Наталья Резанова.

Шестое действие

(страница 1 из 42)

скачать книгу бесплатно

Два всадника скачут, их тени парят.

Над сонной дорогой все звезды горят.

Копыта стучат по заснувшей земле.

Мужчина и женщина едут во мгле.

Иосиф Бродский

Часть первая
Не связанные верностью

1. Она. Бегство Золушки

Карета подъехала на удивление тихо для такого тяжелого рыдвана, так что стражник заметил ее, лишь когда лошади стали. Впрочем, почему «рыдван»? Вполне пристойная карета, только очень большая, подумал стражник. А тихо подъехала из-за этих новомодных рессор…

Это была последняя застава за городскими воротами Аллевы, по кинкарской дороге. Дальше за поворотом начинался лес. Вечерело, и, хотя до темноты еще оставалось часа два, небо было настолько серым и промозглым, что казалось, уже наступили сумерки и сейчас не лето, а середина осени. Такая погода не редкость для Эрда, но радостней от этого не становится. Поэтому стражники, подчиненные магистрату Аллевы, боролись с сыростью и тоской проверенным веками способом. Они резались в кости в караульной будке, прикладываясь попеременно к баклаге, а нести дозор выпадало проигравшему.

Бедолага, продувший жалованье за неделю вперед, ежился от холода у обочины песчаной дороги. Аллева – город небольшой, тихий, и о том, чтобы замостить дорогу, в ратуше даже не задумывались.

Неумолимая сырость пробивала кожаный дублет и шерстяную фуфайку, заставляла ежиться и хлюпать носом. А тут еще того гляди дождь пойдет. Лето, лето, а вовек не отогреешься. И о том, чтоб после стражи в трактир завалиться, мечтать не моги: денег нет…

Городские стены Аллевы, скрывающие нехитрые провинциальные соблазны, тонули в сизой дымке по левую сторону от заставы. По правую, заглатывая дорогу, чернел лес. Именно в ту сторону временами боязливо поглядывал стражник. Не то чтоб для этого были какие-то поводы… Но кровавые легенды прошлого века, в которых крупица правды растворялась в неисчислимых нелепых домыслах, и еще более кровавые воспоминания о десятилетии смуты, где в сочетании со словом «лес» слова «ведьмы» и «оборотни» сменились на «засеки» и «засады», – все это заставляло местных жителей с подозрением относиться к дубравам и ельникам. Отчасти поэтому, а не только по торговой и хозяйственной надобности вокруг Аллевы вырубили лес, еще тридцать лет назад подступавший к самому городу. Теперь можно было не опасаться, что обнаглевшая разбойничья шайка или наплевавший на воинскую дисциплину вольный отряд подберутся к Аллеве незаметно. Да и уже уничтожили, пожалуй, в Эрде все такие разбойничьи шайки, что способны были захватить город, и, уж конечно, вольные отряды. Но все равно, каждый здесь шкурой чувствовал необъяснимую угрозу, исходящую от леса.

Однако карета ехала не оттуда. Она ехала из города. Чинно, неторопливо. И, как положено, остановилась у сторожевого поста.

Карета была явно не из почтовых, но герба на дверце стражник не заметил.

Наемная, наверное. Неудивительно – в Аллеве мало кто держал собственный выезд. Она была запряжена четверкой темно-гнедых лошадей, высоких, крепких, выносливых. Кучер, опустивший поводья, был облачен в темно-зеленый кафтан. Воротник он поднял, а шляпу надвинул на самый нос. И продрогший стражник, в общем, его понимал. На запятках кареты громоздился вооруженный гайдук. Оба, кучер и гайдук, молчали, не требуя скорее пропустить карету, и это почему-то разозлило стражника.

– Подорожную!

Он собирался рявкнуть, но в сыром воздухе голос расползся сипением. Его, однако, услышали. Оконце в двери кареты распахнулось, и стражник, чертыхаясь, заглянул внутрь. И остолбенел.

В карете сидела знатная дама. Стражнику нечасто приходилось видеть знатных дам. По правде сказать, никогда. Но сомневаться в том, что это именно дама, а не нарядившаяся в лучшее платье жена купца или чиновника, не приходилось. У купчихи просто не могло быть такого платья, хотя стражник не сумел бы описать – почему. Но все это великолепие из переливчатого шелка и атласа, сияние которого приглушал бархатный плащ, подобали знатной даме, и только ей. И золотые локоны, небрежно упавшие на плечи, ничем не напоминали ухищрения куафера, словно улеглись так сами по себе. В руках у дамы был букет из невиданных в Аллеве цветов – не роз, не лилий, даже не тюльпанов, по которым нынче с ума сходила половина империи, – с круглыми головками из длинных, густых, лохматых лепестков. Букет она отложила и протянула стражнику свернутый лист с гербовой печатью.

– Вот, милейший.

Стражник был не шибко грамотен, и мелкие буквочки, начертанные на бумаге, никак не складывались в слова. Он еще подумал: надо бы остальных позвать, хватит им прохлаждаться… тьфу, то есть греться. Но прежде, чем он успел открыть рот, в ладонь стражника из шитого золотом кошелька скользнул металлический кружок.

– За труды, милейший, – небрежно произнесла дама.

Еще не видя, стражник понял, что монета – высокого достоинства. Такая дама не носит с собой мелочь. Но когда увидел полновесный золотой нобль с профилем его императорского величества Карла-Сигберта, он мгновенно вернул подорожную владелице и махнул рукой.

– Проезжайте, сударыня! Все в порядке!

Воспоминание о проигранном жалованье развеялось, как легкое облачко. Теперь все мысли стражника были лишь о том, как укрыть золотой от остальных караульных. Ведь это была и их смена, и они могли потребовать свою долю.

На карету, отъезжавшую столь же неторопливо, как и прибыла, стражник не смотрел. И, разумеется, не задавался вопросом, почему особа, занимающая высокое положение в свете, путешествует в сопровождении только двоих слуг и даже без горничной по дороге, пользующейся дурной славой. И с чего она двинулась в путь на ночь глядя – ведь до темноты она не доберется не то что до ближайшего города, до приличного постоялого двора?

Тем временем карета достигла леса и скрылась за поворотом. Как не было. Растворились в набрякших сыростью сумерках и четверка гнедых, и кучер, и гайдук. Лишь очень зоркий глаз различил бы сжавшуюся в ком человеческую фигуру.

Женщина обхватила колени руками и поджала босые ноги. Ее светлые волосы потемнели от пота, а загорелое лицо, напротив, залила бледность. Ибо чтобы навести такой сложный морок, да еще держать его продолжительное время, требуется большое напряжение сил.

Она вымоталась. Это поспешное бегство, сутки без сна… а теперь еще тащиться до ближайшей деревни, раздобыть жратву, обувку и, желательно, ночлег – слишком уж мерзостно ночевать нынче в лесу. Потому что монета, брошенная тому дураку у заставы, была настоящей, равно как и розданные у выезда из города. Иначе деньги исчезли бы сразу, как только она скрылась из глаз, и стражи порядка, вместо того чтобы помалкивать о проехавшей даме, начали бы орать о злой колдунье и дьявольском наваждении. А та монета была вдобавок и последней.

Да, умение наводить морок – дело хорошее, но сам по себе морок не наполнит пустое брюхо, не согреет в холода. Заменить башмаки в слякоть он тоже не способен.

Эту свою способность (еще ее слушались животные – но таково свойство почти всех наделенных Даром) она, после первых недолгих переживаний, не считала ни благословением, ни проклятием. Для нее это был способ заработать на жизнь и возможность путешествовать в сравнительной безопасности (только не на корабле – чему есть множество причин).

Ее авантюрная жизнь уже много лет катилась гладко – отчасти из-за выработавшейся привычки никому не доверять, отчасти из-за того, что люди, с которыми она общалась, следовали правилам, ими же установленным.

До вчерашней ночи, когда последний клиент подослал к ней убийц.

Услышав осторожные шаги на гостиничной лестнице и слабый стон половиц в коридоре, она сразу поняла, что это не агенты императорской полиции и, конечно, не городская стража Аллевы. Те явились бы днем. И не церковники – эти могли прийти за ней и ночью, но предпочли бы действовать открыто, им нужно явить благой пример… Нет, тем, кто стоял за дверью ее номера, важно было одно – чтоб она не успела на них посмотреть. Теперь она догадывалась, что в вино, которое принесли ей с вечера, подмешали сонное зелье и к приходу гостей ей полагалось впасть в бесчувствие. Однако по своей подозрительности она старалась не есть и не пить там, где ночевала. И кувшин на столе остался нетронутым.

Прежде чем засунутый между дверью и стеной клинок поддел задвижку, она в чем была, подхватив пояс с пристегнутыми кинжалом и кошельком, вылезла в окно. Хорошо, что из-за проклятых холодов, навалившихся на Эрдскую провинцию посреди лета, она улеглась в постель одетой. А вот башмаки, увы, пришлось оставить.

Затаившись на карнизе, она сумела разглядеть тех, кто, обнаружив ее отсутствие, выбежал на крыльцо, и похвалила себя за предусмотрительность. Их было не меньше десятка. Наемники, и наверняка не местные. Из Эрденона, может даже из Тримейна. Они не растерялись и действовали довольно слаженно. Двое вернулись в гостиницу, один полез на крышу (но ее на карнизе не увидел, вернее, увидел не ее, а кошку, подбиравшуюся к голубю); остальные рассыпались по окрестным улицам.

И сегодня – те двое еще ждали в засаде, предполагая, что она может вернуться в гостиницу за вещами (напрасно: жизнь она ценила больше, чем барахло). Другие искали ее по улицам и притаились у ворот, пытаясь определить, чей облик она сумела принять. Да, ребятам явно рассказали о ее даре. Но они не знали всех ее возможностей, иначе не приглядывались бы исключительно к одиноким пешеходам…

Черт, а может, она погорячилась, поспешив вырваться из Аллевы? Учила ведь ее матушка в детстве уму-разуму: «Сперва думай, а потом уж делай». А она, как нарочно, действовала не размышляя, а потом сердилась и думала: что, собственно, я натворила?

Так что же на этот раз? И почему тот сукин сын попытался ее убить? Или сукина дочь – только сейчас до нее дошло, что она понятия не имеет, кем в действительности был клиент, – они всегда общались через посредника. А дело-то представлялось вполне чистым. Не безопасным – иначе к ней не стали бы и обращаться, – но, в сущности, безобидным и совершенно бескровным. И она в точности выполнила все условия договора. В этом она была уверена. Так где же промахнулась?

А может, наплевать на все? Скрыться не составит труда, а денег она в любой стране заработает. Уехать куда-нибудь подальше… от этой сырости и слякоти, гнетущего низкого неба, долгих морозных зим… Что бы там ни говорили, Эрд – не ее родина.

В задумчивости она нарисовала пальцем на мокром песке цветок, никогда не произраставший в империи Эрд-и-Карниона. Похожий не то на взлохмаченную голову, не то на распушившийся клубок шерсти.

Плюнуть на все и уехать, хотя ярость диктует иное. Однажды она поступила, повинуясь порыву, и это дорого обошлось и ей, и тем, кто был ей близок.

Ну уж нет! Нечего вспоминать прошлое. А если и вспоминать, то лишь для того, чтоб усвоить: никто не смеет обидеть ее и остаться в живых.

Она стерла рисунок на песке и подняла голову. Солнце давно провалилось за деревья, и багровые полосы заката размазались по набрякшему небу. Наступила ночь.

Велика ли важность, что ей неизвестен убийца? Это нетрудно узнать.

– Ты у меня черными слезами зальешься! – пробормотала она в пространство. Потом встала и побрела через лес.

2. Он. Сделка

Каждый из двоих мужчин был по-своему неприметен. Но первый, осознав всю мощь и опасность оружия, каковым может быть неприметность, употребил для ее достижения немало времени и сил. А поскольку он был еще молод и привлекателен, это далось не без труда. Он не становился ни уродливее, ни ниже ростом, но каким-то образом научился уходить в тень, всегда предоставляя собеседнику возможность блеснуть во всей красе. Однако с этим собеседником ему явно не повезло. Тому дар незаметности дан был от природы. Сух, сер, среднего роста и сложения. Без возраста. Слуга, о каком мечтает каждый господин. Верный, исполнительный, ненавязчивый. Вполне способный благоденствовать по нынешним временам, но никогда не поднимающийся выше управляющего в замке либо старшего приказчика в торговом доме. Впрочем, именно он начал разговор.

– Господин Мерсер? – осведомился он, прикрыв за собой дверь.

– Он самый. С кем имею честь?..

– Мое имя вам ничего не скажет. Впрочем, извольте – Стефан Вендель. Но я – всего лишь посланец некоей особы, которая желает прибегнуть к вашим услугам.

– И откуда эта особа узнала о моем существовании?

– Мой господин вхож в круги, в которых обсуждалась история с наследством канониссы из Менца… вы понимаете, о чем я. И там было названо ваше имя. А то, как вы раскрыли похищение в Камби, – это, по словам моего господина, просто чудо.

– Ну уж и чудо. Однако садитесь, господин Вендель. Хотите выпить?

– Не стоит беспокоиться. Может быть, потом, когда обсудим дело…

Помимо кресла, в котором расположился хозяин, в комнате был только один стул. Гость отодвинул его подальше от окна и лишь потом сел. Хотя, возможно, он просто боялся сквозняков. Да и вид из окна особой живописностью не отличался: Вальграм – город торговый, промышленный и красотой не блещет. Единственной отрадой была синева над черепичными крышами домов. Лето, казалось бы захлебнувшееся дождями, снова вернулось в Эрд, и не верилось, что ненадолго.

Комната, в которой они находились, не ласкала и не оскорбляла взора. Выцветшие обои, костяное распятие и круглое зеркало на стене, на столе – старомодная оловянная посуда. Безликая чистота сдаваемой внаем квартиры для приличных одиноких жильцов.

– Так в чем же состоит ваше дело?

– Прежде всего… Мой господин получил сведения, будто вы беретесь за некоторые деликатные поручения, к которым избегают привлекать императорскую полицию либо службу генерал-губернатора. Что, действуя против преступников, вы не боитесь немного нарушить закон. И что вы не смеетесь над предположениями, которые некоторым людям кажутся странными и дикими.

– Допустим, вашего господина не обманули. Тогда что?

– Мой господин предлагает вам сумму вдвое больше той, что вы получили в Камби, – это за вычетом расходов. Аванс выплачивается сразу же по достижении устной договоренности.

– Щедро. Но в чем, собственно, заключается поручение?

– От вас требуется разыскать некую женщину. К месту, которое вам назовут, вы доставите ее живой, но связанной по рукам и ногам, с завязанными глазами и кляпом во рту.

– Фу, как некрасиво, – протянул Мерсер. – Женщин можно убивать, но зачем же при этом обращаться с ними грубо?

– Если б это была обычная преступница, мой господин нашел бы ловкого и небрезгливого полицейского чиновника и не стал бы затруднять вас. А эта женщина… в прежние годы ее назвали бы колдуньей, но теперь времена просвещенные. Тех, кто верит в магию, высмеивают… поэтому просто скажем, что она обладает умением заставлять видеть то, чего нет. И не дай бог ей заподозрить, что вы ее ищете. Она может явиться кем угодно: братом, лучшим другом, женой или старенькой матушкой.

При всей сдержанности, за этими словами крылось живое чувство – но какое? Гнев, страх, обида?

– Оборотень? – иронически уточнил Мерсер.

Но Стефан Вендель был невозмутим.

– Отнюдь. Это все наваждение, обман зрения. Представьте себе огонь, который не жжется, но выглядит как настоящий… Впрочем, вы, возможно, относитесь к подобным вещам как к сказкам суеверного простонародья, недостойным внимания образованного человека.

– Вовсе нет. Я, как вы догадываетесь, не домосед. И в своих странствиях сталкивался с явлениями, которые не объяснишь иначе, как вмешательством сил… мне не хотелось бы употреблять выражение «сверхъестественных», ибо кто из нас, грешных, возьмется определить границы естества? Но существование того, о чем вы рассказывали, готов допустить. И здесь позволю себе встречный вопрос. Если все обстоит именно так, почему вы не прибегли к помощи Церкви? У нее свои методы выявления людей с подобными талантами.

– О, да, и весьма эффективные. Но в наше время боязнь показаться смешным в глазах окружающих сильней страха перед вечными муками, и яд скептицизма поразил уже многих служителей Церкви. А кто не поддался ему, те впали в другую крайность.

Взгляд Венделя лишь на мгновение переместился в сторону окна, но Мерсер это заметил.

– Вы имеете в виду епископа Деция и ангелистов?

Секта приверженцев Ангела-Мстителя, в просторечии ангелистов, мало у кого в Эрде вызывала сочувствие. Но справиться до конца с этой заразой, возникшей во времена гражданской войны, то есть свыше тридцати лет назад, пока не удавалось. Среди беднейших жителей Эрда – и крестьян, и городской голытьбы – нет-нет да и находились желавшие последовать заветам Ангела-Мстителя. Не так давно ангелисты обнаружились в Вальграме. А епископ Деций, переведенный в самый северный порт империи из Дальних Колоний, принялся возвращать сектантов на путь истинный теми же методами, что привык применять к дикарям по другую сторону океана. Останки главарей секты сожгли на рыночной площади либо прибили по частям над всеми воротами Вальграма.

– Их тоже. Можно привести и другие примеры. Вот в чем суть: эта женщина украла у моего господина очень ценную вещь. Ценную лично для него, понимаете? И он желает вернуть ее либо узнать, для начала, местонахождение этой вещи. Но опасается, что, если виновная попадет в руки служителей Церкви, добросовестно исполняющих свой долг, от нее уже ничего нельзя будет узнать. Никогда. Хотя, если эти рассуждения кажутся вам неприемлемыми или ранят ваши религиозные чувства, заверяю: после того как мы получим нужные сведения, мы передадим преступницу Церкви.

Мерсер ни на миг не усомнился, что собеседник лжет. Но это его не волновало.

– Вы заинтриговали меня. Хотелось бы знать о вашей преступнице побольше. Например, имя.

– Она называет себя Анкрен.

– Хорошее, старинное эрдское имя.

– Да, если оно настоящее. А я в этом не уверен.

– Анкрен, а дальше?

– Дальше ничего. Ни фамилии, ни прозвища.

– А как она выглядит, известно? Или она постоянно скрывает свою внешность, наводя морок?

– Тут дело не так безнадежно. Ей на вид лет тридцать или около того. Роста довольно высокого, скорее худощавая, чем плотная. Волосы – простите за просторечие – белобрысые, иначе не скажешь. Нос прямой, губы узкие. Глаза… – он задумался, – глаза, пожалуй, карие.

– Вы не порадовали меня, господин Вендель. Если б я попросил вас набросать портрет типичной уроженки Эрдской провинции, получилось бы именно это. Тут ни маскироваться не надо, ни морок наводить – все равно таких женщин в здешних краях двенадцать на дюжину.

– Но что поделаешь, коли так и есть?

– Вот что, господин Вендель. Из того, как вы ее описали, у меня создалось впечатление, что вам доводилось ее видеть.

– Вы угадали.

– Не заметили ли вы каких-то характерных примет? Особых, отличающих ее от других одиннадцати из дюжины? Я не стану предполагать, что она демонстрировала вам родимые пятна у себя на теле или что вы не разглядели у нее горба или шести пальцев на руках. Но нечто особенное можно найти почти в каждом человеке. В походке, манере говорить, держать голову.

– Нет. Все вполне заурядно. Хотя… вы правы. Я как-то упустил из памяти. У нее шрам на мочке левого уха. Ниже того места, которое обычно прокалывают для серьги.

– А серег она не носит?

– Не носит. Я даже не помню, проколоты ли у нее уши. По-моему, она их обычно прикрывает волосами.

– При нынешней моде это несложно… Продолжим. Что еще известно о вашей Анкрен? С кем она связана? Родня, сообщники, любовник… или любовники?

– Никого. Совсем никого.

– Так ли? Ведь как-то ваш господин сумел не просто с ней познакомиться, но и разузнать о ее талантах! Кстати, кто он?

– Этого я вам не скажу. Мой господин желает сохранить инкогнито. Это необходимое условие соглашения.

– Это сильно затруднит мою работу.

– Но и оплата будет соразмерна трудностям.

– Ладно. Предположим, я не стану расспрашивать, кто ваш поручитель и что за делишки у него с этой Анкрен. Но вы с ней тоже встречались. Возможно, так же, как и со мной – по чьей-то рекомендации. Есть определенный разряд людей, которые служат как бы связующим звеном между преступным миром Эрда и добрыми платежеспособными гражданами, предпочитающими, чтоб грязную работу за них исполнил кто-то другой. Я прав? Вот, для начала, хоть какие-то связи Анкрен. Если вы назовете мне тех, кто вывел ее на вас или на вашего господина… возможно, они знают ее привычки, убежища…

– Я бы не советовал вам разыскивать этих людей. Не потому, господин Мерсер, что ставлю вам какие-то условия. Просто это пустая трата времени. Боюсь, встретиться с ними уже невозможно.

– Даже так? – Мерсер внимательно посмотрел на серого человека в углу комнаты.

Тот выдержал его взгляд, не мигая.

– Серьезный человек ваш поручитель.

– Более чем.

Разговор, до того протекавший плавно, несмотря на изобилие подводных камней, прервался. Мерсер раздумывал. Вендель следил за ним, возможно надеясь прочесть решение на его лице. Не преуспев в этом, он сказал:

– Сударь, я изложил вам все обстоятельства, которые мне было дозволено открыть. Даже те, что способны оттолкнуть вас. Мы еще не заключили соглашения. И если в деле вас что-то пугает, я не стану изыскивать путей к принуждению. Сделка должна быть честной. И вы вольны отказаться.

Мерсер встал, подошел к окну. Омытое дождями небо сияло чистотой, недоступной низменной тверди. И обещало несбыточное тем, кто поднимает голову не только для того, чтобы высмотреть непогоду. Мерсер отвернулся.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Поделиться ссылкой на выделенное