Лев Пучков.

Сыч – птица ночная

(страница 8 из 37)

скачать книгу бесплатно

– Может, сначала большого свезем, потом вернемся за пацанами? – предлагает кто-то прямо надо мной прерывистым от возбуждения голосом. – А то придется их ложить на него… А?

– Не, я сюда снова не поеду, – отказывается второй. – Ну и что – ложить? Им уже все равно. Давай сразу. Потом вмажем как следует, а то я уже того…

– Пить вредно, пацаны, – бесцеремонно заявляю я, стряхивая с себя мертвую руку Дюхи и вставая. – И потом – что за наплевательское отношение? Если трупы – так сразу и «все равно»?!

Прямо передо мною застыли как истуканы двое молодых «бычков» лет по двадцати. Оружия при них я не наблюдаю – видимо, оставили в машине. Рты у «бычков» синхронно разомкнулись, глаза вот-вот вылезут из орбит. Чего это они? Ах да – совсем забыл! Наверно, я неважно выгляжу. Наверно, веду себя некорректно – трупам не положено вот так запросто вставать и разговаривать. Но увы – мне некогда соблюдать приличия.

– Я не труп, – сообщаю я пацанам, с отвращением сдирая с себя кожу СС и направляя на врагов пистолет. – А вот насчет вас – вопрос спорный. Мне нужна ваша тачка и десять минут форы. Так что, если жить хотите, раздевайтесь, – я бросаю на пол тесак СС и предусмотрительно отхожу ко входу. – И порежьте на лоскуты чьи-нибудь штаны – мне нужно вас связать. Быстро!

Спустя три минуты я покидаю поле битвы на слегка подержанном, но еще вполне приличном «Ниссане», оставив в хибаре связанных пацанов. Перед тем как выехать на дорогу, петляющую по березовой роще, бросаю прощальный взгляд на небольшой бугорок рядом с траншеей. Прости, Вовка, что оставляю тебя на произвол судьбы. Я звякну – о тебе позаботятся. А мне нужно уматывать. Прости. Мирная жизнь терпела меня недолго. Чужой я здесь. Пора возвращаться в родную стихию…

Глава 3

– Слышь, разведчик!

– Ну?

– Пиво будешь?

– Вообще не сезон для пива. Прохладно. Да и писать потом захочется – лишний раз слазить облом. Вот если бы с воблой, да с астраханской…

– А как раз – с воблой, да с астраханской! А поссышь прям в сено – ниче не случится. Ну че – будешь, нет? Я те три бутылки оставил. А то смотри – я сам…

– Откуда у тебя астраханская вобла? – поинтересовался я, спуская между делом вниз веревку с привязанной к концу корзиной.

– Из лесу вестимо, – хитро осклабился Поликарпыч, укладывая в корзину сетку с пивом и воблой. – Карлесон из пещеры в клювике притаранил.

– Карлсон, – поправил я, затягивая добычу к себе на насест. – Его зовут Карлсон. И он не в пещере, а на крыше живет – типа как я. Слушай – вот вобла! Жирная, как поросенок! Ну, спасибо, потешил. Плюс тебе.

– Чего не спрашиваешь, что за Карлесон такой? – прищурился на меня снизу Поликарпыч. – Или неинтересно?

– А что мне твой Карлсон? – недоуменно пожал я плечами, с ходу принимаясь лущить воблу. – Что мне твой… Ммм – сказка! Сочится… Да, а что там твой Карлсон?

– Мужики из Астрахани рыбешку везли, – неторопливо пояснил Поликарпыч. – Ингушам. И, понятное дело, поехали не через КПП.

Теперь интересно?

– Ну-ка, ну-ка… – Я насторожился и отложил рыбу в сторону. – Занятный у тебя Карлсон… И как везли?

– А через Сухую Балку. – Поликарпыч сплюнул под ноги и потянул было из кармана «Беломор». – Тьфу, забыл – сеновал! Батя башку оторвет…

– Брешет твой Карлсон! – убежденно воскликнул я, выдергивая из кармана тулупа пятиверстку Стародубовской области. – Через Сухую можно только пешим порядком или на вертушке – там же ров! Хотя – это же Карлсон! Ежели пропеллер в заднице хорошенько смазать…

– Ты когда там был в последний раз? – Поликарпыч опять сплюнул – на этот раз пренебрежительно. – Год назад, если не больше, ров засыпали – получился перешеек метров в десять. Усекаешь? Да не смотри так – то кореша мои, врать не станут.

– Кто засыпал? – обескураженно пробормотал я. – Там землеройной бригаде работы на месяц! Ты тот ров видел, нет?

– А че я там забыл! – легкомысленно хохотнул Поликарпыч. – А засыпали – значит, шибко надо кому-то. Усекаешь?

– А ты об этом перешейке только сегодня узнал? – недоверчиво поинтересовался я.

– А че бы я тогда с тобой катался? – обиделся Поликарпыч. – Мне какой интерес машину зазря гробить, по колдоебинам скакать? Ну ты скажешь тоже!

– Шутка! – вымученно улыбнулся я – поводы для веселья отсутствовали начисто. – Шутка, Валера, – не бери дурного в голову. Давай тачку готовь – вечерком прокатимся. Бак – под пробку. Лады?

– Лады, – махнул рукой Поликарпыч, удалясь из сеновала и бормоча под нос нечто явно неодобрительного характера.

– Какие мы нежные! – в сердцах буркнул я, аккуратно поводя на карте простым карандашом новую кривую и вновь прикладываясь к биноклю. На подконтрольном объекте все было в норме – за время моего общения с Поликарпычем обстановка изменяться не пожелала.

– Ну и ладушки, – похвалил я супостатов, откладывая бинокль в сторону и принимаясь потреблять пиво с воблой. – Будете вести себя хорошо – я вас небольно зарежу…

Таким вот образом я развлекался уже пятнадцатый день: сидел на третьем ярусе сеновала своей бывшей домработницы тети Маши, любовался в бинокль на собственное подворье, а вечерами иногда для разнообразия катался с Поликарпычем – сыном тети Маши – на его «Ниве» по буеракам приграничья.

До Стародубовска я добрался без приключений. Злые бандиты Ольховска не стали преследовать меня по железной дороге: то ли не хватило ума организовать розыскные мероприятия вне городской черты, то ли просто никому в голову не пришло, что у меня достанет наглости легально сесть в вагон СВ и с комфортом путешествовать, вместо того чтобы прятаться по брошенным дачам да ползти под покровом ночной мглы мимо бандитских блокпостов, расставленных вокруг города. С финансами проблем не возникло: на первой же сорокаминутной остановке смотался в обменник и поменял сто баксов, заодно проверив подлинность остальных. Не знаю, как обстоят дела со всей суммой «выкупа», но те тридцать штук, что мне удалось вынести с поля боя, оказались полноценными госдензнаками. Спасибо Калине – если кто встретит, передайте, что Сыч кланялся. Хотя нет – лучше передайте оборонительную гранату. Без предохранительной чеки…

Итак, я опять вырвался из цепких лап смерти. Я был свободен, обладал некоторой суммой, достаточной для того, чтобы в течение определенного периода обеспечить полноценную жизнедеятельность, и был полон решимости вернуть себе свой прежний статус, утраченный около года назад. Мирной жизнью я развлекаться вновь не пожелал – практика показала, что ваш покорный слуга слабо приспособлен к обычным параметрам существования, привычным большинству законопослушных граждан.

В Стародубовске меня, как и следовало полагать, никто не ждал. Посетив обгоревшие развалины домов, некогда принадлежавших полковнику Шведову и команде, я прошел мимо своего подворья по другой стороне улицы – подняв воротник куртки и ускорив шаг.

От моего дома за километр перло чьей-то нездоровой жизнедеятельностью. У ворот стояли две крытые фуры с кабардинскими номерами, еще какая-то машина виднелась во дворе, слышался гортанный горский говор вперемежку с отборным русским матом. С трудом подавив выскочившее откуда-то из недр души чувство категорического неприятия столь явной несправедливости, я стиснул зубы и прошмыгнул дальше по улице. Эх ты, черт! И где мой пулемет?!

Чего это я так разошелся? Извольте. Представьте себе – после долгого отсутствия вы подходите к собственному дому, а в нем орудуют чужие люди. Не грабят, не воруют – живут они там.

– А тебя нет, – заявляют они вам на ваше яростное возмущение. – Ты умер…

Такое, наверно, только во сне бывает. А вот я действительно умер для всех товарищей, которые жили сейчас в моем доме. Потому-то и поторопился проскочить мимо – вообще эта прогулка по историческим местам жизни и быта славного героя ЗОНЫ была неоправданным риском, который в практическом аспекте совершенно никакой надобности не имел. В любой момент из калитки мог выйти кто-то из моих старых знакомых и упасть в обморок от удивления при виде моей незамысловатой персоны. А такой акт несвоевременного падения в мои планы не входил. Мне предстояла кропотливая и опасная работа, результаты которой зависели от того, насколько долго я смогу оставаться мертвым для противника…

Против ожидания, моя бывшая домработница и ее домочадцы восприняли мое появление как нечто само собой разумеющееся.

– Я знала, что ты объявишься, – сообщила мне тетя Маша после ритуальных объятий и причитаний. – Знала, что все напутали они. Морды противные – сразу понятно, придурковатые…

Поликарп – муж тети Маши – вообще никак реагировать не стал: с ходу попросил на пол-литра и поинтересовался, догадливый, существует ли необходимость держать факт моего счастливого появления в тайне от окружающих. Убедившись, что оная необходимость место имеет, потребовал еще на два пол-литра и дал слово мужика, что никто ничего не узнает. Он вообще всегда отличался немногословностью и понятливостью: восемь лет колонии строгого режима наложили неизгладимый отпечаток на пионера сталинской эпохи и приучили держать язык за зубами.

Валера Поликарпыч – сын, то бишь тридцатилетний коренастый мужичок, серьезный и основательный не по возрасту, – случившийся во время моего прибытия в гостях у родителей по поводу выклянчивания мешка картошки для якобы голодающей семьи, несколько меня огорошил. Памятуя, видимо, о моей прежней «агентурной» жизнедеятельности, Поликарпыч с плеча поинтересовался: а не нужны ли услуги киллера кому?

– Вот даже как?! – удивился я. – А что – есть знакомый киллер?

– Это я, – не смутившись, сообщил Поликарпыч. – Замочу кого хошь. И недорого возьму.

– Сколько? – проявил я нездоровый интерес. – И отчего такая резкая переориентация? Ты же, насколько помню, частным извозом подмолачивал. Или «Ниву» отняли злые чечены?

– Да не – вон она, во дворе, – махнул рукой Поликарпыч. – Толку с нее! Не дают работать – ободрали как липку. Щас везде свои кодлы – как наша шарашка распалась, мне туда хода нету. Хотел продать тачку – не берет никто, старая. Хотя бегает еще – за всю мазуту! А насчет замочить… Ну, сколько щас это будет… Ну, штуки три, пожалуй, – не меньше. Че смотришь? Жрать захочешь – на все пойдешь!

– Три штуки – чего? – уточнил я. – Евро, экю, фунтов?

– Ну че ты прикалываешься? – обиделся Поликарпыч. – Рублей, естесно. На хер мне твои эки!

– На, – я достал из кармана две стодолларовые купюры и протянул их Поликарпычу. – Поменяешь, это будет почти четыре штуки деревянными. Держи!

– Это что? – почесав затылок, Поликарпыч взял баксы и принялся рассматривать их на свет. – Это… это кого? А?!

– Никого мочить не надо, – поспешил успокоить его я. – Мне тут надо одну агентурную разработочку провернуть. Ну и вот – я тебя нанимаю на месяц. Вместе с машиной. Кое-куда прокатимся, кое-кого попасем… Но – строго конфиденциально. Никто знать не должен. Устраивает?

– А то! – облегченно выдохнул Поликарпыч, пряча доллары в карман. – Ты токо плати – поедем куда хошь, и ни одна собака не узнает. Когда начнем?

– Как только, так сразу, – неопределенно буркнул я. – Не торопи события…

За две недели наблюдения мне удалось без особых потуг вывести систему функционирования предприятия, обосновавшегося на моем подворье, а также с достаточной степенью достоверности установить, кто является хозяином всего этого безобразия.

В усадьбе почти всегда находились девять мужиков и две дамы в возрасте, которые, судя по всему, им прислуживали. Определить национальность с такого расстояния было проблематично, но тот факт, что все – в том числе и дамы – являются детьми Кавказских гор, сомнения не вызывал. Эти дети вели себя так, словно находились в родном ауле, заброшенном на три с половиной тысячи метров над уровнем моря. То и дело резали баранов возле моей прекрасной баньки, чадили шашлыками – здоровенный мангал непрерывно дымился у крыльца, – раз в неделю завозили два ящика водки, а по двору постоянно разгуливали двое субъектов с автоматами, меняясь через каждые четыре часа. То ли фуры охраняли, то ли себя – непонятно, но факт сам по себе возмутительный донельзя. Как же так?! Куда родные правоохранительные органы смотрят? Органы, как показало наблюдение, смотрели сквозь пальцы. Два раза за четырнадцать дней – по пятницам, с утра – к калитке моего дома подъезжала белая «шестерка», из нее выползал толстый мент с майорскими погонами и три раза жал на кнопку звонка. Из дома неспешно выходил мужлан – самый старший, судя по почтительному поведению окружающих, – приоткрывал калитку, ручкался с ментом, вручал конвертик и, обаятельно улыбаясь, торчал у калитки, пока посетитель не убирался восвояси. Морды с автоматами при этом элементарном акте низовой коррупции никуда не прятались – лениво отходили под навес, где у меня был оборудован уголок с макиварами и грушей, и курили там, пока старшой не выпроваживал незваного гостя.

Однако одиннадцать горцев для скромного жилища, в котором я год назад обитал один-одинешенек, согласитесь, явно многовато. Все мужики были примерно одинакового возраста – от двадцати пяти до тридцати, а дамы им в матери годились: этакие усатые носатые толстые халашки, в полосатых шерстяных гетрах, перепоясанные кучей пуховых платков. С мужиками дамы практически не общались – только по делу. Я прекрасно знал, что у горцев не принято брать в жены женщин в два раза старше себя, а предположить, что у них тут такая вот непропорционально-возрастная групповуха, мог только явно выраженный оптимист. А я, смею вас заверить, совсем наоборот – особенно в светлое время суток. Кроме того, мужики нигде не работали, а сидели все время дома и жрали по пять раз на день. И чего же они все там сгруппировались? На какие шиши жируют?

Наблюдать я начал во вторник, а уже в пятницу вечером получил ответ на последние два вопроса. Накануне, в четверг, как только первые сумерки нежно обласкали горизонт, шестеро мужиков с моего двора, имея каждый при себе зачехленный автомат, оседлали две фуры с кабардинскими номерами, стоявшие у ворот, и неспешно укатили по шоссе к выезду из города.

Я поднял по тревоге Поликарпыча, который по условиям негласного договора на время перебрался к родителям, и мы на его «Ниве» бросились вдогон супостатам.

Супостаты далеко убираться не захотели: заехали на Поле чудес, затесались в один из рядов многочисленных дальнобойных авто, коротавших здесь время, и остались торчать на месте.

Тому, кто был в Стародубовске, нет смысла объяснять, что такое Поле чудес. А кто не в курсе, поясню: это плотно утрамбованный пятак площадью в несколько гектаров, отведенный областной администрацией для ночевок транзитного транспорта. Стародубовск – коммуникационный узел, являющийся перевалочной базой между Россией и Кавказом, через него сплошным потоком в обе стороны идет самый разнообразный транспорт. Часть дальнобойщиков остается ночевать на Поле чудес: здесь относительно безопасно, рядом вода, куча круглосуточно работающих ларьков и харчевен и пачками шарятся «плечевые», предлагающие солидным дядькам свои подростковые прелести за ужин и стакан вина. В общем, удобно здесь – и не только в плане комфорта. Транспорт постоянно перемещается в разных направлениях: кто-то уезжает, кто-то приезжает, кому-то приспичило перестроиться – одним словом, и в светлое время суток довольно сложно отследить в хаотичных миграциях движение нужного тебе авто. А как стемнеет, десятки машин включат мощные фары, и закружится веселый хоровод огней, усугубляемый разноголосым ревом двигунов: с непривычки можно одуреть в этаком бедламе.

Об этом вечернем хороводе я как-то позабыл: давно не был здесь, отвык. Мы просто встали с Поликарпычем на ближних подступах к Полю и принялись ждать дальнейших действий супостатов. А когда началось, было поздно что-либо предпринимать: ослепительный свет, шум, хаотичное движение – голова кругом. Постояли мы немного, подождали, затем я пробежался по Полю в поисках поднадзорных объектов и таковых не обнаружил: ловкие горцы срулили куда им заблагорассудится. Соскочили с «хвоста» – и сделали это, надо отдать им должное, с незатейливым мастерством. Более чем уверен, что никто из них не заподозрил соглядатаев – просто парни страховались обычным порядком, как привыкли это делать в течение всего цикла функционирования системы.

В пятницу вечером фуры вернулись. Те же самые шестеро гавриков с зачехленными автоматами – никого лишнего. Стоявший возле бани грузовой «уазик» выкатили за ограду, а одну из фур загнали во двор. Через десять минут после прибытия загадочных путешественников с противоположного конца улицы прикатил бортовой «ГАЗ-53» с тентом, развернулся у моих ворот и без предисловий заехал задом во двор, остановившись у кормы зачехленной фуры. После этого ворота закрыли и полтора часа на пятачке возле бани кипела работа. Подворье освещал мощный галогенный фонарь, и потому я мог хорошо рассмотреть все, что там творилось, хотя качественные характеристики древнего восьмикратного бинокля, который Поликарпыч приобрел для меня на барахолке, оставляли желать лучшего.

Ребятишки привезли оружие – судя по габаритам, автоматы со складывающимися прикладами, типа «АКС». В фуре ровными рядами лежали продолговатые блоки пенобетона длиной с метр, не более. Двое мужиков сидели в кузове, молотками разбивали эти блоки, бросая обломки на месте, и передавали оружие в целлофановых чехлах четверым парням, которые аккуратно укладывали его в «53-й». Те, что укладывали, были славяне – за полтора часа я сумел рассмотреть каждого из них во всех ракурсах и был уверен, что при встрече опознаю независимо от того, будут они перемещаться всем стадом или гулять индивидуально. Славяне оказались дотошными: каждый чехол расстегивали и внимательно рассматривали оружие в свете фонариков – галогенной лампы им было явно недостаточно. ОТК, мать его ети! По моим подсчетам, партия состояла из сотни стволов – ну, может, на пяток я ошибся, поскольку пару раз отвлекался на тетю Машу, которая приходила звать меня на ужин.

Таким образом, можно было поздравить себя с весьма неутешительным открытием: в моем доме свила гнездо интернациональная коридорная группировка, которая пашет под «крышей» большого чеченского мужика Зелимхана Ахсалтакова. С размахом пашет, используя надежные культиваторы, испытанные временем и ратью, которыми рулят опытные хлеборобы. Перспективы у группировки просто замечательные. Продразверстки они не ожидают – некому вроде бы своевольничать. Предколхоза у них еще тот фрукт, знаком я с ним лично и неоднократно встречался при более чем печальных обстоятельствах…

Но – буде. Хватит о сельском хозяйстве. Самое обидное – обосновалась эта группировка в доме командира антикоридорной бригады. Вот ведь нонсенс! Скажи кто мне или дяде Толе Шведову год назад, что такая залепуха получится, мы бы долго смеялись, надрывно всхлипывая на выдохе и похлопывая себя по ляжкам тренированными руками. Умора, блин, да и только! В доме предводителя санитаров ЗОНЫ – база коридорной группировки… Ха-ха три раза! Это что ж такое деется? Застрелиться, что ли, пойти? А нечем, блин! Оружия нет – надо будет Поликарпыча послать, чтобы купил что-нибудь…

За последующие несколько дней к моим поднадзорным три раза вечерком наведывались какие-то славяне – не те, что давеча получали стволы, а другие – на разных видах грузовых авто с тентованным кузовом. Заезжали задом во двор, перегружали что-то на фуры, затем убирались восвояси, особенно не сторожась – дополнительных часовых на время погрузки не выставляли. К величайшей моей досаде, рассмотреть, что они перегружали, не представлялось возможным: в бинокль я видел только герметично упакованные пластиковые коробки объемом в треть кубометра и, судя по усилиям членов погрузочной команды, весом пуда в полтора. Оставалось только гадать – чего же там такое ребятишки собрались переправлять на ту сторону.

В четверг вечерком – как и в прошлый раз, едва первые сумерки приласкали края небосклона – мои хлопчики организованно сели на свои «КамАЗы» вшестером да со стволами зачехленными неспешно порулили к Полю чудес.

Будучи научен горьким опытом предыдущего пустопорожнего сидения у Поля, я не стал тратить время и дал команду Поликарпычу выдвигаться из города по одной из «левых» дорог, наиболее удобной для безболезненного заезда в ЗОНУ.

Отъехав на приличное расстояние, мы свернули в кустики и погасили фары. Вскоре мимо нас медленно проехали две фуры, порадовав меня подсвеченными сзади знакомыми номерами.

– Куда вы, на хер, денетесь, с подводной лодки, – с ленивым торжеством в голосе констатировал я и, несколько рисуясь перед Поликарпычем, сообщил ему: – А сейчас дядя будет показывать фокусы. Тех, кто со вставными челюстями, просьба рот широко не разевать – во избежание. Сейчас, Валера, мы с тобой прокатимся по буеракам по прямой, встанем и подождем. Через пять минут после того, как мы встанем, эти индюки проедут мимо нас. Потом мы опять прокатимся буераками по прямой – и опять встанем.

– И что – они снова проедут мимо нас? – недоверчиво хмыкнул Поликарпыч. – Ты че-то загибаешь, паря. Как мы успеем, если стоим столько?

– Именно так, Поликарпыч, – подтвердил я. – Проедут мимо нас – никуда они не денутся. Более того – я тебя могу всю ночь катать по буеракам, и минимум в пяти местах они будут с нами пересекаться. Ну-ка давай: по кустам направо, а через двадцать метров – в балку. Давай.

Поликарпыч дал – минут двадцать мы скакали по колдобинам, затем замерли в кустиках у грунтовки и погасили фары. Я вышел из машины и, вдыхая морозный ночной воздух, прислушался к тишине.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Поделиться ссылкой на выделенное