Наталья Резанова.

Кругом одни принцессы

(страница 2 из 29)

скачать книгу бесплатно

– Вот тебе твой брат, получи.

– А царевна где? – спрашивает он.

– Ну ты и наглец! Все тебе сразу и за так. О царевне уговора не было.

Он бухается на колени и начинает умолять доставить ему еще и царевну. А он в долгу не останется, даст мне сто кошелей золота, по тысяче динаров в каждом, и сто жемчужных ожерелий…

Надо было послать его подальше, да поиздержалась я в этом султанате, пусть, думаю, не сто кошелей, а два-три да жемчуга стакан мне не помешают.

– Ладно, – говорю. – Только испытаний за тебя проходить я не буду. Сделаем по-моему.

И, когда ночная тьма обратилась в бегство перед ясным днем… тьфу, черт, этот ориентальный стиль привязчивей холеры… утром я снова пришла во дворец, благо царевна еще не проспалась. Явилась прямо к султану. Не стала ходить вокруг да около, а сразу сказала:

– Выдавай, султан, дочку за шахзаде, не то всем станет известно, что никакой няньки-колдуньи на свете нет. И не вздумай стражу кликать. В городе правда кой-кому известна, прикончишь меня, они ее на волю выпустят…

Зловредный старикашка почесал в тюрбане, потряс бороденкой.

– Так тому и быть. Все равно когда-то надо ее замуж выдавать. От дочерей одни хлопоты и никакой радости. Недаром сложено изречение: «Дочь схоронить – хорошо поступить».

Послали за шахзаде, и султан обещался сделать его своим зятем. Семь дней и семь ночей длился свадебный пир, а на исходе его я сказала шахзаде:

– Теперь выполняй свое обещание.

– Какое обещание? – заявляет он. – Я не знаю тебя, о наглая!

– Эй, султан! – говорю. – А также везиры, надимы, хаджибы и гулямы! Этот человек обещался наградить меня, если я спасу его брата и сосватаю царевну, а теперь отрекается от своих слов. Хорошо ли это?

– Правду ли говорит чужеземка? – спрашивает султан. – Отвечай, и будешь судим по справедливости.

– О повелитель! – возопил шахзаде. – Женщинам присуща хитрость, ущербные разумом коварны. Нельзя проливать кровь обиженных, полагаясь только на слова женщин. Не следует из-за их лживых речей вздымать пыль насилия.

Султан быстро смекнул, что со стороны зятя разоблачение ему не грозит. Вскочил, указал на меня перстом и заблажил:

– Смотрите, правоверные! Вот она – злодейка-нянька чародейка! Взять ее!

Никто тут разбираться, с чего вдруг чужеземная принцесса злодейкой-нянькой оказалась, не стал. Навалились на меня со всех сторон, отметелили от души… Тогда-то мне нос и сломали, да… А потом поволокли в зиндан. А зиндан, доложу я вам, такое место, по сравнению с которым тюрьма, где женихи сидели, – курорт. Да что там курорт – райский сад. Что? Брат шахзаде? В мою защиту? Да вы смеетесь, что ли?

В темнице меня засунули в колодки и стали требовать, чтоб я сказала, куда подевала золото, полученное в виде выкупа. Этого я им, конечно, сказать не могла, и все дивились моей злокозненности, и били меня по ребрам. По прошествии некоторого времени, отчаявшись, приговорили меня к виселице с последующим побиванием камнями.

И отвели меня на окраину города, и вздернули на виселицу…

Почему жива? Для тупых объясняю. Побивать камнями нужно живого человека, иначе какое ж удовольствие? Виселица в данном случае была аналогом нашего позорного столба. Ременную петлю продевали подмышки. Так я должна была провисеть день и ночь, а процедура побивания камнями назначена была на следующее утро.

К ночи любопытствующие разошлись, а я осталась висеть… Что, помощь вовремя подоспела?

Вот что – зарубите себе как ежедневную молитву: помощь никогда не приходит вовремя. Помощь вообще никогда не приходит.

Итак, настала ночь. И рядом со мной остался лишь стражник у подножия виселицы. И я начала громко сетовать и просить прощения у неба за то, что пожадничала и не рассказала, когда спрашивали, где спрятаны награбленные мной сокровища, а ведь это совсем недалеко отсюда…

Совершенно верно. Уловка старше, чем дедушка Мафусаила. Но она сработала. Я сказала стражнику, что клад спрятан на кладбище (виселица стояла как раз супротив оного), а где – могу найти только я. Он снял меня, связал руки за спиной и повел, держа нож приставленным к моему горлу.

Жадность стражника сгубила. Он не учел, что руки в таком положении заняты и у него тоже. Как только мы зашли на поле скорби, я ударила его головой в подбородок, да так, что он вырубился. Нож выпал, я высвободила руки и перерезала стражнику глотку. Понимаю, что он не виноват, да и вообще фигура условная, но до султана с шахзаде в тот момент я дотянуться не могла. Затем я прихватила его оружие, сумку и флягу. На том силы мои и кончились. Я доползла до какой-то гробницы, забралась туда и потеряла сознание.

Не знаю, сколько дней я не выбиралась оттуда. Отлеживалась, залечивала раны, ожоги и сломанные ребра. К счастью, в сумке нашлась какая-то жратва. Меня, разумеется, искали, но их нелюбовь к собакам сослужила мне хорошую службу. Иначе бы меня непременно обнаружили. А так – пришлось сочинить байку, будто ведьму утащили джинны и разорвали на тысячу кусков.

Но пребывание в подполье не могло длиться вечно. Однажды я очнулась от топота, треска и хоровых воплей: «Наше вино – кровь врагов, наш кебаб – печень врагов!» Оказалось, на султанат напал соседний халифат. Разумней всего в данной ситуации было не высовываться. Было у меня предчувствие, что воины халифата победят. Так и случилось, да благословит их пророк! И я сидела, наблюдая в отдалении зарево над городом, как аккурат над моей гробницей раздались голоса, и слышалось в них нечто знакомое.

– Отдай, о гнусный, о сын собаки!

– Сам сын собаки и пес смердящий!

– Я повелитель этой страны, ковер принадлежал моим предкам и мой по праву!

– Ты повелитель кладбищенских червей! А я еще слишком молод, чтобы умирать!

Я выглянула наружу. Так и есть. Султан и шахзаде, запыхавшись от поспешного бега, вырывали друг у друга нечто, напоминающее свернутый в трубку коврик.

– Отдай! Потом я пришлю тебе ковер с верными людьми!

– О безбожник! Как будто тебе неизвестно, что ковер этот одноразового использования!

И, прежде чем я успела что-то предпринять, они одновременно выхватили из-за кушаков кинжалы и вонзили друг другу в животы. И пали замертво. А ковер достался мне. Это, по меньшей мере, справедливо, не правда ли? Я взгромоздилась на самолет, скомандовала: «Как можно дальше», и покинула султанат.

Что стало с бедной толстухой, не знаю. Надеюсь, попала в какой-нибудь хороший гарем. Учтите, я вообще не против гаремов. Гарем сам по себе не так уж плох, и всяко лучше зиндана.


Ковер в самом деле оказался одноразовый. После приземления он незамедлительно расползся на волокна. Я об этом не жалела. Удовольствие от полета было ниже среднего. Холод собачий, ветер пробирает до костей, а болтанка! У меня желудок наизнанку вывернулся и в узел связался. Так что запомните – ковром-самолетом пользуются только при крайней необходимости. А я с тех пор летать ненавижу хуже горькой редьки.

Я приземлилась по соседству с каким-то городом. Это неплохо – в городе легче добыть пропитание. Но добрые люди шарахались от меня с криками ужаса. Их можно понять – вся в шрамах, от одежды одни лохмотья, за поясом – ятаган. И я направилась искать заведение с дурной славой. Лишь в таком меня могли обеспечить кредитом.

Трактир назывался «У дуры», из-за того что его хозяйка любила по всякому поводу приговаривать: «Дура я, дура». Собирались там нищие, бродяги и воры. Ко мне в этом достойном заведении отнеслись с уважением, и я решила перекантоваться здесь некоторое время, пока не осмотрюсь.

Среди постояльцев мое внимание привлекли две нищебродки в интересных туфлях из лыковой коры. Оказалось, они родом из еще более дальних краев, чем я. Где-то между Гонорией и Поволчьем были их отчизны. Разговорились мы с ними, и выяснилось, все трое – одного полета птицы. Одна была княжной, другая королевной. И обеим крепко не повезло.

У одной папаша был очень бедный князь, ну просто нищий. А дочка при том обожала животных. Сами знаете – из тех, что всех бездомных собак тащат в терем и всех приблудных котят. Дошло до того, что у одного мужика змею выкупила – последние серьги отдала, – когда он гадюке голову о камень разбить собирался. И притащила в свой зверюшник. По-моему, это крайность. Но змея оказалась благодарнее многих людей, подарила княжне волшебное кольцо, такой канал доставки материальных благ. Князь-папаша разбогател, построил каменные хоромы, набил погреба золотом, а дочку отдал за царя. Да на помолвке по пьянке и похвастался: вот она у меня какая душечка, сердце золотое, скотинку бессловесную пожалела… и про кольцо наплел. Царь на то – желаю, чтоб кольцо невестино было обручальным. И прямо на венчании, как кольцо ему на палец попало, велел невесту гнать за пределы царства. Она не шибко расстроилась, что царицей не стала, потому как жених был зело отвратен, выбирал его отец, дочку не спрашивая, а слезы лила, потому что, по слухам, пустил он ее собачек на шапки, а кошек на рукавицы.

С королевной получилось еще хуже. Жила она, как выражался покойный шахзаде, у родителей в неге и холе. Но была девицей сильно мечтательной. Любила гулять по садику и предаваться грезам. И вдруг слетает к ней с ветки ворон и говорит: «Я не ворон…» Какой еще, к черту, мельник? Откуда это мельник взялся? Нет, он утверждал, что он – заколдованный принц. Освободить его может только девица, которая примет за него два года страданий – моральных и физических. Он обращался к тысяче девиц, и ни одна не согласилась. А ведь ту, что спасет его, ждет брачный венец и неисчислимые годы несказанного блаженства, о каком простые смертные и понятия не имеют! Девица спросила, в чем заключаются условия. Оказалось, что в первый год ее душа будет попадать как бы в ад. Но все это будет происходить исключительно во сне. А второй год она должна отработать батрачкой на крестьянском дворе. И что вы думаете – она согласилась! Каждую ночь в течении года ее мучили кошмары. Она попадала в камеру пыток, где бесы усердно обрабатывали ее плетями, раскаленными щипцами и гишпанскими сапогами, загоняли под ногти иголки и растягивали на дыбе, причем телу ее в действительности не причинялось никакого вреда. После этого год черных работ, уверяла она, показался отдыхом, хотя я ей не шибко поверила. Но средство помогло. Мельник… да тьфу ты черт! – ворон расколдовался. И стал принцем. Почему – не женился? Женился, к сожалению. Потому что принц был садистом-извращенцем, и заколдовали его исключительно по просьбе измученных родителей. Как только во время брачной ночи он извлек из сундуков плети, клещи и прочий знакомый королевне по кошмарам инструментарий, она со страху сиганула в окно с четвертого этажа, плавно спикировала на широко раздувшейся ночной рубашке и бросилась прочь.

Впоследствии эти дамы вышли замуж за простых мужиков, родных братьев. Мужики оказались хорошими мужиками, и все вроде образовалось. Но не тут-то было! Там имелся младший братец, в котором старшие, как водится, души не чаяли. Он и был уродом, без которого семья не обходится. Надобно сказать, что в тех краях очень длинные – три четверти года – и суровые зимы. Из-за чего дома строятся так, что они, если можно так выразиться, крепятся вокруг печки. При тамошнем климате это вполне разумно и удобно, но не при данных обстоятельствах.

Мужья моих знакомок уехали на заработки, и ничего лучшего не придумали, как оставить дом на попечении младшего брата. А он только и знал, что на печи лежать. При этом он каким-то попущением господним приобрел способность творить чудеса, и его призвали к царскому двору. Ладно бы, но ему с печки слезать было лень – так он на ней и уехал. Нимало не озаботившись, что изба оттого развалилась по бревнышку. И остались бедные женщины посреди зимы в чистом поле. Так прошли они, побираясь, до этого королевства. Которое, прямо скажем, мало чем радовало. Народ был обложен огромными поборами, воровство и разбой процветали, все чиновники брали взятки, и честным путем ничего нельзя было добыть. Даже дров. Дура, то есть наша хозяйка, жарила жратву на хворосте, который покупала у одного вора. А он крал эти вязанки с площадей, где жгли ведьм.

– Наш король, – рассказала она нам, – сызмальства был храбр и отважен. Но однажды, когда он спал в лесу, притомившись на охоте, злая ведьма разрезала ему грудь, украла его сердце и заменила заячьим. И с тех пор он стал бояться всего на свете, даже мышиного писка. Когда враги напали на нашу страну, король из-за этого не смог вступить в бой, и пришлось платить огромную контрибуцию. Чтобы избавиться от проклятья, решено было найти ведьму. Поймали одну старуху, стали ее допрашивать: украла сердце? Она так прямо и говорит – украла. Сожгли ее, но ничего не помогло. Должно быть, это была не та ведьма. С тех пор их все время ловят. И что характерно, все они признаются! После чего их жгут, а я, дура, позволяю себя грабить на хворосте…

– А иного средства нет? – спросила княжна.

– Отчего же, есть. Мудрецы всего королевства собрали совет и рекли: средство от проклятия знает великий маг Абрамелин, владеющий скрижалью счастливой жизни, доставшейся ему от еще более великого мага Малагиса.

– Что ж никто за ним не сходил? – спросила королевна.

– Ходили уж, и не раз. Только живым никто не дошел. Живет маг Абрамелин за лесом, на волшебной горе, в пещере, а пещеру ту стережет огнедышащий дракон. Наш-то жулик, у которого я, дура, хворост покупаю, тоже ходил. Было их двенадцать разбойников. Одиннадцать полегли, а этот что-то у ворот замешкался и убечь успел. Теперь на разбой не ходит, ворует только.

– Коллеги принцессы, – говорю я, – по-моему, это дело для нас.

– А по-моему, – сказала княжна, – нас всех уже обломило на спасении обиженных и королевской благодарности. Стоит ли наступать на те же грабли?

– Так-то оно так, но прежде мы работали в одиночку. Теперь можем страховать друг друга. Кроме того, кто сказал, что мы обязательно попрем это средство королю? Может, загоним другому клиенту.

– А дракон? – хмурилась королевна. – Или на ятаган свой полагаешься?

– Зачем сразу ятаган? Попробуем сначала договориться. А то видывали мы людей, которые похуже драконов…


Договариваться не пришлось. Мы спокойно пересекли лес, добрались до высоченных, заросших мхом ворот, прошли через них и оказались у подножия вырубленной в горе лестницы. А рядом с ней лежал дракон – такой гигантский крокодил с крыльями, расцветки майского жука. И он спал. Мы притиснулись друг к другу, надеясь обойти его незаметно, однако дракон приоткрыл один глаз и спросил сиплым голосом:

– Вы кто?

– Мы – три странствующие принцессы, идем к великому магу Абрамелину.

– Тогда проходите, – сказал дракон и снова закрыл глаз.

– Это провокация, – пробормотала королевна.

Мы подождали немного, потом я махнула рукой.

– Я пойду вперед, а вы, в случае чего…

И двинулась по ступенькам. Ничего не произошло. Остальные потихоньку подтянулись. Княжна, которая была замыкающей, не удержалась и погладила дракона по боку, прошептав: «Хорошая зверюшка». Дракон заурчал во сне.

– Ты бы еще бантик ему на хвост навязала, – мрачно заметила королевна. Как больше пережившая, она была более скептически настроена.

Преодолев подъем, мы вошли в пещеру. Маг, симпатичный пожилой дядька, сидел за столом, заваленным пергаментами, хрустальными шарами и прочей бутафорией жанра, и что-то сосредоточенно черкал на разграфленном листке – то ли гематрией занимался, то ли кроссворд решал.

– Привет, девочки! – сказал он, подняв голову. – Откуда вы?

Вопрос дурацкий, но замечать это было бы неучтиво.

– Мы из королевства, прошли через лес, ворота и по лестнице, мимо дракона…

– И Барсик вас не тронул? Так я и думал.

– Это дракон, что ли? – возмутилась королевна. – Да он у вас совсем обленился.

– Ну, не скажите. Он вполне в рабочем состоянии. Может и огнем спалить, и просто задушить. Бывало, высунешься за ворота, а парни там лежат рядком… все белые… и мертвые… Но вы обратили внимание, что на воротах написано?

– Нет. Там не видно ничего, все мохом заросло.

– Увы… А написано там: «Войти сюда может только муж благородный и мудрый, бескорыстный и чистый сердцем». Это Малагис написал, мой учитель, когда защиту устанавливал. И дракона он настроил соответственно. Понимаете, он был маг великий, но человек несколько ограниченный, и никогда не думал о женщинах. Поэтому не установил для женщин никаких условий. Они могут сюда приходить какие угодно и в любом количестве. Но не догадываются. Иногда я так об этом жалею… Не подумайте дурного – я человек уже немолодой. Просто у меня проблемы с домашним хозяйством. С питанием справляюсь – наколдую чего или Барсика посылаю, если натурального захочется. А вот в квартире не чувствуется женской руки…

Это было мягко сказано. Все его големы, мумии, фолианты и глобусы заросли пылью и паутиной, только на столе было почище. Типичное жилье старого холостяка.

– Вообще-то живется мне не так уж плохо. Читаю, в магический кристалл смотрю. Обычно он у меня настроен на королевский дворец. – Абрамелин вытер пыль с хрусталя. – Вот – палач пытает очередную бабульку… вот король прячется под кроватью, потому что боится покушений…

– Собственно, из-за этого мы и пришли, – прервала я Абрамелина. – Говорят, только ты можешь снять проклятье с короля…

Он грустно усмехнулся.

– Проклятье! Скажут тоже! Ничто не поможет королю, кроме смерти, потому что никакого проклятия нет. Он всегда был трусом и мерзавцем, только, пока на страну не напали, это не было заметно. А потом, чтобы оправдать преданную армию и отданную казну, он и выдумал эту сказку с подмененным сердцем. Сжег одну бабку, другую… и уже не мог остановиться. Конечно, все они признавались, под пыткой чего не признаешь…

– Знакомая история… – я вспомнила султана и «няньку-злодейку». Причем султан в данной ситуации представал попригляднее. Воистину, все познается в сравнении.

– А скрижаль с секретом счастливой жизни – такая же туфта, как проклятье? – поинтересовалась королевна.

– Нет, она существует. Малагис уверял, что вывел универсальную формулу счастливой жизни, и записал ее. Я с ним не совсем согласен, но он считал, что другой нет. Это тайна, но вам я покажу…

Он убрал с полки глобус небесных сфер и траченное молью чучело совы, смахнул паутину и указал на каменную плиту, вмурованную в стену.

– ORA ET LABORA! – я присвистнула. – Тоже мне, тайны царя Соломона. Это самое «молись и трудись» на стенке любого монастыря написано.

– А Малагис уверял, что формула эта секретная, – вид у Абрамелина был убитый.

– Значит, монахи дошли до нее своим путем… Кстати, а где сам Малагис?

– Да боги его знают. Ушел лет сто назад в паломничество, поклониться мощам святого Мерлина, и не вернулся.

– Ладно, дамы и господа, что делать будем?

– Обедать, – сказал Абрамелин, и это было правильное решение.

Он наколдовал перекусить. Сказать по правде, его магическая стряпня была хуже той, что подавали в трактире «У дуры», но мы тактично промолчали. Зато вино в плетеной бутылке, которую маг достал из-под стола, было выше похвал. Должно быть, его приволок Барсик. Распив по стаканчику, мы раскинулись в креслах повольготнее, и я вернулась к прежней теме.

– Так значит, Абрамелин, положить конец королевскому проклятию может только смерть?

– Ты что задумала? – вмешалась королевна. – Это не наши проблемы.

– Угу. Сами мы не местные, дело наше пятое… но если так пойдет дальше, в королевстве скоро сожгут всех женщин. Пора это прекращать.

– И что ты предлагаешь?

– Есть задумки. И тебя, Абрамелин, я попрошу поспособствовать. Не бойся, с горы слезать не придется. Во-первых, я хочу изучить через магический кристалл дворцовый комплекс. А затем, возможно, понадобится кой-какой реквизит.

– Идет, – отвечает он. – Завалялось у меня тут барахлишко… по молодости форсил, а сейчас надевать уже неприлично.

Мы забрали то, что не окончательно истлело, и напоследок маг спросил:

– А может, кто-нибудь останется?

– Я бы осталась, – грустно сказала княжна. – Барсик очень симпатичный. Но я хочу встретиться с мужем.

– Что ж, тогда порасспросите знакомых, не согласится ли какая пойти ко мне в домоправительницы.

– Мы пришлем к тебе Дуру, – сказала я, и остальные согласно кивнули.


Когда мы с королевной появились перед входом во дворец, вид у нас был еще тот. Высокие колпаки со звездами, мантии с солнцем и луной, жезлы. Мы держали большой сундук. И грянули хором:

 
Зло есть добро, добро есть зло.
Летим, вскочив на помело!
Взявшись за руки бегом
Вкруговую впляс пойдем.
Замелькает хоровод,
Из-под ног земля уйдет,
Девять раз кругом, кругом,
Обежим и круг замкнем.
Круг заклят и слово наше крепко!
 

Текст нам тоже дал Абрамелин. Уверял, что самый ни на есть подлинный. Во всяком случае, впечатление произвел. Привратник побледнел и спросил:

– Откуда вы, ночные вы чертовки?

– Мы, – говорим, – ученицы великих магов Мерлина, Малагиса и Абрамелина (на этих мы могли ссылаться смело. Мерлин давно умер, Малагис вроде бы тоже, Абрамелин же в недосягаемости). Принесли, по их воле, лекарство от королевского проклятия. Оно в этом сундуке.

Вышел церемониймейстер, начал требовать сундук. Никак нельзя, отвечаем мы. Заглянуть в сундук может только миропомазанный король. Всякого другого чары лекарства убьют на месте. Пока пререкались, явился король – весь из себя король: гордая осанка, голова откинута, очи, кудри, то, се… Но мы уже знали из магического кристалла, какой он был пакостник. Договорились, поскольку он боялся оставаться наедине с сундуком, что мы будем рядом с ним, дабы руководить процессом излечения. Нам только этого и надо было. Разумеется, предварительно нас обыскали на предмет наличия оружия (его не было) и отобрали жезлы (они были не настоящие и могли сгодиться лишь на веретена). Что было дальше, легко угадать.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное