Наталья Резанова.

Шестое действие

(страница 3 из 42)

скачать книгу бесплатно

Она пару раз разговаривала с Анкрен, но не спрашивала, чем та занимается, – в замке это не принято.

– Привет, – благодушно сказала она.

– И тебе привет. Не знаешь – Волчья Пасть внизу или у себя в гнезде?

Второе предполагало необходимость подниматься на стену, Анкрен предпочла бы это. Лучше встретиться с Прокопом без свидетелей.

– Так ведь нет же его, – тем же тоном ответила Цинтия.

Анкрен удивилась. Насколько ей было известно, Прокоп избегал покидать замок. Неужто ее подозрения оправдались: Волчья Пасть прознал, что она жива, и ударился в бега?

– Он уехал?

Цинтия вытаращила глаза.

– А тебе чего, не сказали? Умер же он!

Этого еще не хватало. И здесь, где стены не чета гостиничным… хотя Цинтия не сказала «убит».

– Что стряслось? Он же вроде не болел. То есть волчья пасть у него была, но с этим сто лет прожить можно.

– Угорел… – Цинтия шумно вздохнула. – Да, такие вот дела. И он, и Калли.

– Когда?

– Дней пять назад… или семь? Точно уж не помню. Холодно же было, зуб на зуб не попадал, прямо как зимой, право слово. Ну и грелись все, как могли. Печки топили, жаровни: ну и пили вовсю. Вот и Прокоп тоже. Огонь развел, выпил, а Калли туда же, куда и он. Хочешь поглядеть, что с башней стало?

Анкрен кивнула. Конечно, она и одна не заблудилась бы, но Цинтии прискучило мешать в котле и захотелось размять ноги. Она подозвала другую женщину – приглядеть за варевом – и решительно двинулась по двору, отпихнув ногой задумчиво стоявшую на ее пути свинью.

Та часть башни, что была видна со двора, не выгорела, но на нее как бы легла тень. Вот почему так сильно воняло дымом.

У подножия стены валялась груда обгорелых досок, а наверху, посреди выгоревшего проема, была уложена приставная лестница.

– Ну да, – сказала Цинтия, проследив за взглядом Анкрен. – Пока в башне все тлело, никто и не замечал. А как проход на стене занялся, народ и сбежался. А подойти – никак. Все ж таки огонь сбили, лестницу протянули, вытащили их… но они уже задохнулись.

– Чужие в тот день в замок приходили? – спросила Анкрен.

– Конечно. В ненастные дни самая работа, патрули на дороги не выходят… – Она изумленно вздернула выцветшие брови. – Ты чего, на них думаешь? Глупости. Наши сказали – все заначки Прокопа были не тронуты. Ежели бы его кто-то нарочно подпалил, деньжишки бы подчистили. Здесь народ тертый, толк в этом деле знает. Пить надо меньше, вот что.

Анкрен не спешила с ответом. Прокоп и впрямь основательно выпивал, и печурка у него в башне была такая, что не дай бог… Если бы в сырой день все тамошнее барахло тлеть начало, задохнуться можно запросто.

Вот именно. Прокоп и Калли не сгорели, они задохнулись. А деревянный проход в стене, похоже, пылал вовсю. Словно кто-то, уходя, постарался, чтоб старый жулик и его сожительница не смогли убежать… или им не успели оказать помощь.

– Налюбовалась? Пошли, обедать скоро.

– Ладно…

Они побрели обратно.

Облака развеялись, в воздухе колыхалось полуденное марево. Из развалин часовни доносился унылый мужской голос, выводивший каторжанскую песню:

 
Справедливая пуля, прерви мою жизнь,
Сократи отбывание срока…
 

Расспрашивать далее Цинтию или кого-нибудь еще было бессмысленно. Народ здесь недоверчивый, вопросов не любит. С другой стороны, здесь поработали так, что даже эта подозрительная публика не усомнилась в том, что пожар произошел случайно.

– Прощевай пока, – сказала Анкрен.

– Прямо так и уйдешь?

– А что делать? Прокопа нет, не из могилы же его выкапывать.

Цинтия хихикнула.

Разумеется, Прокоп за свою долгую и неправедную жизнь мог приобрести немало врагов. Расправиться с ним ни по имперским, ни по воровским законам было невозможно… пришлось бы исхитряться… и все же это не обязательно было связано с последним заказом Анкрен… если бы не время пожара. Неделю назад или около того… как раз тогда, когда на нее напали в Аллеве.

Что же, у этого (этой) кровопийцы везде свои люди?

Быть не может.

Но есть еще Свантер. В Свантере они появятся обязательно. Если она поспешит, то, возможно, успеет.

– А то пообедала бы с нами, – без особого радушия, просто ради приличия, сказала Цинтия. – Посидели бы, пива выпили… как-то не по-людски получается…

– Потом как-нибудь, – ответила Анкрен и двинулась к воротам. – Не в последний раз видимся!

Она вовсе не была в этом уверена.

4. Мерсер. Полезное с приятным

Мерсер не сразу покинул Вальграм. Тех сведений, что сообщил Вендель, было недостаточно для начала работы. И при новой встрече с посредником он постарался выжать из него кое-что дополнительно. Вендель также принес задаток – частично наличными, частично в аккредитивах на банк Сигурдарсона.

– Вы не возражаете, если по окончании дела гонорар вам будет выплачен также через Сигурдарсона? – осведомился он. – Это надежный финансист.

– Я знаю. Вы, однако, слишком радужно настроены. Кто даст гарантию, что я вообще заслужу этот гонорар?

– Мой господин в вас верит.

– Ну-ну. Кстати, в случае благополучного развития событий я должен знать, как с вами связаться. И куда доставить нашу подопечную.

– Я полагаю, мой господин вместе с деньгами разошлет в представительства Сигурдарсона письма с инструкциями для вас.

– Неплохо придумано. Но у этого остроумного плана есть недостаток. Хотя Сигурдарсоны уже изрядно потеснили Кортеров, их конторы имеются далеко не в каждом городе.

– Сожалею, но здесь вам придется искать решение самому.

– Мне придется искать Анкрен. А решение я как-нибудь найду.

Запасшись деньгами, Мерсер засобирался в дорогу. Его багаж был несколько необычен равно и для слуги закона, и для наемника. Во-первых, он прихватил с собой «дорожную аптечку». В ней имелись снадобья, способные усыпить, обездвижить и произвести иные полезные действия. Ядов и афродизиаков там не было – Мерсер ими не пользовался.

Засим – оружие. Без него он, как человек, много путешествующий и вынужденный подвергать свою жизнь опасности, обойтись не мог. Разумеется, при нем были шпага и кинжал. Но вот его стрелковое оружие тоже многих бы сбило с толку – во всяком случае, на Севере, где давно позабыли, что такое арбалет, тем более малый, либо отнеслись к нему как к дамско-детской игрушке. Иное дело – на Юге. В конце прошлого века парламент Карнионы законодательным порядком запретил частным лицам ношение «балестра, сиречь малого арбалета, как оружия, способствующего совершению преступных деяний». Проще говоря, балестр считался классическим оружием наемных убийц, и ни пистолеты, ни мушкеты не могли с ним соперничать. Однако в эпоху гражданских междоусобиц довольно просто было уверить, что ты не частное лицо, а исполняешь, например, особое поручение правительства. А поскольку постановление запрещало носить арбалет, но не владеть им, при обыске всегда можно было заявить, что в доме сей предмет хранится исключительно в качестве украшения либо семейной реликвии. Поэтому южные оружейники продолжали производить балестры и совершенствовать их конструкцию. Современные малые арбалеты заряжались не стрелами, как в прошлые века, а свинцовыми шариками, производившими тот же эффект, что и пистолетные пули. Правда, балестр требовал лучшего глазомера, чем пистолет, и чтоб достичь меткости в обращении с ним – требовалось больше времени. Однако Мерсер мог, не хвастаясь, сказать, что владеет этим оружием лучше многих. А нынешняя мода на кафтаны со свободными рукавами и широкими обшлагами позволяла держать оружие при себе, не вызывая подозрений.

Его ничуть не смущало, что и зелья, и пули могут быть употреблены против женщины, равно как и само поручение. Мерсер всегда считал, что женщина способна быть таким же противником и таким же союзником, как мужчина. Окружающие полагали такой образ мыслей величайшим цинизмом, почему – Мерсер даже не пытался понять.

Кроме того, он бросил в дорожную сумку последний роман капитана Бергамина. Его подарил Мерсеру вальграмский наниматель, оказавшийся восторженным поклонником писателя. Чтобы не усугублять восторгов, Мерсер не стал упоминать, что знаком с автором – точнее, встречался с ним несколько раз в Эрденоне. Романы капитана Бергамина, впрочем, на досуге он почитывал, а пролистать этот (под названием «Связанные верностью») времени пока не было.

Конечно, он предпочел бы, чтобы в сумке вместо книжонки Бергамина лежал серьезный труд, посвященный наваждениям и морокам. Мерсер не солгал посреднику: он действительно верил в явления, в обыденной жизни именуемые «колдовством» либо «дремучими суевериями», и в природе некоторых из них неплохо разбирался. Но в том, что касалось мороков, знаний ему не хватало. Как жаль, что аббатство Тройнт, в оны времена славившееся лучшим на Севере собранием книг и манускриптов, так сильно пострадало во время войны, – наверняка там можно было найти что-нибудь трактующее этот вопрос. Хотя на хождение по библиотекам все равно не было времени.

Вендель сказал, что последний раз Анкрен видели в Аллеве, в гостинице «Полумесяц». Мерсер был уверен, что женщины давно нет ни в гостинице, ни в самой Аллеве. Тем не менее он решил туда отправиться. С чего-то надо начинать. Пусть будет Аллева.

И двинулся – верхом, благо погода наконец установилась. В пути можно размышлять не хуже, чем где-то еще.

Анкрен. Это имя сообщил Стефан Вендель, но вряд ли она назвалась так в гостинице. Имя исконно эрдское, по-настоящему старинное, не то что всякие Гумерсинды и Леодины, кочующие по страницам романов и поэм. Слишком древнее. Архаичное. В быту оно давно не встречается.

О чем это говорит? Возможно, о знакомстве с древнейшими хрониками, что уже подразумевает некоторую образованность. А может, о претензиях на происхождение от старой аристократии, на чистоту эрдской крови? (Мерсер, таких претензий не имевший, относился к ним иронически.) Но не исключено – и даже более вероятно, что «Анкрен» – искаженное от «Анкен», простонародная форма имени Анна, распространенная в приморских городах. И вместо образованной аристократки перед нами вмиг оказывается портовая девка. Или она так шутит. Нарочито многозначительное игровое имя – вполне в духе дам из литературных салонов, почитательниц капитана Бергамина…

Образ не складывался.

Ситуацию еще более запутывал анонимный работодатель – человек, по всей вероятности, богатый и знатный. И по этой причине не желающий, чтоб простые смертные знали о его делах. Весьма грязных и кровавых, как он успел, услышать. Если Вендель не соврал. И похоже, что в чем в чем другом, а в этом Вендель не врет.

Ладно, видывали мы и не такое. А если бы все складывалось и прояснялось сразу, было бы очень скучно жить.

Почти все побасенки, которыми жители Эрда стращали друг друга в течение тысячи лет, можно было разделить на две категории: лесные и морские. На море честных купцов подстерегали бури и кровожадные пираты (если забыть, что древние эрды все без исключения были кровожадными пиратами). В лесах таились дикие звери и разбойники, из-за лесов подходили к городским стенам вражеские армии. Что тут, казалось, поделаешь – Эрд страна приморская и наиболее лесистая в империи. Но если море и связанные с ним истории в ближайшее время не должны были претерпеть изменений, то за леса, особливо после того, как герцогство Эрдское стало провинцией, взялись основательно.

Легендарные вековые дубравы, где древние эрды приносили кровавые жертвы жестоким богам, стройные колоннады сосен, угрюмые ельники – отрада браконьеров, – все-все безжалостно шло под топор, на потребу верфей и городов. Их место занимали пашни и пастбища, ухоженные огороды, а в последнее время северяне старательно принялись высаживать яблони и груши. Впрочем, Эрдская провинция пока в этом отношении сильно отставала от Карнионы, где на многие мили можно было не встретить ни одного вольно растущего дерева: только виноградники, сады, оливковые и апельсиновые рощи. И дорога от Вальграма до Аллевы большей частью еще пролегала среди лесов, суровых и мрачных, как в стародавние времена. Однако вблизи Аллевы вмешательство человека вновь стало заметно. Так получилось, что в своих многочисленных разъездах Мерсер ни разу не попадал в Аллеву. Но ему были известны кое-какие истории про этот город – из тех, что рассказывают на ночь глядя. И у него создалось впечатление, что Аллева со всех сторон окружена густыми лесами – ан уже нет, оказывается.

К городу стало труднее подобраться, из него стало труднее выскользнуть. Это обстоятельство необходимо было учитывать.

Почему Аллева?

Кто из них подстроил другому ловушку – Анкрен или ее наниматель?

Город Аллева, несмотря на свою провинциальность, оказался не такой дырой, как ожидал Мерсер. Главные улицы были даже вымощены. И немало имелось гостиниц, постоялых дворов, харчевен и пивных. Может, это осталось с тех времен, когда в Аллеве квартировал драгунский полк – в прошлом веке для борьбы с разбойниками, в нынешнем – для утверждения порядка после прихода к власти генерал-губернатора. А может, из-за ежегодной ярмарки в Михайлов день. Это было достижение послевоенной эпохи. Сначала сюда съезжались лесоторговцы, а потом стали торговать разной полезной в хозяйстве утварью. Соответственно, появились в городе столярные, шорные и гончарные мастерские. Была и одна стеклодувная. Нынче не только в мещанских, но и в зажиточных крестьянских семьях принято было обзаводиться для праздничных случаев стеклянной посудой. Конечно, не цветной – такая была простолюдинам не по карману, да и не умели в Аллеве делать цветного стекла. Вот белого – сколько угодно.

Набор стеклянной посуды – графин, блюда и бокалы – Мерсер увидел за спиной владельца «Полумесяца». Судя по слою пыли, посуда была для красоты, должна была свидетельствовать о благосостоянии и местном патриотизме, а пользовались постояльцы, вероятно, глиняными кружками и оловянными мисками.

«Полумесяц» был приличным и тихим заведением в трех кварталах от Ратушной площади – по здешним понятиям, далековато. Первоначально Мерсер намеревался расспросить хозяина гостиницы, но одного взгляда на этого человека хватило, чтоб изменить планы.

Мерсер хорошо знал подобный тип эрдского обывателя: «ничего не видел, ничего не знаю». Выбить из такого нужные сведения можно было лишь шантажом либо угрозами с применением физической силы, но на шантаж у него не было времени, а пытать хозяина он не собирался. Поэтому он просто снял номер. Попутно выяснилось, что в Аллеве еще не завели обычая записывать постояльцев в особую книгу. Следовательно, простейшая возможность узнать, под каким именем здесь останавливалась Анкрен, отпадала. Однако круглое девичье лицо в обрамлении белого чепца, мелькавшее в дверях, покуда Мерсер договаривался с хозяином, внушало определенные надежды. Дверь, судя по всему, вела на кухню, а девица была служанкой. Наверняка она что-то видела. Даже если она не знает, что видела.

Хозяин цыкнул, служанка исчезла, а Мерсер поднялся в отведенный ему четвертый номер. Гостиница была устроена как большинство подобных заведений в провинции, то есть в два этажа. На первом располагались зал с распивочной, кухня и хозяйское жилье, на втором – номера. Окна выходили на улицу. Обстановка была более чем скромная, однако в номере не так давно убирали. По крайней мере, если не удастся найти никаких сведений, гарантирован нормальный ночлег…

Мерсер поставил на стул сумку и выглянул в окно, на пустынную улицу, освещенную солнцем. Долго ждать не пришлось. Давешняя служанка с корзиной в руках вышла из дверей и двинулась туда, где, как успел заметить Мерсер, в Аллеве располагался рынок. Теперь главное – не упустить случай. А это зависит только от него.

Он не ошибся – завязать знакомство не составило труда. Служанка – ее звали Тильда – не имела ничего против внимания привлекательного постояльца. Работа в гостинице отучила ее от излишней застенчивости, но все же Аллева был слишком провинциальным городом, чтобы бойкость заменить наглостью. Она премило болтала о разных пустяках и как дитя обрадовалась медовой коврижке, которую купил ей Мерсер с лотка. Сам он сказал, что приехал по делам, связанным с наследством, и не знает, сколько ему придется остаться в Аллеве.

– А у вас тут, наверное, тишь да гладь да божья благодать? Поди, и не случается ничего? – бросил он наугад. И ему повезло.

– А вот и нет! – поспешила возразить Тильда. – Тут у нас недавно такие страсти творились!

– «У нас» – это в городе?

– Да в гостинице же! Прямо в том номере, что вам отвели… Ой! – спохватилась она и прикрыла рот ладонью. – Хозяин меня убьет, ежели узнает, что я проговорилась…

– А он не узнает, – подбодрил ее Мерсер. – Рассказывай, я люблю, когда страсти.

Обрадованная тем, что нашла родственную душу, Тильда принялась повествовать. И Мерсер узнал, что в прошлом месяце («ну, еще когда дожди были, холодина») в том самом номере как-то поутру ни с того ни с чего оказалось полно чужих людей. Она, Тильда, пыталась за ними подсмотреть, но ее прогнали. Все же она видела, как «эти самые» ходили вокруг «Полумесяца», как на страже. А Йонас, привратник, по секрету рассказал, что они пришли среди ночи, и впустил их хозяин, и поднялись в тот номер, а потом выскочили оттуда, как ошпаренные, и выбежали на улицу. А потом снова вернулись. Но не все. И пробыли два дня, а после ушли совсем. А до того в номере жила какая-то тетенька, приезжая. И Йонас говорил, что не видел, как она уезжала или уходила, и никто не видел, а только не было ее больше в гостинице. Как сквозь землю провалилась. Что за тетенька? А бог ее знает. Некрасивая, немолодая. Тильда с ней и не говорила ни разу, хозяин сам подавал в номер и еду, и вино. Но она, наверное, непорядочная – без прислуги была.

– Может, ангелистка? – подал идею Мерсер.

Этого Тильда не знала. В Аллеве ангелистов сроду не было, слышали только, что они очень злые. И слуг будто бы вера не велит им держать. Может, и правда? Видно, потому ее и схватить хотели. А когда те люди ушли совсем, хозяин велел ей все там вымыть, прибрать и никому не рассказывать, что было. Но она ведь ничего не видела, так что рассказать можно, верно? И вот что смешно – посреди комнаты валялся башмак. Женский. А больше там ничего не было. Тильде башмак не подошел, а продать его удалось только старьевщику, потому что кому нужен один башмак? Чудно, правда? Нет, Йонас сейчас не в гостинице. Он так испугался, что запил, и до того допился, что заболел и в лазарет попал. А чего бояться-то? Пусть ангелисты боятся, а не честные люди.

Потом Тильда с сожалением вспомнила, что ее послали за покупками, и они простились, договорившись сызнова увидеться в «Полумесяце». Мерсер еще немного походил по городу, присмотрелся, где собирается люд. С наступлением вечера он вернулся в гостиницу и с улицы новым взглядом окинул фасад «Полумесяца» и окно своего номера.

Итак, она жила здесь, спала на той же постели, где предстоит спать ему. Забавно. Совпадение ли?

Хозяин сам подавал ей обед, хотя любезностью явно не блещет. И сам впустил тех, что пришли за Анкрен. Правильно сделал Мерсер, что не стал его выспрашивать. Особенно если учесть, что дверь этого номера, даже запертую, по-видимому, легко открыть снаружи.

В том, как она исчезла из номера, ничего сверхъестественного нет. Прыгать оттуда на мостовую высоковато, а вот на крышу из окна человек, обладающий некоторой ловкостью, проберется. Важно то, что было потом.

Она спешила. Ей некогда было обуваться, вероятно, бросила еще какие-то вещи. А преследователи забрали их, намереваясь пустить по ее следу собак. Для этого оба башмака не нужны.

Короче, что произошло в «Полумесяце», довольно ясно. Но не больше.

Мерсер перекусил в общем зале, поднялся к себе. Спать не хотелось. Номер выглядел подозрительно, вдобавок у Мерсера было предчувствие, что еще до полуночи к нему наведается Тильда. Он не обольщался насчет своей мужской неотразимости – многие служанки так зарабатывают себе на приданое. Мерсер усмехнулся. В одной из тех страшных историй про Аллеву, что он помнил, главным действующим лицом была гостиничная служанка, убивавшая постояльцев. Было бы забавно, если б Тильда решила продолжить традицию.

Он зажег свечу и стянул сапоги. Улегся и раскрыл «Связанных верностью».

С титульного листа глянул на Мерсера гравированный портрет автора: унылая физиономия, весьма похоже изображенная, латный нагрудник, лавровый венок. Под гравюрой строки сонета, в котором капитан жаловался, что его ратные и прочие труды остаются без должной награды. Сонет, в отличие от романа, был откровенно плох, стихотворец из Бергамина получился никудышный. К счастью, стихами он читателей потчевал редко. Начинал же Бергамин как драматург, и весьма неудачно. Даже и теперь, в промежутках между романами, он сочинял трагедии, спектакли по которым неизменно проваливались, несмотря на популярность Бергамина-романиста.

Сам он был человеком отнюдь не светским, угрюмым, неразговорчивым; служил комендантом крепости где-то в Открытых Землях и действительно имел звание капитана. Однако, изредка приезжая в Тримейн и Эрденон, он был принят в лучшем обществе. Ибо не было сейчас в империи писателя популярнее капитана Бергамина. В его романах все происходило в вымышленных странах и в незапамятные времена, в них действовали мудрые маги, коварные волшебницы, летучие гении, могущественные духи и чудовищные монстры. В то же время в персонажах без труда узнавались люди света – посетители столичных салонов и даже придворные под прозрачными псевдонимами, каковые в силах был разгадать любой читатель, мало-мальски наслышанный о столичной жизни. Собственно, в разгадывании отчасти и заключалась прелесть чтения Бергамина, иначе чем бы его книги отличались от обычных листков со светскими сплетнями? Отчасти, но не только. Дамы обожали Бергамина за обилие запутанных любовных сюжетов и яркое описание возвышенных нежных чувств, мужчины – за не менее красочые картины поединков, происходивших едва ли не на каждой странице, а также кровопролитных сражений. Кроме того, к романам прилагались подробные карты его вымышленных стран с указанием маршрутов, коими следует по ним путешествовать, и достопримечательностей. Это было ново, увлекательно и приятно ласкало воображение, не захватывая его полностью.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Поделиться ссылкой на выделенное