Лев Пучков.

Спецы: лучшая проза о борьбе с наркомафией

(страница 6 из 66)

скачать книгу бесплатно

Короче, для Людвига я периодически совершал мелкие служебные преступления: списывал препараты группы «А», выправлял ему левые «терки», а под завязку крал «кислоту». «Под завязку» – потому что это длилось недолго. Вычислили меня быстро и без особых хитростей. Это ведь если вся система работает, воровать легко: снизу продают, сверху списывают и актируют. А когда у них самих воруют, они это дело моментально высчитывают, потому что это уже не государственное, общее, а свое, кровное.

Если бы меня просто поймали за руку на месте преступления, можно было бы как-то вырулить. Сами понимаете, врачу нетрудно найти объяснение для единичного использования препарата ограниченного доступа. Но коллеги мои оказались натуральными иезуитами! Засекли – сразу шум подымать не стали, а решили развлечься шпионскими играми. Следили целый месяц, помимо воровства ангидрида, зафиксировали несколько эпизодов необоснованной выдачи рецептов на сильнодействующие лекарства (а попросту – те самые левые «терки») и пару списаний якобы применявшихся на экстренных вызовах обезболивающих инъекций.

Самое обидное – шпионила сестра из моей бригады, которой я доверял, как себе. Стучала, сволочь, как туземный бубен! Наверное, злобу лютую затаила за то, что не проявлял к ней должного мужского интереса. Она, в общем, дамочка ничего себе, но я как-то привык по жизни не мешать чувства с работой и всегда придерживался этого правила.

Короче, как бы там ни было – сдала она меня с потрохами.

Иезуиты и здесь не отказали себе в удовольствии: предъявили не все сразу, а поэтапно, эпизодами. Не зная, что у них на руках полный расклад, я подло врал и изворачивался, как тот уж в клюве у цапли. Истерично качал права:

– А сами-то вы, сами!!!

– А ты нас за руку ловил?

– Да чего тут ловить, и так все знают!

– А за клевету не желаешь привлечься?

– Какая, на фиг, клевета?! Да вы тут все уроды и хапуги, как я с вами работал – ума не приложу!!!

Потом анализировал: получалось, что выглядел я тогда мерзко. Мало того, что ворюга, так еще и этакий мелкий гадкий враль, и двуличный подлец. Всем улыбался, ручки жал, на корпоративных вечеринках блистал – а как прижали, так оно и поперло изо всех щелей. Как вспомню – краснею, хоть и прошло уже довольно много времени.

В общем, выперли меня «по-семейному». Тихо, без скандала, «по собственному желанию», с мотивацией «отсутствия достойного денежного содержания». Обычное дело по нашим временам. Не в их интересах было скандалить – я ведь не стал бы молчать, хотя мне и намекнули, этак прозрачно и недвусмысленно: разговорчивость в данном вопросе может оказаться весьма вредной для здоровья. Я просто тогда не совсем отдавал себе отчет, с чем имею дело…

Ну что можно сказать в свое оправдание? Наверное, ничего. Сам виноват, большой уже, надо было соображать, чем все это может кончиться.

Ничего, переживем. У нас в стране для такого, как я, всегда работа найдется…

А вообще, если отбросить глупую браваду, для меня это был удар.

Как и для любого законопослушного товарища, который вырос в привычной системе координат и вдруг, в одночасье, из-за какой-то тупой случайности оказался вышиблен за пределы оной системы. Сидит с разинутым ртом, глазами хлопает… Вот так ни фига себе! Система координат едет дальше, а я остался на обочине…

Поехал сгоряча к Люде, с ходу устроил ему выволочку, в процессе которой основательно помял лицо. Из-за тебя все, гад!!!

Спустя полчаса помирились, сели анализировать ситуацию и, как водится, напились как свиньи.

К сведению: Людвиг у нас в буквальном смысле полиглот. Системные «опиюшники» алкоголь, как правило, не употребляют, а тех, кто пьет, презрительно называют «синяками». Мой уникальный людо-зверь с двух рук вмазывается всяким «хмурьем», глотает «колеса», до недавнего времени (пока я не стал барыгой) вовсю «отвинчивал», а при «отходняках» и на ремиссии непременно жрет водку. Литрами! Да, когда уже совсем ничего нет, может вспомнить былое и раскумариться травой. Большой спец по всякой вредной химии, ходячая энциклопедия психоактивных веществ и способов их добычи из вполне легальных препаратов.

До того как я стал барыгой, а Людвиг моими «ногами», он варил дома всякую гадость. У него, знаете ли, прекрасные условия для подобного рода деятельности. Впрочем, про условия чуть позже, но вот факт: результатами его экспериментов «двигалась» значительная масса торчащей братии, и никто ни разу не умер. Хотя овердозы и тривиальные отравления случались. Но тут уж ничего не поделаешь, такова специфика: если потребляешь всякую гадость, будь готов к самым непредсказуемым последствиям.

В процессе анализа я пришел к неприятному выводу: карьера врача для меня закончилась.

Людвиг не согласился: работать можно, просто теперь меня не возьмут на престижные места. А так как я и ранее не мог даже и надеяться попасть на престижные места (не в той семье родился, не в том кругу вращался), то мне ровным счетом не о чем беспокоиться. И вообще, радоваться надо. Чему? Ну как – чему? Из передряги выскочил легко, практически без потерь, и вообще, все у меня только начинается…

Людвиг у нас неисправимый добряк и оптимист. Это не лечится, видимо, врожденное.

Не менее десятка раз он пребывал в состоянии клинической смерти: как водится, это были овердозы, на которых вашему покорному слуге невольно пришлось поприсутствовать. Сценарий всегда один и тот же, действо стартует с неожиданного звонка в три часа ночи:

– Игореха, тут твой корень собирается кеды сдвинуть!!! Давай бегом!!!

– Ну, мать вашу трах-тередох-тередох… Чем «ставился»?

– Полтора квадрата «черняшки».

– Всего лишь?! Не понял – ремиссию развязал, что ли?

– Ну, это… кхм… на два пласта радедорма…

– Вот же уроды!

– Ну так че?

– Трясите, таскайте, бейте лицо. Еду…

Налоксон, капельница, такси, помчались. А куда деваться? Сам в «Скорой» работаю, в курсе: адреса «системных» известны (в нашей деревне все друг друга знают) – по вызову туда никто не поедет. Пусть сдыхает сволота, торчок поганый! Следует заметить: «системные» – народ опытный в таких делах, тривиальные передозы решают сами, подручными средствами. Если уж привлекают врача, значит, все – человек действительно одной ногой в могиле.

Ну так вот, за последние пять лет Людвиг не менее десятка раз побывал на Великом Пороге. Организм его, по-моему, на 99% состоит из ядовитой химии. И выглядит он под стать внутреннему своему содержанию: худющий, что ваш Кощей, кожа с синюшным или даже с зеленоватым оттенком, глаза как у некоего сказочного существа – огромные, зеленые, с каким-то мистическим флуоресцентным отливом.

По всем известным канонам психосоматической типологии Людвиг должен быть желчным истериком с явно выраженной предрасположенностью к МДП (маниакально-депрессивному психозу). Но он плевать хотел на каноны. В его ненормативным образом устроенных глазах всегда ровно горит безразмерная любовь к окружающему миру и величайшее удовольствие от того, что он в этом мире живет.

Кто его не знает, думают сначала – сумасшедший. Нормальный человек не может с такой любовью относиться к этому дурному миру и в таком полутрупном состоянии вовсю радоваться жизни. Если солнечно – может полдня сидеть на лавке и глупо улыбаться в пространство. Если снег идет – будет часами созерцать снежинки за стеклом и при этом хихикать, как деревенский дурачок. Удивительно, что все эти нирваны на ровном месте органично сочетаются с ясным мышлением и безупречной логикой. Интеллектуал, философ, обладает энциклопедическими знаниями. Лучшего собеседника я не встречал. За редкую по нынешним временам возможность умно и остро дискутировать на любые темы Людвигу можно простить все его странности и несуразности. Уникум, короче.

Необоснованно много времени уделил Людвигу? Да, если учесть, что ключевой роли он играть не будет, видимо, много. Просто, наверное, потому, что Зверев – мой единственный друг. И во мне постоянно живет великая досада, что этот друг – умница и очень способный товарищ – конченый торчок. Абыдна, да! Вокруг столько бездарей и посредственностей – и ничего, ни в одном глазу… А тут попадется весь из себя такой – один на десять тысяч – и надо же, тратит свой талант исключительно на то, чтобы травить себя всеми доступными способами и средствами! Загадка природы, блин…

Ладно, хватит причитать. Каждый сам кузнец своего счастья и возница колесницы своей судьбы.

В общем, я с этим торкнутым кузнецом насчет не совсем утраченных перспектив моей медицинской карьеры отчасти согласился. Но по поводу второй части резюме не совсем понял. Чему радоваться, конь ты наш троянский? И – ну-ка, поподробнее – чего это у нас там «только начинается»?

Людвиг, мечтательно таращась в окно, поделился планом…

Сказал и тут же усомнился – а правильно ли поймут? План ведь разный бывает! Вот уж точно, с кем поведешься…

Ну, скажем для точности: изложил свой перспективный план.

В далеком Джезказгане у него проживает тетушка, замужем за казахом, председателем колхоза имени какой-то матери, то ли совхоза. У них там все здорово: прекрасные климатические условия и полный правовой беспредел. Мы могли бы поехать туда, выращивать мак, доить ханку, резать «солому» и возить всю эту благодать сюда. Можно сказочно обогатиться.

Ну правильно, мог бы даже и не спрашивать! Кому что, а голому – одеться.

– Долго думал, укурок?

– А чего? Знаешь, какие бабки можно сделать? Вон, у меня в Торквелове хорошие знакомые – очень достойные люди – уже давно этим занимаются. И все в шоколаде. С ног до головы…

Торквелово – это тут рядышком, двадцать минут езды. Такой гадюшник, что любого нормального человека в дрожь бросает. Славится едва ли не на всю Россию, а по статистике двух областей железно сидит в тройке лидеров. «Достойные люди» – это цыгане, у которых Люда со товарищи покупают ханку и «солому». Торгуют всем, что можно колоть, вдыхать, глотать, сосать и лизать – другими словами, чем можно «трескаться», «ставиться» и «вмазываться». Будь моя воля и полномочия, давно бы спалил этот торчковый рай к чертовой матери.

Почему никто не принимает мер? Да какие тут меры, все повязано и проплачено. Правоохранительные органы сами же усердно крышуют все это дело. Как-нибудь будет досуг, расскажу – сейчас у нас о другом разговор.

– Если там все так благоприятно и круто, чего же ты до сих пор здесь? Взял бы кого-нибудь из своих корешей да поехал. Я тебе зачем?

– Из моих камрадов ты один не торкаешься, – улыбчиво щурясь, пояснил Людвиг. – «Огород» растить да «дербанить», в принципе, не бог весть какая сложность. Главное – возить. Торчка нельзя посылать с товаром через всю страну. Моментом спалится. А ты у нас такой умный, представительный, да при дипломе…

– Ну, брат, уважил! Спасибо за доверие… А что? «Кислоту» воровал, теперь, по логике, в самый раз наркокурьером подмолотить…

В общем, я от всей души послал Людвига в задницу и отправился устраивать свою новую жизнь. Ну, не то чтобы прямо с ходу (прямо с ходу я был крепко пьян), а сначала проспался, объяснился с женой, а уже потом отправился…

* * *

Чтобы не было иллюзий, скажу сразу: ни в одно медучреждение нашего города меня не взяли. Вернее, устроиться я пробовал в два основных, поочередно, там получил полный афронт по всем позициям и на этом остановился. Просто не было смысла пробовать дальше. Говорю же, у нас большая деревня, на одном конце кто-то вспорет воздух тугой струйкой несанкционированных газов – на другом будут носики морщить.

Спасибо добрым людям, оформили врачом юношеской сборной по футболу. Хлопцы там здоровые, как буйволы, если травмы случаются, все равно обращаются в ведомственную больницу, так что врач им нужен как метеорологический зонд багатурам Чингисхана. Зарплату и премии добрые люди делили промеж себя, а от меня требовалось всего лишь раз в квартал выехать с командой на соревнования.

Если кто совсем далек от медицины и не понял, зачем это мне, поясняю: для сохранения диплома. У нас ведь как: если не работаешь по специальности в течение определенного времени, диплом аннулируется.

Ну вот, о дипломе я позаботился, потом отправился искать, чем бы на жизнь заработать.

Вы будете смеяться, но я не нашел ничего более достойного, чем место в бригаде грузчиков на товарной станции пресловутого Торквелова. Тут рядом, двадцать минут.

Я сделал для себя удивительное открытие: оказывается, с работой у нас сложно! Искал две недели, обегал весь Черный Яр и окрестные населенные пункты – по нулям. Нормальные места давным-давно заняты, а ненормальных почему-то нет вовсе. Три утренние электрички с интервалом в двадцать минут увозят весь дееспособный люд в Москву. Все простые смертные трудятся там. Непростые – ученые и обслуживающий персонал режимных объектов, как выяснилось, пополнять свои ряды категорически не желают. Особенно за счет недобросовестных врачей.

А в Торквелове, как выяснилось, сложно с рабочими руками и крепкими спинами. То есть «офисные» вакансии, как и повсюду, давно укомплектованы, а хронически не хватает именно работяг (это те, кто занимается тяжелым физическим трудом). Все поголовно «торчат», работать никто не желает!

Платят там очень даже неплохо, за первый месяц я заработал в два с половиной раза больше, чем на «Скорой». Сначала думал, что об этом славном местечке никто не знает, но бригадир меня разубедил: оказывается, их объявления расклеены по всему Черному Яру.

Странно… Почему люди прутся в Москву (я знаю несколько товарищей, которые там работают как раз «такелажными рабочими»), когда тут под боком есть вполне сносная работа?

Потом как-то между делом привычно пофилософствовал на эту тему с Людой, и он мне раскрыл страшный секрет.

Людвиг считает, что подавляющее большинство черноярцев страдают неким заболеванием, которое он обозвал «наукоградовой спесью». Заболевание сложное и в суровых условиях провинциального климата лечению не поддается.

Надо же, я тут родился и вырос, а никогда даже и не подозревал, как у нас все запущено!

Основной симптом: «Мы не просто так – провинция, а самый крутой в мире наукоград! Мировой прогресс двигаем. В общем – всем встать, шапки долой!!!». И не важно, что из сорока тысяч горожан прогресс реально двигают всего лишь несколько десятков светлых голов. Мы же тут живем, значит, тоже причастны.

Так что понимать надо, это вам не хухры-мухры. Нерусских не регистрируем, работаем только у себя, на худой конец – в столице. До столицы мы еще можем снизойти. А ехать в какой-то торчковый тупичок (это от Москвы аж на двадцать километров дальше нас), да еще вкалывать там грузчиком… Это что, такая тупая шутка?!!!

Вот так-то.

В общем, стал я работать, помаленьку освоился. Меня эта страшная зараза, открытая медиком-недоучкой Людвигом, как-то не коснулась: то ли адаптированный мутант, то ли иммунитет, но ничего зазорного для себя я тут не видел. Ездить близко, платят сносно – жить можно.

Единственное: жить можно, пока молод и здоров. Поставили меня в бригаду «спортсменов» (все малопьющие, крепкие, от тридцати до сорока), за день мы делали три нормы «синюшных» бригад, состоящих из обычных алкашей. Поэтому и зарабатывали неплохо: «левого» боя стекла и порчи имущества у нас практически не было, начальство это ценило. Зато домой я приезжал абсолютно никакой. Особенно тяжело было поначалу, не привык на прежней работе поднимать что-либо тяжелее медицинского баула. Так что несколько лет в таком режиме поработать можно, а потом надо будет чего-нибудь соображать.

Итак, с добычей хлеба насущного более-менее я определился. Одновременно разобрался с любовью и семейной жизнью.

Увы, супруга моя нежная этот отборочный тур судьбы благополучно провалила.

Вот ведь парадокс получился! Приносил семь тысяч – терпела. «…Мой муж – доктор (не „врач“, а именно „доктор“!), выходец из семьи потомственных эскулапов…» Выперли – переживала, но в истерику не впадала. Люду хорошо знает, жалеет его, понимает прекрасно, почему все так получилось, верила – это временно, все образуется.

«Ты только никому не рассказывай, ладно?..– это насчет того, что я устроился грузчиком (а куда устроился – вообще жуть!), – …А то перед людьми неудобно. Хорошо?»

Хорошо, но не совсем понятно. Чего тут неудобного? Денег в два раза больше, плюс каждый раз с работы чего-то на халяву везу – не краду, так дают, за ударный труд. Все ночи – дома. Раньше, бывало, порой до десяти дежурств в месяц набегало! Это, считай, двадцать дней вылетало: сутки на смене, сутки восстанавливаешься.

Потом оказалось, что все это вовсе не временно, и формулировка «мой муж – грузчик в Торквелове» стала для нашей семейной идиллии роковой. Месяц, второй, на третий перевалило… Какая-то информированная подружка не пойми откуда узнала и тут же всех ввела в курс.

На меня стали смотреть сочувственно… Кто-то по простоте душевной ляпнул: ничего, милая, грузчик – это не приговор, все у вас образуется… Только вот – в Торквелове… Это же нехорошо!

В общем, это долго рассказывать, сразу выдаю резюме: развод. Супруга моя, увы, как и многие прочие, была поражена «наукоградовой спесью», которая оказалась сильнее душевных чувств, совместно прожитых лет и светлого будущего нашего ребенка.

Кроме того, болезнь жены протекала в тяжелой форме, вызванной особенностями ее происхождения. Ну не может дочь академика спать с грузчиком из Торквелова, и все тут! Видимо, грузчик грязный или просто слишком вульгарный для такой благородной леди – уж я не знаю…

Так. Без эмоций: последствия. Квартиру в свое время нам дали как «молодым специалистам» – исключительно благодаря стараниям отца моей благоверной. Записана квартира на нее, я там на птичьих правах. Скандалить не стал, съехал к родителям, выторговав право по выходным встречаться с дочерью.

Этот удар я принял стоически, даже в глубокий запой уходить не стал. То есть запой место имел, но не полноценный – до полной отключки и выпадения из временного контекста (знаете, наверное, как это бывает: «Слышь, брат, а какой сейчас месяц?!»).

Сразу после работы ехал к Люде, по дороге брал два литра. Таким образом сорвал ему устоявшийся график торчкования. В течение двенадцати дней мы каждый вечер и полночи напролет отравляли организм алкоголем, и ввиду этого печального обстоятельства Люда вынужден был вне плана сесть на ремиссию. Постоянные клиенты, которые системно «висли» на хате у Люды, были крайне недовольны. Пришлось в пьяном угаре несколько раз крепко объясняться с торчащей братией, не все там было гладко, порой доходило до привлечения сторонних сил, а местами даже правоохранительных органов.

В общем, досуг организовали неслабо: развлеклись, пообщались и походя заглушили душевную печаль.

Правда, был у всего этого развеселого времяпровождения один явно выраженный побочный эффект…

Внезапно пропал смысл бытия. В один прекрасный день я проснулся и вдруг понял, что мне теперь незачем жить.

Зачем вкалывать и напрягаться? Раньше понятно – для семьи. А сейчас для кого?

Себя я в расчет не брал. В тот момент мне самому для себя ничего не хотелось и не нужно было. На душе было сумрачно и тяжко, несколько раз возникала предательская мыслишка: пойти, что ли, Волгу переплыть да ненароком под баржу угодить…

Люда меня поправил.

Что характерно: я не жаловался и внешне никак не проявлял своих летальных устремлений. Он просто почувствовал: что-то со мной не то. Интересно… Это существо все время витает в царстве своих полинаркотических грез, можно сказать – из нирваны не вылезает, а так тонко чувствует душевное состояние близкого человека… Загадка природы! Аурой, что ли, ощущает?

– Деньги на «ствол» есть?

– ?!

– Я чего интересуюсь: как ты собираешься убивать мать?

– ???!!!

– Зрачки твои все чаще принимают форму петли… Я не прав?

– А при чем здесь мать, Люда?! Ты бредишь, что ли?

– Я тебя знаю больше двадцати лет. Я столько же лет знаю твою мать. У тебя, конечно, много недостатков… но ты не садист. Мать тебя очень любит, ты и твой ребенок для нее – единственный смысл жизни. Если ты сдохнешь, она ведь сразу не умрет от разрыва сердца, а минимум год будет угасать в страшных душевных муках.

– Бред какой-то…

– Угу, бред… Тебе все по фигу – ты коньки отбросишь. А те, кто здесь останется, пусть крутятся, как хотят. Мать пусть загибается от тоски, дочка пусть болтается как г… в проруби – вскорости станет проституткой…

– Ну ты достал, укурок! Ты че несешь?!

– Я в чем-то неправ?

– Ты кругом неправ! У дочки мать есть. Да и дед с бабкой не последние люди на деревне – академики…

– Мать – педагог – смешная зарплата, академики у нас сейчас – это только звучит громко, а на деле с хлеба на воду перебиваются. У них вон на даче весь штакетник сгнил, поменять нет денег… Другая бабка – твоя мать – пенсионерка. Папка – долбарик – в ящик сыграет. Гы-гы… Ну, при таком раскладе единственный путь выбиться в люди – на панель.

– Дурак ты, Люда, и не лечишься.

– Какие совковые выражения. Прямо-таки кондовые! Ммм-дяя… Я чего про «ствол» спросил… Ты тип неглупый, должен соображать как минимум на три хода вперед. Тебе, перед тем как в петлю лезть, есть все резоны сразу шлепнуть тетю Галю и дочку. Чтоб, значит, не мучились в отсутствие тебя…

– Вот же идиот, прости господи…

Короче. Под это дело мы, как водится, крепко приняли на грудь (вопрос-то дюже острый, ясность мысли при его анализе только мешает, надо смягчить грани, растечься плазмой по лезвию) и некоторое время занимались полемикой.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66

Поделиться ссылкой на выделенное