Лев Пучков.

Бойцовская порода

(страница 5 из 33)

скачать книгу бесплатно

– Вас бы самих – вот так… – цедил сквозь зубы впечатлительный Ваня Соловей, недобро щурясь на новенькие трехэтажные особняки, невесть откуда повылезавшие из земли в административной зоне столичных окрестностей – подобно червям в теплый дождь, коих мы доселе не замечали в своем дворе. – …воспитать от слепых глаз в холе и неге, а потом, в зрелом возрасте, выкинуть к едреней матери – болтайтесь, как хотите…

Еще несколько месяцев ушло на работу с четвероногими производителями. Не думайте, что это так просто: разбили по парам в соответствии с породами, локализовали в вольерах – и гуляй, жди приплода. Необходимо было подлечить зверей, организовать психореабилитацию – каждый из этих несчастных получил глубокую душевную рану, будучи выкинут на улицу горячо любимым хозяином, – произвести частичную отбраковку, изучить характерные особенности и, вообще, наладить с псами нормальные доброхозяйские отношения – если повезет, не один год придется трудиться вместе.

Все это время жили, образно выражаясь, «на подсосе». Алисины переводы, приносившие весьма скромный заработок, и потуги рукодельного Соловья, подрабатывавшего в автосервисе, разве что не давали умереть нашим славным ребятам с голоду совместно с псами – ни о какой нормальной жизни речи быть не могло.

Выручал Кузя – тот самый, у которого заняли денег при покупке инвалидной коляски для Толхаева. Одноклассник Соловья, живший некогда с ним по соседству, Кузнецов Андрей Сергеевич, за то время, пока Ваня надрывал пупок в борьбе с разномастными экстремистами, сделал в родном городе карьеру. Никуда не ездил, не учился специально, просто сидел на месте и потихоньку греб под себя, проявляя при этом незаурядные организаторские навыки. В настоящее время Кузя имел в городе изрядный авторитет, собственную газету, ряд предприятий розничной торговли, заводец по производству пихтового масла, прогулочный катер, возивший желающих по реке Красной, а также состоял в президентах охотничьего клуба «Пардус».

Кузя не торопил с возвратом долга и неожиданно проявил интерес к реставрированному питомнику.

– А что… у вас может получиться, – как-то заметил он, приехав в очередной раз навестить одноклассника и немало удивившись идеальному порядку, царившему в песьем хозяйстве. – На этом же ведь можно очень даже неплохо забогатеть…

Так вот – Кузя выручал. С долгом не торопил, подбрасывал деньжат в трудный период (отдадите, когда заработаете – пусть это вас не волнует!), в этот же период, познакомившись поближе с Толхаевым и узнав, что тот в прошлом – опытный хирург с солидным военным стажем, неожиданно оказал инвалиду протекцию:

– Иногда такие дурацкие случаи случаются… – единственный недостаток краснореченского Форда – велеречивость и некоторая путаница в выражениях – следствие однобокой начитанности – не мешал ему жить в свое удовольствие и расти вширь и вглубь. – Попадает, к примеру, хороший человек в нехорошую историю… Ну и надо всемерно ему помочь. А ему пойти некуда в связи с обстоятельствами.

Там его однозначно сдадут, куда его будут водворять при трагическом раскладе на предмет оказания медицинской помощи – там всякие сидят, докладывают кому положено. Вот в этом случае и может пригодиться твой опыт, знания, умения и навыки. И за это могут дать хорошие деньги. Если, конечно, договориться правильно – чтобы сразу не завалили огнестрельно, без соответствующего разбора. Кому попало ведь такие вещи не поручают, необходимо иметь определенный вотум доверия, рекомендацию…

Иными словами, Кузя намекнул, что на краснореченском рынке услуг иногда возникают такие щекотливые ситуации, когда позарез нужен опытный врач, способный держать язык за зубами. «Черный хирург», то бишь. Толхаев раздумывал недолго – не в той они ситуации были, чтобы отказываться от дополнительного источника дохода, пусть и связанного с определенным риском…

Первый же приплод оправдал все усилия, затраченные на реконструкцию питомника и кропотливую работу с производителями. Новоявленные заводчики, дав всего одно объявление в местных «Краснореченских ведомостях», выгодно распродали весь помет – даже троих отбракованных с пупочной грыжей забрали с небольшой скидкой.

Помимо сиюминутной выгоды, наша компания также поимела массу заявок на последующие приплоды и неожиданно для себя обзавелась четырьмя солидными клиентами, желающими дрессировать только что приобретенных питомцев по консервативной отечественной методике. Эти товарищи в возрасте изрядно впечатлились лекцией, спонтанно прочитанной Рудиным, и некоторыми трюками, которые безо всякого умысла – только чтобы позабавить покупателей – продемонстрировали Ваня с Сашей при помощи Ингрид, спаниеля Джека и Алисиных страхомордых ризенов.

– Не зря страдали, – лаконично высказался Рудин, получив деньги за последнего щенка и обводя соратников торжествующим взглядом. – Мы еще развернемся! Лиха беда – начало…

Стартовый успех нового предприятия привлек внимание не только краснореченских доголюбов. Увы, мы с вами прекрасно знаем: в нашей стране есть старая добрая традиция, кратко выраженная в меткой русской поговорке: «один с сошкой – семеро с ложкой». То есть к любому прибыльному делу сразу же пытаются присосаться разнообразные типы, которые наделены талантом умело паразитировать за счет работного люда, а сами трудиться не желают.

Начал все тот же пресловутый Кузя – владелец заводов, газет, пароходов.

– Хорошее дело получилось, – похвалил он, когда Рудин отдал треть долга, пообещав окончательно расплатиться после второго помета. – Теперь вам, дорогие мои друзья, нужен сильный покровитель. Без покровителя тут никак не получится. Мало ли могут какие проблемы возникнуть? В наше время предостаточно всяких недоброжелателей, желающих поживиться за счет всяких других людей и сорвать на этом хороший куш. Инспектора всякие, органы различные, опять же, отморозки разнообразные…

– Да ну, какие проблемы? – пожал крепкими плечами Ваня Соловей. – Меня тут все знают с пеленок, родной город, чай! А отморозков этих я знаю наперечет – они в горшок гадили, когда я на свою первую войну собирался.

– Ну – смотрите, – неопределенно кивнул Кузя. – Если что – не стесняйтесь обращаться по знакомому ад – ресу…

Ну и получилось все, как предрекал велеречивый Кузя. А скорее всего именно с его подачи и получилось. Сначала нагрянули инспектора: как сговорились, через день. Налоговая, пожарная, санэпидем и ветконтроль, регистрационная палата обнаружили кучу недостатков, всерьез пообещали закрыть, разорить, пустить по миру, посадить куда следует, а потом, застращав как положено, обобрали до нитки. Затем припожаловал участковый с двумя рубоповцами и пристально стали интересоваться: чем да чем занимались господа предприниматели с такого-то по такой период и каковы их планы на будущее. Обещали заходить регулярно. А в завершение питомник посетили крепкие молодые люди с короткими прическами либо без таковых вовсе, на иномарке, да при оттопыривающихся полах курточек кожаных.

– А кто у нас «крыша»? – без обиняков поинтересовались молодые люди, вежливо поздоровавшись с Соловьем за ручку и кивнув Рудину.

– Да вы что, пацаны? – страшно удивился Соловей. – Какая «крыша»? Да я с вашими отцами в один садик ходил, всех вас на руках держал в младенчестве…

– Нет, вы уж ответьте, как реально обстоит расклад, – уперлись «кожаные», угрюмо насупившись. – А то нехорошо может получиться – реально…

– А как насчет поиграться? – поинтересовался незаметно подкравшийся сзади Масло, притащивший из административного здания карабин. – Игра называется – «кто быстрее». Ставлю рубль против ста баксов, что я перебью вас всех, прежде чем вы успеете повытаскивать свои пукалки.

– Всех не перебьешь, реально, – возразил предводитель «кожаных», слегка побледнев, но сохранив похвальную монументальность морды лица (а возможно, это у него врожденное было – еще разобраться надо!). – Нас много. Сначала, реально, сгорит ваш питомник. Потом, конкретно, сгорят ваши дома. Потом вас завалят – реально… Кто у нас «крыша»?

– А «крыша» у нас – Кузя, – сообщил весьма своевременно подкативший Толхаев – он по обыкновению в дневное время разгуливал по питомнику, общаясь с собаками и заряжаясь от них животной энергией. – Мы думали, вы в курсе.

– А почему наш шеф не знает, что ваша «крыша» – Андрей Сергеевич? – удивился «кожаный». – Ну реально – о таких вещах все знают! А он не знает. Может, вы за словами не следите?

– Мы следим, следим, – поспешно заверил Толхаев, заметив, что Ваня с Рудиным синхронно нахмурились и сжали кулаки. – Вы можете быть спокойны – сегодня же Кузя позвонит вашему шефу… А кто у нас шеф?

– Никита, – солидно сообщил «кожаный» и кивнул на Соловья: – Иван Васильевич его знает.

– Вот и ладушки, – изобразил радость Толхаев. – Езжайте спокойно домой – сегодня же все порешаем…

– Ну и земляки у тебя, Иван Васильевич! – язвительно пробурчал Рудин, глядя вслед удаляющейся иномарке. – «На руках держал!» «С отцами в садик ходил!»

– Может, припугнуть разок как следует? – предложил Масло. – А потом не будут лезть – побоятся.

– Вы, хлопчики, не ерепеньтесь, – сурово погрозил пальцем многоопытный Толхаев. – Уж поверьте мне, я в свое время через все это прошел, хлебанул досыта. Езжайте к Кузе, договаривайтесь насчет «крыши». Он же сразу намекнул: можно было догадаться, чем дело кончится…

…Надо сказать, что Рудин со товарищи с пониманием относились к истерикам, которые периодически закатывал капризный инвалид. Если Толхаев когда-то принадлежал, фигурально выражаясь, к «сливкам общества», то Рудина и его верных друзей – Ваню Соловья и Сашу Маслова можно было смело отнести к самой обездоленной его части. В сравнении с периодом двухгодичной давности они мало что потеряли и потому переменой обстановки шибко не терзались.

– Было бы здоровье – остальное заработаем, – легкомысленно замечает Рудин, когда в его кругу заходит разговор о превратностях судьбы. – Руки-ноги есть, голова на месте, а все остальное – мелочи жизни…

Да, было бы здоровье… В отличие от молодых ветеранов локальных войн, Григорий Васильевич потерял все. Кануло в небытие состояние, отнятое лучшими, казалось бы, друзьями, туда же кануло здоровье, и нет никаких предпосылок для возврата прежних позиций – хоть разгоняйся на немецкой коляске да башкой об стену административного здания питомника.

С Толхаевым разобрались, не доезжая до пригородного круга. Методика была отработана: жалеть вредного отставного хирурга категорически не рекомендовалось – в этом случае истерика затягивалась на неопределенное время, перетекая во все более тяжкие формы. А рекомендовалось иметь равнодушное выражение лица и делать вид, что всем на глубокую скорбь инвалида так же глубоко плевать. Для вящего же эффекта следовало цинично подтрунить над болезным – что-нибудь простецкое, из серии: «Да не убивайся ты так – щас остановимся, купим тебе новые ботинки! В бюро ритуальных услуг. Без шнурков. Тебе же все равно по барабану…»

В этом случае Григорий Васильевич – по натуре боец и прагматик – быстро проскакивал две последовательные фазы выхода из кризиса и возвращался в статичное состояние. То есть сначала впадал в дикую озлобленность, желая порвать на части жестокосердных соратников, затем угрюмо замолкал, анализируя свое теперешнее положение и причины, его повлекшие, и в завершение погружался в состояние умиротворенной расслабленности. Разряжался, одним словом…

– А клиенты? – ворчливо поправил Толхаев Соловья, который на кругу привычно повернул на Комсомольскую – длиннющую улицу частного сектора, в конце которой проживали наши приятели. – С утра на Джесси должны приехать. Забыли?

– Черт! С твоими бандюками все из головы повылетало, – буркнул Рудин, посмотрев на часы. – Ваня – давай!

Действительно, лабрадориха Джесси на сносях, двое клиентов выражали давеча желание подъехать, познакомиться да зачитать липовую родословную. Нет, что родословная липовая, они, разумеется, не в курсе – зачем людей нервировать? Родословная искусно содрана с реальной медалистки – Алиса в Интернете откопала. Зато Джесси настоящая, породой прет за версту, уровень интеллекта не ниже, чем у иного профессора. И бойфренд под стать – хоть и дурак дураком, упругий мешок с гормонами, однако экстерьер вполне соответствующий.

Соловей, ни слова не говоря, резко сбросил скорость, ловко развернулся с опасностью для сзади идущих авто и, перескочив на встречную полосу, помчал в объезд на Бабаевского – там питомник. Тоже окраина, но несколько поодаль.

Издали заметив у ворот питомника четыре чужих автомобиля, Рудин с Соловьем синхронно воскликнули:

– Ага! – и, переглянувшись, подмигнули друг другу.

– У дураков мысли одинаковые, – реабилитировался Толхаев, с любопытством выглядывая из грузового отсека. – А если в помете будет всего трое?

– Аукцион устроим – кто больше даст, тот и возьмет… – беспечно бросил Рудин и, присмотревшись получше, внезапно поскучнел. – Кузя, что ли?

– Ага, его тачки, – подтвердил Соловей. – Принесла нелегкая…

Действительно, белый новенький седан «Daewoo Espero», возглавлявший немногочисленное столпотворение у ворот питомника, принадлежал Кузе. Рядом стояла черная «ГАЗ-31» – машина охраны. Большой парень Кузя никогда не ездил попросту, как говорят в низах – «в одно рыло», хотя в Краснореченске и окрестностях вряд ли кто осмелился бы посягнуть на его здоровье и жизнь. Таская с собой четверку охранников, местный олигарх просто соблюдал представительство.

– Началось… – мрачно буркнул Рудин, выходя из потрепанного «уазика» и с неудовольствием оглядывая иномарки, принадлежавшие клиентам. – Белогорский сценарий, повторный просмотр. Фильм называется – «Затянувшаяся расплата»…

У ворот ждала Ниночка – юная супруга Соловья, в обязанности которой входила ежеутренняя влажная уборка в административном корпусе питомника. Сейчас самодеятельная техничка озабоченно хмурила бровки на предмет собраться с мыслями, дабы объяснить мужикам, что же, собственно, здесь происходит.

– Вижу, – лаконично буркнул Рудин, входя в калитку. – Молчи, грусть, молчи…

Кузя и клиенты потенциальные – судя по всему, давние знакомые – пили пиво в беседке и общались. Двое «телков» владельца заводов, газет, пароходов, допущенные на территорию, прогуливались возле вольеров, с любопытством пялясь на производителей. Производители на чужих реагировали как положено: орали вовсю, скакали галопом и драли сетку когтями, обещая вырваться и коллективно отпробовать свежего мясца. Прогнать экскурсантов из служебного сектора никто не догадался – гости в беседке, похоже, на шум особого внимания не обращали.

– Хлопцы! В двенадцатом вольере буля видите? – перекрикивая гвалт, обратился Рудин к экскурсантам. – Там задвижка слабенькая, все никак руки не доходят починить!

«Хлопцы» как раз приблизились к упомянутому вольеру и с интересом наблюдали, как пегий комок мускулов, подвывая от переполнявшего его желания кого-нибудь погрызть, с разбегу бросался всей массой на хлипкую с виду сеточную дверь. Что собой представляет озабоченный желанием сразиться питбуль, они представляли – статус обязывал, – потому после предупреждения Рудина сразу же убрались подальше и занялись чем положено: встали у беседки, в непосредственной близости от охраняемого «объекта».

– А вот и мои специалисты, – с каким-то странным сарказмом заметил Кузя. – Вы чего опаздываете, господа хорошие? Если вы думаете, что у клиентов масса лишнего времени, то вы изначально заблуждаетесь. Впредь рекомендую соблюдать более серьезную пунктуальность! А сейчас займитесь наконец-то гостями!

Соловей, нехорошо засопев, сжал кулаки и подался было к беседке. Рудин вовремя отреагировал: оттеснил боевого брата, крепко хлопнул по плечу и жизнерадостно воскликнул:

– А действительно, Ваня, возьми-ка клиентов, прогуляйтесь к Джесси. Нам с Андреем Сергеевичем тут кое-что обсудить надо.

Соловей почесал ударенное плечо, смерил одноклассника суровым взглядом и, безмолвно развернувшись, направился к вольерам. Клиенты гуськом потянулись вслед.

– Рассказывай, – буркнул Рудин, дождавшись, когда клиенты утопали достаточно далеко.

– Я предупреждал. Время вышло, – Кузя старался держаться с достоинством, но чувствовал себя явно некомфортно – на телохранителей косился, ладошки потирал, в глаза старался не смотреть.

– Я же сказал – отдадим, – внушительно проговорил Рудин. – Ты не волнуйся, все будет в норме.

– А я не волнуюсь! – делано улыбнулся Кузя. – Я совершенно спокоен. Это вы теперь волнуйтесь, господа хорошие, на вас долг висит.

– Две недели, – пообещал Рудин. – Еще две недели потерпи…

– Да нет уж, господа хорошие, – натерпелся! Сколько можно? С сегодняшнего дня – я хозяин, – Кузя обвел вокруг себя широким взмахом, обозначая круг своего нового хозяйствования. – Надо будет к нотариусу заскочить – документы переоформить…

– Вот спасибо – хорошо! – криво ухмыльнулся Рудин. – Переоформить! А нас – как же? В расход?

– Не надо так трагикомично! – поморщился Кузя. – Вы все – на окладе. Я вас не гоню, упаси боже – я не кровопийца какой-нибудь. Ты директор – две тысячи рублей. Ваня с Сашей – по полторы. Для нашего региона очень даже неплохо, вполне приемлемая зарплата. Нине платить не буду – техничка штатом не предусмотрена. Кстати, ты уж будь любезен, скажи ей, пусть отдаст ключи от административного корпуса. А то уперлась – не дам, и все тут. Не брать же силой!

– Попробуй! – Рудин нехорошо прищурился. – Тебя Соловей в детстве частенько бивал?

– Плоская шутка юмора, – делано улыбнулся Кузя, передернув плечами. – Администратор – мой. Все вопросы административного характера решает он: купля-продажа, переговоры с клиентами, объявления, связи – все он. Вот что сейчас Соловей самостоятельно с клиентами пошел автономно – это таким образом в последний раз. Потом – только в присутствии администратора. Вам в административный корпус есть необходимость заходить только раз в месяц – за зарплатой. Вы специалисты. Собаковеды… эмм… собаководы. Да…

Сергей покрутил головой, стравливая воздух и стараясь смотреть в сторону. Ага, три минуты назад скорректировал Соловья, дабы тот не натворил глупостей – как лидер микрогруппы обязан был вмешаться. А сейчас сам почувствовал вдруг острое желание деструктивного свойства. Рудин мечтательно представил: свистнуть Соловью, чтобы подтянулся да с «бычатами» развлекся. А самому – к Кузе. За модельную прическу – цап! Сопротивление превозмочь, из беседки поволочь – прочь, в ночь! И пусть солнечный день завис над Краснореченском: надеть разок на колено переносицей, чтобы в глазах потемнело надолго, чтоб полноценная ночь получилась, да пинать в живот, пинать, пока гадина в туалет не запросится. Ух-х-х! Красота…

Рудин даже причмокнул от удовольствия. И огорченно вздохнул. Как собачий психолог, он терминологией владел в полном объеме и с таким понятием, как фрустрация, был знаком. По-русски это обзывается проще и нагляднее: видит око, да зуб неймет.

Нельзя этого засранца обижать. Иначе точно получится Белогорский сценарий, повторный просмотр. Только фильм будет называться не «Затянувшаяся расплата», а «Некуда бежать».

– Две недели, – примирительно пробубнил Рудин. – Я сказал – отдадим! Три месяца ждал, две недели что – никак?

– Нереально, – покачал головой Кузя. – Я вас, господа хорошие, за два года изучил как облупленных. Мошенничеством постыдным заниматься вы не способны. На лихое злодейство не пойдете. А по-хорошему у вас никак не выйдет. Вы мне за коляску полгода отдавали – каких-то паршивых три штуки… Ну и где вы денег возьмете?

– У нас Гриша зарабатывает неслабо, – бодро приосанился Рудин, похлопав себя по нагрудному карману – не хотелось вот так запросто выкладывать свои грандиозные планы, которые, кстати, как ни крути, более похожи на блеф, нежели на нечто реальное. – За раз по штуке притаскивает в клювике…

– Ага, спасибо! – дурашливо поклонился Кузя. – Такими темпами сроков как раз два года возвращать будете! Нет, хватит – не надо меня уламывать почем зря, я не барышня до замужества. Я тут все продумал и рассчитал. Вы – полные банкроты, господа хорошие. «Развести» вас не на чем – полный нуль у вас в активе. Сказать, чтоб умерщвили вас огнестрельно – нерентабельно. Толку все равно никакого, да и совесть будет мучить – не чужие чай! Ну и как мне свои кровные пятнадцать штучек вернуть? Правильно – остается питомник. Единственный вариант взаимоприемлемый, на котором мы можем взаимолюбезно разойтись. Ну скажи, в чем я не прав?

Рудин тоскливо посмотрел в сторону вольеров. Ах ты совестливый ты наш, мать Тереза краснореченская… Сволочь Кузя. Давно к питомнику подбирался. Сначала ловко втерся в качестве «крыши» – пришлось оформлять его соучредителем АОЗТ и регулярно отстегивать двадцать пять процентов от прибыли.

– Нас четверо, – внушительно заявил Кузя, когда хозяева возмутились затребованной им процентной ставкой. – Значит, все дифференцированно и заимообразно: весь совокупный доход делим на четыре равновеликие части. Да, признаю: я затрат не несу и не работаю физически-производственно. Но я обеспечиваю полную безопасность и решаю любые административно-правовые проблемы в данном конкретном случае, а также при всех могущих возникнуть обстоятельствах. А это, господа хорошие, очень и очень важная сторона аверса и реверса вашего предприятия. Или вы меня считаете на более низком уровне как личность?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Поделиться ссылкой на выделенное