Рембо Артюр.

Озарения

(страница 1 из 6)

скачать книгу бесплатно

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя.

© Евгений Шешин (перевод), 2015

© ООО «Литео», 2015

Артюр Рембо, фото Этьен Каржа

Illuminations. Озарения

Apr?s le D?luge

Aussit?t que l’id?e du D?luge se fut rassise,

Un li?vre s’arr?ta dans les sainfoins et les clochettes mouvantes, et dit sa pri?re ? l’arc-en-ciel ? travers la toile de l’araign?e.

Oh! les pierres pr?cieuses qui se cachaient, – les fleurs qui regardaient d?j?.

Dans la grande rue sale, les ?tals se dress?rent, et l’on tira les barques vers la mer ?tag?e l?-haut comme sur les gravures.

Le sang coula, chez Barbe-Bleue, – aux abattoirs, – dans les cirques, o? le sceau de Dieu bl?mit les fen?tres. Le sang et le lait coul?rent.

Les castors b?tirent. Les «mazagrans» fum?rent dans les estaminets.

Dans la grande maison de vitres encore ruisselante, les enfants en deuil regard?rent les merveilleuses images. Une porte claqua – et, sur la place du hameau, l’enfant tourna ses bras, compris des girouettes et des coqs des clochers de partout, sous l’?clatante giboul?e.

Madame ?tablit un piano dans les Alpes. La messe et les premi?res communions se c?l?br?rent aux cent mille autels de la cath?drale.

Les caravanes partirent. Et le Splendide H?tel fut b?ti dans le chaos de glaces et de nuit du p?le.

Depuis lors, la Lune entendit les chacals piaulant par les d?serts de thym, – et les ?glogues en sabots grognant dans le verger. Puis, dans la futaie violette, bourgeonnante, Eucharis me dit que c’?tait le printemps.

– Sourds, ?tang, – ?cume, roule sur le pont et passe par-dessus les bois; – draps noirs et orgues, ?clairs et tonnerre, – montez et roulez; – Eaux et tristesses, montez et relevez les D?luges.

Car depuis qu’ils se sont dissip?s, – oh, les pierres pr?cieuses s’enfouissant, et les fleurs ouvertes! – c’est un ennui! et la Reine, la Sorci?re qui allume sa braise dans le pot de terre, ne voudra jamais nous raconter ce qu’elle sait, et que nous ignorons.

После Потопа

Как только сошла на нет идея Потопа, заяц в зарослях замер люцерны и колокольчиков движимых ветром, к радуге сквозь паутину молитву свою обратил.

О! драгоценные камни, что прятались (в травах), ? цветы, что раскрылись уже.

На грязной улице выросли, как грибы, столики торговцев, лодки тащили к морю, вздымавшемуся, как на гравюрах,

Во владеньях Синей Бороды текла кровь, ? на бойнях, ? под сводами цирков, где окна отмечены были бледной печатью Бога. Кровь и млеко текли.

Трудились бобры. В кафе пар шёл от высоких стаканов с «мазаграном»[1]1
  Прохладительно-тонизирующий напиток, популярный в Европе в XIX в.

Приготавливался домашним способом из натурального подслащенного кофе, на три четверти разбавленного кипяченой холодной водой со льдом. Напиток можно слегка подкислить лимоном. Иногда для аромата добавляли несколько капель коньяка. В XX в. мазагран вытеснили американские массовые тонизирующие напитки заводского типа: кока-кола и ее производные.
  (Кулинарный словарь В. В. Похлебкина, 2002)


[Закрыть].

В просторном доме, чьи стекла струились ещё, дети в траурных платьях разглядывали чудесные картинки.

Хлопнула дверь – и на деревенской площади ребёнок руки свои устремил к слепящему ливню, неся собранные отовсюду флюгера и петухов с колоколен.

Мадам в Альпах поставила фортепиано. Мессу служили и первые славословили причастия у ста тысяч алтарей собора.

Отправлялись в путь караваны. И Великолепный Отель был возведён в хаосе льдов и ночи полярной.

С той поры Луна внимала вою шакалов в заросших чабрецом пустошах, ? и эклогам в сабо, поскрипывающим в саду. Потом, в фиалковой чаще, среди набухающих почек, Эухарис сказала мне, что пришла весна.

? Пруд, забей, словно ключ, ? вспенься, хлынь через мост и над лесами волны свои кати; ? чёрные простыни и орг?ны, молнии и гром, ? взметнитесь и прокатитесь; ? Воды и печали, поднимайтесь и пробуждайте Потопы.

Ведь с той поры, как они сошли на нет, ? о, драгоценные камни, прячущиеся в травах и раскрывшиеся цветы! – настала скука! и Королева, Колдунья, что дует на угли в глиняном горшке, никогда не пожелает рассказать нам то, что знает она и что мы не замечаем.

Enfance
I

Cette idole, yeux noirs et crin jaune, sans parents ni cour, plus noble que la fable, mexicaine et flamande; son domaine, azur et verdure insolents, court sur des plages nomm?es, par des vagues sans vaisseaux, de noms f?rocement grecs, slaves, celtiques.

A la lisi?re de la for?t, – les fleurs de r?ve tintent, ?clatent, ?clairent, – la fille ? l?vre d’orange, les genoux crois?s dans le clair d?luge qui sourd des pr?s, nudit? qu’ombrent, traversent et habillent les arcs-en-ciel, la flore, la mer.

Dames qui tournoient sur les terrasses voisines de la mer; enfantes et g?antes, superbes noires dans la mousse vert-de-gris, bijoux debout sur le sol gras des bosquets et des jardinets d?gel?s, – jeunes m?res et grandes soeurs aux regards pleins de p?lerinages, sultanes, princesses de d?marche et de costumes tyranniques, petites ?trang?res et personnes doucement malheureuses.

Quel ennui, l’heure du «cher corps» et «cher coeur»!

II

C’est elle, la petite morte, derri?re les rosiers. – La jeune maman tr?pass?e descend le perron. – La cal?che du cousin crie sur le sable. – Le petit fr?re – (il est aux Indes!) l?, devant le couchant, sur le pr? d’oeillets, – les vieux qu’on a enterr?s tout droits dans le rempart aux girofl?es.

L’essaim des feuilles d’or entoure la maison du g?n?ral. Ils sont dans le midi. – On suit la route rouge pour arriver ? l’auberge vide. Le ch?teau est ? vendre; les persiennes sont d?tach?es. – Le cur? aura emport? la clef de l’?glise. – Autour du parc, les loges des gardes sont inhabit?es. Les palissades sont si hautes qu’on ne voit que les cimes bruissantes. D’ailleurs il n’y a rien ? voir l? dedans.

Les pr?s remontent au hameaux sans coqs, sans enclumes. L’?cluse est lev?e. O les calvaires et les moulins du d?sert, les ?les et les meules!

Des fleurs magiques bourdonnaient. Les talus le ber?aient. Des b?tes d’une ?l?gance fabuleuse circulaient. Les nu?es s’amassaient sur la haute mer faite d’une ?ternit? de chaudes larmes.

III

Au bois il y a un oiseau, son chant vous arr?te et vous fait rougir.

Il y a une horloge qui ne sonne pas.

Il y a une fondri?re avec un nid de b?tes blanches.

Il y a une cath?drale qui descend et un lac qui monte.

Il y a une petite voiture abandonn?e dans le taillis ou qui descend le sentier en courant, enrubann?e.

Il y a une troupe de petits com?diens en costumes, aper?us sur la route ? travers la lisi?re du bois.

Il y a enfin, quand l’on a faim et soif, quelqu’un qui vous chasse.

IV

Je suis le saint, en pri?re sur la terrasse, comme les b?tes pacifiques paissent jusqu’? la mer de Palestine.

Je suis le savant au fauteuil sombre. Les branches et la pluie se jettent ? la crois?e de la biblioth?que.

Je suis le pi?ton de la grand’route par les bois nains; la rumeur des ?cluses couvre mes pas. Je vois longtemps la m?lancolique lessive d’or du couchant.

Je serais bien l’enfant abandonn? sur la jet?e partie ? la haute mer, le petit valet suivant l’all?e dont le front touche le ciel.

Les sentiers sont ?pres. Les monticules se couvrent de gen?ts. L’air est immobile. Que les oiseaux et les sources sont loin! Ce ne peut ?tre que la fin du monde, en avan?ant.

V

Qu’on me loue enfin ce tombeau, blanchi ? la chaux avec les lignes du ciment en relief, – tr?s loin sous la terre.

Je m’accoude ? la table, la lampe ?claire tr?s vivement ces journaux que je suis idiot de relire, ces livres sans int?r?t.

A une distance ?norme au-dessus de mon salon souterrain, les maisons s’implantent, les brumes s’assemblent. La boue est rouge ou noire. Ville monstrueuse, nuit sans fin!

Moins haut, sont des ?gouts. Aux c?t?s, rien que l’?paisseur du globe. Peut-?tre les gouffres d’azur, des puits de feu? C’est peut-?tre sur ces plans que se rencontrent lunes et com?tes, mers et fables.

Aux heures d’amertume, je m’imagine des boules de saphir, de m?tal. Je suis ma?tre du silence. Pourquoi une apparence de soupirail bl?mirait-elle au coin de la vo?te

Детство
I

Этот идол, черноглазый, златогривый, сирота, ни кола – ни двора, он возвышенней сказки ? мексиканской, фламадской; его владенья, лазурь и зелень, дерзко бегут по взморьям, которым волны, не знавшие кораблей, дали свирепые имена ? греческие, славянские, кельтские.

На опушке лесной ? цветы грёзы, вспыхнув, сияют, звенят, ? девочка, оранжевы губы её, сжаты колени в потоке света, льющемся с лугов, наготу осеняют, пронзают, скрывают травы, радуги, море.

Дамы круж?тся на террасах у моря; инфанты и великанши, чернокожие красавицы в медно-зелёный одетые мох, драгоценные камни на оттаявшем дрожат чернозёме цветников и садов, ? юные матери, старшие сёстры, их взгляды полны дальних странствий, султанши, принцесс сумасбродны наряды и властны шаги, чужестранки и те, кто страдает безмолвно.

Какая скука – час «милого тела «и «милого сердца «!

II

Там, где розы растут ? там она, малютка, мертва ? юная мама, она умерла, сходит с крыльца. ? скрипит по песку коляска кузена. – младший брат(он в Индии!) ? там, к закату лицом, на лугу среди гвоздик. ? Стариков схоронили рядом за крепостной стеной, поросшей левкоем.

Дом генерала в осаде листвы золотой. Семейство на юге. – Дор?гой заката дойдёшь до корчмы опустевшей. З?мок продают; ставни сняли, ? кюре, вероятно, унёс ключ от церкви, ? сторожки вкруг парка безлюдны. Ограды так высоки – лишь шумные кроны видишь над ними. Впрочем, там и смотреть-то не на что.

Луга к деревням подступают – там не поют петухи, в кузницах тихо. Не работает шлюз. О, придорожные могилы, заброшенные мельницы, острова и стога!

Волшебные гудели цветы. Склоны качали его. Сказочной красоты животные сновали вокруг. Грозовые тучи собирались над волнуемым морем горячих, вечность льющихся слёз.

III

Есть птица в лесу – заслышав её, вы стоите, краснея.

Есть часы – они никогда не звонят.

Есть нора – там белые копошатся зверьки.

Есть собор, он клонится д?лу и озеро устремлённое ввысь.

Есть повозка, брошенная в лесу, или вот она вниз по дорожке, вся в лентах, проносится мимо.

Есть шайка бродяг-комедьянтов в костюмах своих шутовских – меж стволов их фигуры видны на дороге лесной.

Есть, наконец, тот, кто прогонит тебя, когда ты голоден и мучим жаждой.

IV

Я святой, на террасе молящийся, ? мирно пасутся стада повсюду до Палестинского моря.

Я учёный в сумрачном кресле. В окно библиотеки хлещет дождь, ветки стучат.

Я путник, по дороге бредущий в лесу низкорослом; шум от шлюзов мои заглушает шаги. Я часами смотрю, как печально полощет закат своё золотое бельё.

Я охотно стал бы ребёнком, забытым на пирсе далеко выступающем в море, или слугой, что идёт по аллее, лбом касаясь небес.

С трудом проходимые тропы. Невысокие эти холмы покрываются дроком. Ни ветерка. Как далеко птицы и родники! Продвигаясь вперёд, вскоре, наверно, придёшь на край света.

V

Кто бы мне сдал, наконец, эту могилу, всю белую от извёстки, с надгробья рельефными строчками, ? поглубже под землёй.

Локтями упершись в стол под яркою лампой, ? взялся я, идиот, перечитывать вчерашние газеты и тоску наводящие книги.

Наверху, над моим подземным салоном в землю врастают дома, стелятся туманы. Грязь либо красна, либо черна. Город-монстр, ночь без конца!

Чуть ниже – сточные трубы. По бокам ? ничего, кроме толщи земной. Быть может, ? бездны лазурные, колодцы огня? Возможно, именно здесь встречаются луны и кометы, моря и сказки.

Когда проходят часы, разъедая горечью душу, передо мной словно плывут шары из сапфира, из металла. Я – властелин тишины. Почему бы под сумрачным сводом подвала не забрезжить подобью окна.

Conte

Un prince ?tait vex? de ne s’?tre employ? jamais qu’? la perfection des g?n?rosit?s vulgaires. Il pr?voyait d’?tonnantes r?volutions de l’amour, et soup?onnait ses femmes de pouvoir mieux que cette complaisance agr?ment?e de ciel et de luxe. Il voulait voir la v?rit?, l’heure du d?sir et de la satisfaction essentiels. Que ce f?t ou non une aberration de pi?t?, il voulut. Il poss?dait au moins un assez large pouvoir humain.

Toutes les femmes qui l’avaient connu furent assassin?es: quel saccage du jardin de la beaut?! Sous le sabre, elles le b?nirent. Il n’en commanda point de nouvelles. – Les femmes r?apparurent.

Il tua tous ceux qui le suivaient, apr?s la chasse ou les libations. – Tous le suivaient.

Il s’amusa ? ?gorger les b?tes de luxe. Il fit flamber les palais. Il se ruait sur les gens et les taillait en pi?ces. – La foule, les toits d’or, les belles b?tes existaient encore.

Peut-on s’extasier dans la destruction, se rajeunir par la cruaut?! Le peuple ne murmura pas. Personne n’offrit le concours de ses vues.

Un soir, il galopait fi?rement. Un G?nie apparut, d’une beaut? ineffable, inavouable m?me. De sa physionomie et de son maintien ressortait la promesse d’un amour multiple et complexe! d’un bonheur indicible, insupportable m?me! Le Prince et le G?nie s’an?antirent probablement dans la sant? essentielle. Comment n’auraient-ils pas pu en mourir? Ensemble donc ils moururent.

Mais ce Prince d?c?da, dans son palais, ? un ?ge ordinaire. Le Prince ?tait le G?nie. Le G?nie ?tait le Prince.

La musique savante manque ? notre d?sir.

Сказка

Некий принц бывал раздосадован оттого, что ему всё время приходилось лишь совершенствовать проявления пошлого великодушия. Потрясающие революции любви предвидел он и подозревал, что женщины его наделены чем-то большим, чем эта способность угождать, расцвеченная небесами и роскошью. Истину возжелал он узреть, когда пробьёт час эссенциальных желания и удовлетворения. Он хотел (этого), хотя бы это была лишь аберрация благочестия. По крайней мере, он обладал достаточно широкими возможностями среди людей.

Все женщины, которые знали его, были убиты: сад красоты разорённый! Они благословляли его, дрожа под клинком занесённым. Он не требовал новых женщин. ? Но они появлялись.

Он убивал всех, кто следовал за ним, после охоты или возлияний. ? Все продолжали идти за ним.

Развлекаясь, ножом вспарывал он горло, диковинных убивая животных. Поджигал дворцы. Бросался на людей и на куски их искромсывал. ? Толпа людская, крыши (дворцов) из золота, прекрасные животные не исчезали.

Возможно ли доводить себя до экстаза разрушая, делать себя моложе изуверством! От народа ? ни шопоту, ни ропоту. Никто не выказывал желания содействовать его взглядам.

Однажды вечером он скакал, гордо вскинув голову. Гений предстал перед ним невыразимой, даже непроизносимой красоты. Лик его и осанка как бы расточали обещанье многообразной и многосложной любви! счастья несказанного, даже непереносимого! Принц и Гений вероятно превратились в ничто в сущем безболии. Как могли они не умереть? Итак, оба они умерли.

Но принц опочил в своём дворце, в обычном (для этого) возрасте. Принц был Гением. Гений был Принцем.

Искусной музыки не хватает желанию нашему.

Parade

Des dr?les tr?s solides. Plusieurs ont exploit? vos mondes. Sans besoins, et peu press?s de mettre en oeuvre leurs brillantes facult?s et leur exp?rience de vos consciences. Quels hommes m?rs! Des yeux h?b?t?s ? la fa?on de la nuit d’?t?, rouges et noirs, tricolores, d’acier piqu? d’?toiles d’or; des faci?s d?form?s, plomb?s, bl?mis, incendi?s; des enrouements fol?tres! La d?marche cruelle des oripeaux! – Il y a quelques jeunes, – comment regarderaient-ils Ch?rubin? – pourvus de voix effrayantes et de quelques ressources dangereuses. On les envoie prendre du dos en ville, affubl?s d’un luxe d?go?tant.

O le plus violent Paradis de la grimace enrag?e! Pas de comparaison avec vos Fakirs et les autres bouffonneries sc?niques. Dans des costumes improvis?s avec le go?t du mauvais r?ve ils jouent des complaintes, des trag?dies de malandrins et de demi-dieux spirituels comme l’histoire ou les religions ne l’ont jamais ?t?. Chinois, Hottentots, boh?miens, niais, hy?nes, Molochs, vieilles d?mences, d?mons sinistres, ils m?lent les tours populaires, maternels, avec les poses et les tendresses bestiales. Ils interpr?teraient des pi?ces nouvelles et des chansons «bonnes filles». Ma?tres jongleurs, ils transforment le lieu et les personnes, et usent de la com?die magn?tique. Les yeux flambent, le sang chante, les os s’?largissent, les larmes et des filets rouges ruissellent. Leur raillerie ou leur terreur dure une minute, ou des mois entiers.

J’ai seul la clef de cette parade sauvage.

Зазывалы

Дюжие, и весьма, плутяги-то. Иные (из них) поимели неплохо вас. Походя, без особой нужды, почти не прилагая усилий к тому, чтобы обнаружить блестящие свои способности и знание вашей души. Каковы ловчилы! С глазами, на манер летней ночи, словно туманом подёрнутыми, красными и чёрными, трёхцветными, из стали с вкрапленьями звёзд золотых; искажённые лица, свинцовые, бледные, словно огнём обожжённые; шуточки с хрипотцой! Демарш отщепенцев в бутафорных одеждах от которого жутко становится! ? Есть и юнцы, ? как они Керубино встречали бы? ? всегда наготове (у них) берущие на испуг голоса и ещё пострашнее ресурсы. Разодетых с отвращенье вызывающим шиком, выпускают их в город, чтобы лоску набрались.

О, самый что ни есть неистовый Парадиз лиц, искажённых гримасою ярости! Никакого сравненья с вашими Факирами и с прочими буффоннадами. В костюмах своих самодельных, словно из кошмара возникших, изображают они на жалость давящие сцены, трагедии из жизни бродяг и духовных полу-богов, которых никогда не было ни в истории, ни в религиях. Китайцы, Готтентоты, цыгане, простофили, гиены, Молохи, выжившие из ума старики, мрачные демоны, ? они смешивают просторечные обороты, которые с молоком матери, с позами и ласками животных. Они по-своему интерпретируют новейшие пьесы и песенки «хороших девочек». Мастера жонглировать чем бы то ни было, преображают они и место, и персонажей, пользуя вовсю магнетизмы комедии. Глаза излучают огонь, кровь поёт, кости вширь раздаются, слёзы и красные струйки текут (по щекам). Шутки их и страх, который они вызывают, длится минуту, а то и месяцами.

Я один ключом обладаю от этого балаганчика дикого.

Antique

Gracieux fils de Pan! Autour de ton front couronn? de fleurettes et de baies tes yeux, des boules pr?cieuses, remuent. Tach?es de lies brunes, tes joues se creusent. Tes crocs luisent. Ta poitrine ressemble ? une cithare, des tintements circulent dans tes bras blonds. Ton coeur bat dans ce ventre o? dort le double sexe. Prom?ne-toi, la nuit, en mouvant doucement cette cuisse, cette seconde cuisse et cette jambe de gauche.

Антик

Благословенный сын Пана! Вкруг чела твоего, под венком полевых цветочков и диких ягод, самоцветами оживают глаза. Темных смазанных линий узор на впавших щеках. Твои клыки блестят. Твоя грудь похожа на кифару, звонами исходит она в твоих словно мраморных руках. Твоё сердце бьётся в сём чреве, где дремлет слиянье двух полов. Ночью пройдись-ка, едва шевеля то одним бедром, то другим, и левой ногой.

Being Beautious

Devant une neige un Etre de Beaut? de haute taille. Des sifflements de mort et des cercles de musique sourde font monter, s’?largir et trembler comme un spectre ce corps ador?; des blessures ?carlates et noires ?clatent dans les chairs superbes. Les couleurs propres de la vie se foncent, dansent, et se d?gagent autour de la Vision, sur le chantier. Et les frissons s’?l?vent et grondent et la saveur forcen?e de ces effets se chargeant avec les sifflements mortels et les rauques musiques que le monde, loin derri?re nous, lance sur notre m?re de beaut?, – elle recule, elle se dresse. Oh! nos os sont rev?tus d’un nouveau corps amoureux.

* * *

O la face cendr?e, l’?cusson de crin, les bras de cristal! le canon sur lequel je dois m’abattre ? travers la m?l?e des arbres et de l’air l?ger!

Быть Прекраснейшей

Сама Красота реет среди снегов. Дыхание смерти и тихой музыки волны, расходясь кругами, возносят, делая огромным и зыбким, словно призрак, это обожаемое тело; раны чернеют запекшейся кровью, расцветают, взрывая безупречную плоть. Основные жизни цвета вовлечены в работу – они густеют, танцуют вокруг видения, тают. И нарастающий трепет грохочет, и привкус этих явлений, словно зверь разъярённый, питаясь хрипом агоний и осипшею музыкой, которую мир, далеко у нас за спиной, бросает нашей матери всея красоты, ? этот зверь отступает, встаёт на дыбы. О! Наши бренные кости облачились в новое тело, алчущее любви.

* * *

О, пепельный лик, щит герба, конской увенчанный гривой, хрустальные руки! Пушка, на которую должно мне пасть в этой схватке жестокой деревьев и лёгких возд?хов!

Vies
I

O les ?normes avenues du pays saint, les terrasses du temple! Qu’a-t-on fait du brahmane qui m’expliqua les Proverbes? D’alors, de l?-bas, je vois encore m?me les vieilles! Je me souviens des heures d’argent et de soleil vers les fleuves, la main de la compagne sur mon ?paule, et de nos caresses debout dans les plaines poivr?es. – Un envol de pigeons ?carlates tonne autour de ma pens?e – Exil? ici, j ai eu une sc?ne o? jouer les chefs-d’oeuvre dramatiques de toutes les litt?ratures. Je vous indiquerais les richesses inou?es. J’observe l’histoire des tr?sors que vous trouv?tes. Je vois la suite! Ma sagesse est aussi d?daign?e que le chaos. Qu’est mon n?ant, aupr?s de la stupeur qui vous attend?

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное