Лев Пучков.

Сыч – птица ночная

(страница 6 из 37)

скачать книгу бесплатно

– Страшная ошибка, – замороженным голосом саперного робота проскрипел Пошехонский, хватая Ильяса за плечо и разворачивая его к себе. – Не следовало тебе этого делать, малыш…

Бац! Размашистый свинг в челюсть справа был просто великолепным: Ильяс вспорхнул спиной вперед, подбросив пятки, тяжело шлепнулся на ковровую дорожку. Особи белоголовые синхронно взвизгнули, зал замер на несколько секунд, в ужасе затаив дыхание – даже оркестр умолк, оборвав песню на половине такта. Пошехонский, не останавливаясь, приставными шажками двинулся к распростертому на полу Ильясу – добивать, как я учил. Да, есть такой грех, учил я этого оболтуса – не оставлять упавшего противника, как на ринге, когда рефери фиксирует результат, а бить до тех пор, пока не перестанет подавать признаков жизни.

Несколько секунд всеобщего замешательства прошли – и все вокруг пришло в движение. Медленно двинулись в нашем направлении сгрудившиеся у входа в зал секьюрити «Элефанта» – то ли разнимать, то ли помогать кому. Бац! Неугомонный Пошехонский, приблизившийся к Ильясу, неудачно пнул его ногой в бок. Удивительно быстро оправившийся от весьма приличного удара урка поймал денди лондонского за ногу, повалил, они сцепились в партере, принялись возится, рыча что-то нечленораздельное.

– Замочу, падла!!! – взревел, опомнившись, один из дружков Ильяса, выбираясь из-за стола и валкой трусцой припуская к дерущимся; второй не замедлил присоединиться к нему, доставая на ходу из кармана какой-то предмет.

– Ну спасибо, Вовчик, – удружил! – горестно буркнул я, растопыриваясь в боевой стойке на пути сотоварищей Ильяса и разминая кисти рук. – Этого я тебе никогда не забуду!

Сотоварищи баловать публику трюками не сочли целесообразным: заметив препятствие на своем пути, они сомкнулись плечом к плечу и попытались с ходу вынести меня с поля боя.

Оп-па! Чуть сместившись вправо, я подхватил одного под локоток и сильно толкнул на бежавшего рядом партнера, меняя вектор перемещения. Ребятишки смешно покатились по полу, однако быстро сориентировались, вскочили и бросились: один ко мне, второй – к сцепившимся на полу ратоборцам. При ближайшем рассмотрении предмет, ранее извлеченный из-за пазухи одним из уголовников, оказался выкидным ножом, который не замедлил зловеще щелкнуть, выбрасывая тускло сверкнувшее смертоносное жало.

– Замочу, сука!!! – прохрипел приятель Ильяса, подскакивая к Пошехонскому сзади и замахиваясь ножом. Нырнув под руку пытавшемуся ударить меня бандиту, я мощно метнулся вперед, в прыжке бия ногами в спину поножовщика. Удар получился сильным: поножовщик утробно хекнул, с разбегу влетел башкой в деревянную перегородку между столиками и без движения рухнул на пол. Зафиксировав аут, я вернулся ко второму приятелю Ильяса и от всей души хлобыстнул его в репу – а репа оказалась матерая, необъезженная, с ходу входить в контакт с полом не пожелала и опять мотанулась ко мне. Я примерился, включил бедро и хлобыстнул еще разок – в лоб. На тренировке таким ударом я ломаю сосновую плашку толщиной в шесть сантиметров.

Репа пала – без каких-либо поползновений к реконструкции первоначальной конфигурации.

– Не фуй тут прыгать, полы марать, – пробормотал я, разворачиваясь к основным устроителям всего этого занятного времяпрепровождения.

Устроителей к тому моменту совокупными усилиями пытались разъединить: секьюрити с переменным успехом оттаскивали Вовку от скрючившегося на полу Ильяса. Вовка победно вопил:

– Заколбасил, бля! Заколбасил! А-а-а! Я его заколбасил!!! – и бесновался в их руках, норовя пнуть Ильяса в бок.

Брат Марата что-то хрипел, потерянно мотал головой, держась одной рукой за затылок, второй слепо шарил вокруг себя. Присмотревшись, я обнаружил то, что он искал: неподалеку валялся револьвер, тускло поблескивавший вороненой сталью, – выпал в пылу борьбы из плечевой кобуры, которая виднелась из-под пиджака Ильяса. Метнувшись вперед, я подхватил револьвер, сунул его маячившему рядом с кучей малой мэтру и посоветовал:

– Отдашь, как в себя придет и успокоится. Смотри – раньше отдашь, пальбу откроет. Спрячь пока. Ты все видел – Ильяс первым начал. Это на тот случай, если Марат спросит. Ты понял, нет?

Мэтр, держа револьвер за ствол, плачущим голосом попросил:

– Сваливали бы вы, а?! А то сейчас очухается, звякнет Марату – такое начнется! Сваливали бы вы, а?!

– А мы уже, – согласился я, подхватывая Вовку под локоть и выдергивая его из кучи секьюрити, как морковку из свежеполитой грядки. – Мы уже. Рассчитаемся потом, как цунами утихнет, – и скоренько поволок своего воинственно покрикивающего хозяина к выходу.

– Я его уделал! Я его уделал! – возбужденно бормотал Пошехонский, когда я тащил его по улице к машине, стараясь оттеснить от ярко освещенных витрин ресторанного холла. Разгоряченный баталией Вовка оттесняться не желал – с любопытством глазел на скопление народа в холле и отказывался натягивать пальто, хотя к вечеру слегка подморозило, в одном пиджачке было весьма неуютно, а идти до стоянки довольно далеко – мы выскользнули через черный вход и теперь огибали ресторан по периметру. – Я его уделал, ты понимаешь? Это поворотный момент в моем становлении как личности на родной земле. Понимаешь? Тут важно то, что я, выпускник престижного британского вуза, не спасовал перед бандитом. Тут важно, что я показал себя этим… ну, как его – кем я там себя показал?

– Полным идиотом, – не стал угодничать я. – Тут важно, Вольдемар, не то, что ты там показал, а то, что завтра нас с тобой потянут на «стрелку». И на этой самой «стрелке» будут сильно унижать и оскорблять физически. А потом выставят счет – за моральный вред. Это в лучшем случае. В худшем – завалят сразу, без базара. Ты, бандитик мой стилизованный, – ты имеешь понятие, что такое «стрелка»? Не книжная, вычитанная из современных детективов, а всамделишная?

– А какая разница? – пробормотал Вовка, внезапно останавливаясь – увидел через витрину нечто интересное в длиннющем застекленном переходе из ресторанного холла в зал «VIP», от которого до стоянки было рукой подать. Я на миг выпустил его из вида и по инерции протопал несколько шагов, а когда обернулся, чтобы ответить, какая, собственно, разница между этими пресловутыми «стрелками», было уже поздно.

– А-а-а… – проблеял Вовка, отступая, и, запнувшись, плюхнулся на задницу.

По коридору к нам бежал Ильяс. В руке у него был револьвер – мэтр, сволочь, не внял моему совету. На почтительном удалении следовали секьюрити «Элефанта» – видимо, для очистки совести, вряд ли кто из них попытался бы голыми руками обезоружить разъяренного бандита.

«Интересно, кто стуканул ему, что мы поперлись в обход?» – мелькнула в голове совершенно неуместная мыслишка. Как в качественном американском боевике, Ильяс на бегу срезал угол и всей тяжестью своего тела обрушился на витрину, пригнув голову к груди. Витринное стекло брызнуло во все стороны фонтаном осколков, окровавленный брат Марата вывалился наружу между мной и Вовкой и, с похвальной быстротой оправившись от падения, направил ствол в Пошехонского, сидевшего буквально в двух метрах.

– А-а-а… – вторично проблеял Вовка, закрывая лицо руками.

Я щучкой прыгнул с места, целясь скрюченными руками в шею врага. Как обычно получается впопыхах, расчет оказался неточным: руки мои скользнули по плечам Ильяса, лицом я больно ударился об его костистую спину, и мы вместе рухнули в застывшую грязь – одновременно с грохотом резанувшего по ушам выстрела.

Вовка не пострадал – я успел вовремя. Ильяс ужом вывернулся из-под меня и, яростно рыча, рванулся к Пошехонскому, вытягивая руку с пистолетом в его сторону.

– На!!! – выдохнул я, подаваясь вперед, и, вложив в импульс всю мощь, на какую был способен, обрушил на затылок Ильяса удар сцепленных рук. Шейные позвонки противно хрустнули – бандит выбил ногами конвульсивную дробь и затих.

– Вот теперь, Вольдемар, мы с вами попрыгаем, – убитым голосом пробормотал я, щупая артерии на шее Ильяса и тщетно пытаясь обнаружить хотя бы какое-то подобие пульса. – Свидетелей – куча, отпереться не получится. – Я с тоской посмотрел на столпившихся у разбитой витрины секьюрити, которые, разинув рты, наблюдали за нашей возней. – Теперь нам дадут просраться по первое число. Давай-ка убираться отсюда, пока не началось…

Следующие трое суток я прятался у Ольги – сидел в квартире и носа не высовывал. Поскольку о наших отношениях никто не знал, я мог считать себя в относительной безопасности. Ольга приходила вечером домой и рассказывала новости.

Марат меня хотел – как и следовало ожидать. До того хотел, что от страсти аж зубами лязгал. В доме моем сидела засада – ждали, красавчики, что я все брошу и припрусь за каким-нибудь чертом, чтобы угодить в ловушку. В «Егоре» произвели обыск – все перевернули вверх дном, допросили всех сотрудников, обещали пристрелить, затем обещали деньги за информацию о моем местонахождении. Вовку сильно помяли – как лицо, непосредственно участвовавшее в неправом деянии. Увы, ничего хорошего из этого не вышло: господин Пошехонский, несмотря на мое глубокое уважение и трепетное участие в его судьбе, проинформирован о моем местопребывании не был – на всякий пожарный. Били-били, колотили, морду в жопу превратили, допрашивали с пристрастием, а потом дали неделю сроку. Если, дескать, за это время гнусный убийца не обнаружится – фирму пустят с молотка, а Вовку утопят в Ольховке.

– Замучаются! – успокоил я Ольгу. – Облезут, неровно обрастать начнут! С молотка… Пффф… Я эту публику знаю. Марат в трауре, потому так зол. По всем «понятиям» его братишка был не прав – спустя некоторое время он сам это признает. Но – не сейчас. Сейчас лучше не перечить. Ну а мне надо убираться из вашего гостеприимного города. Мне тут, кроме пули в лоб, ничего не светит – при любом раскладе…

В среду я прогулялся пару кварталов до первой рабочей телефонной будки и звякнул Пошехонскому на мобильный.

– Я слушаю, – голос хозяина «Егора» был безнадежно мрачным.

– Ухожу я от вас, – без предисловий сообщил я. – Злые вы все.

– Минутку, – оживился Вовка и через несколько секунд продолжил: – Ты где? Ты куда пропал?

– Вот я так прямо тебе все и сказал, – неодобрительно буркнул я. – О конспирации читал?

– Я проверял – мой мобильный не прослушивается, – авторитетно заявил Пошехонский. – Ты знаешь – у меня тут заточено все. Они подсели на две наши пары через щит, а неподалеку от офиса круглосуточно дежурит их машина. Сканирование через стекла исключено – я в туалет вышел.

– Умница, – похвалил я. – Там и живи. Но! В этом деле дополнительная предосторожность не помешает – сам понимаешь.

– Ты мне не доверяешь?! – удивился Пошехонский. – После всего, что мы вместе пережили?! Ну ты…

– Я покидаю вас, Вольдемар, – напомнил я. – Думаю, так будет лучше для всех. Не спеши горестно рыдать – как только Марат падет смертью храбрых при обострении производственных отношений, я к вам вернусь. Ты последний пункт контракта помнишь?

– Какого контракта? Ты чего в загадки играешь – я же сказал тебе, что у нас на линии чисто! – недовольно пробубнил Вовка.

Я озадаченно почесал переносицу и хмыкнул. Нехорошо получается! Последний пункт нашего трудового договора предусматривал – с моей подачи, естественно – комплекс мероприятий, которые владелец фирмы должен осуществить в отношении сотрудника (меня то бишь) в случае возникновения критической ситуации. Иными словами, физическая и правовая защита, экстренная эвакуация в регион, выбранный сотрудником, и выплата солидного денежного вознаграждения. А вот сейчас как раз случилась такая критическая ситуация. Эвакуация и защита мне без надобности – я сам кого хочешь обороню и депортирую в любую точку земного шара. Но вы что – и денежки зажали?!

– Вовчик, не дури, – ласково попросил я. – Это ты, а не я заварил всю кашу. Я тебя предупреждал – ты не послушался. Это я спас тебе жизнь. Если бы я чуть помедлил, тебя сейчас препарировали бы на кафедре судебной медицины. Знаешь, как у них там плохо? Холодные секционные столы, тупые резаки, патологически нетрезвые патологоанатомы. Представляешь?! Вольдемар – следи за руками. Это меня, а не тебя ищет вся ольховская братва. Эвакуация и защита мне не нужны. Ты мне дай немного денег – и я тихо исчезну из твоей жизни. Ну?

– Так вот ты о чем! – облегченно выдохнул Пошехонский и тут же обиделся: – Ну ты даешь! Ты что – мог предположить, что я брошу тебя на произвол судьбы? После всего, что ты для меня сделал?! Ну ты…

– Был не прав, вспылил, – мгновенно раскаялся я. – Ну извини…

– Это ты извини, – ответно покаялся Пошехонский. – Это я тебя подставил, я скотина, и нет мне прощения…

– Хватит самобичеванием заниматься, – я решил вернуть разговор в деловое русло. – Ты сможешь с «хвоста» соскочить?

– Разумеется! – легкомысленно воскликнул Пошехонский. – Они все-таки не профессионалы, так что…

– Не надо недооценивать противника, – поправил я собеседника. – Ты вот что: деньги сам не снимай – пошли верного человека. Десять штук баксов на первое обзаведение мне хватит. Такая сумма тебя не обременит?

– Да я тебе могу в десять раз больше… – вскинулся было Вовка, но я тут же пресек его благородный порыв: – Не можешь, Вольдемар! Не можешь. Ты забыл, что я в курсе финансового положения «Егора»? Если ты мне – в десять раз больше, сотрудники фирмы целый квартал будут вкалывать без зарплаты. А десять штук – в самый раз. А вообще я в панике. Ты как тут будешь без меня? Кто тебя одергивать будет? Носом в реалии нашей скотской обыденности тыкать да розовые очки протирать?

– Не знаю, – тяжело вздохнул Вовка. – Не знаю… Ты бы забрал меня с собой, а?

– Нереально, – отказался я. – Я сам не знаю, что со мной будет завтра. Но ты не вешай нос – я вернусь. Я тут цикличность высчитал: нормальный уголовный авторитет правит в среднем что-то около пяти лет. Потом его либо мочат, либо он уходит в депутаты. В русском городе Марат депутатом не будет – татарин. Ну, разве что в Татарстане. Значит что?

– Как с «хвоста» соскочить? – неожиданно поинтересовался Вовка. – Я, право, теряюсь…

– О! Слышу речь не мальчика, но мужлана! – обрадовался я. – Значит, не зря я с тобой барахтался. Внимай. Сегодня пошлешь кого-нибудь снять деньги. А завтра, в первой половине дня, эти деньги того… Ну, короче… – тут я на несколько секунд замялся – лихорадочно прокручивал вариант, при котором в качестве передаточного звена можно было бы использовать главбуха. Вариант был хорош по всем статьям: совершенно неожиданный шаг для любого заинтересованного лица, никуда не надо ехать для расчета, полная безопасность для меня… Была в нем одна маленькая деталь: вовлекая Ольгу в свои дела, я подвергал ее жизнь неоправданному риску. Главбух и так балансирует на грани: если эти самые заинтересованные лица вдруг узнают, что она укрывала меня от «правосудия», участь ее будет ужасна. Нет, не могу я привлекать свою подружку к этому мероприятию. Не имею права…

– Дальше, дальше что? – поторопил Пошехонский. – Я взял деньги. Завтра во второй половине дня – что?

– Одел чужую куртку попроще, лыжную шапку. А лучше прихватить с собой, вернее будет. Далее. Прогулялся по чердаку офиса, спустился по пожарной лестнице в хозяйственный двор универмага. Оттуда просочился в бар, из бара вызвал такси. Что непонятно?

– Вот я еще по чердакам не лазал! – возмутился Вовка. – У тебя посимпатичнее плана нет?

– Если можешь – придумай лучше, – посоветовал я. – А пока есть только этот. Почему не спрашиваешь, куда ехать на такси? Или ты знаешь?

– Да, действительно, куда ехать на такси? – эхом отозвался Пошехонский – по его интонации я понял, что ничего придумывать он не станет, а воспользуется предложенным мною вариантом.

– Туда, где я показал большому сторожу, где раки зимуют, – сообщил я и на всякий случай уточнил: – Это еще до нашего с тобой знакомства. Помнишь, я тебе рассказывал?

– Большому сторожу… Большому сторожу… – Вовке потребовалось с полминуты, чтобы припомнить, о чем идет речь: об эпизоде с неудачным поступлением в «Арсенал» я рассказывал Пошехонскому довольно давно, в самом начале нашего знакомства. – А, большому сторожу! Ну конечно, помню. Конечно… А ты представляешь, сколько туда намотает? Туда не меньше часа от центра добираться! Может, мне у кого из знакомых машину одолжить?

– Не надо, Вова, – отсоветовал я. – Ты чего жмешься? Конспирация требует определенных затрат – сам понимаешь. И потом – не далее как три минуты назад ты предлагал мне кучу денег. Ты что, Вовчик, – испортился? Ты в туалете долго не сиди, там воняет!

– Да пошел ты! – беззлобно ругнулся Пошехонский. – Тоже мне, шутник… Во сколько мне подъехать?

– К полудню, – быстро посчитал я. – Раньше ты не управишься – бар в десять открывается. И вот еще что. На выезде из города завернете на заправку, пусть таксер зальет полный бак. Скажешь, что поедете… ну, допустим, в Константинов. И не торгуйся, когда цену назовет – а то откажется ехать. Ты понял меня, нет?

– Ага… Ага – вот так, да… В принципе понял… – Пошехонский наконец уловил ход моих рассуждений и возмутился: – Ну ты даешь! А я что – потом пешком оттуда попрусь? Ну ты…

– А там недалеко до остановки, – сообщил я. – Два километра до конечной остановки тринадцатого автобуса. По березовому лесу. Воздух – сплошная аптека. Для пропитанных бумажной пылью легких – благостное отдохновение. Я, например, гулял там – прелесть! Что тебе не нравится?

– Вот я еще на автобусе не ездил, – проворчал Вовка. – Аптека… Ха! Но в принципе… В принципе – ладно. Можешь на меня положиться – я все сделаю как надо…

На следующий день, в половине двенадцатого, я медленно брел по березняку, разъезжаясь обутыми в высокие зимние кроссовки ногами по жирной дорожной грязи, периодически оглядывался и пытался разложить на составляющие глубокое состояние меланхолии, охватившее меня после того, как сошел с автобуса и углубился в лесную чащу. Я всегда поступаю таким образом – как учат мастера психологии: обозначаю проблему, раскладываю ее на составляющие, а затем разбираюсь с каждой составляющей один на один. Как показывает практика, какой бы серьезной ни была проблема, в расчлененном виде она выглядит гораздо привлекательнее, а бороться с каждым из составляющих звеньев намного проще, нежели пытаться осилить их всех сразу.

Итак, что там у нас? Погода мерзкая. Оттепель стоит неделю, грязища, мокренький снежок падает – небо мрачное, затянуто косматыми мглистыми тучами. Просто грустно – уже из-за погоды. Некоторые не особо устойчивые к катаклизмам особи в такую погоду развлекаются суицидами. Прыгают с крыш, под транспорт бросаются и так далее.

Далее: жалко бросать насиженное местечко. Только-только нашел свою нишу, устроился весьма недурственно: прекрасная работа, начальник – поискать, роскошная женщина, вполне подходящая на роль постоянной подруги жизни…

Еще далее: опять меня злые люди хотят перевести в состояние нежити. Не люблю я этого. Мне нравится, когда наоборот. Я вообще-то не виноват – пределы необходимой обороны не превысил. В любом цивилизованном обществе суд в первый же день разбирательства вынес бы оправдательный вердикт – невиновен. Бандит подходит к посетителю ресторана, забирает женщин – как будто они какая-то вещь! – оскорбляет посетителя физически… И все это на глазах секьюрити, мэтра, не таясь, нагло… А потом этот бандит, которому дали заслуженно по роже, пытается этого посетителя застрелить. Черт!!! В чем я виноват?! Тут уж не просто грустно – тут полный грустдец!

Занятый невеселыми размышлениями, я добрался до стрельбищных ворот и, обнаружив на опушке желтую «Волгу» такси, недоуменно хмыкнул. Пошехонский приперся на полчаса раньше срока. Хорошо это или плохо? С одной стороны – хорошо. Не придется ждать и мокнуть под снегом. С другой стороны – какого черта? Почему раньше?

Из выхлопной трубы «Волги» вырывался легкий дымок, «дворники» неспешно бегали по заснеженному лобовому стеклу. Вздохнув, я направился к такси. Из-за чего бы Пошехонский ни приехал раньше, он молодец – в машине уютно и тепло…

– Олег! – крикнул кто-то сзади. Я вздрогнул и резко обернулся – у полуразрушенной избушки, бывшей некогда пунктом боепитания, стоял Пошехонский и жестами подзывал меня к себе. От опушки – метров пятьдесят, не меньше.

– Вот я все бросил и поперся к тебе по грязи! – раздраженно воскликнул я. – Какого рожна тебя туда занесло?!

В ответ Пошехонский потыкал в сторону такси, затем показал на ухо и приложил палец к губам. И опять поманил меня к себе.

– Конспиратор херов, – недовольно буркнул я, направляясь к избушке. – Мало ли чего ты мог мне передать? Если в пакете – поди гадай, что там…

Приблизившись настолько, что можно было в деталях рассмотреть лицо Пошехонского, я присвистнул от удивления. Вовка плакал. Падал снег и оставлял капельки на лице Пошехонского, слезы, текущие из его глаз, смешивались с талой водой, и оттого мокрым было лицо. Плечи мелко подрагивали в такт еле сдерживаемым рыданиям.

– Ну-у-у, коллега, – это ты зря так, – растроганно пробормотал я, ускоряя шаг, чтобы обнять Вовку и успокоить его. – Ты же мужик – держись… Все мы в этой жизни что-то теряем…

– Я не хотел! – плаксиво крикнул Пошехонский, кривя лицо в некрасивой гримасе. – Честное слово, не хотел! Они… Они меня заставили!

– Да и хрен с ними, переживем, – по инерции пробормотал я, подходя к избушке, – и вдруг застыл как вкопанный. Страшная догадка ударила в голову, заставила одеревенеть корни волос под лыжной шапкой. Кто это ОНИ?!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Поделиться ссылкой на выделенное