Наталья Резанова.

Кругом одни принцессы

(страница 6 из 29)

скачать книгу бесплатно

– Он же на воде! – с ужасом завопил он.

– А ты как думал?

– Но… Я же говорил! Меня укачивает.

– Послушай, мы на реке, а не на море. Видишь, какая вода спокойная. Здесь не укачивает. – Вообще-то в бурю на Волке штормило так же, как на море, однако об этом сообщать Хэму я не собиралась.

– А вдруг потонем? Там, небось, глубоко… И вообще, что это за плавсредство! Я еще понимаю, корабль…

– Тебя на пароме плыть никто и неволит, – обиделся перевозчик. – Цепляйся поясом и плыви так. Заодно и помоешься.

Подобная перспектива Хэма вовсе не обрадовала, и он с видом мученика двинулся за нами, а оказавшись на пароме, уселся, обхватив колени руками и уткнувшись в них лицом, дабы не видеть омерзительной воды. Паромщик оттолкнулся от берега, и мы покинули землю, подвластную Ядреной Матери. Пока паром медленно пересекал великую реку, туман почти совсем развеялся, и оказалось, что на Волке мы были не одни. Из-за острова на середину реки выплыл расписной челн, переполненный публикой самого уголовного вида. Я поневоле потянулась к оружию, предвидя грядущий абордаж.

– Охолони, – сказал паромщик. – Они сейчас другим развлекаются.

На носу челна здоровенный амбал в красном кафтане – атаман, надо полагать, – схватил возлежавшую рядом пышнотелую красотку и швырнул ее за борт. Красотка не только не пошла ко дну, но даже и не погрузилась. Атаман принялся лупить по ней веслом – и без всякого успеха.

– Не тонет! – с отчаянием восклицал он. – Она не тонет!

Ветер гулко раскатывал голос атамана над волнами.

– Говорил я тебе, надо было живую брать, а не надувную хитить, – заявил другой недобрый молодец, очевидно, есаул. – А ты заладил: «Отстань, серость, теперь у настоящих мужиков так принято…!»

– И так каждый раз, – вздохнул паромщик. – Ладно, поплыли дальше. – И, напевая «Атаманы мои, растаманы», повлек паром к левому берегу, темная громада которого все ясней рисовалась перед нами.

Оказавшись на суше, Хэм отмяк, разомкнул глаза и даже помог вывести лошадей. Но когда мы пересекли песчаную косу, отделявшую реку от леса, он задержался и пробормотал:

– Так вот ты какое, Заволчье…

Зрелище было впечатляющее. До Волкодавля мы тоже ехали по лесистой местности, но и не великий знаток лесонасаждений мог отличить березовые рощи, дубравы и корабельные сосны, окружавшие столицу Поволчья, от хмурого бора, вставшего стеной у нас на пути.

– Где же дорога? – озадаченно спросил Хэм.

– А в Заволчье нет дорог. Хорошо, если тропу проезжую найдем.

– Как же купцы с этого берега товары возят? – полюбопытствовал он.

– Они по реке сплавляются, – И, предупреждая следующий вопрос, я добавила: – Оттого и разбойнички здешние на реке промышляют. Ты и сам видел. Хотя, да… – вспомнила, что он всю переправу просидел с закрытыми глазами.

Тропа таки нашлась, и очень скоро, и, сверившись с картой Зайгезунда, я удостоверилась, что ведет она в нужном направлении. Ближайшим населенным пунктом на пути была деревня Кидалово, а пройдя от Кидалова до Мочилова, можно было считать, что Заволчье осталось позади.

Но пока что мы находились в самом начале очередного этапа.

И мы ступили под сумрачные своды заволчанского леса, не знавшего царившего вокруг блеска и сияния летнего дня. Проще говоря, темно там было, сыро и холодно. Толстенные слои паутины, протянувшиеся между вековыми стволами, и мохнатые лапы темных елей не пропускали солнечных лучей.

– Мрак, – Хэм поежился в седле. – Жуть. Хорошо, хоть разбойников не встретили.

– А это не факт.

– Ты же сама сказала, что они здесь не промышляют!

– А живут они, по-твоему, где? Работают на реке, хабар спускают в Волкодавле, а гнездо у них здесь, в Заволчье. Будем надеяться, что в нерабочей обстановке они на людей не нападают. Хотя готовиться надо ко всему.

– Ну, утешила. Кто еще здесь есть? Говори уж сразу!

Я задумалась.

– Насколько мне известно, где-то в Заволчье обитает Баба-Яга, авиамоделистка-любительница. Она раньше жила в Волкодавле, но ее аппараты тяжелее воздуха периодически падали на город, производя взрывы и разрушения, и ее изгнали. В город она, правда, все равно наведывается, я ее там встречала. Есть подозрение, что Баба-Яга промышляет контрабандой, перегоняя по воздуху беспошлинно товар в сопредельные страны. И то верно – деньги ей нужны, на деревянные запчастей не накупишь. Но уличить ее никому не удалось. А все, кого подозревали в сообщничестве, отпирались, утверждая, что добром Баба-Яге ничего не отдавали, а она незаконно хитила. Вот и царевна Милена то же говорила.

Я замолчала, потому что меня посетила некоторая идея. Баба-Яга могла добросить нас если не до самого Ближнедальнего Востока, то хотя бы до Страшных пустошей. Но, поразмыслив, пришлось эту идею отвергнуть. Летательный аппарат Бабы-Яги типа «ступа» имел ограниченную грузоподъемность, и, даже если бы мы с Хэмом туда поместились, припасы и лошадей пришлось бы бросить, что не весьма благоразумно. Безопасность в полете тоже внушала сомнения. Баба-Яга, испытывая новые модели ступ, несколько раз разбивалась и получала серьезные травмы, в результате чего ей пришлось ампутировать ногу. И вообще, не люблю я летать! Просто ненавижу!

Не знаю, какие мысли насчет заволчанских разбойников и Бабы-Яги посещали моего спутника, но на время он притих и вопросов не задавал. Может, он честно исполнял пожелание «готовиться ко всему» и ловил каждый хруст ветки, каждый посвист незнакомой птицы, который вполне мог стать сигналом опасности.

Но ничего такого до вечера не случилось. Стали на ночлег, развели костер. И тут он снова поинтересовался:

– А может, тут и звери хищные есть, чудища всякие…

– Звери непременно должны быть – в таких-то лесах. Волки там, кабаны… медведи опять же…

– Может, тут и копытные медведи сохранились… и другие чудовища…

– Копытный медведь – это что. Вот косолапая лошадь и волосатая змея – действительно монстры.

Хэм содрогнулся.

– А ты их встречала?

– Встречала. Но не здесь. И вообще, ты не Заволчья бойся, ты другого бойся.

– А… чего?

– У нас впереди принципат Ля Мой и столица его Даун-таун. Очень странное, говорят, место.

– Чем же оно странное?

Я постаралась вспомнить все, что слышала о стране Ля Мой от тех, кто там побывал.

– Начать с того, что тебе крепко повезло, что одет в кожу, а не в меха. За меховую одежду в Даун-тауне могут избить, а то и просто убить. Это тебе не Волкодавль, где чем больше мехов на тебе, тем больше и почета.

– За что ж такое злодейство?

– А это потому, что меха с живых тварей сняты. То есть сначала убитых, а перед тем живых.

– Так ведь кожи тоже с убитых, но перед тем живых тварей сняты, – совершенно резонно возразил Хэм.

– Так ведь дауны! У них, например, «маршалом» именуют начальника городской стражи. Вообще же об их системе управления у меня представление смутное. Что же до их религии, знаю, что есть у них божество со странным именем «коренное население». Они его сначала принесли в жертву, а теперь ему поклоняются.

– Нормальный ход, – одобрил Хэм.

Больше я ничего не успела сказать, потому что послышался тоненький голосок:

– Скажите, пожалуйста, вы, случайно, не охотники?

Я вскочила на ноги, выхватив меч. Очень мало кому удавалось подобраться ко мне незаметно, а вот эта малышка сумела. Потому что в круге света перед нами появилась именно маленькая девочка с корзинкой в руках. На ней было аккуратное платьице с вышитым корсажем, совершенно неуместное не только в темных заволчанских лесах, но и на улицах Волкодавля, на кудряшках красовался головной убор красного цвета, также производивший некое чужеродное впечатление.

– Тогда, может быть, вы лесорубы? – продолжала допытываться она.

– Нет, и не лесорубы тоже.

– Тогда, значит, вы разбойники, – при этом утверждении она не выказала никакого страха.

– Да с чего ты взяла?

– Моя мама учила меня, что в лесу встречаются только лесорубы, охотники и разбойники.

– Грех, конечно, подрывать у молодежи веру в авторитеты, но в лесу встречается множество самых разных людей. Например, грибники.

– Грибники – это разновидность охотников, – непререкаемым тоном заявила девочка. – А вы можете быть разновидностью разбойников – у вас есть мечи.

При этих словах я задвинула оружие в ножны, чтобы не усугублять впечатления.

– Лучше считай нас разновидностью грибников – они тоже ходят с ножами.

– А что вы здесь делаете?

– Между прочим, могу задать тебе тот же вопрос. Ты заблудилась?

– Наверное, – она вздохнула. – Меня зовут Малютка Шапоруж. И мама послала меня к бабушке с гостинцами.

– Из Волкодавля?

– Нет, что вы, мы живем очень далеко отсюда. Вон там, – она махнула рукой куда-то в юго-западном направлении.

– То-то я гляжу, одета ты не как местные.

– Я очень давно иду… иду… иду… гостинцы пришлось все съесть… можно мне возле вас остаться? Хотя бы на ночь?

– Ах, вот оно что! – вскипел Хэм. – Тетенька, тетенька, дайте попить пожалуйста, а то так есть хочется, что аж переночевать негде!

– Спокойно, парень. – Я села и вынула из сумки лепешку и протянула Малютке Шапоруж. – Садись, девочка, к огню. Меня зовут Конни, вот он – Хэм. Поужинай с нами, а потом подумаем, как с тобой быть.

– Вот именно! – буркнул Хэм, истолковав мои слова несколько превратно.

Девочка ела быстро, но аккуратно, не теряя ни крошки.

– И где живет твоя бабушка? – спросила я, когда она покончила с лепешкой.

– В одиноком домике за лесом, а лес за деревней…

– И сдается мне, что деревня эта называется не Кидалово.

– Не знаю, – спокойно отвечала Малютка Шапоруж. – Может быть, и Кидалово.

– Как же ты передвигаешься при таком минимуме исходных данных?

– А по солнцу. А по ночам – по звездам.

– Тогда не мудрено, что ты заблудилась. Здесь и днем видимость плохая, про ночь и не говорю…

– Что же мне делать? – она задумалась, но ненадолго. – А вы направляетесь в это… Кидалово? Можно мне с вами? Там я могла бы расспросить о бабушке…

– Еще чего! – возмутился Хэм. – Сдается мне, что эта сопля – наводчица у разбойников.

– В таком случае нам лучше иметь ее на виду, – возразила я.

– Верно, – согласилась Малютка Шапоруж. – И я ведь рискую больше вас. Разве вы не можете оказаться подпольными работорговцами?

– Почему подпольными?

– Прекратить дебаты, – скомандовала я. – Ложитесь спать. Хэм, твоя смена – вторая.

– А малявка третьей будет?

– Она будет спать. Детей на часах не ставят.

– Ничего себе! А я как же?

– Как с кикиморами по шалманам шляться, так он мужчина, а как сторожить, так сразу дите… Хватит. Всем спать.


Кидалово оказалось небогатым селом, затерявшимся средь высоких лесов. Его окружали участки выжженной земли, пригодной для пахоты. Нива не производила впечатления обильной. Впрочем, приходилось видывать мне места и похуже. При въезде в деревню мы не встретили ни единой души, и это настораживало. Однако Кидалово было обитаемо. В теплой пыли купались тощие куры, псы побрехивали из-за плетней. Не видно было только людей.

Все разъяснилось, когда мы проехали вглубь деревни. Народ столпился на площади. Старых, малых и женщин, как водится, вытеснили в задние ряды, но не вполне обидели – мужик, устроившийся на крыше самой высокой избы, сообщал о том, что происходит внутри.

– …и наносит удар за ударом! Неустрашимый пятится. Могучий бьет снова! Справа! Слева! Снизу! Сверху! Задай ему! Выпусти ему потроха! Но что я вижу? Неустрашимый собрался! Он бьет в ответ! Из Могучего летят пух и перья… Да что ж ты, Мотя… – скорбно протянул он, когда зрители потрясенно ахнули. – Быть тебе нынче в чугуне, яблоками начиненному…

Из толпы вышел понурый мужчина, волоча за крыло не менее понурого гуся. Если Могучему и впрямь предстояло быть сегодня съеденным, то ощипывать его долго не придется. Проигравшиеся сельчане извлекали из кисетов деревянные и отдавали их бойкому румяному старичку, очевидно, старосте.

– Вот так и живем, – сообщил он мне, когда я спросила, можно ли переночевать в селе женщине с двумя детьми (согласитесь, что это звучит лучше, чем «женщине с мечом, четверкой коней, арбалетом и еще кое-чем в потайных карманах»). – Я что, удовольствия ради гусиные бои устраиваю? Провизию, стыдно сказать, аж в самом Волкодавле закупаем. А что делать? Земля у нас неплодородная, урожаи плохие, да и зерно молоть негде.

– Что, мельницы нет?

– Мельница есть, да мельник сбег. То есть, сперва дочка его, видишь ли, опозорила – в комнатные девицы к царевне Милене подалась, а потом и он дело забросил и ушел на Волк к лихим людям…

– Постой, это не его я на реке видала – он все бабу символическую топил и потопить никак не мог?

– Может его… а может, и нет… Охотников засорять Волка-батюшку нынче много развелось… Так, бишь, о чем я? О том, что прожить трудом крестьянским никак невозможно. Баклуши вот бьем, исконный наш заволчанский промысел…

– И все?

– Да что ты! Мужики и бабы у нас смышленые, в отхожие промыслы пускаемся. Груши околачиваем, шнурки от галош гладим, мозги пудрим, лапшу вешаем, на ходу подметки режем, соловьев баснями кормим, зубы заговариваем…

– А лыко вяжете?

– Нет, лыка не вяжем… А еще мы выгуливаем собак!

– Ладно, старинушка, не отвлекайся. Так переночевать можно у вас?

– Отчего ж нельзя? Только постоялого двора нет у нас больше, с тех пор как в Мочиловскую сторону никто не ходит.

– Где ж ночевать-то?

– А где хотите. Хоть на мельнице, пока она еще не развалилась… Пойдем, я покажу где.

Покуда мы поднимались на холм, над ручьем темнела печальная руина мукомольного заведения. Я спросила у старосты:

– А почему, дедушка, на Мочилово люди ходить перестали?

– И туда перестали, и оттуда! Может, оно для торговли-обмена и в убыток, а своя шкура все-таки дороже. И душа – тоже.

– Что, разбойнички замучили?

– Куда там! Рабойники – они свои, с ними завсегда договориться можно. Опять же нечисть местную мы наперечет знаем, и привычки ейные… А там свирепствует злой демон Лахудра-душераздиратель. Души, говорят, из людей вынимает и в клочья рвет.

– Откуда же он взялся?

– А кто его знает! Ясно, что пришлый, у нас такой пакости сроду не водилось. У нас если чего дерут, то шкуру…

После чего мы попрощались со словоохотливым старцем (он, правда, еще кричал вслед что-то про бабку Лепестинью, которая знатной медовухой торгует, «заодно бы вас и помянули…») и поднялись к мельнице. Она еще не развалилась. И это было ее единственное достоинство. Впрочем, Малютка Шапоруж тут же соорудила веник, нашла какие-то тряпки, притащила из ручья воды и скоренько превратила horrоr vacui в место, пригодное для ночлега. Глядя, как ловко она управляется, я спросила:

– Может, тебе лучше пойти в деревню, поспрошать про бабушку?

– Нет, – отрезала она, – это не та деревня, рядом с которой живет моя бабушка. Нужно идти дальше.

– Но ты слышала, что говорил староста? Дальнейший путь опасен. Тебе лучше остаться здесь. По-моему, кидаловцы – люди не злые.

– Слышь, Шапокляк, Конни дело говорит! – поддержал меня Хэм.

– Шапоруж.

– Какая разница. Короче, мы тебя до деревни довели, и хватит. Будешь еще мешаться в решающий момент. Нам ведь демона предстоит мочить. Я правильно врубаюсь?

Я пожала плечами.

– Не знаю.

– Как это «не знаю»? Обходных путей, что ли, будем искать?

– Если бы здесь имелись обходные пути, кидаловцы давно бы их нашли. А насчет прочего… Видишь ли, убиение демонов и чудовищ – не моя специальность. Этим занимаются ведьмаки, драконоборцы и прочие супергерои. А я – простая контрактница. Поэтому, если это не оговорено в моем контракте особой статьей, я, охраняя объект, в данном случае тебя, стараюсь решать проблемы по-возможности без мокрухи. Как это было в случае с кикиморой. Хотя да, ты опять-таки не видел. Теперь у нас, правда, ситуация будет посложнее…

– Почему?

– Когда я поняла, что тебя утащила кикимора, то смогла применить соответственное заклинание. А про демона Лахудру я вообще никогда прежде не слышала, и природа его мне неизвестна. Ничего, будем импровизировать.

– Здорово! – По-моему, он решил, что «импровизировать» – это применять какой-то особый боевой прием. И, в сущности, был не так уж далек от истины. – А малявку Муленруж предлагаю связать и оставить тут, на мельнице. С голода не подохнет. Если орать примется, местные прибегут и развяжут. Зато мы от нее избавимся раз и навсегда.

– Я бы не стала утверждать этого столь категорически, – ледяным голосом возразила Малютка Шапоруж.

– Слушай, Конни, чего эта сопля к нам привязалась?

– И этого я бы не стала утверждать. Мне вовсе не вы нужны. Я должна найти бабушку, а с вами мне просто по дороге.

– Вот мерзкий младенец! – Хэм плюнул на свежевымытый и усыпанный сеном пол. – Интересно, откуда такие берутся?

Прежде чем я успела вмешаться, Малютка Шапоруж ответила:

– Я думала, тебе уже объяснили, откуда берутся дети!

– Не, эту малявку демон не разорвет! Я ее сам раньше убью! – Хэм попытался вскочить, но я поставила ему подножку.

– Эй, детский сад, уймитесь! Мельницу всю развалите. Отбой!

– А как же демон? – в один голос воскликнули Хэм и Шапоруж.

– Об этом я подумаю завтра. Как говорят в Волкодавле – утро мудрее вечера.

Может, насчет мудрости поволчанская поговорка и ошибалась, но очередной сюрприз утро определенно принесло.

Когда на рассвете мы спустились в Кидалово – Хэм что-то ныл насчет парного молока перед дорогой, Малютка Шапоруж помалкивала, но всем своим видом красноречиво выражала согласие, – то снова встретили старосту.

– Ядрена Мать! – благочестиво приветствовал он нас на столичный манер. – Радуйтесь, люди! Ежели вы еще не передумали в Мочилово идти, то я вам спутника нашел… блюстителя, чемпиона и поборника, так сказать…

На сельской улице, верхом на тонконогом золотистом коне красовался стройный всадник. Я сразу узнала его, хотя он прибавил к своему одеянию красный плащ, и перемотал тюрбан.

Сунув Малютке Шапоруж горсть отложенных на молоко деревянных, я подошла к Рыбину Гранату Кагору.

– Ты что, за нами ехал?

– Отнюдь. – Он подкрутил усы. – Но поскольку вы направляетесь на Ближнедальний Восток, я решил, что нам будет по пути.

– С чего ты взял, что нам в ту сторону?

– В «Белке и свистке» говорили. Разве вы едете не в Чифань?

– Слухами земля полнится, – проворчала я.

– И вообще вы должны радоваться, что я первым вас нагнал.

– С чего вдруг?

– Проповеди этого безумца, святого Траханеота, возымели действие, и несколько воинов снарядилось на поиски Милены Неможной. Царевна же, вместе со своим похитителем, по сведениям, доставленным Бабой-Ягой, обретаются где-то в Заволчье.

– Но ты не объяснил, почему мы должны радоваться именно тебе из всех ратоборцев Волкодавля.

– Потому что, возможно, нам предстоит встреча с демоном Лахудрой.

– А ты его знаешь?

– Нет. Но я кое-что о нем слышал… там, на Востоке. Он бесчинствовал в Балалайских горах, но Индра и Рудра прогнали его оттуда небесной скалкой, которой прежде раскатывали амриту для небожителей. Однако никто не предполагал, что он сумеет забраться так далеко на Север.

– Н-да. Ума не приложу, как твои сведения помогут справиться с демоном.

Подошла Малютка Шапоруж с кринкой молока и подала его Хэму, молча слушавшему наш разговор. Тот выглохтал содержание кринки, пробормотав «не кумыс, но тоже ничего», и отер молоко с губ.

– Мы едем дальше или нет? – осведомилась девочка.

Рыбин Гранат внимательно оглядел ее.

– Откуда ребенок?

– Из лесу, вестимо. Увязалась вот, к бабушке просится…

– А вы уверены, что не собираетесь принести ее в жертву?

– Я – только за! – воскликнул Хэм. – А что, можно?

Рыбин Гранат перевел на него тяжелый взгляд.

– У жителей Запада бытуют совершенно дикие представления насчет того, что чудовища находят какой-то особый вкус в девственницах. Не мудрено, что нечисть у вас так расплодилась. Ежу понятно, что наилучшая добыча демона – мудрец, предававшийся аскезе не меньше тысячи лет. Лучше всего – стоя на одной ноге между двумя кострами.

– Это ж до какой степени он провялится? – ужаснулся Хэм. – Там и есть нечего.

– В любом случае у нас такого нет. А жертвоприносить девочку мы не собираемся. Тем более, что, по твоим словам, это бесполезно.

– А что, если, типа, на живца демона половить? – снова выступил Хэм.

– Я согласна, – твердо сказала Малютка Шапоруж, и уточнила, – быть живцом.

Я развела руками.

– Вот так и живем, как здешний староста выражается. Сдается мне, после этих ребятишек общение с демоном будет сущим удовольствием.

– Сомневаюсь, – сухо промолвил Рыбин Гранат. – Мы едем или нет?

– Что ж, если ты по-прежнему намерен сопровождать нас и тебя волнует судьба Малютки, сажай ее к себе в седло.

– Правильно! – поддержал меня Хэм, которому пришлось везти Малютку Шапоруж минувшим днем. – Мы скакали, мы скакали, наши лошади устали…

Это он, положим, врал. Мы не скакали, а ехали шагом – на лесных тропах особо не разгонишься, и лошади наши были повыносливее, чем золотистый скакун Рыбина Граната. Однако я не стала опровергать Хэма. Пусть те, кто навязался к нам в спутники, заботятся друг о друге, у меня есть иные заботы.

Так мы покинули гостеприимное Кидалово, и темные своды заволчанских лесов снова сомкнулись у нас над головами. Я ехала впереди, за мной следовал Хэм с вьючными лошадьми, Рыбин Гранат с Малюткой Шапоруж замыкали процессию. Кони мерно ступали по мху и палой листве, ветер гулял над кронами деревьев. Мои размышления о природе предстоящей встречи были прерваны очередным вопросом Хэма.

– Слушай, Конни… А пот почему говорят: «Всю жизнь ждала принца – и не дождалась»? Типа их не хватает, что ли? А принцесс почему тогда столько водится?

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное