Наталья Резанова.

Не будите спящую принцессу

(страница 3 из 23)

скачать книгу бесплатно

А чтобы оторвать голову взрослому мужчине, пусть старику, нужна нечеловеческая сила.

Нечеловеческая.


Когда наутро я предстала с этим списком и со вчерашним отчетом перед взором Вассерсупа, он не выразил энтузиазма.

– Весьма неприятное стечение обстоятельств, – пояснил он свое нерасположение. – Мануфактур-советник – это не портняжка какой-нибудь.

– И на несчастный случай труп не спишешь.

– Бросьте, милиса, язвить. Если бы тело обнаружил кто-то из городских служащих, можно было бы как-то удержаться в рамках. А так – город полон слухов, скоро они расползутся по всему герцогству.

– Да, радости мало. Но если мы найдем убийцу – или убийц, все сразу успокоится.

– Тут я спорить не стану. Но, боюсь, отыскать преступника самим – не в наших силах. В Киндергартене никогда ранее не случалось ничего подобного. Я не хочу сказать, что история города не знает убийств. Бывало, что заезжий грабитель подстерегал на ночной улице припозднившегося бюргера, или лесорубы, пропивая выручку, доходили до некоторых излишеств.

– Или некий портной получал арбалетную стрелу промеж глаз…

– Довольно! Я повторяю: сами мы не справимся. Здесь требуется специалист.

– А я, по-вашему, кто?

– Я не хочу обидеть вас, но, думается мне, теперь понадобится нечто большее, чем вынос пьяниц из «Ушастой козы».

– Полагаете, мне в жизни только этим приходилось заниматься?

– Отнюдь. – Бургомистр устало потер переносицу. – Но, честно говоря, кто вы, сударыня?

Я подумала, что он начнет выяснять мое происхождение, но вопрос касался моего нынешнего статуса.

– Вы – частное лицо, исполняющее поручения других частных лиц, либо, время от времени, поручения городского самоуправления. А нам понадобится некто, наделенный властными полномочиями.

– Так наделите меня ими! Господин Вассерсуп, я понимаю, что при отсутствии полицейской службы в Киндергартене вести расследование будет трудно. Но, уверяю вас, мне приходилось справляться с не меньшими трудностями.

– Хватит споров, милитисса Этелинда. – Оказывается, он помнил имя, прописанное в документах. – Они бесполезны и беспредметны. Нынче на рассвете я с нарочным отправил письмо в Букиведен, с просьбой прислать дознавателя. Ибо чует мое сердце, дело это – не местного масштаба.

Он был прав. А я неправа. Но мы оба еще об этом не знали.


Дознаватель из Букиведена прибыл раньше, чем ожидалось. Очевидно, преступление сочли экстраординарным даже по меркам столицы герцогства. За это время я успела проверить лишь сведения, относящиеся к вдове Остгот. Она не солгала. Ее присутствие на свадьбе в деревне Феферкухен, что к северу от Киндербальзама, подтверждалось. И вернулась она в указанный ею срок – тому были свидетели. Это, по некоторым размышлениям, не освобождало ее от подозрений. Она могла передать свой ключ кому-то заранее, либо сделать с него копию.

Что касается самого убиенного, то много выяснить о нем не удалось. В основном, услышанное лишь подтверждало то, что я узнала в ту роковую ночь.

Он был нелюдим, экономен, чтоб не сказать скуп – по моему разумению, для такого дома, как у Шнауцера, нужен был значительный штат прислуги, а он обходился одной Гунной. Но в Киндергартене подобную скромность привычек одобряли. Свыше пяти лет назад он отошел от дел, продал долю компаньону и жил на проценты с капитала. Был прихожанином храма Присноблаженного Фогеля (где, кстати сказать, хранилась наиболее почитаемая святыня города – икона «Трудное Детство Присноблаженного», якобы перворимского письма). Дом Профанаций Шнауцер покидал лишь для того, чтоб посетить церковь, или направляясь на обед к кому-либо из именитых горожан. Праздники посещал избирательно, поэтому, например, на состязаниях стрелков его не было. Он считал этот обычай чересчур легкомысленным. В целом же ничего порочащего о нем не было известно. Супруга его умерла больше двадцати лет назад от воспаления легких – пользовал ее еще отец доктора Обструкция. Во второй брак Шнауцер не вступал. Он не пил (во всяком случае, никто не видел его пьяным) и не играл даже в самые невинные игры, что были разрешены в Киндергартене. И, уж конечно, никаких иных пороков за ним не числилось.

– Правильный, очень правильный был человек, – сказал мне преподобный Суперстаар, ректор церкви Присноблаженного Фогеля. – Строг, конечно. Пустопорожнего времяпрепровождения не признавал. Легкомыслия не терпел ни в ком – ни во взрослых, ни в детях.

– И в детях?

– Да, да. При нем дети на церковном дворе баловаться не смели. Он это сразу пресекал и родителям советовал никогда не забывать: «Жалеешь розгу – портишь младенца!».

– Он и собственных детей так же воспитывал?

– О, разумеется. Господин Шнауцер был человеком твердых принципов. Но его сыновья… Стен и Блок… они не оценили отцовской заботы. Сбежали из Киндергартена и больше не возвращались. Такая неблагодарность!

Услышанное мне не понравилось. Совсем не понравилось. Хотя мне попадались дети, которых, безусловно, можно и даже нужно было сечь, в целом я подобные методы воспитания считала непродуктивными. И, возможно, на месте Стена и Блока я бы и сама сбежала из отеческого дома. Но еще больше мне не понравилось то, что сыновья Шнауцера при таком раскладе выглядели самыми подозрительными из подозреваемых.

«Ни разу не возвращались, говорите? Да за пятнадцать лет человек может так измениться, что папа родной не узнает. А сосед – там более».

Но, чтобы выяснить местопребывание Стена и Блока Шнауцеров, мне пришлось бы уехать из Киндергартена. А я не хотела этого делать, пока не приедет столичный дознаватель.

И он прибыл.

Я не присутствовала при его встрече с отцами города, однако некоторые сведения сообщил мне Пулькер за рюмкой вишневки в «Ушастой козе». Он рассказал, что дознаватель приехал не один, а в сопровождении трех полицейских приставов. Фамилия дознавателя была ван Штанген, а спутники его звались Вайн, Вайб и Гезанг. Всем им определили казенную квартиру при ратуше.

Еще Пулькер рассказал, будто первое, что пожелал сделать ван Штанген – это осмотреть тело жертвы. Поскольку сыновья покойного так и не приехали, похороны были отложены, и останки Шнауцера так и хранились на леднике в подвале лечебницы.

Действия были правильные. Но почему ни Вассерсуп, ни ван Штанген не позвали меня? Уж Вассерсуп знал, что я в обморок не грохнусь. И не тело мне нужно было видеть, я достаточно насмотрелась на него на месте преступления. Но мне любопытно было бы выслушать мнение столичного специалиста. Или городские власти всерьез вознамерились отстранить меня от дела?

Раз так, я решила к ван Штангену не ходить. Не то чтоб я обиделась. Но иногда выжидание оказывается наилучшей тактикой.

И она себя оправдала.

Ван Штанген сам пришел ко мне.

Это тоже был правильный человек. По крайней мере, внешне. Правильный костюм тонкого сукна, не кричащий, но и не старомодный. Правильные черты лица: широкий лоб, четкие брови, тяжелый подбородок. Только нос подкачал, прямо скажем, мелковат он был в сравнении с прочим – крупным и мужественным (я продолжаю про лицо, не подумайте дурного). Но не мне, с переломанным шнобелем, критиковать чьи-либо носы.

Он появился в моей конторе без стука, благо дверь была не заперта. И без приветствия.

– И что это за слово такое «КОП»? – спросил он.

Данное слово было написано на вывеске, украшавшей входную дверь.

– Название моей конторы. – Уточнять, что сие сокращение означает «кругом одни принцессы» и служит напоминанием о моих прежних приключениях, я не стала.

– Коп, милица… что за варварская терминология.

– Милиса, – поправила я. – А точнее – милитисса.

– Неважно.

Заметно было, что ему это и впрямь неважно.

– Я тут на днях еще один термин выдумала для местного употребления. «Шерриф». От слова «шерри».

Шутки он не поддержал. Следовательно, пора было переходить к официальной части.

– Господин ван Штанген, если не ошибаюсь?

Он кивнул.

– Не любезный вы человек, сударь.

– А вам, коль занялись неподходящим для женщины ремеслом, и не следует ожидать, что с вами будут любезны.

Если он рассчитывал, что я оскорблюсь, то напрасно. Слыхивала я в свой адрес такое, в сравнении с которым это было лепетаньем майского ветерка. Но, возможно, ван Штангену и это было неважно.

– Состояние дел с охраной правопорядка в Киндергартене, – продолжал он, – запущено до немыслимой степени. Немудрено, что здесь происходят чудовищные преступления. Вместо того, чтоб заниматься созданием городской стражи, бургомистр нанимает какую-то подозрительную женщину…

– Отчего же подозрительную? Я представила документы.

– Видел я эти документы. Они весьма сомнительны с любой точки зрения. И только безграмотные провинциальные чинуши могли решить, что они дают вам какие-то полномочия на охрану правопорядка как в этом городе, так и в любом другом.

«Вот так, сударь мой Вассерсуп. Нужен был тебе столичный дознаватель, не хотел ты довольствоваться моей помощью, получи теперь заслуженную благодарность, безграмотный чинуша».

– Что же до вашей так называемой связи с орденом гидрантов, – мэтр ван Штанген последовательно гнул свою линию, – то должен вам сообщить, что орден Гидры Имперской не имеет в Великом герцогстве Букиведенском своих крепостей, приоратов и капитанств, а следовательно, всякие действия от его имени на территории герцогства не имеют законной силы. Более того, у меня есть сведения, что орден в последнее время лишился милости его императорского величества, и не исключено, что сборище сомнительных авантюристов, транжирящих средства из императорской казны на неизвестные цели, будет распущено.

«Вот так, благородный граф Бан из Динас-Атаса и подчиненные ему гидранты. Нужно было вам становиться спасителями цивилизации от сил Тьмы, стражами Запада и прочими хранителями устоев – получайте теперь заслуженную благодарность, сомнительные авантюристы и растратчики».

– Я говорю вам это, милитисса Этелинда (в его произношении мое прозвище прозвучало как «вошь особо мелкая»), для того, чтоб вы уяснили – у меня есть все основания для того, чтобы подвергнуть вас аресту. Но я от этого пока воздержусь. Я даже готов допустить, что вы вмешались в дела, находящиеся не в вашей компетенции и присвоили властные полномочия, руководствуясь исключительно добрыми побуждениями. Но в сложившейся ситуации с попустительством пора заканчивать. Я пришел, дабы предостеречь вас от дальнейшего вмешательства в ход следствия. Дело взято под контроль самим генеральным прокурором Бюстье-Корсетом, и заниматься им должен человек опытный, а не всяческие… как это вы изволили выразиться… копы, милисы и шеррифы, не видящие дальше кончика своего носа.

«Вот так, Тесса-Присси-Конни-Этель. Мотайся себе по всей Ойойкумене, подымайся в небеса на коврах-самолетах и драконах, спускайся в преисподнюю Того-еще-Света, а потом всякий фендрик из богами забытого Букиведена будет пенять тебе за узость кругозора».

Хотя обижаться не стоило – уж на что-что, а на благодарность я никогда не претендовала. Тем более от ван Штангена, который лично мне ничем не был обязан. Вдобавок, мой нос, даже сломанный, все равно был длиннее, чем у него. Так что ван Штангену следовало быть осторожнее с фразеологическими оборотами.

– И вот еще что, – голос ван Штангена был сух и ровен, как оркостанская степь. Без сомнения, он отлично умел вести допросы. – Если вам, несмотря на все вышесказанное, вздумается проверить алиби сыновей покойного, не тратьте времени зря. Я это уже сделал. Секунд-майор Блок Шнауцер вместе со своим полком находится в походе, согласно союзническому договору Великого герцогства Букиведен с Заморской Олигархией. Еще весной полк покинул пределы континента и ныне сражается на Заштатном Западе. А смиренный брат Стен Шнауцер, шесть лет назад вступивший в монастырь отшельников-шептунов, с тех пор находится по обету в строгом затворе.

– Значит, они и не рассчитывали на наследство, – в задумчивости проговорила я.

Ван Штанген одарил меня пронзительным взором, словно бы стремясь прочесть по моему лицу, откуда мне известно, что старик Шнауцер наследства сыновей лишил. Но от вопросов воздержался.

– Так что у них не было ни возможности, ни мотива совершить это преступление.

– Ни сил, если они оба соответствуют нормальным человеческим кондициям. Учитывая способ, коим было совершено убийство.

– А вот об этом предоставьте судить мне! – пресек ван Штанген мои рассуждения. – Да, останки выглядят так, будто голову убитого оторвали. Но, возможно, кто-то специально позаботился о том, чтоб они так выглядели. Техника свершения преступлений шагнула в наши дни очень далеко. Поэтому вновь повторяю – не мешайте следствию. Это к вящей пользе и вашей собственной безопасности.

– Премного благодарно за заботу, господин ван Штанген.

– Я слышу в ваших словах иронию. Напрасно. Советую не пересекаться со мной и моими сотрудниками.

– Но удовлетворять обычное женское любопытство, расспрашивая о том, что происходит, вы ведь не можете мне запретить?

– Да, с женской привычкой повсюду совать свой нос не справилась бы и рота полицейских приставов. А в моем распоряжении их всего трое.

«Что у него за манера – повсюду приплетать носы?»

– Кстати, я их что-то не вижу. Они ожидают вас на улице?

– Мои подчиненные не тратят времени на пустопорожнее болтание по улицам. Может, в Киндергартене на это смотрят проще, но приставы прибыли из столицы и действуют строго в соответствии с приказом начальника. Сейчас, например, они препровождают в тюрьму некоего Сая Штюккера.

Ван Штанген повернулся, чтобы уйти.

– Постойте! – окликнула я его. – Вы считаете, что между происшествием на празднике стрелков и убийством Шнауцера есть связь?

– Это же очевидно.

С этими словами ван Штанген покинул мою контору. Не прощаясь. Так же, как не поздоровался в начале визита.


* * *

Итак, милостивые государи и государыни, что мы имеем?

А имеем мы классическую ситуацию. Конфликт официального служителя закона и частного сыщика. И, главное, возразить-то особо нечего. Наверняка опыта в расследовании преступлений у ван Штангена побольше, чем у меня. Я ведь трудилась в охране, а не в сыске.

И выводы наши покуда совпадали. Правда, я не была уверена, что, говоря о «технике преступления» мэтр имеет в виду то же, что и я. Зато была уверена, что между двумя убийствами есть нечто общее. Вот только что?

Ну, предположим.

Оба убийства (а в том, что смерть портного Броско не есть несчастный случай, я была убеждена с самого начала) выглядят как-то нарочито нелепо. Неестественно. Если только насильственная смерть вообще бывает естественной. И еще. Никто от этих убийств ничего не выиграл. То есть брат Броско получил возмещение от Штюккера, а экономка должна унаследовать какие-то деньги по завещанию Шнауцера. Но вряд ли эти суммы достаточно велики, чтоб из-за них учинять душегубство.

Однако этого недостаточно, чтобы строить версию. И вообще, в своих странствиях приходилось мне видеть, как убивали вообще за пригоршню медяков… Ладно, пусть сапожником занимается команда столичных следователей, мне есть о чем подумать помимо того. Например, о том, как убийца проник в дом мануфактур-советника.

Обе входные двери, согласно показаниям Гунны Остгот, были заперты. Ключи имелись только у нее и у хозяина. Разумеется, в доме имелись еще и окна. Но это были глухие окна, они не открывались. Правда, в верхней их части и на втором этаже были полукруглые фортки. Они-то как раз открывались для проветривания, но уж очень невелики были по размеру. Трудно представить, чтоб кто-то сумел в них протиснуться.

Тут возникают две версии.

1. Как я уже предполагала, кто-то сумел сделать копии с ключей от дома, элементарно отпер дверь, убил Шнауцера, а уходя, запер дверь снова.

2. У убийцы был сообщник, человек мелкий и ловкий. Он проник в форточку, открыл дверь изнутри, впустил убийцу, далее см. пункт 1.

Трудность была еще в том, что по дому, перед тем, как я туда попала, пробежалась толпа народу, и никаких следов я не нашла. Может, у ван Штангена это лучше получится. А нет – нечего похваляться своим профессионализмом.

«Пойти, что ли, посмотреть снаружи – вдруг я что-либо пропустила? Ведь это чистопородное любопытство, а любопытствовать ван Штанген мне не запретил. Он запретил мне лишь пересекаться с ним и его свитой. Ну так я и не собираюсь с ним пересекаться. Пусть ван Штанген идет своим путем, а я пойду своим. И посмотрим, столкнемся ли мы лбами в конечной точке».


Мне повезло. То есть вначале я думала, что мне не повезло. Свернув на улицу Сдобного Теста у кондитерской «Сюрприз Киндера», я увидела, что возле дома покойного Шнауцера маячат две женских фигуры. По ближайшему рассмотрению, одна из них оказалась Гунной Остгот, а вторая – соседкой, госпожой Мюсли. Весьма добропорядочной дамой. Впрочем, как и все здешние дамы. Для разнообразия, сегодня рыдала и ломала руки она, а не экономка. В Киндергартене обращать внимание на подобные проявления чувств считается дурным тоном и непростительным вмешательством в личную жизнь. Поэтому я лишь вежливо поздоровалась и спросила Гунну Остгот, разрешено ли ей вернуться в дом.

– О, да, – ответила она. – Столичный господин снял печати, все там посмотрел и сказал, что я могу вернуться в свою комнату. Я уже убралась, как могла. Таков мой долг по отношению к покойному господину. Но я не знаю, буду ли я там жить. Разумеется, после окончания следствия я уеду… но и сейчас там так страшно! Вот посмотрите на госпожу Мюсли – она сама не своя, хоть и не живет в этом доме!

Помянутая соседка вновь задрожала и всхлипнула.

– В чем дело, сударыня? – осведомилась я. – Разве вы тоже видели место убийства?

– Хуже, милиса, гораздо хуже…

– Что может быть хуже?

Госпожа Мюсли прикусила дрожащую губу.

– А вы расскажите милисе, – посоветовала ей экономка. И направилась в дом, внушавший ей такой ужас. Должно быть, сетования соседки ее изрядно притомили.

Госпожа Мюсли огляделась по сторонам, а потом свистящим шепотом произнесла:

– Хуже то, что я видела демона, прилетевшего за душой мануфактур-советника!

– Демона? – усомнилась я. – В Киндергартене?

– Вы тоже мне не верите! Вот и дорогой Гансхен-Фрицхен говорит, что я сошла с ума, потому что у нас ничего такого не бывает!

– Отчего же, верю… Хотя это действительно нехарактерно для данной местности… Вот что, госпожа Мюсли. Не стоит торчать посреди улицы. Давайте пройдемте в кондитерскую, чайку попьем, вы успокоитесь и все мне поведаете.

В «Сюрпризе Киндера» в этот час не было посетителей, а верней, посетительниц, поскольку посещали это заведение в основном дамы. Мы заказали чаю с ватрушками и, конечно же, вишневого варенья и уселись за стол. Когда моя спутница, испив чаю, несколько успокоилась, я вернулась к заданной теме.

– Скажите, а когда это было?

– Вечером… накануне возвращения дорогой Гунны.

«И в предполагаемое время убийства, – добавила про себя я. – Или около того».

– Мне очень стыдно признаться, что я выходила на улицу в позднее время… порядочной даме такого не пристало… Но как только стемнело, мы зажгли фонарь перед входной дверью, как требует городской совет… а потом оказалось, что нужно прикрутить фитилек, потому что он коптил… а у моего дорогого супруга так скрутило спину, что он не мог разогнуться, и было уже слишком поздно, чтобы звать доктора Обструкция… а прислугу я уже отпустила… и вот, я взяла щипцы, вышла на улицу, открыла щиток фонаря… а тут он… оно… она… летит! К дому советника.

– На чем-нибудь летит, или сам по себе? – уточнила я.

– Сам… сама по себе… медленно так, будто плывет по ветру… а ветер был слабый.

Это было странно. По моему личному опыту, демоны передвигались довольно быстро. На всякий случай я еще спросила:

– Высоко летел?

– Высоко… чуть пониже крыши…

«И как раз на уровне второго этажа. То бишь форточек».

– Госпожа Мюсли, я не сомневаюсь, что вы видели сверхъестественное явление. Но вы уверены, что это был именно демон?

– Не уверена, – всхлипнула она. – Я не знаю, на кого похожи демоны. Может, это было привидение. Я точно помню, что оно просвечивало насквозь.

А это был отнюдь не показатель. Встречала я таких призраков, которые вовсе не просвечивали, и в темноте вполне могли сойти за живых.

– И что же было дальше?

– Не знаю. Я испугалась и убежала в дом… я ведь не знала, что господина Шнауцера убьют… Я рассказала Гансхену-Фрицхену, а он выбранил меня за глупость. И он прав… ведь в Киндергартене нет ни демонов, ни привидений.

«Теперь, наверное, уже есть», – подумала я.

– А как выглядел этот ваш демон… или привидение?

Она всплеснула руками.

– Вот это и есть самое ужасное! Он… оно выглядело как маленькая девочка!

– Какая девочка? – озадачилась я.

– Самая обычная. В чепчике, в простом платье, в полосатом передничке…

Это было что-то новое в демонической практике. Впрочем, мой опыт общения с демонами был невелик.

– И вот еще что, госпожа Мюсли. Вы рассказали о том, что видели, господину ван Штангену или кому-либо из его приставов?

– Ни в коем случае! Гансхен-Фрицхен запретил мне это! Он сказал: «Мало ли что тебе примерещилось – ни слова о том столичному дознавателю! Он живо поймет, что ты рехнулась, и отправит тебя в Букиведен, в лечебницу святой Шизгары, и ты опозоришь всю нашу семью!» И я не знаю, что мне делать… вдруг я и в самом деле помешанная? И меня ждет дом святой Шизгары… а там, говорят, помешанных сажают на цепь, и бреют им головы, и бьют палками, а это так страшно!

Я в растерянности смотрела, как она рыдает. Не к доктору же ее вести, на доктора Обструкция надежда плоха. Хотя, кроме медицины, есть еще один традиционный способ…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное