Мишель Рио.

Быть джентльменом. Гид по стилю, этикету и жизни для современного мужчины

(страница 4 из 33)

скачать книгу бесплатно

А теперь несколько советов: если вы бреете голову, носите шапки зимой, а в солнечную погоду намазывайтесь кремом против загара. Знакомый администратор модельного агентства, которому по роду службы приходится присматривать за целым выводком молодых манекенщиков, часть из которых бреет себе головы, рассказал мне о разработанной специально для этих целей бритве с названием «Head-Blade». Ее нужно просто надеть на палец, как самое обычное кольцо, а потом легонько поглаживать голову. Бреет она гладко, ровно и гораздо быстрее, чем обычный бритвенный станок.

Начисто выбритая голова – это голова горделивая. Она привлекает внимание окружающих, и владельцу свежевыбритой макушки необходимо следить, чтобы его гардероб ей соответствовал. Иногда человек, которому есть что скрывать, одевается блекло и неряшливо, надеясь (осознанно или подсознательно) слиться с общим фоном. Чтобы с гордостью носить свой до блеска выбритый купол, нужно и одеваться с соответствующим шиком, потому что в ином случае все подумают, что вы никакой не крутой парень, а простая жертва химиотерапии.

Начисто выбритая голова – это голова горделивая. Она привлекает внимание окружающих, и владельцу свежевыбритой макушки необходимо следить, чтобы его гардероб ей соответствовал.

Если вы не можете решиться на такие радикальные меры, то просто запомните: чем короче волосы, тем меньше видна потеря волосяного покрова. Даже не страдая облысением, я много лет стригусь достаточно коротко, и заметил, что, подхватывая эту тактику, все мои лысеющие друзья начинали выглядеть гораздо моложе, а лысины и залысины у них стало труднее замечать.

Свободу сединам

Я поседел еще в молодости. Потом, в одно прохладное лето, я отпустил волосы подлиннее, и дама, с которой я тогда приятельствовал, проинформировала меня, что я слишком молод и хорош собой, чтобы ходить с такой сединой. В результате я покрасил шевелюру в свой натуральный цвет.

Насколько мне помнится, я использовал «Clairol». Тот, что для женщин. Мне кажется, что я даже был знаком с моделью, чья фотография украшала коробочку. Я считаю, что присутствие на рынке краски, предназначенной для мужчин, является либо, по меньшей мере, полной глупостью, либо злокозненными происками. Что они пытаются нам этим сказать? Волосы есть волосы. Рекламируя мужскую краску для волос, они намекают нам, что пользование этим продуктом не грозит нам непроизвольной сменой пола в результате какой-нибудь химической реакции. Точно такая же стратегия эксплуатации подсознательных опасений используется для маркетинга множества других продуктов, которым безо всякой на то надобности приписывается определенное гендерное назначение, например, мужских дезодорантов или дамских сигарет.

Так или иначе, брюнетом я выглядел очень даже неплохо. Может, даже немного помолодел. А потом, в один прекрасный день, я не смог найти краску своего обычного тона и купил какую-то другую. В результате волосы у меня стали гораздо темнее.

На следующее утро я вошел в офис, где появлялся в присутственные дни, и меня там встретили дружным хохотом. Больше я никогда не красился и, периодически вспоминая эту историю, до сих пор удивляюсь, о чем я вообще тогда думал? Конечно, я стал добровольной жертвой культурных предрассудков. Мужчину очень нетрудно сподвигнуть на борьбу с сединой, надавив на его страх перед старостью, и поначалу все идет как нельзя лучше (похоже на то, как происходит с наркотиками, правда?), но с возрастом выкрутиться из этой ситуации становится все сложнее и сложнее. Почему у него не появляется седина? Что он будет делать дальше? Станет продолжать краситься до дома престарелых или вдруг убелится сединами за одну-единственную ночь и заявит окружающим, что пережил какое-то ужасное психологическое потрясение? Решение красить волосы – это как решение вступить в бой, ведь даже в атаку надо идти, разработав сначала стратегию отступления.

Мы живем в эпоху дискриминации по возрастному признаку, которая временами смешит, а временами откровенно пугает. Молодых сегодня почитают так же, как некогда мудрых стариков. Я думаю, это наследие панковской философии – живи быстро, умри молодым и оставь после себя симпатичный труп. Это, конечно, на руку нашим наследникам, но я такой ход мысли не поддерживаю. Я скажу так: живи долго, ухлестывай за молоденькими и оставь после себя симпатичную финансовую империю.

Так пускай все эти миллионы мужчин продолжают выводить седину своими специальными мужскими химическими растворами. А я своей сединой горжусь. Я ее честно заработал, и она мне, кажется, очень даже идет, но только вместе с хорошим загаром. Правило номер один для белокурых и седых: если вы сами по себе не отличаетесь смуглоликостью, идите и позагорайте. Вы можете заметить, что человек, у которого отсутствует контраст между светлыми волосами и таким же белым лицом, как правило, почти не фиксируется на фотографиях. А это не есть хорошо. Посмотрите на Джорджио Армани и Ральфа Лорена. Они знают, что делают, когда противопоставляют белизне своих волос бронзу или золото загорелой кожи. А как выглядит Тед Дэнсон со своим белоснежным «ежиком»? Да просто великолепно!

А я своей сединой горжусь. Я ее честно заработал, и она мне, кажется, очень даже идет, но только вместе с хорошим загаром.

Правило номер два: забудьте про длинные волосы. Единственный, кому удавалось хорошо выглядеть с длинными седым волосами, это Леон Рассел, но и он теперь стал больше похож на «ужасного снежного человека» из одноименного фильма 1957 года. Леону этот фокус удавался только благодаря моложавости лица и темному окрасу бровей. Темные брови – элемент очень важный, и даже если во всех остальных местах вы позволяете волосам менять свою окраску естественным образом, я бы рекомендовал вам найти себе мастера-колориста, чьими стараниями брови ваши будут оставаться темными, а вы перестанете исчезать с фотокарточек.

В мудром мире, в идеальном мире старость, особенно отмеченная заслугами, достижениями и мудростью, является поводом для почитания и уважения. Ты – вождь своего племени. Ты все умеешь. Ты все знаешь. Ты старше и умнее всех. Ты можешь делать то, что не дозволено молодым да зеленым. Ты можешь быть важным, возвышенным и величавым. И этим притягивать к себе юных дев. Так не позорьте же свои седины. Берегите их. Вы их честно заработали. Это благородная патина времени, братцы! Не стесняйтесь ею пользоваться.

Цирюльни и салоны

Кажется, это великий редактор журнала Esquire Гарльд Хэйс как-то сказал: «Мужчина не должен создавать впечатление, что его только что подстригли или что ему пора стричься».

Сегодня, как это случается время от времени, автору этой книги пришла пора стричься. А я эту процедуру всячески оттягиваю. Вроде бы чего проще: пошел и сделал себе стрижку, но все не так-то просто. В действительности все очень даже сложно. Некогда, в былые времена, мужчинам и впрямь в этом отношении было очень легко: надо было просто пойти к цирюльнику, и тот сам все делал, как надо. Инструкции? Если клиент был из постоянных, то цирюльник просто спрашивал: «Как обычно?» А клиент в ответ либо кивал головой, либо утвердительно кряхтел, усаживаясь в кресло, либо говорил: «просто немножко подровнять», имея в виду, что сегодня надо отстригать чуть меньше, чем всегда. Если клиент был из пришлых, он мог дать брадобрею указания типа: «просто постричься», «сверху снять чуть-чуть побольше» или «на затылке порядок навести».

Но потом, в шестидесятых-семидесятых, грянула культурная революция, и все в индустрии мужских причесок перевернулось с ног на голову. Суровые копы, крутые ковбои и брутальные работяги, с завистью наблюдавшие за сексуальными успехами волосатых «британских вторженцев» и местных бездельников из хипповских коммун, вдруг тоже решили отращивать длинные, роскошные, почти девчачьи волосы. В самом скором времени не осталось никаких сомнений, что мужчина должен ходить к «мастеру» и платить за прическу в пять раз больше, чем некогда за стрижку. Внезапно мужики стали ходить по парикмахерским салонам, где стены были увешаны вырезанными из журналов портретами Джона Траволты, Роберта Редфорда, Энди Гибба, Джо Намата и Аль Пачино, позволять мыть себе голову шампунями и разрешать целиться в себя фенами. Даже совершенно обычные дамские парикмахеры вдруг стали бисексуалами (я имею в виду, в сугубо профессиональном смысле). Внезапно нас, мужиков, стали ублажать те же самые парни, что раньше ублажали только наших жен (опять же в сугубо парикмахерском смысле).

«Мужчина не должен создавать впечатление, что его только что подстригли или что ему пора стричься».

Гарльд Хэйс

До этого в мужских цирюльнях на стены никаких фотографий не вешали, потому что почти все мужчины заходили туда «просто постричься». Ассортимент мужских причесок в ближайшей цирюльне почти ничем не отличался от того, что вам могли предложить где-нибудь на Кони-Айленде. Но в салоне без картинок было уже не обойтись, потому что у мужчин вдруг возникла потребность объяснять парикмахеру, чего они от него хотят. А как объяснить, чего хочешь, когда даже сам толком не знаешь? Мужчин никто никогда не учил представлять, как они будут выглядеть после серьезных трансформаций внешности, и уж тем паче никто не рассказывал, какие инструкции следует давать куафёру. В действительности мужчина всегда хотел, чтобы кто-то другой прикинул, как они должны выглядеть, сам взялся за дело и сам все это исполнил в самом лучшем виде. Но теперь вместо ни к чему не обязывающего «сверху снять чуть побольше», уже нужно было говорить: «Под Барри Гибба, пожалуйста». Или под Тома Джонса, или под Джона Денвера. Нынче мальчишки просят подстричь их под всяких Джастинов Биберов, а в те времена это называлось «сделать как у Херманс Хермитс».

В постцирюльную эру стилисты превратились в художников. В современных салонах не осталось ничего от парикмахерских нашей юности. Над ними больше не висят красно-сине-белые столбики, символизирующие венозную кровь, артериальную кровь и стерильные бинты. Нет горячих полотенец и опасных бритв. Нет сигарного дыма и скабрезных анекдотов. По правде сказать, новомодные мужские салоны оказались чем-то вроде дамских салонов красоты, куда нас, еще маленьких, периодически затаскивали наши мамы. В них тоже нашлось место странным сушилкам, машинкам для делания перманентов, больше похожим на аппаратуру для изготовления невесты Франкенштейна, и экзотическим химическим ароматам.

Салоны я возненавидел сразу. И дело вовсе не в том, что мне было некомфортно в нетрадиционной атмосфере. Я просто не хотел отдаваться в руки художника и, соответственно, уподобляться чистому холсту, которому надлежит претерпеть трансформацию в руках гения. Однажды я попал к стилисту, считавшему, что я должен стать похожим на Моррисси. Другой, как я понял, решил сделать из меня участника нью-вейвовой команды «A Flock of Seagulls». Я просто-напросто не мог найти себе подходящего мастера по прическам. Потом я угодил в лапы японского стилиста, совершенно не знавшего английского языка, с которым пришлось объясняться языком жестов. Оказалось, что с ним найти общий язык гораздо легче. Затем я ходил к парню, как две капли воды похожему на Зохана (только этот на клиентов не нападал), но меня смутило, что, выходя от него после стрижек, я видел, что из меня каждый раз получается какой-то другой человек. После этого я несколько лет ходил к парикмахерше, реально возомнившей себя художницей, причем художницей из великих. Я так понимаю, что она набралась таких мыслей, потому что перестригла слишком много настоящих художников. Вообще-то выдающихся музыкантов она тоже стригла, но ни одного сингла тем не менее почему-то не выпустила. Одним словом, в профессиональном смысле она накопила достойную коллекцию арт-объектов своего ремесла, но минус здесь был в том, что, работая с волосами этих художников, она каким-то волшебным образом превратилась в художницу и сама. Для своей первой выставки (проведенной прямо у нее же в салоне) она ходила на свидания с мужчинами, с которыми знакомилась по газетным объявлениям, и скрытно фотографировала их и записывала их речи на диктофон. Мне стоило бы сразу понять, что доверять ей свои волосы не стоит, но больно уж хорошие она делала стрижки. Потом она начала советовать мне пить определенные сорта чая с высоким содержанием клетчатки, настаивать, что мне необходимо сходить на процедуру промывания кишечника, а в конце концов вообще заявила, что в действительности мне нужно всего лишь привести в порядок свой внутренний мир. Нет, в действительности мне нужно было всего лишь привести в порядок свою прическу.

Уж и не знаю, почему я к ней после этого вернулся, но вскоре грань между ее артистической и парикмахерской карьерами стерлась окончательно. Я обнаружил, что она собирает мои волосы и волосы многих других своих клиентов. Она забивала знаменитыми волосами большие целлофановые пакеты. Я сильно струхнул и сбежал от нее навсегда. Ну, то есть я понимаю, что можно хранить, скажем, прядь волос Хьюго Босса, но мои-то зачем? Слишком уж все это стало смахивать на вуду. Внутренний мир я себе так в порядок и не привел. Одним словом, я решил, что буду стричь себя сам.

Я считаю, что в идеале мужчина должен уметь самостоятельно стричься. Это такой же базовый навык, как владение бритвенным станком, умение плавать на боку, делать искусственное дыхание, варить яйца «в мешочек» и использовать прием Геймлиха. Я научился самостоятельно стричься, понаблюдав за своим другом, парикмахером, оказавшимся еще и великим ловеласом. Я присмотрелся, как он это делает. Все в этом процессе было на уровне физических ощущений, как в работе массажиста или при игре в настольный теннис. Надо было просто чувствовать, что делаешь. Я решил, что хочу каждый день выглядеть одинаково, и почти ежедневно стал немножко подстригать себе волосы. И обнаружил, что для меня этот процесс стал чем-то вроде медитации. В нем не было ни капли тщеславия, он был больше похож на работу скульптора или на буддистские попытки достичь просветления и самоосознания. Даже сегодня я иногда откладываю поход к своему постоянному брадобрею и какой-то период времени подравниваю себе волосы сам.

Я думаю, это должен попробовать каждый мужчина, хотя бы для того, чтобы увидеть себя со всех возможных углов зрения. Однако экспериментировать в этой области все-таки лучше в отпуске, чтобы не насмешить коллег, если серьезно облажаешься.

Волосы – это часть нашей личности. Они таят в себе наши секреты. Говорят, что маги-волшебники способны убить человека, получив в свое распоряжение его волос (ну, по крайней мере, они сами думают, что способны), а ученые могут нас из нашего волоса клонировать, или по волосу определить, что мы сидим на наркоте, или сказать, что нас отравили тяжелыми металлами. Таким образом, доверяя кому-нибудь уход за своими волосами, мы оказываемся полностью в его власти, по крайней мере, символически. Я до сих пор хожу с паспортом, на который я сфотографирован с платиново-блондинистым «ежиком». Все это стало результатом того, что я в свое время позволил некоей близкой мне персоне прокрасить в моих пепельных волосах темные перья. Когда я постригся гораздо короче, от этих темных прядей остались одни только корешки, и голова моя стала выглядеть так, будто на ней тренировались рисовать баллончиком граффити. Что мне предложили в салоне? Отбелиться. Я согласился, а они – попробовали. В результате граффити никуда не делись, а я превратился в блондина с платиновым оттенком. Я стал похож на Роберта Шоу из «Из России с любовью», только уже немолодого и менее мускулистого. Уход за волосами не должен быть таким сложным делом. Уход за волосами должен доставлять удовольствие.

Уход за волосами не должен быть таким сложным делом. Уход за волосами должен доставлять удовольствие.

Для мальчишки поход в парикмахерскую – это круто. Это свое образный обряд посвящения во взрослые, первая по-настоящему мужская процедура. В детстве я очень любил стричься. Мне нравилось, как оборачивали шею вощеной бумагой, как накрывали одежду простыней. Меня восхищали удивительные запахи и ряды бутылочек с непонятными тониками и кремами. Я обожал, когда мой скальп сбрызгивали экстрактом гамамелиса, а шею пудрили тальком. Я обожал парикмахеров-итальянцев, которые держали у себя в цирюльнях канареек, сами то и дело вдруг начинали распевать кусочки оперных арий и умели с громким хлопком встряхивать полотенца. Я еще помню, как над входом в мужские парикмахерские вращались вокруг своей оси разноцветные столбики и как впервые услышал, что красные и белые спиральки на них символизируют кровь и бинты, потому что в старину парикмахеры были еще и врачами и к ним можно было пойти поставить себе пиявок для очищения крови.

Цирюльня была сугубо мужским царством. Вокруг тебя дремали накрытые горячими полотенцами мужчины, других брили смертоносными на вид опасными бритвами. Это было самое настоящее посвящение в мужчины. Трудно поверить, что парикмахерские нашего детства почти канули в Лету. Но нет, они не исчезли с лица земли совсем, а теперь, к счастью, возвращаются в виде очаровательно аутентичных ретроальтернатив новомодным мужским салонам красоты. В стремлении привлечь как можно больше клиентов сегодняшние салоны маскируются под закрытые мужские клубы, завлекая их бильярдными столами, батареями бутылок с таинственными сортами односолодового виски в барах, но старые добрые цирюльни милы нам своей чудесной простотой и грошовым прейскурантом. Теперь нам доступны не только современные салоны, но и возвращающиеся парикмахерские нашей юности. Теперь мы имеем возможность выбрать себе любую прическу из существовавших в истории человечества. Мужчина может сделать себе «ежик», постричься, как Оскар Уайльд, под пажа, начесать помпадур, выстричь ирокез, набриолинить кок или панковские шипы, и ни одна из этих причесок, как это ни удивительно, не будет иметь никакого культурного подтекста. Она не выдаст в нас ни гея, ни натурала, не будет свидетельством ни левых, ни правых политических взглядов. Она будет иметь не больше значения, чем, скажем, выбор обуви или сорочки. Прическа перестала быть культурным идентификатором и превратилась в стильный аксессуар, который можно надевать или снимать по желанию.

Сегодня я стал завсегдатаем крупной парикмахерской среднего класса. Моим постоянным парикмахером стал сицилиец шестидесяти с лишним лет от роду. Я никому никогда не выдаю его имени, потому что новых клиентов он не берет даже по знакомству, а мне очень часто и так приходится ждать своей очереди, пока он не облагородит четыре, а то и пять других голов А все потому, что он настоящий мастер своего дела. На планете уже почти не осталось мест, где мастерству цирюльника учат по-старому, но для итальянцев искусство стрижки – это святое.

Прическа перестала быть культурным идентификатором и превратилась в стильный аксессуар, который можно надевать или снимать по желанию.

Но бывает, что я прихожу к нему в июле, задумываюсь во время стрижки о чем-то своем, а потом, когда он закончит, спрашиваю: «Эй, а зачем так коротко?». На что он мне неизменно отвечает: «Я на весь август уезжаю в отпуск!» В результате мне опять приходится некоторое время стричься самостоятельно, а после этого идти к нему со страхом, потому что он непременно начинает причитать: «Мамма мия, зачем так делать? Зачем так портить волос?» Иногда я слишком небрежничаю, и ему приходиться серьезно потрудиться, чтобы ликвидировать последствия.

Если я где-то путешествую и мне приходится идти к незнакомым парикмахерам, я обычно говорю: «Сделайте так, чтобы я был похож на римского императора». Некоторые из них понимают сразу. Если нет, то я уточняю: «Ну, на Цезаря, знаете такого?» Если бы после этого у нас разгорались споры о стильности причесок представителей династии Клавдиев, я бы с удовольствием в них участвовал, но ни один парикмахер ни разу не спросил меня, какого из императоров я имел в виду. Я не хочу быть похожим на Нерона, Отто или Адриана, выглядевших так, будто с них только что сняли бигуди. Юлий носил накладку. Троян был пострижен под горшок, как Мо из «Трех студжей». А я хочу быть простым Августом. Я не хочу быть древнегреческим пижоном типа Марка Аврелия. (Никогда не замечали, что легендарный баскетболист Ларри Бёрд смахивает на Тиберия? Нет? Я так и думал.) В любом случае, когда не помогает и это, я пробую что-нибудь типа: «Мне Рассела Кроу из «Гладиатора»» или «Сделайте из меня Джорджа Клуни». Я думаю, что лучше всего выглядеть – это выглядеть «просто обычно», как говорил Энди Уорхол. Но в парикмахерской, к сожалению, так не скажешь.

Как это ни забавно, но буквально на днях я впервые увидел свою фотографию, которую еще в 1972 году щелкнул Энди Уорхол. Я тогда носил очень длинные волосы и выглядел просто великолепно. В молодости у мужчины обязательно должны быть длинные волосы, потому что в пятидесятилетнем возрасте в таком виде уже не очень-то походишь. Если вы мне не верите, посмотрите только, на кого стали похожи «Aerosmith». Так что даже Расселу Брэнду своей шевелюрой щеголять осталось всего года три.

Так или иначе, мне пора расплачиваться за грехи, идти к своему парикмахеру и выслушивать его скорбные вопли. Я не появлялся у него вот уже три месяца. Он жутко расстроится, что я так варварски обкорнал себе волосы. Но тянуть с этим делом я не могу больше ни дня. Я иду стричься.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Поделиться ссылкой на выделенное