прогрессивного Старинова. Демократия спасена.
   Чисто художественно «Игры во власть» намного слабее всех предыдущих романов Клэнси. И злодей, и герой одинаково состоят из штампов (даже конфликт Гордиана с любимой женой порожден тем дежурным обстоятельством, что герой чересчур отдает себя работе, а не семье). Почти карикатурны диалоги кремлевских вождей и умилительна сцена в бане, словно бы взятая напрокат из кинофильма «Красная жара». Страниц, наполненных любимыми писателем (и многими его читателями) техническими описаниями снаряжения героев, на сей раз до обидного мало… Тем не менее роман заслуживает внимания. Он – довольно точное отражение сегодняшних взглядов среднего американца на Россию: известная настороженность тут соседствует с надеждой на то, что повторения былой вражды наших стран все-таки удастся избежать.
   1998


   Тим Себастиан. Шпион под подозрением. Спасские ворота: Романы. М.: Кучково поле

   Только Джеймсу Бонду удалось обмануть бдительность наших таможенников и выехать из России с любовью. Всех прочих, похоже, задерживали на границе, перетряхивали багаж и быстро избавляли от этого нежного и светлого чувства по отношению к нашей стране. Соотечественник Бонда сотрудник Би-би-си Тим Себастиан оказался в числе пострадавших: в 1985 году его выслали из СССР «за деятельность, не совместимую со статусом журналиста». Если верить Себастиану-романисту, английские репортеры довольно часто работали по совместительству в МИ-6, но меру автобиографичности в романах «Шпион под подозрением» и «Спасские ворота» установить не беремся. Так или иначе, художественное творчество экс-журналиста пришлось на годы перестройки и гласности. Вдали от России Себастиан писал о России. И писал весьма мрачно. Образ «униженной страны, которая, захлопывая за тобой дверь, норовит прищемить тебе пальцы», был основным и решающим.
   В переведенных на русский язык романах много злых и раздраженных сентенций. Автор гневно критикует наш «дикарский» андерграунд, хамство высших руководителей страны («С буржуями не принято было церемониться. Хорошим тоном считалось оскорбить их в лицо»), русскую зиму, которая «сродни похоронам», а также «непрошибаемое тупое советское равнодушие» и неумение организовать культурный досуг («Редкая удача для русского человека, если выпадет случай где-нибудь повеселиться, наконец, просто хорошо отдохнуть: обязательно что-нибудь да подгадит»). По Себастиану, нашу ментальность хорошо иллюстрируют действия милиции при разгоне митингов («В стране, где так и не научились производить безотказные электрические лампочки или тракторы, с народом обходиться умели»), и той же ментальности категорически противоречит заморская новинка компьютер («Компьютер не соврет, не обманет. Он воплощает в себе то, чем никогда не была Россия»). Можно понять британского дипломата, которого судьба разведчика занесла в самое пекло – в общественную русскую баню: «Пожалуй, впервые он по-настоящему слился с великим русским народом, но большой радости от этого явно не испытывал». Закономерен и вердикт, вынесенный после посещения бани: «Вот оно. Вся Россия здесь: смерть, предательство, и все это под шутки и прибаутки».


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Поделиться ссылкой на выделенное