Мишель Рио.

Быть джентльменом. Гид по стилю, этикету и жизни для современного мужчины

(страница 3 из 33)

скачать книгу бесплатно

В физкультурной раздевалке узнаешь, что степень телесной волосатости у людей бывает разная, что бывают мохнатые итальянцы и гладенькие, почти женоподобные скандинавы. Я находился где-то в середине спектра и чувствовал себя в этом отношении вполне комфортно. Не обезьяна и не андрогин, я считал, что мне повезло. Мне сильно повезло и со временем, потому что волосы на груди вошли в моду в шестидесятых.

В первой половине двадцатого столетия у мужчин на груди тоже росли волосы, но они предпочитали прятать их под нижними рубахами, майками и целомудренными купальными парами. Волосы существовали в реальной жизни, но не в «лучшем из всех возможных миров». Они считались явлением слишком животным и слишком нагло сексуальным. А потом, в 1934 году, Кларк Гейбл снял с себя рубашку в фильме «Это случилось однажды ночью» и обрек майки на почти полное вымирание. Его гладкая, безволосая грудь привела миллионы женщин (и, может быть, пару-тройку мужчин) в полуобморочное состояние.

В первой половине двадцатого столетия у мужчин на груди тоже росли волосы, но они предпочитали прятать их под нижними рубахами, майками и целомудренными купальными парами.

А взять легендарное дитя природы, Тарзана, приемыша обезьян. Даже у него присутствие природной растительности на теле было ограничено одной только головой. Существует очень забавное фото из Флориды, со съемочной площадки вышедшего в 1941 году фильма «Тайное сокровище Тарзана», на котором запечатлен исполнитель главной роли, самый знаменитый экранный Тарзан за всю историю, Джонни Вайсмюллер, вместе с несколькими членами съемочной группы. Звезду окружают еще пять мужчин, включая продюсера картины, и все они предстали перед камерой топлес, то есть в стиле самого Тарзана. Из шести оголивших торс мужчин только у одного Вайсмюллера совершенно безволосая грудь. И так было со всеми Тарзанами, начиная со Стеллана Уиндроу в 1918 году, продолжая Элмо Линкольном, Джином Полларом, П. Демпси Таблером, Джеймсом Х. Пирсом, Фрэнком Мерриллом, уже упомянутым Вайсмюллером, Бастером Крэббом, Херманом Бриксом, Гленном Моррисом, Дексом Баркером, Гордоном Скоттом, Дэнни Миллером, Джоком Махони, Роном Эли (у него, правда, присутствовала легкая затемненность в зоне декольте) и заканчивая Кристофером Ламбертом, Майлзом О’Киффи и Каспером Ван Дином. За всю историю этой кинофраншизы волосатая грудь была только у Майка Хенри, изображавшего Тарзана с 1966 по 1968 год, да у Клинта Уокера, сыгравшего его в дурацкой трэшевой комедии от 1954 года. Бороды не было вообще ни у кого. (Должно быть, среди обломков самолета им удалось найти бритву.) Я так понимаю, это делалось, чтобы зрителю было легче отличать Тарзана от обезьян, но менее странным этот факт, однако, от этого никак не становится. Может быть, за время вынужденного отдыха в джунглях лорд Грейсток научился эпилировать грудь воском живущих там пчел?

Этот безволосый идеал превалировал и среди звезд гладиаторских фильмов и библейских эпических полотен в синемаскоповскую эпоху пятидесятых и шестидесятых.

Стив Ривз, прошагавший по лестнице культуризма от «Мистера Америка» до «Мистера Мир» и потом до «Мистера Вселенная», а затем переключившийся на кинематограф и сыгравший Геркулеса, Голиафа, Ромула, Энея и других сказочных богатырей, стал в кино одним из первых популяризаторов безволосой бодибилдерской эстетики. У ведущих культуристов эпиляция была в ходу всегда. Телесная растительность и масло сочетаются плохо. Даже такие киношные мачо, как Виктор Мейчур, осмеливались носить на груди только нечто вроде однодневной щетины. И боксеры выходили на ринг почти безволосыми, даже у таких великих итальянцев, как Примо Карнера и Рокки Марчиано, растительности на груди было маловато.

Волосатая мужская грудь начала появляться на экране только после интеллектуального сдвига общества в направлении натурализма и реализма. На сцену вышла новая плеяда актеров, продемонстрировавшая, что у реалистично изображаемого реального мужчины под рубахой просто должны быть волосы. Это были, например, Марлон Брандо, Стив Маккуин и Ли Марвин. Даже у супергладкого Пола Ньюмана вокруг сосков торчали волоски, ну, приблизительно как у меня в тринадцать.

Шестидесятые принесли с собой тягу к природной естественности. Началось все еще с уверенных в своей сексуальности «клевых парней», а довершили процесс атавистичные, рвущиеся «назад к природе» хиппи. Хипповые герлы расхаживали с волосатыми подмышками и мохнатыми ногами. Все естественное вдруг стало казаться людям, ну, естественным. А сообщили эту добрую новость широкой общественности такие парни, как Шон Коннери (мохнатая грудь Агента 007 недавно была воспета пародийно-густой клумбой на груди Остина Пауэрса), Джеймс Гарнер, Барт Рейнолдс, Том Джонс и Джим Браун (прославившийся первым в мире нагрудным «афро»). К началу восьмидесятых волосатость превратилась в обязательный атрибут мужественности. Но реальные мужественные мужики по-прежнему предпочитали о проблеме волосатости не задумываться (или, по крайней мере, эту проблему не обсуждать вслух), даже если их полиэстеровые рубашки раздувались на груди от избытка растительности.

Когда Джон Траволта в роли Тони Манеро завоевал своим танцем место в миллионах зрительских сердец, он сделал это в буквально до пупа расстегнутой рубахе, под которой виднелась клумба такого темного окраса, что ее вполне можно было принять за аскотский галстук. Волосатая грудь – это очень в диско-стиле, но не чужда она была и рок-н-ролльщикам. Ею щеголяли такие люди, как Гари Глиттер, Роберт Плант, Джин Симмонс, AC/DC и даже сам «Крестный отец» музыки соул Джеймс Браун.

Но потом, уже в восьмидесятых, произошло нечто странное.

Внезапно писком моды стала безволосая, гладкая, как мраморный торс микеланджеловского Давида, мужская грудь. Почему? Может быть, из-за шашечек на животах топлес-барменов из легендарного клуба «Studio 54»? Или виной тому гологрудый Игги Поп, извивающийся на сцене под рев усиленных маршалловским аппаратом пауэр-аккордов? Или все это натворил Кельвин Кляйн? Симпатяга Кельвин сам снялся в своей собственной рекламе на ранчо художницы Джорджии О’Киффи. Он взирал с фотографий, обнаженный и покрытый капельками пота, гладкокожий, словно древнегреческий бог. Это был самый настоящий «нью-лук», распространившийся от пляжей Файр-Айленда до улиц Вест-Вилледж. Или, может, это было влияние сенсационного олимпийского выступления прыгуна в воду Грега Луганиса, поразившего миллионы людей своим тренированным, гибким телом? Как бы то ни было и чем бы ни было вызвано, но волосы снова почти повсеместно начали исчезать с мужских торсов. Первыми, судя по всему, эту моду подхватили представители гей-сообщества, а потом, через социальные контакты в спортзалах и раздевалках, она распространилась и на натуралов. В самом скором времени стало казаться, что во всех спортзалах занимаются одни только гологрудые пловцы. Но что же все это означало?

На первый взгляд дело было в мальчишестве. А точнее, в мальчиковости. В древнегреческом идеале эромена. (Ага, на груди спартанцев из «300 спартанцев» Зака Снайдера волос увидишь не много.) Парафиновая эпиляция мужской груди могла иметь одноединственное значение. И заключалось оно в том, что лучше быть мальчиком, но не мужем. Юность – вот настоящий идеал! Ты всегда свой среди других мальчишек. Ты всегда и во всем первый.

Когда ты молод, перед тобой открыты все дороги.

Но быть мальчишкой вечно невозможно. А если попробовать, то может случиться, что вскоре станешь больше похож на пожилую даму. И в результате мы в вопросе волосатости опять встаем перед дилеммой. Как же все-таки относиться к волосам на груди? Как к еще одной бороде или как к чему-то более важному и близкому мужскому сердцу?

Кое-какие подсказки имеются. В соответствии со статьей в «China Times» лондонскую страховую фирму «Creechurch Underwriting» попросили разработать полис страхования нагрудной растительности одного известного киноактера. В 2004 году в прессе сообщалось, что во время съемок в фильме Ридли Скотта «Царство небесное» Орландо Блум носил на груди специальный паричок. По словам неназванного источника: «Этот накладной мохнатый коврик был, пожалуй, самым лучшим спецэффектом в картине».

На сегодняшний день в этом вопросе существует две основные школы мысли. С одной стороны, мы видим очень волосатых мужчин, совершенно спокойно позволяющих растительности выпирать и торчать отовсюду, где она у них есть. Это, например, Робин Уильямс, сказавший как-то в одном из своих скетчей: «В зоопарке обезьяны кричат мне вслед, ты разгуливаешь в таком виде на свободе, а мы после этого должны сидеть в клетках?!» С другой стороны, есть ультравыбритые мужчины, скажем, Мэрилин Мэнсон, кому сама идея телесной волосатости кажется полной дикостью.

В 2004 году в прессе сообщалось, что во время съемок в фильме Ридли Скотта «Царство небесное» Орландо Блум носил на груди специальный паричок. По словам неназванного источника: «Этот накладной мохнатый коврик был, пожалуй, самым лучшим спецэффектом в картине».

Да уж, это загадка. К чему же нас в конечном счете приведет эволюция? Может быть, мы в процессе плавного движения к полной эпиляции чужеродных седин заставим ее полностью избавить нас от телесной растительности? Или какой-нибудь тестостероновый взрыв даст толчок обратному развитию всех этих рудиментов и мы вернемся в джунгли кататься на лианах? Пока говорить об этом еще слишком рано. Я знаю одно: собираясь в «St. Barth’s» отужинать, я теперь буду брать ножницы и приводить мою седую нагрудную шевелюру в соответствие с общепринятым в текущий момент образом цивилизованного мужественного мужчины.

Вид сзади

Много лет назад в глянцевом модном журнале «Allure» мне дали задание отправиться на восковую эпиляцию. Я согласился. Я, конечно, даже и не думал, что у меня может быть какая-то потребность в этой процедуре, но мне было сказано, что у меня слишком уж зарастает спина. Да, это правда, чем дольше упорствуешь в своем нежелании покидать этот мир, тем больше у тебя шансов на то, что спина твоя, равно как ноздри и ушные раковины, все сильнее и сильнее станут порастать мохом. Одним словом, я пошел в шикарный салон красоты, позволил себя парафинировать, и это было очень больно. Я скрипел зубами и ревел в мучениях. Конечно, со сценой «Это безопасно?» в «Марафонце» сравнивать будет некорректно, но больно было до невероятности. Закончив со спиной, дама, выполнявшая процедуру, спросила, займемся ли мы моими ушами, на что я очень быстро ответил «нет». Теперь-то я думаю, что, может быть, мне тогда стоило бы ответить утвердительно, потому что, как это ни удивительно, но в былом изобилии волосы ко мне на спину так больше никогда и не вернулись.

Правду сказать, бывали случаи, когда я, находясь на пляже, наблюдал некоторых своих друзей, знаменитого художника или выдающегося кинематографиста, и недоумевал, какого черта они расхаживают тут со своими орангутаньими спинами? Ну что я могу сказать, теперь они по безволосости не уступают мне. Может быть, это моя заслуга!

Вид снизу

Датировать любой порнофильм с точностью до десятилетия можно, как правило, по волосяному убранству лобка. Во времена моей юности женские лобки были покрыты буйной растительностью. Потом вдруг начали парафинить лобки под бикини. Затем наступила эпоха фигурного тримминга. Не так давно всеобщим поветрием стало выстригать на лобках гитлеровские усики. Наконец, сегодня все сбривается вообще наголо.

Я не сторонник такого бритья, ни у женщин, ни у мужчин. Я знаю, некоторые считают, что это симпатично и гигиенично, но, кроме всего прочего, это еще и инфантильно. Так как же во всем этом не быть некоторого оттенка педофилии? Половозрелость – это не только повод для гордости, но и большая ответственность.

Сегодня – кудри (завтра – нет?)

Как же здорово иметь на голове пышную и густую копну волос! С ней тепло. Девушки могут запускать в нее свои пальчики. Из нее можно сотворить настоящую скульптуру. При достаточном количестве волос можно, словно флагом, размахивать ими в хэви-металлическом экстазе, растрепать их в стиле «Айда грабить Рим» или навертеть из них растаманских дредов. Если они кудрявятся мелким бесом, можно начесать из них такую «афро», что белые будут шарахаться в испуге, даже прекрасно видя, что ты не черный, а всего лишь еврей. Прическа, скажем, набриолиненные под Фреда Астера волосы или рок-н-ролльный кок ? la Кит Ричардс или Джонни Тандерс, может быть последним штрихом в деле создания любого ретро-образа. Профессиональная и стильная прическа на голове мужчины может многое поведать окружающим о его взглядах и отношении к жизни. Но, к счастью значительного сегмента взрослого мужского населения, численность которого в Америке приближается к пятидесяти процентам, густая шевелюра уже больше не является абсолютно необходимым условием позитивной самооценки или побед на любовном фронте.

По численности армия мужчин, страдающих от частичного облысения, значительно превосходит даже Республиканскую партию. Потеря волосяного покрова в центральной передней части головы случается у одного из каждых четырех мужчин в возрасте от двадцати и старше и у двух из трех мужчин, переваливших за шестидесятилетний рубеж.

В действительности, если это может кого-то утешить, скажу, что причиной облысения является та же самая неустанная секреторная деятельность нашего организма, благодаря которой и простата разрастается до размера апельсина. Одним словом, лысина у нас появляется из-за избытка половых гормонов. То есть облысение свидетельствует вовсе не о недостатке сексуальной энергии, а о том, что ее у нас слишком много. Но зачем же тогда в программу мужской жизни зашит этот процесс дегенеративного расставания с величием юности? Есть ли лысина у Бога? Некоторые ученые предполагают, что облысение – это эволюционный сигнал о наступлении зрелости, то есть о снижении склонности к агрессивному и рискованному поведению и повышению склонности к семейной жизни и воспитанию детей. Таким образом, снимать телок лысина, может, и помешает, а вот жениться наверняка поможет.

Профессиональная и стильная прическа на голове мужчины может многое поведать окружающим о его взглядах и отношении к жизни.

Тем не менее волосам на мужской голове на протяжении всего двадцатого столетия придавалось такое большое значение, а к мужчинам, страдающим от частичного облысения, в социуме относились с таким культурным предубеждением, что в стремлении скрыть от посторонних глаз свои лысины они прибегали к помощи накладок из фальшивого волоса или полномасштабных париков, зачастую несуразных до полного идиотизма. Другие подвергали себя всяческим весьма болезненным хирургическим процедурам типа вживления волосяных луковиц или пересадки волос с других участков тела. Один мой приятель в отчаянной попытке положить конец эрозии линии волос нанял суровую арийскую фрау (возможно, с историей служения в нацистских застенках) регулярно дергать его за волосы (причем волосок за волоском) в целях стимулирования фолликулярной активности. Я полагаю, что счастливые исключения, когда все эти уловки приводили к успеху, конечно, были, но думаю, что парик становится по-настоящему функциональным, только когда всем вокруг видно, что это парик, как, например, в случае Энди Уорхола или в эпоху напудренных париков (то есть во времена тотальной завшивленности всех слоев населения), когда головы брили или коротко стригли, а роскошные локоны надевали на голову, как шляпу, ? la Джонни Депп в «Распутнике».

По сути, волосяная накладка – это и есть шляпа, изготовленная в технике trompe l’oeil, или, если проще, «обманки». Некоторым мужчинам, конечно, удавалось выдавать ее за настоящие волосы, но у большинства носителей таких ковриков, даже знаменитостей с почти неограниченным финансовым ресурсом, вся эта затея заканчивалась позорным поражением. (На ум сразу приходят Марв Альберт, Говард Коселл, Трент Лотт, Чарлтон Хестон, Фрэнк Синатра и Бад Селиг.) Тем не менее из-за диктата бытующих в нашем обществе предрассудков до сих пор считается, что мужчина, страдающий от частичного облысения, выглядит не самым лучшим образом, в результате чего многие потенциальные спутницы жизни могут принять неверное решение, получив возможность выбирать между кудрявым болваном и достойным во всех отношениях мужчиной с андрогенной алопецией. Итак, частичное облысение – это не круто. Но к полному отсутствию волос, как я вижу, в последнее время стали относиться совсем по-другому. Спасение к абсолютно лысым мужчинам пришло в лице Майкла Джордана, который стал живым воплощением сверхчеловеческих спортивных достижений и уверенной альфа-сексуальности… и все это – без единого волоска на голове. Ну, если точнее, то спасителей таких была целая куча. Юл Бриннер стал кинозвездой первой величины и занял свое место в пантеоне секс-символов, побрив голову перед съемками в главной роли короля Сиама в вышедшем в 1956 году фильме «Король и я», а Телли Савалас в семидесятых распрощался с шевелюрой, чтобы сыграть крутосваренного детектива Коджака в одноименном телевизионном сериале. Хотя в жизни он был очень похож на тоже сыгранного им однажды знаменитого бондианского злодея Эрнста Ставро Блофельда, многие женщины все равно относили его к лиге «самых сексуальных мужчин на свете». Однако именно Джордан со своей гладко выбритой головой каким-то образом умудрился породить волну моды на тотальное сбривание волос среди таких выдающихся спортсменов, музыкантов, актеров и даже киношных персонажей, как Айзек Хейз, Брюс Уиллис, Билли Корган, Вин Дизель, Майкл Стайп, Билли Зейн, Винг Реймс и капитан Жан-Люк Пикар. Бритая голова – это верх минимализма, а кроме того, только у этой прически есть шансы существовать вечно.

Но даже самая дрянная накладка выглядит лучше широко распространенного в среде лысеющих мужчин тактического приема, называемого зачесом. Зачес – это попытка прикрыть облысевшие участки специально отпущенными на затылке и боках головы длинными прядями волос. Создать иллюзию естественной пышноволосости путем искусного фигурного причесывания очень нелегко. (Например, в 1977 году отец и сын из Орландо, Флорида, даже запатентовали разработанную ими технику создания зачесов и получили официальный патент США за номером 4 022 227.) Да, зачес способен оттянуть на время появление очевидной лысины, но слишком уж часто в ходе этой заведомо проигранной битвы сия вроде бы временная мера переходит в категорию приемов перманентных и бессмысленных. Особенно вопиющими зачесами «прославились», например, Рудольф Джулиани, генерал Дэвид Петрэус, Джон Маккейн, Сэм Дональдсон и Дональд Трамп. То, что творится на голове у последнего, простым «зачесом» назвать уже и язык не поворачивается… это больше похоже на какое-то чудо парикмахерско-инженерной мысли. Мой друг Жан-Поль Гуд, проходивший долгие годы в бейсболке, а потом большими трудами воскресивший волосы при помощи почти космических технологий, называл зачес «переносом пригородов в Париж».

Увы, пригороды с центром Парижа никогда не спутаешь. В Японии носителей зачесов в шутку называют «штрихкодами» из-за образующегося на скальпе рисунка.

Волшебная панацея от облысения была наконец найдена в 1992-м, когда Управление США по надзору за качеством пищевых продуктов и лекарственных средств разрешило использовать финастерид (изначально предназначавшийся для уменьшения размеров предстательной железы) для лечения облысения. (На рынке этот препарат присутствует под торговыми марками «Пропеция» и «Проскар».) Действие финастерида основано на корректировке гормонального микса, включающего в нас механизмы облысения, и у большинства мужчин после его приема действительно начинают снова расти волосы.

Но с гормонами шутки плохи, и в список вероятных побочных эффектов входят, например, импотенция, эректильная дисфункция, эякуляционные аномалии и гинекомастия. А все это наводит нас на вопрос: какой смысл выращивать волосы в надежде понравиться женщинам, если после этого не сможешь с ними толком заняться сексом, а то и вообще сам станешь больше похож на женщину, чем на мужчину? Более того, шведское государственное агентство по надзору за лекарственными средствами пришло к выводу, что эректильная дисфункция, вызываемая «Пропецией», может и не исчезнуть после прекращения приема этого препарата.

Пересадка волос (в народе нередко называемая «перетычкой») – это тот же самый зачес, только в хирургическом исполнении, то есть физический перенос волос из одного места в другое. Понятно, что успех этого мероприятия напрямую зависит от того, осталось ли еще у вас чего переносить. Кроме того, сама процедура трансплантации весьма болезненна, после нее на голове остаются шрамы, да и не всем мужчинам рекомендуется к ней прибегать. Несколько лет назад мы имели возможность воочию наблюдать за такой операцией, которую тогдашний тренер команды НБА, а ныне уже телевизионный аналитик Джефф ван Ганди позволил провести над собой в прямом эфире. Зрелище, прямо скажем, было не из приятных. Когда он наконец решил отказаться от этой идеи, он стал выглядеть гораздо лучше. В нем внезапно появилась какая-то искренность.

Подобно множеству других мужчин, автор этой книги не является достойным кандидатом на тотальное бритье головы по причине вмятины в черепе, произведенной, как я понимаю, хирургическими щипцами пьяного акушера, и лилового родимого пятна, смахивающего на картинку из сборника тестов Роршаха. К счастью, волосы у этого автора вроде бы пока не собираются сдавать своих позиций. Альтернативой бритью налысо является «стратегия короткого ежика», очень эффективно используемая такими обладателями клочковатой шевелюры, как Эд Харрис и Джон Малкович. Потом есть еще «ленинский стиль», когда для отвлечения внимания наблюдателя от пустынного купола головы разводится богатая растительность на лице. Но, задумываясь о проблеме облысения, важнее всего уяснить для себя один факт: по большому счету, больше всех на лысину обращает внимание тот, у кого она появляется. Если вы боитесь, что лысина негативно влияет на степень вашей привлекательности, просто зарабатывайте побольше денег и ведите себя как можно забавнее. Наверное, ни у кого не было женщин больше, чем у Джека Николсона, а ведь волос у него оставалось тем меньше, чем больше и громче становилась его слава.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Поделиться ссылкой на выделенное