Лев Пучков.

Сыч – птица ночная

(страница 1 из 37)

скачать книгу бесплатно

Часть первая

Глава 1

«…Снег падает на кровь, белые иголочки…» – необычайно пакостным тенорком дребезжит кто-то из глубины подсознания. Настырно этак дребезжит, не спрашивая у меня разрешения. А я не возмущаюсь – не придаю особого значения, потому как мне сейчас недосуг бороться с нежелательными астралами какого бы то ни было окраса.

Я сосредоточенно соображаю. Жить, знаете ли, хочу. И не в светлой памяти близких, а в реальности – сейчас и далее, до счастливой смерти от старости. От того, насколько продуктивно в течение этих нескольких десятков секунд я соображаю, будет зависеть – жить мне дальше или навсегда остаться в этой простуженной хибаре с полуразрушенными оконными проемами, частично сохранившейся крышей и земляным полом. Поэтому не борюсь – пусть наведенный космический контур покуражится. Может быть, недолго уже осталось…

«…Кровь падает на снег, завтра будет елочка…» – продолжает бесчинствовать неуправляемая частица моего негодяйского Я, так некстати вынырнувшая в этот неурочный час откуда-то из недр перегруженного правого полушария. Нет, насчет снега и крови – еще куда ни шло. Органы чувств адекватно воспринимают действительность: ноздри втягивают аромат свежей крови, которой в избушке и рядом – как в убойном цеху; глаза с тоской наблюдают, как мглистое небо неспешно посыпает оттепельную хлябь снежком; многострадальная жопа чувствует – конец ноября, последний взбрык уходящей осени, кругом отъявленные мерзавцы, пора заворачивать ласты. Тут все понятно – ассоциативный ряд… Но елочка?! Какая, в задницу, елочка?! До Нового года – целый месяц! Вокруг избушки – в трех секторах – подковообразная опушка лиственного леса. В четвертом секторе – вид из дверного проема – толстый слой жирной грязи на ровном, как стол, пустыре. По слою с трудом вытанцовывает правая рука бандитского авторитета – перемещается от симпатичного нерусского внедорожника в моем направлении, общаться желает, сволочь. «Погоняло» у правой руки – Калина. Как видите, хвоей тут и отдаленно не пахнет – в радиусе действия малогабаритного ядерного фугаса. Так почему – елочка?!

«…Мы вышли из игры, мы смертельно ранены…» – не унимается вреднючий астрал. Надо будет, если посчастливится остаться в живых, углубленно заняться тайцзи-цюань. Психорегуляция – из рук вон. Этак недолго и до цветных глюков. Интересно – Калина, плывущий ко мне по грязи, – это взаправду или глюк? Ни разу в жизни не видел, чтобы бандит такого ранга добровольно месил грязь, да еще будучи облаченным в клубный пиджак и парадные туфли по пятьсот баксов за пару. Может, спросить: Калина, ты как? В смысле, глюк или где? Нет, пока не стоит. Пока он далеко. Подойдет поближе, тогда…

Вообще-то «Агату Кристи» я никогда особенно не жаловал. У меня в отряде – когда еще Родине служил – был один парниша, припадавший на психоделические прибабахи. Как-то мы две недели валяли дурака в одном из горных сел – по случаю распутицы работы не было, «духи»[1]1
  Дурное наследие Афгана и РЧВ (русско-чеченской войны) – всех организованных боевиков мы называем «духами».


[Закрыть]
отгул взяли.

Из средств досуга имелся струфозный магнитофон и единственная кассета – с одной стороны «Декаданс» «Агаты», с другой – чеченские народные. Этот парниша – который с прибабахами – с утра до вечера гонял магнитофон, а все остальные от нечего делать слушали. Погода была тогда такая же, как сейчас: серое небо без единого просвета, грязища и морось вперемешку с мокрым снегом. И хотя в тот момент я не обращал внимания на текст, сейчас выяснилось, что запомнил до последнего словечка. Видимо, схожесть обстановки выдавила слабину из моей очерствевшей души: мерзкая погода, кругом враги, полнейшая безысходность – хоть застрелись…

– СТОЙ!!! Стой, блядь!!! – это я ору. Калина, судя по всему, о переговорах с захватившим заложников бандитом только в американских боевиках смотрел. Он проигнорировал три моих повелительных взмаха рукой – я через проем оконный махал – и прет себе, разъезжаясь по грязи. Захватчика нельзя нервировать – заложников беречь надо. Если этот недоносок не в курсе, придется намекнуть. А то дочапает до хибары, заглянет внутрь – и привет. Я не гордый – намекаю. – СТОЙ!!! Еще два шага – мочу первого! Следующие два шага – второго! Стоять на месте!

Калина останавливается – намек понял. Смешно вытягивает шею, стараясь рассмотреть, что там в хибаре. Вытягивай на здоровье – с двадцати метров черта с два разглядишь.

– Пусть Марат выглянет, – хрипло бурчит Калина. – Тогда и базарить будем.

– Сидеть! Кто дернется – замочу!!! – дико кричу я, направив ствол «АКС» вниз и имитируя пинок. Получается похоже – со стороны создается впечатление, что кто-то из сидящих на полу заложников предпринял попытку встать. Это не мое мнение: я внимательно наблюдаю за Калиной и по его округлившимся от удивления глазам делаю вывод, что у меня все пока идет как надо. Действительно – есть чему удивиться. Калине даже в голову не могло прийти, что с Маратом – признанным бандитским авторитетом, кто-то может таким вот образом обращаться. Как с каким-то чмошным «бакланом», выдернутым из первого попавшегося пивняка.

– Ладно, ладно – кочумай! – сдается Калина, отступая на пару шагов и успокаивающе махая в мою сторону рукой. – Все нормаль… Давай быстро – че хотел?

– «Ниссан» заправьте – под крышку, – начинаю перечислять я, – подгоняйте к зданию – вплотную, водила вылезает и дует отсюда. Все «быки» отходят минимум на пятьдесят метров – чтобы я ни одного не видел…

– Ну, это нормаль. Это мы щас, – Калина не дослушал. – Тачка заправлена, пацанам скажу щас. Пусть Марат…

– Молчать! – гневно вскрикиваю я, не давая оппоненту развить опасную тему. – Я не все сказал… Привези мне гранату «Ф-1». Запомнил? «Ф-1», а не «РГД» – это разные вещи. Шелковую тесемку – десять метров. Скотч. Желательно «Руби стар». Повтори.

– «Лимонку», – настырно импровизирует Калина, – шелковую тесемку. Скотч. Че тут запоминать…

– Вот и ладушки, – хвалю я понятливого переговорщика и простецки, по-домашнему этак, прошу: – И вот еще что. Вы того… Триста штук баксов приготовьте – выкуп за заложников. Тогда поедем. Ты все понял?

– Не понял!!! Ты че, мась – офуел?! – озадаченно таращится Калина. – Где ж я зараз тебе такие бабки найду? Это ж надо метнуться по людям, собрать…

– Не е…ет! – грубо отрезаю я. – Где хотите, там и собирайте. Все – я сказал…

Калина несколько секунд соображает, зябко передергивая плечами – под пиджачком у него шелковая рубашонка с кружевами, а погода не располагает к пешим прогулкам без верхней одежды. Дилемму я подбросил – голову сломать можно. Посоветоваться не с кем – большой выбыл из игры, рядом никого крупнее рангом нет. Сочувствую. Но – помочь ничем не могу. Жить почему-то хочется…

– Пусть Марат скажет… – опять пытается навязать мне свой вариант Калина.

– Молчать!!! – дико ору я, показательно зверски округлив глаза и тыкая куда-то вниз стволом автомата. – Пошел отсюда, а то замочу всех на хер!!! Выполнять, бля!!! Пошел!!!

– Да кочумай, кочумай! Все нормаль, братан, ты че, в натуре… – опасливо бормочет Калина, осторожно пятясь, и, разворачиваясь, трусцой припускает к джипу, пробормотав сквозь зубы что-то типа: – Вот достал ты, сука…

Я судорожно перевожу дыхание, внимательно осматриваю окрестности и, прислонив автомат к стене, принимаюсь копать яму. Хорошо, что у СС – телохранителя Марата, – имеется здоровенный австрийский тесак, отточенный, как бритва. Иначе мне пришлось бы ковыряться в земле руками, используя подручные предметы, не очень-то годные для таких целей.

Вообще-то копать землю я большой мастер. Если мы с вами встречались, вы помните, с чего началось наше знакомство. Я тогда тоже копал ямку, но в тот раз мне пришлось довольствоваться чеченским кинжалом. К каким дрянным последствиям привело то земледелие, вы знаете. Посмотрим, что у нас получится сейчас…

А пока – спешите поздравить, первый раунд за мной. Баксы, естественно, они мне искать не станут, скорее всего соорудят «куклу», как это принято у особей этого разряда. Но времени на это уйдет довольно много – надо же правдоподобность соблюсти, чтобы я не насторожился необычайной скоростью выполнения своих требований и не стал пересчитывать деньги.

Давайте, пока копаю, поведаю вам о себе. Если останусь в живых, это вам пригодится – нам предстоит пережить вместе немало дрянных ситуаций. А насчет автомата не беспокойтесь – никто из заложников, пока я развлекаюсь землекопством, не сможет завладеть им и усложнить тем самым мое существование.

Я врал Калине, когда обещал замочить Марата и двоих его пацанов. Мочить некого – заложники мертвы. Так уж получилось…

* * *

Итак, зовут меня Антон Иванов, мне 28 лет – на момент описываемых событий. По документам я – Олег Шац, уроженец славного города Копейска, начальник службы безопасности гостиницы «Нортумберленд», располагающейся в некогда гостеприимном для меня областном центре российской глубинки Зеленогорске. Но чтобы вам не путаться, зовите меня просто Сыч. Это боевая кличка, которой меня наградили соратники в ходе совместной деятельности на благо Родины, – а клички в той среде, где я обретался раньше, давали метко и адекватно сущности обзываемого индивида.

Почему Сыч? Извольте. Днем я постоянно хочу спать и хожу весь такой вялый и недовольный, вызывая раздражение начальства и насмешки сотоварищей. Зато ночью чувствую себя прекрасно, спать не хочу и вижу чуть ли не как кошка или сова. Я ночная тварь, порождение тьмы и опасности.

Немногим более двух лет назад я состоял в должности командира группы спецназа внутренних войск, имел звание старшего лейтенанта и с минуты на минуту готов был стать капитаном. Но судьба, эта хромая злобная старуха (хотя говорят, что некоторым счастливчикам она достается в виде длинноногой симпатичной милашки), распорядилась иначе…

С чего начались мои мытарства? С того проклятого отпуска, что ли? Может быть, может быть… Хотя нет – отпуск тут ни при чем. Отпуск – лишь очередной этап на крутом спуске от законопослушной жизни до того положения, которое я в настоящий момент занимаю.

Я остался жив и относительно здоров на русско-чеченской войне 1994—1996 гг., которая отняла у меня почти полтора года чистого времени. На этой войне я в совершенстве овладел искусством организации спецопераций, приобрел умение профессионально убивать и начисто утратил цивилизованное отношение к такому понятию, как ценность человеческой жизни. А еще на этой войне я всесторонне изучил нравы и обычаи горских народов, хорошо освоил чеченский язык и обзавелся весьма неприятными вещами: кучей врагов, которые за стволом в карман не лезут (они его постоянно носят в руках), и прогрессирующим воспалением предстательной железы. Ну, мелкие ранения и травмы я в расчет не беру – это обычные издержки моей прежней профдеятельности.

Так вот, буквально за три месяца до вывода войск из Чечни угораздило меня получить отпуск, а к отпуску – семейную путевку в кисловодский санаторий ВВ МВД РФ «Россия». А рейсовый автобус, на котором ехали мы с женой, угораздило напороться на рейд чеченских «духов», промышлявших грабежом за пределами Ичкерии. «Духи» забрали мою жену вместе с двумя молодыми девчонками, находившимися в том же автобусе, и увезли в неизвестном направлении…

Некоторые могут усмехнуться: а что ж ты, спецназовец, крутой-навороченный, варежку разинул – куда смотрел?! Да пытался я, пытался… но получил прикладом по затылку и элементарно вырубился, как это ни прискорбно.

Жену свою я искал долго: эта история тянет на отдельную книгу, и за неимением времени я ее опущу. Скажу короче: в процессе поисков я ухайдокал кучу более-менее причастных к этому делу товарищей ичкерского происхождения, взорвал между делом одну из горных баз «духов» и ограбил некоего Абдуллу Бекаева – командира отряда чеченских «непримиримых» ни много ни мало на сумму в пятьсот штук баксов. Жену свою я нашел, но… поздновато. Помимо всех прочих изуверств, которые «духи» с ней сотворили, эти уроды крепко посадили ее на иглу, и она умерла от передозировки.

А чуть позже я вновь приступил к своим обязанностям и целенаправленно уничтожал недругов в радиусе видимости и слышимости – вплоть до своего последнего боя. В том бою два особо ретивых «духа» под аккомпанемент выстрелов надругались над остывающим телом моего сержанта – в буквальном смысле изнасиловали труп. Этим выродкам не повезло – скоро их взял в плен армейский отряд, осуществлявший разблокирование зажатого в кольцо контингента внутренних войск. Но в плен тогда попало много ичкерских гвардейцев, суть не в этом. Им не повезло потому, что я запомнил их. И публично расстрелял перед строем своих уцелевших солдат, предварительно зачитав мною же состряпанный приговор. Теперь каждый из моих пацанов – а они уже давно перебиваются чем придется на гражданке – твердо знает, что зло наказуемо, а возмездие неотвратимо, несмотря на то что за спиной злодеев стоит могущественная криминальная страна.

Этот «воспитательный акт» начальство оценило по достоинству: меня признали невменяемым и упрятали в психиатрическое отделение сизо № 1 славного города Н… – до окончания следствия. Но результатов следствия я дожидаться не стал, поскольку обстановка в СИЗО мне не понравилась. Я удрал из-под стражи и некоторое время жил у своего друга-однокашника, заделавшегося в Зеленогорске правой рукой руководителя одной из преступных группировок. Спасибо бандитам – выходили, дали войти в форму, приласкали-обогрели и даже соорудили мне настоящие документы с сопутствующей легендой: теперь я – Олег Шац, как уже упоминал выше.

Только с бандитами наши отношения не заладились. Сначала я прибил там кое-кого в процессе совместной жизнедеятельности (плохо вели себя, салажата!), а потом бригадир польстился на мои баксы, затаренные с войны на черный день, и меня взяли в оборот. Закончилась вся эта катавасия тем, что один славный парень – дядя Толя Шведов (подробнее о нем позже), который, как выяснилось, давно наблюдал за моими телодвижениями, – прибыл в Зеленогорск со своими хлопцами, между делом перемочил моих благодетелей и забрал меня к себе в Стародубовск. С той поры я целый год работал на Шведова, пока обстоятельства нас не разлучили.

Вот вроде бы и все, что вам пока следует обо мне знать. Должен оговориться – для тех, кто насмотрелся американских боевиков и лепит в своем воображении образ героя, руководствуясь исключительно голливудскими параметрами. Вынужден вас разочаровать, уважаемые любители Ван Дамма и славного дядьки Арнольда. Я совсем не так крут, как может показаться после поверхностного описания моих похождений, да и сами похождения эти представляются таковыми лишь при беглом ознакомлении – на самом деле это невероятные мытарства, рабочими параметрами которых являются пот, кровь, грязь и постоянный страх смерти.

Основные качества, пригодные для такого рода «приключений», – это безграничное терпение, выносливость и умение ждать, свойства, пожалуй, в большей степени присущие вьючному животному, нежели рембообразному холеному красавцу. Верблюду, например, или мерину… Нет-нет, на корабль пустыни я не похож – упаси бог! Но в кино меня сниматься бы не взяли – это сто пудов.

Судите сами: рост – 171 см, вес – от 75 до 80 кг, в зависимости от условий жизнедеятельности и сезонного фактора (зимой от безделья толстею); глаза зеленовато-карие; волосы русые… а дальше и сказать нечего – незапоминающийся я, серый. Встретите в толпе и не заметите – личность, каких миллион. При перепадах атмосферного давления у меня ноют суставы и корни зубов под пломбами, а еще ноют переломы в сырую погоду – переломов несть числа. Умом меня Создатель не обидел, и свою серость я прекрасно осознаю. И от этого частенько впадаю в пессимистическую меланхолию: хочется, знаете ли, быть высоким и длинноногим – с мощными плечами и поволокой в прекрасных глазах. И чтобы у девушек от одного твоего вида набухали соски и непроизвольно раздвигались колени. А у них – увы, ничего не раздвигается: девушки на меня внимания не обращают, хотя внутри я весь из себя такой светлый и чистый, наполненный необычайно богатыми эротическими грезами и неземной страстью. Очень, очень обидно. И вообще: я, как и большинство людей войны, непригоден к мирной жизни. Все, что я умею делать, это профессионально убивать, выслеживать – подкрадываться – прятаться и руководить командой в коллективном бою…

* * *

– СТОЯТЬ!!! СИДЕТЬ!!! Не двигаться – замочу заложников!!!

Извините, многоуважаемый читатель, – это опять я ору. Причем диким голосом, неимоверно выпучив глаза и высунувшись наполовину из оконного проема своей кирпичной крепости. Если у них имеется оптика, должны узреть, что не имитация это, а взаправду – дядя сердится.

– НАЗАД!!! ЛЕЖАТЬ!!! Щас башку отрежу вашему бугру и выброшу вам!!!

Черт, зря старался – нету у них оптики. А если и есть – не наблюдаю должного эффекта. Потому что маратовские «быки» наглым образом игнорируют артистические потуги вашего покорного слуги. Я чего заорал-то: это «бычье» поперло, начали перемещаться, перебегая от дерева к дереву. Им было приказано отойти на пятьдесят метров и торчать в глубине леса, не высовываясь на опушку. Они отошли. Однако по истечении двадцати минут после того, как джип с Калиной уехал, я имею счастье наблюдать эту самую передислокацию. По своей инициативе таким образом баловать они вряд ли станут – у этой публики этакие штуки не приняты. Значит, что? Значит, получили команду по мобильным средствам коммуникации. Ой-е-е! И чего это вы задумали, ребятишки? Неужели штурмом брать меня собрались? А вот сейчас мы послушаем. Если по шоссейке, что петляет меж деревьев, приближается джипец Калины – значит, вопрос решен. В смысле насчет долларов – отрицательно, а вот по поводу штурма – положительно.

В лесу тихо – «бычье» не шумит, прячутся за деревьями: видимо, кто-то умный просветил их, что брать будут не садовода-любителя. Чутко прислушиваюсь к этой гнетущей тишине и вскоре улавливаю в мягком шорохе ниспадающей мороси механическую нотку. Так и есть – джип возвращается. Учитывая, что с момента убытия Калины прошло не так уж много времени – едва до первого киоска «Роспечати» успеет добраться, что уж там говорить насчет трехсот штук баксов собрать! – шансы мои на благополучный исход переговоров резко упали чуть ли не до нуля.

В приличных книгах такую ситуацию принято характеризовать стандартной фразой: «сердце тоскливо сжимается в предчувствии надвигающейся катастрофы». Красиво и доходчиво – сразу ясно, что дела пошли из рук вон. И я бы тоже хотел так сказать, но буду не прав. Сердце тоскливо сжалось у меня полчаса назад, когда Вовка упал перед избушкой, сраженный очередью автомата СС. Фашисты здесь ни при чем: СС – «погоняло» одного из телохранителей Марата. Этот обалдуй носил на шее красочную цветную татуировку: две молнии на фоне двух переплетенных латинских С – тяжкое наследие «малолетки»…[2]2
  Имеется в виду воспитательно-трудовая колония.


[Закрыть]
Да, сердце у меня давно сжалось и окаменело от горя. Теперь сжимается анус. Он, многострадальный, живо реагирует на разнообразные мерзопакости и, как чувствительный датчик, сигнализирует остальному организму – пора все бросать к чертовой матери и сматываться как можно быстрее. Я своему датчику доверяю и, как правило, поступаю в таких случаях адекватно: ноги в руки и – ходу. Но сейчас, увы, исключение из правил: бежать некуда – я окружен. Пока сидел тут, от нечего делать определил примерный численный состав противника, потому что приучен: как бы не сложилась ситуация, анализируй, прорабатывай варианты, сопоставляй свои и вражьи силы и средства – может, пригодится. Так вот, на данный момент мы имеем около трех с небольшим десятков «быков» – практически вся группировка Марата, – которые довольно грамотно расположились по опушке леса, что с трех сторон подступает к заброшенному стрельбищу войсковой части 3710. С четвертой стороны – открытое стрельбищное поле, ровное как стол. Если смотреть из дверного проема, метрах в тридцати видна полуразрушенная траншея, убегающая изломистой лентой к горизонту, – в прежние времена она использовалась стрельбищными техниками для безопасного выдвижения к мишенной обстановке. Будь дело летом, я обязательно попробовал бы на одном дыхании преодолеть эти тридцать метров и, отстреливаясь, смылся бы по траншее, оставив маратовских «быков» с носом. Но в настоящий момент, напомню, на дворе имеет место конец ноября, накануне выпал снег, затем растаял, а оттепель длится уже неделю. Калине понадобилось минут пять, чтобы добраться по жирной грязи от джипа до того места, где я его остановил душераздирающим окриком, – в общей сложности около пятидесяти метров. Я перевожу взгляд на побелевшую от древности зиловскую покрышку, которая валяется в хибаре. Глупо ухмыляюсь, ловя себя на идиотской мысли: если сильно постараться, можно свернуться калачиком внутри покрышки и таким вот образом прокатиться – по грязи она поедет вполне резво, благо хибара стоит на небольшом пригорке. Тридцать метров до траншеи – раз плюнуть. Но увы, чтобы эта дурацкая покрышка поскакала с пригорка, ей нужно придать приличный импульс. А некому – тут, кроме меня, все трупы. Так что оставим этот идиотский проект – нечего душу травить. Остается единственный шанс – попытаться осуществить тот план, который мое многократно битое аналитическое приспособление родило в процессе переговоров с Калиной. План абсурдный и со всех сторон в высшей степени нежизнеспособный. Но другого нет, увы. Так что – копаем дальше, не забывая вслушиваться в зловещую тишину и через каждые двадцать секунд являть врагам свой озабоченно озирающийся череп…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Поделиться ссылкой на выделенное