Наталья Резанова.

Странник

(страница 2 из 20)

скачать книгу бесплатно

Обоз свернул влево. Дорога петляла меж редких зарослей. Несмотря на лежавшие сугробы, было видно, что местность пошла неровная. Начал падать тяжелый редкий снег.

«Это хорошо. Хуже видно». Перед ними тянулась длинная цепь полузанесенных оврагов. В одном месте был перекинут бревенчатый мост.

– Подтянись! Подтянись! – орал десятник, проезжая мимо них. Передние уже ступили на мост, за ними двинулись остальные. Внезапно впереди раздался треск. Нога одной из лошадей провалилась между бревнами. Она испуганно заржала, метнулась в сторону, пугая прочих. Ближние кинулись ее удерживать. Большинство топталось у передней повозки. Ожесточенно кричали, но что, было трудно разобрать.

– Это не тебя там зовут? – тихо спросила Адриана.

– Пойду взгляну, – сказал солдат, вылез из саней и отправился вперед.

– Ну, теперь надолго застрянем, – промолвил возница. Он выпустил вожжи и свесил голову на грудь. Адриана вытянулась, улеглась на живот, облокотившись на рогожу, стала осматриваться. Крестьянин, похоже, задремал. Тогда она, мгновенно подобравшись, вскочила и спрыгнула с места, скатилась по снегу в овраг, пробежала под мостом, бросилась к кустам и дальше – туда, куда ей указывали. Пройдет не меньше получаса, прежде чем они заметят ее отсутствие, подумают, что в других санях или идет пешком, а потом припишут армии ордена еще одного дезертира.

Осталось позади поле. Перебираясь через Веду, она поскользнулась на бегу и проехалась совсем как те дети, правда упав на колени, но лед даже не треснул, она снова вскочила на ноги и остановилась перевести дух только когда была уже в лесу. Тут стоило остановиться и подумать.

Великий лес! До самого Вильмана и дальше. Она, горожанка, никогда не бывала здесь, но слышала достаточно. Говорят, в прежние времена целые армии исчезали здесь бесследно, сгинув в бесконечных дебрях. Армии! Однако это было давно, а вот о путниках, растерзанных волками, приходилось слышать постоянно. Особенно в конце зимы.

Ну, хватит! Пора. Только бы не заплутать. Все время на запад. Адриана взглянула на стоящее высоко солнце. Снег здесь лежал плотно, ноги то и дело проваливались, и шаг поневоле замедлялся. Стремясь наверстать время, Адриана было приняла решение идти и ночью, но потом поняла, что ночью непременно собьется с пути. Хорошего гонца выбрал Николас Арнсбат! Никакого умения в хождении по лесу! Что делать…

Когда стемнело, она взобралась на раскидистый вяз, устроилась в развилке, предварительно привязавшись ремнем к самой толстой ветке. Луна, как и в прошлую ночь, не показывалась, и это убедило Адриану в верности принятого ею решения остановиться. Было не холоднее, чем на городской стене, где в последнее время ей приходилось ночевать. Вскоре она услышала ужасающе надрывный вой, напомнивший Адриане приговоренного конокрада, только этот порой спускался на низкие тона. Затем к нему присоединилось еще несколько голосов. Волки бродили совсем рядом. Несмотря на это, а также дьявольски неудобную позу, Адриане удалось задремать.

Она слишком устала. Эти два дня могли бы утомить кого угодно.

Проснулась она от голода. Болело занемевшее тело. Она еле слезла с дерева и тут же, сидя, прислонившись к стволу, сжевала Хайнцев сухарь, заев его снегом. Голод от этого не уменьшился, но трогать второй сухарь Адриана не стала. Лучше уж кору жевать – говорят, так делают… Она потянулась так, что кости хрустнули, встала и двинулась в путь, не забывая поглядывать на солнце. На ходу голод ощущался меньше. Ветра не было, и она довольно бодро прошагала несколько часов. Впереди открылась узкая прогалина. Адриана уже почти пересекла ее, когда впереди заорали: «Стой!» – и из-за ближнего дерева выскочил человек. Еще ничего не поняв, она отскочила в сторону, и тут же рядом с ее плечом свистнула опущенная дубина. Нападающий снова ринулся на нее, и она вновь увернулась и побежала вдоль поляны. Поворачиваясь, она мельком увидела опухшее красное лицо. Хриплое дыхание слышалось за ее спиной. На бегу Адриана подскочила, ухватилась руками за длинный сук и подтянулась. Противник ее с разбега не смог остановиться, и тогда она спрыгнула вниз, успев выхватить нож. Клинок вошел в тело с мерзким хрустом. Второго удара не понадобилось.

Адриана сползла с трупа, встала на колени. Она вся взмокла, пот так и тек по телу, заливал глаза. Взглянула на убитого. За время осады она нагляделась на мертвецов и сама выучилась стрелять из лука и действовать пикой, но ножом она убила в первый раз, и в первый раз видела близко человека, убитого ею самой. Раскрытый редкозубый рот, окруженный жесткой щетиной. Ветхая рубаха, через дыры просвечивает тело. Одна нога босая, другая обмотана тряпкой. Обычный бродяга… дезертир, одичавший от голода… и ради ее лохмотьев… и одного единственного сухаря… Она забыла, как дешево ценится человеческая жизнь. Вот ей и напомнили. «Дурак, зачем закричал? Бил бы сразу…» Мокрая рубаха прилипла к спине, и Адриану затрясло от холода. Она вытащила нож из груди мертвеца и вытерла кровь о его штанину. Попробовала приподнять валявшуюся рядом дубину – не стоит, слишком тяжела.

«Ну, пора идти. Хоть согреюсь». Она уже отошла, потом вдруг замедлила шаг. «Надо бы похоронить». И жестко усмехнулась. «Волки его похоронят». И, чтобы согреться, пошла быстрее – на негнущихся ногах.

Вскоре после рассвета следующего дня – она к тому времени была в пути около двух часов – Адриане показалось, будто что-то изменилось в лесу. Не то чтобы она заметила нечто подозрительное или услышала – так показалось. Вздохнув, Адриана взобралась на ближайшую сосну. Сидя на ветке, она увидела: немного дальше лес обрывается, за ним лежит пологая долина, а в глубине ее под ясным утренним солнцем стоят палатки, дымятся костры, а между ними ходят люди.

– Слава тебе господи! – сказала Адриана, и, ломая ветки, спрыгнула в сугроб. Поднялась, отряхнулась. И тут ей стало страшно. А вдруг она сбилась с пути и налетела на орденский отряд? Или вообще забрела черт знает куда? Что же, ждать до темноты и время угробить… и так уже брюхо к спине прилипло… Она начала молиться, но мысли у нее путались, и, сказав вместо «amen» «будь что будет», она двинулась вперед. Бесцветное зимнее солнце сияло над ее головой.

В то утро Вельф Аскел спал дольше обычного, а разбудили его крики у входа в его шатер. Он открыл глаза. Было светло, и голова – ясная. Крики не прекращались. Орал часовой у входа.

– А ну, пошел вон! Что тебе сказано!

Ответа Аскел не расслышал, но после него часовой разъярился:

– Да я ж тебя за это на куски изрублю! В землю по уши вобью!

Вельф Аскел выглянул наружу. Часовой замахивался мечом на юного рыжего бродягу, а тот уворачивался, но не уходил. Вельф усмехнулся, глядя на это зрелище, потом спросил:

– Это еще что за чучело? Откуда он тут взялся?

– Черт его знает! Как из-под земли выскочил… – и снова замахнулся. – Убирайся, ворюга!

– Не ори, надорвешься, – сказал оборванец сиплым мальчишеским голосом. – Не мешай старшему.

– Ты кто, малый? – Вельф все еще забавлялся.

– Странник я. А ты Вельф Аскел?

– Ну я.

– А не врешь?

– А если я повесить тебя велю?

– А если у меня к тебе важное дело?

Вельф Аскел был солдат и привык к превратностям войны, поэтому слова рыжего оборванца его насторожили. Тем более что для наемного убийцы тот был явно слабоват. Он откинул полог шатра.

– Что ж, поговорим.

Адриана стянула с головы шапку и шагнула внутрь.

– Выкладывай, с чем пришел.

– Если ты и впрямь Аскел, тогда ты должен узнать эту вещь, – сказала она, снимая цепочку с мощами и протягивая ее Вельфу. Тот уселся на шкуры, служившие ему постелью, положил ладанку на ладонь и принялся ее разглядывать. А ну как не узнает? Тогда все пропало. И так уже она поражалась собственной наглости. Откуда что берется! Никогда в жизни не посмела бы так разговаривать, особенно с человеком, стоящим настолько выше ее, думала она, всматриваясь в лицо того, от кого ныне зависела судьба города и ее собственная судьба.

Он был еще молод – двадцати шести лет от роду. Благодаря темному загару особенно ярко выделялись серые глаза, веселые и жестокие. Прямые соломенные волосы падали на плечи. Сейчас, когда он задумался, между бровями выступила складка.

– Вспомнил! Я это видел у книзского бургомистра. Вроде талисмана, от несчастий бережет… Точно. Он мне ее показывал.

У Адрианы отлегло от сердца, однако она старалась говорить как можно равнодушнее.

– Верно. Он меня к тебе и послал.

– Так что же?

– Книз два месяца в осаде. Орденские войска. Если – самое большее через неделю – ты не явишься на помощь, город падет.

– Через неделю, говоришь? – он смотрел на нее косо и, как ей показалось, с издевкой. Адриана ощутила злобную дрожь. Неужели все было напрасно?

– Как бишь, ты сказал, тебя зовут?

– Странник я, странник. – Она вовсе не собиралась открываться перед этим человеком, совсем ей это было ни к чему. Она не могла бы точно вспомнить, из каких глубин сознания выскочил этот «Странник», однако сейчас он пришелся весьма к месту.

– Шутник твой Арнсбат – младенцев ко мне посылать!

– Взрослые нужны на стенах, – холодно сказала она. Он не нашел, что возразить. Адриана продолжала: – Это еще не все. Люди Визе знают, где ты, и пока что тебя побаиваются. Но к Визе идет с большими силами Мутан из Брика. Вместе они возьмут город, и тогда пусть Бог вам поможет!

Вельф Аскел вскочил.

– Откуда ты знаешь?

– Уши у меня есть или нет? Или я слеп? Я же не по воздуху сюда шел…

Он опять хмурился, глядя на нее.

– Кто сеньор Книза?

– Никто. Мы – вольный город.

– Болваны. Лезете на рожон за свои вольности. А город должен иметь сильного защитника.

– Вот ты и будь им.

Он бросил ей ладанку, которую до того держал в руках.

– Сиди, отдыхай. Не до тебя мне теперь.

– Так что же? – В карих глазах блеснул злой огонь. – Если нет – нет, так и скажи, я пойду, меня с ответом ждут!

– Ты, щенок! Разве такие дела так решаются? Горожане чертовы! Войско – не человек, развернулся и дунул в другую сторону! Сиди, говорят тебе! Жрать, наверное, хочешь? Не отвечай, сам вижу. Скажу, чтоб принесли. Сиди… Странник.

Он вышел. Адриана уселась на ковер, уткнув подбородок в колени. Новое имя было за ней утверждено. Но торжественность этой минуты не была оценена ею по достоинству.

Так-то оно так, но когда ей принесли завернутый в тряпицу круглый хлеб, полкурицы, две сушеных рыбки и флягу с вином, ей стало не по себе, ибо еще до осады она отвыкла есть досыта. Хлеб Адриана съела тут же, стыдясь своих прыгающих рук, – слава богу, никто не видел, – и отпила вина, остальное связала в узелок и улеглась спать, сунув узел под голову, – в любом случае ей предстояла обратная дорога, нужно было набираться сил. Сытость сморила ее сильнее вина. Когда Адриана проснулась, было темно, и ей снова хотелось есть. Она сунула руку в узел, отломала куриную ногу и принялась ее обгладывать. За этим занятием и застал ее вернувшийся Вельф.

– Мясо лопаешь? – сказал он. – А сегодня ведь пятница, постный день.

– У нас в городе уже давно каждый день – пятница, – проворчала Адриана. – Ты решил что-нибудь или нет?

– Не спеши, парень, больно уж вы скорые у себя в Книзе. Сейчас убирайся отсюда, надо будет – за тобой пошлют.

Она поднялась, подхватила узелок и шагнула к выходу. На снегу стоял с факелом оруженосец Вельфа, здоровенный детина по имени Ив, и толпились еще какие-то люди, числом не менее десятка. По золотым пряжкам их плащей можно было догадаться, что это не простые воины, а их угрюмые бородатые лица показались Адриане в сумраке похожими друг на друга. За ее спиной Вельф произнес: «Это и есть тот самый гонец», и все, тяжело ступая, вошли в шатер.

Дальше была ночь, катившаяся как-то сама по себе. Адриана села у ближайшего костра, ее приняли в круг, пошли какие-то свойские разговоры, никто ее особенно не расспрашивал, все было, как в орденском лагере, и она вспомнила, что и раньше все солдаты казались ей одинаковыми. Обсуждались начальники, назывались имена рыцарей – Джомо Медведь, Саул Лошадиная Грива, какие-то Халкис и Грегор. Иногда она вступала в разговор, порой засыпала, и все выглядело так, как будто так и надо – свой человек у своего костра, а ведь ей было хорошо известно, как все всегда жестоко обходятся с новичками, но то ли вид у нее за последнее время стал бывалый, то ли еще что. Она не задумывалась, почему люди все время ей верят, хотя она постоянно лгала или умалчивала, – не задумывалась, ей было не до того, но дело обстояло именно так. Из рассказа одного из своих собеседников Адриана поняла, что сделала-таки крюк по лесу, взяв лишнего к западу, когда нужно было идти севернее, и оставила себе это на заметку.

Ночь подходила к концу, когда долговязый Ив подошел и дернул ее за плечо.

– Вставай, – сказал он, – зовут.

Но не успела она сделать несколько шагов, как сам Вельф вышел к ним навстречу. Был он мрачен, но смотрел без злобы.

– Слушай, Странник. Отправляйся сейчас в Книз и передай Арнсбату – пусть постарается продержаться дня четыре – пять… Хотя нет, два дня у тебя уйдет на дорогу.

– Три.

– Поедешь верхом. Значит, пять дней, начиная с сегодняшнего. – Он отвернулся. – Горожане… вояки… с бабами вам воевать. Ладно, чем смогу – помогу.

– Прощай. Спасибо тебе.

– А тебе – удачи.

Адриана удивилась.

Этих слов она не ждала. Тем более – от этого человека. Но пора было уже в дорогу. Все было готово. Нашли старую кобылу – в обозе, ибо всякий истинный воин считает для себя позором ездить на кобыле. К луке седла была привязана плотно набитая сумка – что там, смотреть Адриана не стала. («Однако широкий человек этот Аскел! Или вспомнил про пятницу?») Пройдя караулы, Адриана с трудом вскарабкалась в седло – ни за что бы не призналась она в своем неумении ездить верхом, счастье еще, что у ее иноходца оказался смирный характер – нахлобучила шапку и с тем отправилась в обратный путь.

«С бабами вам воевать», – вспомнила она и усмехнулась. Вернее сказать, у нас воюют бабы. Однако на Аскела она не обиделась – ведь он обещал помочь, к тому же, как создалось у нее впечатление, против воли остальных. С непривычки, да еще при тряской рыси, у нее скоро разломило ноги, и она поняла, что временами придется спешиваться и отдыхать. Вообще-то она с удовольствием пошла бы пешком, но надо было спешить, и Адриана понукала кобылу, не зная, как ее зовут, и называя просто «Скотина».

С рассветом она выехала на просеку, о которой ей рассказали. Здесь снег был не такой глубокий и не приходилось плутать между деревьями. Говорят, от Вильмана есть прекрасная мощеная дорога, проложенная еще в языческие времена. Увы, она ведет совсем в другую сторону, а эта – прямо на юг. С такими мыслями она поспешала, ударяя пятками в лошадиные бока, согреваясь питьем из фляжки, радуясь успешно выполненному поручению и постепенно обретая полную беспечность относительно своего дальнейшего продвижения, что было явным признаком того, что удача, сопровождавшая ее от Книза, отстала где-то в пути.

Это случилось ближе к ночи, и опасность почуяла не Адриана, а лошадь. Смирная и спокойная, кобыла вдруг заплясала на месте, вскинулась так резко, что Адриана чуть не вылетела из седла, и дико заржала. И когда слева из-за деревьев выбросились на просеку серые и рыжие тени, Адриана поняла, что случилось, и тело ее свела судорога ужаса. Ибо именно этого она не ждала, об этом-то и забыла. Ведь по дороге из Книза она даже не видела волков, только слышала вой – и на этом успокоилась. Ан нет.

Ах, дура я, дура безмозглая! Зачем согласилась ехать верхом? Влезла бы на дерево – и все, а Скотину на дерево не втащишь. Но теперь рассуждать было поздно, и это сожаление проскользнуло в ее мыслях, когда она скакала во весь опор, насколько позволял снег. Звери безмолвно неслись за ней. То есть, конечно, не так уж они были и безмолвны, но за шумом собственного прерывистого дыхания Адриана не слыхала ничего. Было уже совсем темно. Кобыла проваливалась в снег по самое брюхо, Адриану все время потряхивало, и она почти вываливалась из седла. Колени, которыми она изо всех сил сжимала лошадиные бока, совсем задеревенели, однако она не ослабляла хватки, зная, что будет, если она не удержится. А проклятое зверье все не отставало. Кобыла же, наоборот, замедляла бег, сколько ни подгоняла ее неопытная наездница. Проклятье! Они будут гнать ее по бездорожью, пока обессиленная лошадь не падет, и тогда… Выхватив нож, Адриана дважды кольнула кобылу в шею. Та с громким ржанием рванулась вперед. Но и стая при виде уходящей добычи, казалось, удвоила силы и вновь настигала.

– Господи боже! Сука! – с отчаяньем заорала Адриана, уже не понимая, что кричит. В это мгновение огромный матерый волк, вырвавшись вперед, прыгнул к горлу лошади, но его встретила рука Адрианы с ножом. Полуобернувшись в седле, она ударила волка в глаз. Тот упал к ногам лошади, которая, храпя, поднялась на дыбы. Адриана удержалась каким-то чудом, вцепившись левой рукой в поводья, и с яростью полоснула ножом по лошадиному крупу. Стая, рыча, кинулась к трупу вожака. Теперь они отстали надолго, и все же Адриана продолжала гнать вперед и вперед, пока перед ее глазами не замелькали белые пятна, деревья расступились, и она увидела себя на опушке. Бросив поводья, она сползла на снег. Лезть на дерево у нее уже не было сил. Она обломала несколько веток у ближайшей ели, почти теряя сознание от усталости, положилась на чутье лошади и, свалившись на груду лапника, проспала несколько часов.

Когда она открыла глаза, два ощущения, уже привычных за последнюю неделю, пронзили ее тело – лютая боль во всех мышцах и не менее лютый голод. Стиснув зубы, она заставила себя встать на ноги и сделать несколько шагов. Повернуть голову ей было не легче, чем волку. Кобыла бродила между деревьями. Когда Адриана подошла к ней, она испуганно шарахнулась в сторону – видно, не могла забыть уколов ножом.

– Ну, ну, стой спокойно. – Адриана поймала поводья, погладила Скотину по холке. Она продолжала дрожать. Раскрыв седельную сумку, Адриана достала каравай хлеба. Глотая слюни, откусила от него и, отломив большой ломоть, поднесла к лошадиной морде.

Хлеб пришлось Скотине скормить весь – к вечеру нужно было быть в Книзе. Затем сама Адриана перекусила и согрелась остатками вина. Боль продолжала ломать ее, но странное дело – в седле вдруг утихла. Адриана подумала, что из-за ночной скачки, если только не сбилась в другую сторону, проделала большую часть пути, чем предполагала, и может подъехать засветло. И опять придется шнырять вокруг городских стен. Все равно надо ехать. Что-нибудь придумаю. Плотно сидя в седле, она высоко вскидывала голову, словно вынюхивая запах дороги в носившихся над ней ветровых потоках. На равнине одиночество ощущалось еще сильнее, чем в лесу. Там она была одна, потому что никого не было видно, здесь – одна, потому что никого не было. Только эти кривые холмы и низкое, плоское серое небо. Тоска…

Спускаясь с очередного склона, она увидела среди белого снега широкую серую полосу и радостно перекрестилась. Веда, голубушка! Это было не то место, где она переправилась в прошлый раз, но из леса она тоже вышла в другом месте. Что-то говорило ей – она едет правильно! Значит, уже скоро. Странный звук – копыта зацокали об лед. Адриана, напрягшись, привстала в седле, посмотрела вперед, и, внезапно, громкий глухой треск, толчок – и она полетела вниз и в сторону. Лед треснул, и кобыла провалилась в полынью. Адриана, при падении вывалившись из седла, ударилась об лед, левой ногой запуталась в стремени. Распластавшись, она попыталась перевернуться набок, однако нога, казалось, застряла намертво. Она елозила, лед трескался и обламывался, и погружавшаяся лошадь неотвратимо затягивала ее за собой. От ужаса заложило уши. Последним диким усилием Адриане удалось высвободить ногу, и она поползла, поползла, не оглядываясь на исчезающую в черной воде лошадиную морду.

Потом она долго лежала на животе и ела снег. Это было хуже всего – хуже разбойника, хуже волков. Такая смерть… дурацкая… без лица… Наверное, она уже не сможет двинуться с места, не подымется… И все-таки она поднялась и пошла, побрела, и сперва походка ее была заплетающаяся, а потом все более твердой. Ладони у нее закоченели, и она сунула их под мышки, чтобы согреть. Встряхивала головой. Уговаривала себя – ну, еще немного… Бедная Скотина… Как-нибудь… На холм, потом с холма, потом снова на холм, а со следующего холма, может быть, увижу городские стены…

Со следующего холма она увидела нечто такое, от чего у нее подкосились ноги, и она упала на колени в снег. Это были городские стены и багровое зарево над ними.


Штурм начался еще ночью, и на рассвете орденским войскам удалось прорваться в город сквозь пролом в стене. Но до полной сдачи было пока далеко. Бои шли на всех близлежащих улицах. Кроме того, нападающие рассеялись, ибо, очутившись в городских стенах, сразу начали врываться в дома, насилуя и грабя. Окраинные кварталы занялись почти мгновенно – там не было каменных построек. Горожане возводили баррикады. Стенобитная машина ордена, уже сыгравшая свою роль, застряла в одном из узких переулков. Проходили часы, а Книз все еще продолжал сопротивляться. Наконец Визе удалось собрать людей и пробиться почти к самой главной площади. Путь к ней преграждала огромная баррикада. Там ждали последние защитники Книза – обескровленные, изуверившиеся во всем, жаждущие только одного – умереть с оружием в руках. Но у Генриха Визе был большой опыт по части взятия городов. Он знал, как можно победить и таких людей.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Поделиться ссылкой на выделенное