Лев Пучков.

Пояс шахида

(страница 3 из 33)

скачать книгу бесплатно

В пленении господина Бульдозера и троих его сотоварищей отчетливо прослеживается навязчивое вмешательство нелепого случая – того самого, от коего пострадали очень многие исторические личности, которым ветреная Судьба вроде бы железно гарантировала успех и процветание.

Взяли лиходеев во время плановой зачистки в Черноводске – и не адресно, а огульно, в числе рядовых ичкерских крестьян, у которых от трудов праведных на плечах возникают синяки, на пальцах указательных – мозоли, а поры кожи лица отчего-то пропитаны пороховой копотью. Никто улова от этой зачистки не ожидал, а потому верхнему руководству о ней не сообщали и информашка к супостатам не просочилась. Супостаты к кому-то там в гости приехали, сидели конкретно, отдыхали. Проснулись поутру с крепкого похмелья (ночью Аллах не видит – можно пить), глядь – рязанская рожа с пулеметом в ворота лезет, да покрикивает азартно.

Ничего там экстраординарного не было: брали, как обычно, всех подряд «перспективных» (в смысле – достаточно зажиточных на вид), чтоб проверить на причастность да за малую мзду отпустить до следующей зачистки. А заинтересовали опричника хозяева, у которых гостевал Бульдозер: дед шестидесяти трех лет и двое внуков. Как заинтересовали? Да просто, дорогие мои: вместо того чтобы вести себя, как подобает нормальным крестьянам – то есть тут же, на месте, предлагать откупные или за стол садить незваных гостей, вытащили из-под матрацев автоматы и давай палить!

В результате короткой перестрелки с обеих сторон получились потери: оба внука были убиты, дед – ранен в бедро и руку, а зачищающие поимели двоих «двухсотых» и пятерых «трехсотых» разной степени тяжести. Просто внезапно вышло – кабы знали, сразу расстреляли нехороший домишко из танков – и всех делов.

Бульдозер и двое его товарищей от перестрелки уклонились, вели себя смирно – отлежались в подвале – и при пленении сообщили, что просто приехали в гости и вообще тут ни при чем. Деда почему-то не добили (такие случаи иногда бывают – сам видел), а отправили под конвоем в госпиталь. Бульдозера с двумя его подельниками допросили, ничего интересного в их персонах не узрели, но тем не менее на всякий случай потащили на фильтр[11]11
  Фильтр-пункт: изолятор временного содержания на ичкерский лад. Туда тащат всех подозреваемых в причастности к НВФ и вообще, всех подозрительных личностей, отловленных в зоне боевых действий. Фильтры дают совершенно мизерный оперативный результат, но с успехом используются для вымогательства денег у подозреваемых. Обычно охраняются уиновским спецназом и плотно патронируются ФСБ.


[Закрыть]
– пусть проветрятся.

А на фильтре вдруг получился конфуз: Бульдозер лицом к лицу столкнулся с юношей по имени Вася.

– Да вот же он, супостат! – нашел в себе силы истошно вскрикнуть мгновенно описавшийся от страха Вася. – Берите его, хватайте – он тут самый главный гад!

Оперативная ссылка: за три дня до «зачистки» в Черноводске Бульдозер в рабочем порядке произвел акт устрашения, снял это дело на видео и юношу Васю с записью направил к родственникам заложников.

Юноша оказался бестолковым: несмотря на то что его привезли чуть ли не к самому «Кавказу»[12]12
  КПП «Кавказ».


[Закрыть]
и рассказали, как добираться, наладился плутать и чуть было не угодил опять в заложники. Впрочем, плутал он недолго – до первого дотошного разведчика, который догадался обыскать бедолагу и обнаружил у него странную кассету.

И что же на кассете? Да ничего хорошего, дорогие мои, мерзость первостатейная: вы фрагмент с той кассеты наверняка по Центральному телевидению смотрели.

Опять оперативная ссылка. Сидели у Бульдозера в яме трое мальчишек допризывного возраста, изъятые у обеспеченных родителей, и пожилой плотник, который не стоил ни гроша по бандитским расценкам, но имел золотые руки. Родители мальчишек чуток замешкались с выкупом – никак не могли собрать требуемую сумму. Бульдозер, недолго думая, самолично отрубил голову плотнику, заснял это безобразие и отправил к родителям с кассетой одного из мальчишек – Васю. Вася, как выяснилось, оказался дитем родителей небогатых – схватили его впопыхах, под горячую руку.

В Кобыльей Пади, где располагается база наших головорезов, электричества не было, но имелся дизель. Денег на горючее Шведов не жалел и регулярно смотрел все ловимые новости, дабы пребывать в курсе последних событий, а не пользоваться одними лишь перехватами из локальных сетей спецслужб, поставляемыми ему за щедрое вознаграждение парочкой стародубовских хакеров. Как уже упоминалось выше, фрагмент той кассеты мелькнул на нескольких каналах и даже вызвал какие-то вялые протесты в соответствующих сферах: дело Бульдозера взяли на особый учет.

Так вот, самая большая неурядица для Бульдозера заключалась вовсе не в том, что он угодил на фильтр совместно со своим заложником. И не в том даже, что плотнику голову отрубил. В видеоархивах спецслужб было достаточно не менее дрянных кассет, запечатлевших деяния, авторство которых приписывалось Бульдозеру и его банде.

Плотник оказался не тот, вот в чем вопрос. Был тот плотник родом из деревни, где прошло детство Анатолия Петровича Шведова. Жил по соседству, рано овдовел и пользовался у сельчан большущим уважением, поскольку не только руки золотые имел, но и душу алмазной чистоты. За похлебку и чисто символическое вознаграждение, почитай, полсела отстроил, никому от него отказа не было. А плотниковы затейливые свистульки, резанные из липы одним лишь топором, долго хранились в семье Шведова как память о добром человеке.

– Можете считать меня сентиментальным идиотом, но… За дядьку Захара я с них взыщу, – заявил Шведов, вникнув в ход процесса, который длился уже более полугода. – Так быть не должно – это неправильно…

Действительно, подключив своих высокооплачиваемых информаторов, Анатолий Петрович выяснил, что вследствие компромисса с влиятельными людьми из центральной диаспоры с верхов судье спущена твердая установка: Бульдозеру и деду вредному, который собственноручно завалил двоих омоновцев и еще пятерых ранил во время перестрелки, – двадцать, двоим молодым членам банды – по пятнадцать лет лишения свободы.

А товарищ Бульдозер далеко не стар: в этом году ему всего тридцать пять стукнуло. Это на экране он выглядит таким пожилым – думает много, как бы половчее выкрутиться. Если даже выдвинуть нелепое предположение, что он оттрубит весь срок от звонка до звонка, нетрудно посчитать, что выйдет лиходей на свободу в пятьдесят пять. Двое других участников злодеяния вообще молодежь: старшему – двадцать четыре, младшему – двадцать. Дед-стрелок, народный мститель, конечно, может умереть в тюрьме, но… Как вы уже сами догадались, сидеть полный срок никто из них не станет: учитывая все хитросплетения нашей исполнительной и судебной системы, помноженные на большие деньги, которые диаспора готова вкладывать в такое прибыльное предприятие, как Бульдозер, можно смело утверждать, что в течение ближайшей пятилетки все лиходеи будут гулять по просторам родной Ичкерии. И не просто гулять…

– Мы с вами, дядь Толь, – выразил мнение команды Сыч. – Могли бы и не спрашивать. Тряхнем стариной, потрудимся за здоровый энтузиазм…

Вот такие обстоятельства, дорогие мои. Энтузиасты наши заняты в Стародубовске тем, что готовят для Бульдозера с его бандой небольшое мероприятие. Хотят «исполнить» его по ст. 59 УК РФ, в той старой трактовке, когда еще не был введен мораторий на ИМН[13]13
  Исключительная мера наказания – смертная казнь(проф. сленг).


[Закрыть]
.

И исполнить по возможности публично. Чтоб другим неповадно было…

Глава 2

Щенок был похож на большую пуховую рукавицу. Притворно рыча, он неуклюже вскидывал толстый зад, бодал ботинок Сергея и, прикусив крохотными клыками шнурок, мотал лобастой башкой во все стороны. Судя по всему, маленький волчий потомок в эту минуту представлял себя огромным злющим кобелем, поймавшим особо опасную змею и спешившим прикончить ядовитую гадину до того, как она успеет нанести вред какому-нибудь менее расторопному члену стаи.

Сергей, застыв, как монумент жертвам сомнения, смотрел на резвящийся комок шерсти и разминал руки. Ладони были холодными и влажными – да что там влажными, просто мокрыми!

К товарищам с такими ладонями Сергей всегда относился настороженно. У человека с нормальным обменом веществ и ненарушенной психикой ладони должны быть сухими и теплыми. Если здороваешься с человеком впервые, по состоянию ладони можно сразу сделать определенный вывод. Влажные и холодные: психопат, моральный урод или просто больной. Если не хочешь неприятностей, с таким лучше не общаться.

– Он блохастый, – тихо подсказал Герасим.

– Ага… – кивнул Сергей. – Сейчас…

За спиной тихо гудели котлы, из приемника на столе лилась приятная мелодия, в углу, под потолком, как живой, дышал желтой диафрагмой забранный в решетку плафон: связисты на узле в это время всегда гоняют генератор, «воздушка» одна на весь полк – вот и мигает.

В общем, хорошо в котельной, уютно. Какие-либо раздражители, способные пробудить качественные звериные инстинкты, отсутствуют. И мотивы отсутствуют. Крохотное шерстяное существо со смертельной опасностью никоим образом не ассоциируется.

– Рр-ррык! – поднатужившись, щенок оторвал кусок шнурка, победно вскинул зад и, довольно урча, потащил добычу в угол.

– Шнурок порвал, гад, – намекнул Герасим.

– Ага… Минутку…

Щенка надо умертвить. Сломать шею, размозжить башку каблуком или взять за задние лапы и шмякнуть об угол. Способ не регламентируется, это твое личное дело, главное – убить.

Это последний пункт в МПП (программе морально-психологической подготовки). Экзамен. В морге Сергей уже бывал неоднократно, за бутылку смотрел развороченные в ДТП трупы. Разок присутствовал при вскрытии, на кафедре судмедэкспертизы – доболтался с приятелем из меда, чтобы взял в группу. Раскапывал безымянную свежую могилу на кладбище, вскрывал казенный гроб, трогал покойника, потом все вернул в исходное состояние. Это, вообще, была целая операция. Скрытно подъехать, замаскировать машину, перелезть через ограду, в полной темноте, буквально на ощупь, пробраться среди надгробий к месту захоронения, которое отследил днем. И часа три раскапывать успевшую схватиться за несколько часов мерзлую землю, ежеминутно прислушиваясь – дабы не быть обнаруженным кладбищенской командой. Впечатлений и адреналина – через край, когда дело дошло до ощупывания трупа, эмоций практически не осталось.

Позавчера миновал предпоследний пункт без сучка и задоринки.

Теперь нужно укокошить вот эту рукавицу, которую подобрал в подвале, воспользовавшись отсутствием сучки, убывшей в рейд за пропитанием. Подобрал, вез полчаса, грея за пазухой, ощущая доверчивое тепло и несвоевременно снизошедшие невесть откуда отцовские чувства…

– Так и будем стоять?

– Щас, дай собраться…

К заповедям Сергей относится скептически. Он не то чтобы атеист, но человек глубоко мыслящий и в свои восемнадцать лет понимает многое такое, до чего иные и за всю жизнь не додумаются.

Все религии придумали люди. Придумали, развили в ныне существующую форму и теперь вовсю стараются, чтобы охватить той или иной конфессией как можно больше тупоголовых индивидов. Религия – одна из форм управления обществом, способ держать в узде и направлять нужным путем благоговейно внимающее патриарху стадо.

По-настоящему самодостаточная личность, к каковым Сергей причислял и себя, безо всякого сомнения, в религии не нуждается, она живет по неписаным общечеловеческим законам, сформировавшимся отнюдь не после первого года хроникального упоминания о Торе (не скандинавском божестве, а Пятикнижии), Рождестве Христовом или Исламе, а в течение всего существования человечества. Законы эти – вне субъективной морали политизированного общественного сознания, они понятны и доступны каждому двуногому, живущему на земле.

Мораль, вообще говоря, возникла совсем недавно – немногим более двух тысячелетий назад. А до этого все двуногие товарищи, независимо от места расположения и антропометрических особенностей, неплохо жили по этим самым общим законам в течение многих миллионов лет. А именно: добывали пищу, дрались за место под солнцем и охотничьи угодья с соседями, размножались и плясали у костра.

Так вот, убить не просто живое существо, а себе подобного, по общечеловеческим законам – норма.

Весь вопрос – в мотивации. Ежели, допустим, товарищ в шкуре, проснувшись в своей пещере, почешет блохастую грудь и тут же, не отходя от обглоданного таза мамонта, без разговоров шарахнет дубиной соседа по башке – соплеменники не поймут. Дикари, блин, тупые. А ежели шарахнувший не вождь, то есть самый сильный и наименее уязвимый, – так ведь и наказать могут. Тут же, не отходя от таза и заколбасят. И свежей печеночки покушают с превеликим удовольствием.

Другое дело, если пара нахальных приятелей во время общей еды попытаются отнять у тебя кусок мяса. Или пришли не обедавшие товарищи из соседнего племени и пожелали забрать у вашего племени оставшуюся от вчерашнего пиршества голову мамонта. Тогда – милое дело! Вали всех без разбора своей бронебойной дубиной, получишь полное одобрение соплеменников и статус крутого мужика…

– Слабенький. Придется с тобой повозиться…

Вот так сказал к концу первого занятия Герасим.

Сергей – под метр девяносто ростом, прекрасно сложен, около десяти лет занимался айкидо, без напруги бегает в разряде КМС и вообще, в свои восемнадцать выглядит хорошо сформировавшимся мужиком за двадцать пять. Акселерат в самом лучшем смысле этого слова. Многие его сверстники, которых также относят к разряду акселератов, выглядят вполне подобающе нормальным переросткам – как радиоактивные кролики. Нескладные, субтильные, длиннющие, большие руки, большие ноги, тупые рожи: с утра до вечера гоняют по Сети в «Крутого Сэма» и «Контр Страйк», жрут одни сладости и орешки и при слове «физкультура» презрительно морщатся.

В понимании Герасима, Сергей «слабенький» морально. Есть подростки, для которых убить беззащитное животное не составляет никакого труда. Облить, допустим, бензином кошку и поджечь. А потом потешаться, глядя, как вопящий факел мечется по подвалу. Или напасть втроем-впятером на слабосильного бомжа и колошматить арматурой, пока не испустит дух. Нет проблем. Это преимущественно дети городской окраины и рабочих кварталов, которые при слове «компьютер» говорят «вау!», а при упоминании о чеховской «Чайке» на все сто уверены, что речь идет о какой-нибудь крутой «телке» из подмосковного городка.

В этом плане Сергею сложнее. Он вырос в интеллигентной семье старого московского «света», учился в частной школе, где на каждого ученика приходилось по преподавателю, обедал в элитном клубе, куда его возил личный водитель, имел собственный сайт kocherga.ru, на котором размещал с друзьями разные высокоумные идеи, играл по Сети в шахматы с приятелями из Оксфорда, в общей сложности немногим более года провел в респектабельных кварталах Лондона и Абу-Даби – языки с носителями учил. Сергей знает наизусть «Евгения Онегина», может писать несложные программы и баловать в Сети на уровне начинающего хакера, владеет английским, арабским и фарси (мама-востоковед с детства дрессировала), цитирует на память многие вещи Абу Таммама, Омара ибн Аби Рабиа, Рудаки, Хайяма и Уолта Уитмена. И вообще, бомжей ранее видел только по телевизору (в том квартале, где располагаются апартаменты семьи, бомжей нет).

Сергей в понимании Герасима – моральный урод. За каким дряблым пипизиндером, спрашивается, молодому здоровому человеку с такой антропометрией литература, компьютер, английский, арабский и фарси?

Герасим – инвалид первой чеченской, у него нет правой руки по самое плечо, нет квартиры и нет будущего. Есть старенькая мама, которая работает дворником и живет вместе с ним на окраине Балашихи, в «хрущевке», есть пенсия по инвалидности – аж девятьсот рублей! – и сезонная работа. Спасибо командирам – не дают совсем пропасть.

Герасим работает оператором газовой котельной в той воинской части, где служил до получения инвалидности. Раз в три дня заступает на сутки. День отоспится, идет помогать матери дворы мести. Мать берет дополнительный участок – еще пятьсот рублей. С пятнадцатого апреля по пятнадцатое октября котельная не функционирует – в этот период инвалид чего-то сторожит в ЦСКА. Зарабатывает немногим больше той суммы, что составляет пенсия. Как умудряется выживать – непонятно. Командование части по старой памяти подбрасывает иногда провиант из солдатского котла, но на этом ведь далеко не уедешь. Кроме того, помощь нерегулярна, особенно в последнее время. Армия наша – нищая, самой бы кто помог…

– Мне бы твою «физику» да руку… я бы нашел себе занятие. Странные вы люди, интеллигенция, – так тупо себя тратите, аж жуть берет…

На Герасима Сергей напоролся во время одной из своих совершенно секретных тренировок.

Был июнь, трава росла, птахи нежно щебетали, а граната не летала – неважнецки шли дела…

Сергей в одном из балашихинских недостроев тренировался: бросал в оконный проем третьего этажа учебную гранату «Ф-1», купленную на толкучке за пятьсот рублей у отставного военного. Каким ветром жителя Арбата занесло в Балашиху? А тут Настя живет. Он у нее с некоторых пор ночует два раза в неделю, как по распорядку. Настя – универсальное алиби. Но об этом – чуть позже.

Итак, тренировка не ладилась. До этого все было прекрасно: бросок – попадание, вспотел бегать за гранатой. А тут вдруг сообразил, что в нормальном окне жилого дома есть рамы. Значит, нужно обозначить переплет. Обозначил: побродив по окрестностям, нашел пару сломанных ящиков из-под овощей, удалил лишние дощечки, закрепил в проеме кирпичами – и вперед.

Результативность резко пошла на убыль. Вспотел бегать ящики поправлять. И дело вовсе даже не в том, что рабочая площадь цели сократилась почти в четыре раза. Просто у Сергея очень богатое воображение. Вот он и представил себе после первого же промаха, что граната не учебная, а окно – настоящее. И эта неучебная граната, не попав в стекло, отскакивает от рамы и падает обратно. ТТХ[14]14
  Тактико-технические характеристики.


[Закрыть]
гранаты изучил накануне – замедлитель запала горит не более четырех секунд, разлет осколков – двести метров. Если в двух шагах нет спасительного угла, попадать в раму категорически не рекомендуется.

Теперь Сергей потел от страха и неуверенности. В разработанной им программе бросок гранаты являлся одним из пяти основных нормативов, которые следовало выполнять с закрытыми глазами и в любых условиях обстановки. А после очередного промаха вообще получился сюрприз.

– Третий этаж – это неправильно, – из оконного проема выглянул тип в застиранной камуфляжной куртке, покачивая на ладони только что брошенную Сергеем гранату. – Если без балкона – большой риск. Тут надо быть циркачом. А вообще, по-нормальному, нужен гранатомет. Тогда – да. Тогда правильно.

– Отдай! – севшим от неожиданности голосом прохрипел Сергей. – Ты… Ты как здесь?

– Просто шел мимо – и зашел, – тип с неподдельным интересом смотрел на Сергея – глаза его в тени оконного проема таинственно светились, как у обнаружившей мышку кошки. – Ты скажи… зачем, вообще, тебе – это?

– Отдай! – насупился Сергей, чувствуя, как холодеет под ложечкой. – Тебя это не касается. Отдай – это мое.

– Щас, спущусь, – тип кивнул и исчез в проеме.

«Попался! – злобно крикнул кто-то в голове Сергея. – Тоже мне мститель народный! Это ты так конспирацию отрабатываешь?»

Другого входа в квартирный блок, который младой боец окучивает гранатой, нет. Подъезд с этой стороны, которую он избрал в качестве огневого рубежа. «Просто шел мимо» – это неудачная шутка. Тип выследил его, дождался, когда он в очередной раз побежал за гранатой, вошел в подъезд и ловко притаился за выступом на лестничной площадке. Теперь вопрос: что это за тип, кого представляет и, вообще, как поступить в данной ситуации?

– Возьми, – тип вышел из подъезда, улыбнулся и протянул гранату. Правый рукав куртки был пустой – болтался, заправленный в карман.

Сергей потянулся было забрать свою игрушку – тип отступил назад, продолжая улыбаться. Могучим и опытным он не выглядел: лет двадцать пять, среднего роста, щуплый, но, как успел подметить Сергей, какой-то цепкий и собранный.

Сергей опять шагнул и попытался быстро схватить неожиданного свидетеля за руку – тип ловко увернулся и вновь отступил.

– Что за игрушки? – побагровев, воскликнул Сергей. – Отдай и катись отсюда!

– Забери, – подмигнул тип. – И сам катись. Тут всем можно – табличек нету.

– Ап! – сделав ложный финт правой, Сергей перехватил отступающего типа левой рукой и мгновенно сместился вбок, классически дернув нетяжелого супостата на айкидошный бросок.

– Плюх! – супостат извернулся невесть как, молниеносно произвел неуловимый финт бедро – левое плечо и играючи швырнул атлета наземь.

– Ой-й-й! – простонал поверженный атлет, болезненно морщась. Из глаз брызнули слезы, перед мысленным взором навернулось откуда-то большими черными буквами: «…недооценивать противника – самая страшная ошибка…»

– Вставай, – разрешил тип, не переставая улыбаться. – Нормально. Задатки есть…

– Я десять лет… айкидо… – с трудом восстанавливая сбитое дыхание, прохрипел Сергей. – Ты… кто?

– Да клал я на твое айкидо, – небрежно отмахнулся тип. – Зачем тебе это?

– Тебе не все равно? – слегка отдышавшись, прошипел Сергей. – Тебе какая разница? Ты мент? Чекист?

– Я инвалид, – тип улыбаться перестал, взор его внезапно наполнился свинцом. – Мне – не все равно. Я, между прочим, на третьем этаже живу – во-он в том доме. Улавливаешь? Чайник тренируется бросать учебную гранату в окно нежилого дома. Значит, что? Значит, хочет бросить боевую в окно жилого. Вопрос: кому он хочет бросить? Лучше скажи, а то моментом болванкой в дыню схлопочешь…

И очень красноречиво катнул гранату на ладони. Можно сказать – категорично катнул, бескомпромиссно.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Поделиться ссылкой на выделенное