Лев Пучков.

Тротиловый эквивалент

(страница 5 из 24)

скачать книгу бесплатно

Пока ожидали прибытия бригады, Петрушин этак ненавязчиво допросил пленного. Лечи проявил похвальное желание жить без лишних увечий и с ходу сдал убитых саперов (а может, просто счел эту информацию маловажной и не заслуживающей страданий). Ваха и Махмуд Султановы, двоюродные братья, оба из Кень-Юрта. Это люди Сулеймана Дадашева, лучшие его саперы, но амир отпустил их два месяца назад. Чем занимались в последнее время – неизвестно.

– И то ладно, – Иванов записал данные в блокнот и пообещал пленнику: – Проверим. Ежели насочинял, паршивец, горько пожалеешь.

– В рационе твоем будет преобладать свиное сало, – уточнил Петрушин. – Много сала. Ты понял?

– Все правда, – Лечи был страшно бледен после ранений и общения с затейливым Петрушиным и выглядел, как человек, не расположенный к сочинительству. – Клянусь Аллахом – все правда…

Очень скоро место происшествия обросло значительным количеством людей и техники. Вверху деловито стрекотали две вертолетные пары, исследуя окрестности на предмет обнаружения глупых «духов»[13]13
  Боевики (жарг.).


[Закрыть]
, не пожелавших благоразумно удрать восвояси. Внизу суетились озабоченные товарищи из ФСБ, прокуратуры и представители военного командования. Солдаты оперативного полка с саперами и собаками прочесывали местность. Было, как обычно, шумно и бестолково.

– Когда оно случается, никого рядом нет, – заметил хмурый Вася. – А когда уже все кончилось, куча лишнего народу. И вот такая фигня – всегда. А смысл?

– Поехать в Кень-Юрт и забрать всех Султановых, – Петрушин мечтательно прищурился на запад (Кень-Юрт как раз на западе). – И заставить, чтоб отвезли наших «двухсотых»[14]14
  «Двухсотый» – убитый, «трехсотый» – раненый (сленг).


[Закрыть]
с этого моста в Россию к их семьям.

– Не, это уже садизм, – Вася неодобрительно покачал головой. – Как Костя говорит, к людям надо того… ну, блин, как там надо…

– В смысле – индивидуальный подход? – подсказал Иванов.

– Да, вот этот самый подход, – кивнул Вася. – Надо просто напалмом с «вертушек», по всем усадьбам… а тех, кто не сгорел, добить из пулемета…

Сразу разрешить недоразумение не вышло: представители выездной бригады запаздывали. Пришлось отвечать на вопросы чекистов и прокурорских (местных). Ответили в пределах уровня компетенции вопрошающих, получили первую порцию недоумения, обещали никуда не исчезать.

– Это только начало, – Иванов тоскливо зевнул и посмотрел на часы – день обещал быть длинным и насыщенным неприятностями. – То ли еще будет…

Попозже подъехали представители следственной бригады в сопровождении двух «БМП» со спецназом.

«Важняки» вели себя демократично, сановные рыла строить не стали – если вызвали, значит, обстоятельства так сложились. С местными коллегами объяснились накоротке, нашим пожали руки, поблагодарили, успокоили. Это, мол, не ваше, вы свою работу сделали на пять с плюсом, отдыхайте, всем спасибо. Забрали пленного и укатили как прибыли – через брод. Теперь здесь долго будут ездить через брод, разве что понтоны кинут для удобства да КПП поставят.

– Как все просто бывает у некоторых, – Иванов завистливо посмотрел вслед убывающей колонне, тяжко вздохнул и полез на броню. – Поехали, орлы. Отдохнем на всю катушку…

Забрали от моста остальных, работавших добровольными санитарами, изыскали чуть было не потерявшегося Глебыча – он умотал на километр ниже по течению, чего-то смотрел там, и двинули к городу.

У Толстой-Юрта, по просьбе того же Глебыча, тормознулись минут на двадцать. Глебыч подробно осмотрел места подрывов и побеседовал с коллегами, работавшими там. Вопреки обыкновению, Вася не стал намекать, что пора чего-нибудь пожрать, и вообще, сапера ждали с каким-то неприсущим нашим хлопцам ангельским терпением. Возвращаться на базу никто не торопился.

По дороге насыщенный впечатлениями Глебыч поделился результатами своих исследований:

– Мост. Обрывки крупноячеистой капроновой сети, ВВ – тротил, мощность заряда примерно двадцать кило. Камера, или что там было для доставки, – аннигилировалась. Пуск – сто пудов – дистанционкой, сидел где-то рядом, не далее трехсот метров. Тип ВУ остался за кадром – речка, течение, минимум взвод водолазов надо. Водолазов нам не найти. Сеть профи ставили, спрашивал, хер видно было. Поплавок точно был?

– Был, – кивнул Вася. – Костя его тоже видел.

– Вот. Приемный контур – поплавок, линейная проводная на запал, герметик…

Глебыч никогда добровольно не опускается до уровня собеседника. Материал излагает так, словно разговаривает с другим спецом. Причем с таким спецом, который лет десять трудится с ним бок о бок и понимает его с полуслова. То есть строить полные предложения нет смысла, и так все понятно, достаточно терминов и междометий. Это вовсе не из-за высокомерия – мастер очень прост в общении. Но он вполне искренне полагает, что в таких элементарных вещах должен разбираться каждый нормальный военный. Он же разбирается? Ну вот, и остальные тоже, по идее, должны. Если Глебыча попросить объяснить подробнее и в более доступной форме, он резко сбавит темп, заскучает, начнет чесаться и может даже утратить нить беседы.

Поэтому он сам не может писать пособия. Их пишут товарищи из Генштаба – друзья Глебыча, а фамилию мастера в благодарность ставят рядом, как соавтора.

– … Теперь у Толстого. Две «Аглени», четыре «ОЗМ», направленный фугас-самопал, провод для подачи тока на взрывное устройство. Два фотореле, активация – «СПП-2». На «Агленях» – моторчики от детских машинок, контур с фотореле, скобы-самоделы, усилие примерно в пять кило. Дешево и сердито. И, по-видимому, что-то типа «КПМ»[15]15
  Подрывная машинка.


[Закрыть]
. Вот…

– Гхм… И что мы имеем? – уточнил Иванов.

– Имеем – класс, – непредвзято похвалил Глебыч. – Несколько саперных групп под одним командованием. Те, у моста, – тоже отсюда. Все рассчитано по сантиметрам и секундам, работали специалисты… гхм…

– В гробу я видал таких специалистов, – буркнул грубый Петрушин. – Уложили за секунду, даже пукнуть не успели.

– …но не мастера, – завершил фразу Глебыч.

– С чего ты взял? – не понял Иванов.

– Моторчики, конечно, это отличная идея… Но я бы поставил на «Агленях» и фотореле самоликвидаторы, – пояснил Глебыч. – Чтобы экспертов попутать. Это просто, можно сделать из подручных материалов. Зачем сдавать хорошую идею врагу?

– А я бы за сутки до акции посадил пост у брода, – компетентно вставил Вася. – Этот пост засек бы, как мы утром в засаду ложимся, и специалисты остались бы живы.

– Вообще-то они и так остались бы живы, – угрюмо напомнил Петрушин. – Если бы не пересеклись с нашим объектом.

– Не напоминай, – поморщился Иванов.

– Да я-то ладно… Сейчас приедем, будет кому напомнить…

– Но в целом – класс, – Глебыч озабоченно почесал затылок. – Прямо-таки целый концерт. Это что-то новое.

В чем тут новация, уточнять не было нужды, поэтому все молча согласились с сапером. До сих пор инженерные изыски «духов» ограничивались стандартными минными полями, нехитрыми фугасными комбинациями и простенькими связками типа «мина – обстрел». Апофеоз: две мины одновременно, под двумя транспортными единицами, следующими, соответственно, в голове и хвосте колонны. Это до сегодняшнего дня по праву считалось шедевром, в последний раз такую штуку устроил добрый знакомый команды, некто Абай Рустамов. Абай давно умер от естественных для абрека причин, и больше никто таких подвигов не повторял, так что можно утверждать, что это была штучная работа.

А такого, как в это злополучное утро, действительно еще не случалось…

* * *

За семь месяцев функционирования команда, как ни странно (предполагалось, что эти военные негодяи перестреляют друг друга в первую же неделю совместного проживания), превратилась в монолитный боевой коллектив, каждый член которого понимал другого с полуслова, и отладила свой походный быт до степени наивысшей комфортабельности, доступной в полевых условиях. Не станем скрывать, для обустройства кое-что сперли у менее расторопных товарищей по оружию из других подразделений, но тому есть оправдание: Отчизна не стала особо заботиться о своих детях и дала им изначально такой минимум, что впору было прослезиться.

Вот что было с самого начала: два обшарпанно-щелястых жилых модуля – небольшие сборно-щитовые домишки на две комнатки; пустой дырявый кунг от кашээмки; крохотный шиферный навес для дизеля, покосившийся шиферный же сортир; ржавая бочка на трех ногах – душ, он же умывальник; турники, полуобвалившаяся узкая траншея, заканчивавшаяся слабым подобием блиндажа. Из экипировки и средств обеспечения: старенький «66» с лысыми покрышками и рваным тентом, табельное оружие по штатному расписанию и пара стареньких «моторолл», даже без зарядного устройства.

Все это богатство располагалось в юго-западной оконечности лагеря, в тридцати метрах от батареи самоходных установок, которая на момент описываемых событий разрослась до артдивизиона. Кто не в курсе, сообщаю: батареи при штабе объединенной группировки в профилактическом режиме работают исключительно по ночам, когда людям положено спать. И, если вы находитесь в радиусе трехсот метров от этого безобразия, возникает устойчивое ощущение, что вас накрыли огромным медным тазом, по которому неорганизованная группа людоедов-вандалов со всей дури жахает своими огромными дубинами.

Но не это главное. Главное, что жить на выделенном участке можно было только в летнее время и очень недолго.

Уже через пару месяцев расположение команды изрядно похорошело во многом благодаря хозяйственности Глебыча и расторопности Петрушина и Васи. Полуразвалившиеся жилые модули укрепили, вкопали до половины в грунт и утеплили толем. Столовую, «ленкомнату», спортуголок и «душ» (ту самую бочку с приваренным краном) собрали в кучу под четырехскатной крышей украденной где-то Глебычем УСБ-56[16]16
  Большая палатка на сорок голов, с двумя тамбурами, дюжиной окон и штатным утеплителем.


[Закрыть]
. Рукастые Подгузные такой блиндаж отгрохали – загляденье, хоть инженеров всей группировки собирай да на экскурсию веди. Вместо дырявого кунга теперь стоит новая «КШМ» (командно-штабная машина), в которой обитает Лиза. Вся аппаратура в «КШМ» исправна, кроме того, дополнительно присутствует стационарный блок спутниковой связи для бесперебойного общения с представителем Витей. Связь частенько используется не по назначению – звонят куда ни попадя, но Витя на это закрывает глаза. А куда он, на фиг, денется с подводной лодки? Экипировку, соответствующую характеру выполняемых задач, выбили при помощи того же Вити, а транспорт добыли сами: «БРДМ» (это личный Васин, он нигде не значится, поскольку фактически списан) и в отличном состоянии «УАЗ» (это вообще трофей). Линия к участку команды не подведена, но Глебыч выбил у связистов два средства энергоснабжения: большой дизель – для общих нужд и «дырчик» (это такой бензоагрегат) сугубо для «КШМ». А как-то на досуге Петрушину с Васей кто-то не по своей воле подарил телевизор и пару видеомагнитофонов.

В общем, можно жить и работать.

С командованием группировки и руководителями силовых ведомств у «оперативно-аналитической группы неспецифического применения» с самого начала сложились непростые отношения. Напомню, инициатива создания данного формирования исходила из аппарата Президента (все тот же Витя расстарался), и потому военным и ведомственным начальством воспринята была весьма негативно.

Впрочем, на этот счет никто иллюзий и не строил. Сами все командиры и начальники, понимают, что к чему. Представьте себе, что вы начальник. Допустим, директор какого-нибудь мясокомбината. В один прекрасный день начальник вашего начальника звонит вам и говорит, что у вас в разделочном цехе будет обкатываться некая новация. А какая конкретно, не говорит, но намекает – ты тупой, все равно не поймешь. Потом у вас забирают самых вредных, но профессионально обученных и лучших в своем роде специалистов, и они в вашем же цехе, на вашем оборудовании и материале начинают развлекаться не пойми чем. Например, из свиной вырезки искусственные фаллосы сооружают и коптят их с померанцем. Теперь они, эти ваши люди, работающие у вас, на вашем материале и оборудовании, вам не подчиняются, а командует ими какой-то посторонний умник, который и в цех-то вообще ни разу в жизни не заходил. А когда вы пытаетесь мимоходом напомнить о своем начальственном праве, вам опять ненавязчиво этак намекают: а ты не лезь, это, между прочим, не твое дело. Твое дело дать все что просят, оказать всевозможное содействие и не мешать. А самое обидное, что начальство вашего начальства без обиняков заявляет на ваши робкие вопросы: возглавляемый вами комбинат функционирует из рук вон плохо, а эти славные парни, в работе которых вы ни бум-бум, сейчас как раз тем и занимаются, что поправляют положение вашего предприятия. Вы радуйтесь, радуйтесь, чего вы такой угрюмый, мать вашу так?

Я почему-то думаю, что вам такая постановка вопроса не очень понравится. Ведомственному и армейскому начальству это тоже здорово не нравится, и отношение у них к команде, как бы это помягче сказать… Короче говоря, до того холодное, что местами даже с проледью…

* * *

По прибытии на базу обслужили оружие и без обычного энтузиазма пообедали. Настроение было – дрянь. Каждый в своей мере ответственности готовился к командной либо ведомственной обструкции.

– Предлагаю снять калитку, – попытался разрядить обстановку Вася. – А то пружину сломают. И всем встать раком у забора. Лизы не касается, пусть к связистам уйдет. Не дамское это дело…

Шутка, прямо скажем, не удалась. На маленького разведчика все посмотрели как на врага народа, а большой брат Петрушин выразительно крякнул и зачем-то погладил рукоять своего боевого ножа.

– Да ладно вам, – стушевался Вася. – Я тупой, мне можно…

Вскоре после обеда началось.

Подъехали эксперты с места происшествия, доложились по инстанции, начальники тут же приступили к «разбору полетов». На командование никого вызывать не стали, и собственно разноса как такового не было – оперативная подчиненность представителю спасла. Но каждого члена позвали для беседы в самые разные места – по ведомственной принадлежности. Иванова, например, вообще пригласили «попить кофе» в УФСБ (кто не в курсе, армейская контрразведка подчиняется чекистам, а не командующим округами). Живописать детали не станем, это долго и нудно, а общий лейтмотив был таков: как же так, товарищи? Как такие специалисты, можно сказать, лучшие из лучших, могли допустить этакую жуткую залепуху?!

Разумеется, команда состоит из типов, которые к начальственному гневу относятся, мягко говоря, ровно. Но теперь их никто не ругал, а просто со скорбным видом задавали вопросы. Ах, какой замечательный повод ткнуть профессионалов носом в лужу и всласть покуражиться над ними!

– Надругались, как над парализованной бабусей, – пожаловался Лизе прибывший от начальника штаба группировки Петрушин. – А самое обидное, крыть нечем…

А чуть позже стала хлопать та самая калитка. Весть быстро облетела базу, друзья-однополчане потянулись стройной чередой, каждый хотел убедиться, что это всего лишь недоразумение…

Товарищей ждало горькое разочарование. Факт и в самом деле имел место: на глазах у всей засады два каких-то вахлака спокойно торпедировали мост и никто даже пальцем не пошевельнул, чтобы им помешать. В результате девять бойцов комендатуры погибли на месте, семнадцать получили ранения разной степени тяжести, из них четверо скончались, не долетев до госпиталя.

Если бы такое случилось с какими-нибудь вечно пьяными раздолбаями из стройбата, это можно было бы как-то объяснить. Но для специалистов из команды № 9 таких объяснений просто не существовало. Как принято сейчас говорить – не тот уровень…

Глава 4
Костя Воронцов
5 марта 2003 г., Ханкала – Чернокозово

Представьте себе, что вы какое-нибудь должностное лицо. Например, опер (оперуполномоченный) с большим стажем – с милиционерами всем приходится общаться, это будет наглядно. На счету у вас пара сотен заметных дел, семь задержаний особо опасных преступников, куча почетных грамот, часы от министра в День милиции, три года до полной пенсии и даже двухкомнатная «хрущоба» в отличие от прочих «безлошадных» коллег. Все вас знают, недруги боятся, а коллеги уважают – матерый, мол, спиной чует, стреляет на звук, за мылом в бане не нагибается и все такое прочее.

В один прекрасный день вы, матерый со стажем, приходите в родной райотдел по какой-то бытовой надобности – например, зарплату получить, в ожидании приезда хронически опаздывающей бухгалтерии выходите во внутренний дворик, там, где патрульные наряды на развод строятся, и садитесь с парой-тройкой своих коллег забить «козла». От нечего делать, чтобы время скоротать. Стучите костяшками, балагурите… В это время во дворик с деловым видом заходит озабоченный мужлан в спецовке, раскладывает рядом с окном начальника райотдела сумку с инструментами и, мурлыча себе под нос, спокойно собирает какую-то железяку. И ведь не торопится, стервец, делает все основательно. Вы мужлана не знаете, но это не ваш личный двор, а несколько общий, мужлан занят вроде бы безобидным делом и зашел так, как будто ему можно. Что вы предпримете? Скорее всего, ровным счетом ничего. Потом мужлан соберет железяку – это окажется пистолет с глушителем, и через окно спокойно хлопнет начальника райотдела. Нормально? Нет, вы его тут же, не отходя от кассы, с помощью коллег обезвредите и, возможно, даже убьете к чертовой матери…

Но подумайте, как к вам потом будут относиться ваши коллеги, которые вас знают давным-давно, а в тот дурацкий день вместе с вами во дворике не сидели и таким образом очевидцами рокового события не являются? Как вы будете объяснять всем, что это всего лишь жуткое недоразумение, когда в протоколе черным по белому написано, что в вашем присутствии произошла вот такая залепуха, а вы и пальцем не шевельнули?!

Представили? Вот. Примерно то же самое чувствовали мы все, члены команды номер девять, которая за недолгое время своего функционирования успела обзавестись определенной репутацией и достаточно высоким неформальным статусом. Это был самый настоящий позор, более правильного определения не подобрать…

Ладно, это все лирика, как говорит полковник Иванов. В активе мы имели минимум информации, страшную жажду реабилитации, неугасимый огонь мести в глазах и собирались в ближайшее время поработать на полную катушку.

На следующий же день команда развила кипучую деятельность. Печально, что именно на следующий: по-хорошему-то надо было делать первые шаги уже сразу после обеда того дня, когда произошла трагедия. Например, отправить Васю с группой обеспечения к окрестностям пресловутого Кень-Юрта. У них хоронят до захода солнца, на похороны наверняка приперлись бы боевые товарищи безвременно усопших саперов… Глядишь, отсняли бы лица, потом можно было бы поработать по базе.

Однако в тот день мы были страшно заняты. Отписывались, отбрехивались, оправдывались, били себя ногой в грудь и пытались горячо доказывать, что это не мы такие, а просто судьба к нам задницей повернулась. Вот и упустили момент.

Немного остыв, посовещались и решили: представителю Вите жаловаться не станем. Никто в беду не попал, вытаскивать никого не надо, все вроде в норме, претензий по основному профилю нет. Мы его порядком изучили за время совместной деятельности, можем наперед предсказать, как он отреагирует на такую ситуацию. То, что на нас теперь будут косо смотреть, ему плевать (и собственно на команду по большому счету – тоже, ему важен только результат ее деятельности). Кроме того, наш куратор – прагматик до мозга костей, можно сказать, чугунно-конкретный товарищ. Возьмет и спросит: а что вам мешало пристрелить этих мерзавцев? В самом деле, если разобраться, ничего ведь не мешало. И попробуй скажи ему про оперативную необходимость и какие-то сомнения по поводу ликвидации непричастных к операции лиц…

Итак, на следующий день мы разбились по функциям и приступили к работе. Петрушин, Вася и лейтенант Серега принялись осторожно нарезать круги около Кень-Юрта, а мы с Ивановым отправились в Червленную, на предмет плотного общения с «сейфами», то бишь представителями той самой «Safeland». Вчера они как раз шарахались по правому берегу, совсем недалеко от места спуска плавучей мины. Уверенности в том, что эти ребята прямо причастны к случившемуся, у нас, естественно, не было. Зато мы располагали компетентным мнением Иванова как об этой самой организации в частности, так и по факту евросоюзной благотворительности в целом.

– Да все они шпионы, мать их вприсядку! Вяжи подряд, не ошибешься…

Глебыч тоже увязался с нами, хотел зачем-то еще разок глянуть на места подрывов и, если получится, хоть краем глаза посмотреть «сейфовский» инвентарь.

– По экипировке можно враз сосчитать, чем они на самом деле занимаются, – многозначительно заметил сапер. – В смысле, разминируют или наоборот…

«Сейфы» угостили нас чаем и любезно отказались отвечать на вопросы по существу. Оказывается, вчера их весь день потрошили региональные чекисты – и все по тому же поводу. Глебыча к досмотру оборудования не допустили, сказав, что скрывать им, конечно, нечего, но, если господа желают чего-то смотреть, нужен звонок из штаб-квартиры.

Вежливо откланявшись, мы убыли в штаб-квартиру, располагавшуюся в городе. Там все оказалось еще хуже. Пообщаться с большими «сейфами» не удалось, нас перехватил у входа вызванный из управления полковник Нечипоренко – первый зам местного начальника УФСБ (видимо, филиал по рации «стукнул», средств спутниковой связи мы у них не заметили). Полковник с ходу, даже не выслушав нас, сообщил, что у «сейфов» очень строгая отчетность, постоянный контроль на местах и вообще их плотно курирует ФСБ. Затем нелицеприятно намекнул, что мы лезем не в свои дела, имеем шанс запороть и без того непростые отношения с такой славной организацией и если нам чего-то надо, то пусть наш куратор звонит и договаривается с начальником управления.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное